— Ну что, Джесс, у тебя есть какой-либо свой особый подход, который ты предпочитаешь использовать, устанавливая взаимосвязь с тем, кто тебе еще не знаком?
— Ты уверен, что прежде мы никогда не работали вместе?
— На оба вопроса я отвечу «нет», господин, — пробормотал Джесс, доверчиво взглянув на Камбера. — Отец учил меня, но, кажется, без толку. Я знаю, что вы часто работали вместе.
Камбер улыбнулся и медленно встал, сделав знак, чтобы мальчик не поднимался.
— Тогда это не составит особого труда, — сказал он, положив руку на плечо Джесса, и встал за его спиной. — У меня был трудный день, я устал, поэтому позволь мне превратить все это в приятную легкую связь. Я начну передавать сведения, как только ты будешь готов. — Руки Камбера тихо опустились на плечи юноши, и большими пальцами он помассировал упругие мускулы его шеи. — Соберись и расслабься, — велел он, почувствовав, что мальчик, глубоко вдохнув и выдохнув, уже проделал все, что было необходимо для первого легкого контакта. — Превосходно. Могу с уверенностью сказать, что это доставит удовольствие нам обоим. Теперь снова вдохни и выдохни…
Камбер сразу проскочил два уровня и ощутил, что сознание юноши приближается к тому состоянию, когда незримые узы свяжут их и они сольются так плавно, как только можно мечтать. Он опустил веки, будучи уверенным, что Джессу, как и ему, чтобы видеть, более не нужны глаза, и расслабил руки, которые теперь просто лежали на плечах мальчика: физический контакт был излишен, ему просто не хотелось двигаться.
Защита Джесса исчезла так привычно легко, как и ожидал Камбер, хорошо зная Грегора.
Нить, связующая их, была готова, и они начали обмениваться сведениями о той встрече недалеко от Долбана. Мгновение Камбер наслаждался ничем не нарушаемым равновесием и общностью, затем легко отстранился перед тем, как защитные поля вновь окружили Джесса, и открыл глаза, чтобы увидеть, как тот поворачивает голову.
На лице мальчика сияла довольная улыбка: он тоже был удивлен той легкостью, с которой они установили контакт друг с другом.
Когда Джесс ушел, Камбер поделился впечатлениями с Джоремом:
— Либо я с возрастом, становлюсь искуснее, либо, и это скорее всего, новое поколение просто обучено лучше нас. Этот Джесс — гладкий, как шелк, он, пожалуй, более умелый, чем Грегор. Меня в дрожь бросает, как только подумаю о том, каким он мог бы стать, получи он, к примеру, выучку михайлинцев.
Телепатическая связь может служить для обмена воспоминаниями, и контакт Камбера с юным Джессом — яркий тому пример. Кроме того, такую взаимосвязь можно использовать и при лечении (о чем речь пойдет позже, когда мы будем обсуждать эту тему) как средство, подготавливающее участников к более тесному контакту (примеров чему множество), или как самоцель, позволяющую двум индивидуумам действовать на уровнях, не доступных сознанию каждого в отдельности.
Последнее дает совершенно потрясающие результаты, особенно когда представляет собой первый полный телепатический контакт между двумя личностями.
Наиболее ярко это иллюстрирует взаимодействие Дункана и Дугала, после которого Дункан узнает об истинном происхождении Дугала и признается, что он его отец. Их встреча наполнена радостью, однако им не удается избежать некоторой натянутости, так как до этого Дункан не может опустить свои защитные поля, чтобы открыть доступ для более тесного контакта.
— Я сделаю все, что необходимо, — сказал он сыну, приказав ему зажать в кулаке кристалл ширала. — Закрой глаза и представь свою мать…
Он говорил, исподволь между словами передавая ему свои мысли, и уже мог различить вычерчивающийся в сознании Дугала сперва на поверхности, а затем проникающий все глубже и глубже сквозь пульсирующие, напряженные защитные поля образ, подобный тому, что он только что вызвал в своем сознании.
— Ее смех походил на звон серебряных колокольчиков… Покой, исходящий от нее, был безмятежен и глубок, как озеро у Шаннис Меер…
Как только его голос смолк, Дункан усилил воздействие и проник в сознание Дугала, преодолев его защиту, направляя поток своих воспоминаний сквозь незримые нити в сознание сына, прилагая все силы для того, чтобы канал, связующий их, оставался открытым.
Внезапно осознав, что происходит, Дугал испугался и отпрянул. И Дункан ощутил, как у его сына перехватило дыхание, словно что-то надломилось в его разуме, и он, притянув Дугала ближе, заставил его расслабиться и быстро смягчил приступ боли.
Мгновение спустя преграды пали, и Дугал оказался рядом с ним, переживая вновь те счастливые дни, когда Мариза была с ними…
Сильное чувство, которое породили воспоминания Дункана, огромной волной прокатилось сквозь разум Дугала, изгнав из его души недоверие и страх. Дункан ощутил мгновение, когда Дугал сделал свой выбор, и, как только он убрал все преграды, разделявшие его с отцом, устремившийся внутрь поток придал их взаимосвязи новый импульс. Теперь Дункан стремился достичь большего.
Оставив нетронутым лишь то, что нельзя разделить ни с кем (чужие тайны, доверенные ему), Дункан влил в его разум все, что он помнил о том времени, когда они с Дугалом потеряли друг друга, переплетая их с немногочисленными и разрозненными, но от этого не менее важными воспоминаниями Дугала. И Дугал, почувствовав, как это было сделано, с радостью вступил в контакт.
Другим поразительным примером телепатической взаимосвязи, использованной как лечебное средство в самом широком смысле этого слова, служит первый психический контакт Камбера-Элистера и непокорного молодого Целителя Тависа О'Нилла, описанный в последних главах романа
После нескольких неудачных попыток, смирившись с потерей руки, он наконец соглашается на поверхностную взаимосвязь с Камбером, и они соединяют свои руки вокруг зажженной свечи.
/Камбер/ тотчас же столкнулся с защитами Тависа.
Сначала медленно и осторожно, затем все увереннее и увереннее они стали опускаться, в то время как поверхностные уровни сознания Тависа начали взаимодействовать с его разумом и более не противились прикосновению Камбера. Он продвигался медленно и осторожно, оставляя присущее Камберу за пределами того, что он намеревался разделить с Тависом, раскрывая лишь то, что касалось Элистера, стараясь двигаться медленно и осмотрительно, чтобы не испугать Целителя.
К его удивлению, от попыток Тависа укрыться вдруг не осталось и следа, все поглотила волна слепого и смиренного доверия. Он не раздумывая проскользнул по ту сторону распадающихся защит, готовый в любую минуту отпрянуть, если Тавис испугается, но успокоившись, позволил себе слиться с его разумом в захватывавшем дух смешении чувств и воспоминаний.
О такой почти безупречной связи он мог только мечтать. Она напоминала ему ту огромную радость психического общения с тем, кто не был связан с ним кровными узами родства, которую он испытывал во время первого контакта с Джебедией много лет назад. То, что он чувствовал сейчас, восхищало его. Он был ослеплен, каждый поворот вселял в него благоговение и ужас, и это все был Тавис, все это было явью.
Еще более яркий пример такого обмена — телепатическая взаимосвязь Камбера с Джебедией, описанная в последних главах
Он уронил руки на плечи Джебедии и сделал так, чтобы тот встал на колено, при этом сосредотачиваясь на том, чтобы сущность Элистера, была замечена первой. Он поднял руку, на которой носил кольцо епископа, поборов сомнение, сжал и разжал пальцы, будто хотел согреть их, — достаточно для того, чтобы Джебедия заметил темно-красный драгоценный камень и вспомнил, почему этот обмен не может быть равным.
Он поднес руку к затылку Джебедии и опустил раскрытую ладонь на его склоненную голову. Тот сразу же ответил на знакомое прикосновение. Вздохнув, он прильнул к руке Камбера, его ресницы затрепетали, и он стал осторожно раскрываться. Камбер позволил еще немного просочиться тому, что было в нем от Элистера, сквозь нить, которая связывала их, и ощутил, что сознание Джебедия ожидает ответа. Даже малейшее подозрение не затуманивало этот упорядоченный разум.
— Теперь уйди, — тихо сказал Камбер.
И, к его удивлению, Джебедия ушел, приняв неуверенность контакта с Элистером за естественную предосторожность, как будто его старый друг пытался установить границы того, что он может разделить с другим, оставив нетронутым все, что касалось его обязанностей.
Камбер изумился такому простодушному доверию, ненавидя себя за то, что вынужден обманывать. Собрав все свои силы в единое целое, мгновенно, без предупреждения, он бросился вниз. У Джебедии не осталось времени даже для того, чтобы понять, что происходит. Когда же он осознал, что случилось, предпринимать что-либо было уже поздно.
Задохнувшись, он зашатался от боли. Его разум содрогнулся, осознавая, что чуждое сознание охватывает его. Ослепленный, ослабленный, он неумело сопротивлялся уже отвердевшим путам, отступая перед новыми непрерывными атаками, тщетно пытаясь защититься от навязываемого ему знания, к которому он не был готов, которого не желал, о котором не помышлял, уже не веря, что его разум останется в его власти.
Лишь тело было все еще способно сопротивляться приказаниям Камбера: мускулы воина отзывались на угрозу, даже когда разум уже не в силах был противостоять. Его правая рука потянулась к кинжалу, вцепившись наполовину парализованными пальцами в рукоять, и начала медленно вытаскивать лезвие из ножен.
Заметив это движение, Камбер мгновенно вцепился в поднимавшуюся руку и попытался остановить ее. Не отступая ни на йоту от своей цели открыть Джебедия глаза на происходящее, он обхватил его, пытаясь удержать михайлинца, и усилил натиск, захватив левой рукой могучее запястье Джебедии. Одновременно его воля навязывала разуму воина то, чего он не желал знать, описывая в деталях все, что произошло после смерти Элистера, вплоть до сегодняшнего дня.
Джебедия затряс головой, отказываясь верить, животный скорбный крик отчаяния вырвался из его груди. Пустые, ничего не видящие глаза не отрываясь смотрели в лицо Камбера. Он резко выбросил вперед левую руку, обхватив ворот накидки Камбера, и потянул его к себе.
Медленно, неотвратимо кинжал приближался к его горлу.
Но это не заставило Камбера отступиться. Он безжалостно вынудил Джебедию осознать последние доводы: преимущества, которые получил от этого Синхил; то, что лишь немногие знают о смерти Элистера; что произойдет, если игра не будет продолжена; то, что среди человеческой знати начинают назревать тревожные для Дерини настроения; какая опасность угрожает тем, кто был вынужден вступить в эту игру; что он и его дети готовы пойти на любые жертвы, чтобы спасти Гвиннед. А готов ли к этому Джебедия?
Проделав все это, Камбер прекратил борьбу, выпустив из рук все нити, связывающие Джебедию, кроме одной — той, посредством которой он мог лишить его чувств и, если необходимо, жизни. Облик Элистера, который он носил столько времени, рассеялся. На Джебедию смотрел Камбер, надеявшийся на милость и сострадание. Кинжал уже коснулся его горла, но Камбер, не обращая на это внимания, молился лишь о том, чтобы здравый смысл помог Джебедии принять открывшееся ему.
Джебедия, почувствовав свободу, еще не осознав, что происходит, вывернулся из объятий Камбера, бросил его на пол, уселся на грудь и прижал лезвие к шее, намотав на другую руку край мантильи, чтобы задушить Камбера, если кинжал не сможет лишить его жизни.
Камбер перестал сопротивляться и лишь с мольбой смотрел в безумные глаза Джебедии. Раскинув руки, он показывал, что сдается на милость победителя.
И Джебедия увидел, понял, постиг то, что собирался сделать. Его охватило удушье, и в глазах отразилось то, что творилось в его душе. Рука воина разжалась сама собой. Казалось, Камбер прекрасно понимал, какие мысли проносятся в мозгу Джебедии, рука которого все еще тянулась к его шее, в то время как кинжал уже лежал на полу.
Ничего не видящие глаза закрылись, и из сжатого судорогой горла вырвалось всхлипывание. Суровый воин был готов, не стесняясь, разрыдаться.
В конце концов Джебедия сумел принять и оправдать то, что сделал Камбер, но его все же интересует, как поступил бы Камбер, отреагируй михайлинец иначе.
Камбер поджал губы и, бросив взгляд на Джебедию, дотянулся разумом до последней нити, связующей их. Затем усилил давление и снова взглянул на воина.
— Боюсь, я не настолько честен, как ты полагаешь, — прошептал он, когда Джебедия ощутил его воздействие и едва смог удержаться от потери сознания. Камбер ослабил давление и контроль над разумом михайлинца и вцепился в поднятую руку мертвой хваткой. — Как ты, наверное, уже понял, я не воспользовался последним отчаянным средством. Но не уверен, что не стал бы прибегать к нему, если бы ты вынудил меня сделать это.
Джебедия закрыл глаза и медленно кивнул.
— Ты бы убил меня, — равнодушно сказал он. — И был бы прав. Ты мог оставить меня в живых, только если бы я стал союзником. То, ради чего ты все это сделал, слишком важно.
Новое знание склоняет Джебедию к тому, чтобы предложить помощь, и Камбер не отказывается ее принять.
Мгновение Камбер всматривался в печальные глаза, которые теперь были красны от слез, читая в них преданность и доверие, которые, и он всегда знал об этом, испытывал Джебедия к Элистеру и которые теперь, как казалось ему, испытывал тот и по отношению к нему. Но он не посмел убедиться в этом, боясь потерять все. Протянув правую руку и положив ее на раскрытую ладонь Джебедии, он позволил Элистеру, а затем и Камберу проникнуть в настороженный, робко идущий на контакт разум Джебедии и задохнулся от непередаваемого чувства восторга, которое породило в нем это неожиданное тройственное взаимодействие.
До этого он не сознавал всего многообразия разума Элистера, ощущая, как он сливается с человеком, которого Элистер Келлен знал и любил как никого на свете, Джебедия сам изумился такому единению. Его воспоминания и то, что пережил Элистер, сливались и смешивались с тем, кто обладал теперь его сутью так, как если бы сам Элистер присутствовал здесь и сам настоял на участии в этом странном обмене, о котором ни Джебедия, ни Камбер даже не мечтали. Так, взявшись за руки, они просидели почти целый час, восхищаясь тем, что открывалось им, печалясь неудачам и разочарованиям, которые испытывали, не в силах сдержать радостный смех, когда какая-то новая грань обмена открывалась им. Наконец они разъяли руки: Камбер — чтобы вновь принять облик того человека, которого теперь понимал так хорошо, как прежде не смел мечтать, считая это невозможным, Джебедия — чтобы взглянуть, как его новый друг обретает облик друга прежнего, который для него, по крайней мере, не был потерян безвозвратно.
Телепатическая связь с животными
Одно из проявлений телепатической взаимосвязи — своеобразные отношения некоторых Дерини с животными. Вообще-то это первое, что мы узнаем о магии Дерини. Упоминая о Моргане еще до того, как он выходит на сцену, Брион говорит, что тот способен «сделать так, чтобы олени подошли прямо к городским воротам, если только пожелает этого… Он может отлично ладить с животными»
Еще задолго до того, как становится известно, что Дугал — Дерини, его «вызывающая восхищение способность очаровывать животных» дает повод к разговорам. Подозрения должно было вызвать уже то, что он легко может управлять поведением лошадей стражи в Ратаркине, а когда использует энергетический потенциал лошади, чтобы установить связь с Кьярдом, то, что он Дерини, уже не вызывает сомнений. Его способность воздействовать на гепарда Кисах не удивляет нас, хотя реакция хозяина Кисах дает основание предположить, что эти способности выходят за пределы возможностей Дерини.
Еще один пример телепатической взаимосвязи с животными — то, как Морган укротил раненую лошадь
Чтение мыслей, контроль над разумом
Чтение мыслей
Один из наиболее распространенных талантов Дерини — умение читать мысли. Использовать этот навык можно вне зависимости, хочет человек этого или нет. При этом ему не наносится никакого вреда, ибо для того, чтобы прочесть чьи бы то ни было мысли, не требуется «вскрывать» его разум. Таким образом просто можно распознать, говорит кто-то правду или лжет. Келсон начинает развивать в себе эту способность еще до того, как становится королем, и, по всей видимости, он один из тех Дерини, которым без труда удается это сделать. Однако, чтобы узнать правду, тем не менее приходится задавать определенные вопросы. Человек, осведомленный о процессе, способен просто обойти момент, вызывающий затруднения, или вообще ничего не ответить. Представление, которое мастерски разыгрывает перед епископами Камбер-Элистер, когда его и Джорема допрашивают о явлении «святого Камбера» перед Гвейром Арлисским, — великолепный пример, подтверждающий сказанное. Он вовсе не лжет, но и не говорит всей правды.
Келсону также хорошо известны недостатки считывания мыслей. Вскоре после того, как он вновь встречается с Дугалом, он говорит:
— Я не всемогущ. Однако легко могу сказать, лжет человек или нет. Это называют считыванием мыслей. Но чтобы узнать истину, я должен задать нужные вопросы.
Но если человек не хочет отвечать или, уличенный во лжи, отказывается говорить правду? Дерини может принудить кого бы то ни было отвечать правдиво. Это иногда называют признанием и используют намного реже, чем обычное чтение мыслей, ибо в этом случае приходится действовать против воли объекта.
Дерини, придерживающийся этических норм, постарается избежать такого принуждения, не оставляющего человеку выбора. Чтобы получить сведения от заключенного или подозреваемого в преступлении, легче подвергнуть его пытке или использовать другие сильнодействующие средства. Однако из-за того, что чтение мыслей — достаточно надежный и простой способ, искушению воспользоваться им практически невозможно противостоять.
Чаще всего такие действия оправдывают насущной необходимостью. Так, Морган, находясь на дороге в Дхассу вместе с Дунканом, чтобы отыскать кратчайший путь, вынуждает писаря Тьерри и еще нескольких человек рассказать правду
Обычный человек, если, конечно, его не защитил более искусный и более могущественный Дерини, практически беспомощен перед тем, кто допрашивает его. Плененный мятежный епископ Неван д'Эстрелдас, не обладая такой защитой, признается во всем, когда Морган подвергает его допросу. Дерри, имея такую защиту, делает героическую попытку противостоять Венциту Торентскому, однако что он, лишенный амулета святого Камбера, накаченный снадобьями, может сделать против волшебника Дерини? В конце концов, Дерри был сломлен, его тело становится подвластным воле Венцита, хотя разум и остается свободным, но лишь настолько, чтобы осознать, что произошло. Он отлично понимает, что предал Моргана и своего короля и что предаст их еще раз, если Венцит того пожелает, что теперь даже решение, жить ему или нет, полностью зависит от прихоти Венцита.
Дерини, если кто-то попытается воздействовать на него, способен оказать сопротивление, соответствующее его общему уровню подготовки, однако, как в разное время говорили Кверон и Райс, в конце концов любого можно сломить, наркотики и время сделают свое дело. Итак, получается, что единственной надежной защитой от признания может служить весьма сомнительная услуга — установка на самоубийство, которая приводится в исполнение до того, как целостность разума человека или Дерини будет нарушена. Из числа людей тут можно назвать Эдгара Мэтелуэйта, который был вынужден направить кинжал против себя перед угрозой подвергнуться считыванию мыслей со стороны Моргана. Среди Дерини такими жертвами стали Дафид Лесли, который запаниковал, когда его допрашивал Тавис О'Нилл, и согласился скорее умереть в конвульсиях, чем предать своих друзей, и Дензиль Кармайкл, чья установка на самоубийство была приведена в исполнение при попытке Целителя Ориэля проникнуть в ее разум.
Непреодолимое желание сказать правду лишь в некоторой степени отличается от насильственной взаимосвязи, когда оператор силой вторгается в разум объекта, чтобы извлечь необходимые сведения. Если же объект способен сопротивляться, это может не только вызвать болезненные реакции, но и причинить ему физический вред.
Довольно часто определенные, совершенно законные процедуры могут стать причиной различной степени дискомфорта. Почти во всех случаях это происходит из-за сопротивления. До тех пор пока Дугал не научился опускать защитные поля, он испытывает мучительную боль, если кто-либо, кроме Дункана, пытается пройти сквозь них, хотя никто не желает ему зла. Даже взаимосвязь с Дунканом, когда стало ясно, что тот его отец, для Дугала первое время неприятна. Дело в том, что сперва Дункану приходится силой преодолевать бессознательное сопротивление и лишь потом устанавливать связь, до тех пор пока сопротивление не прекращается.
Если же объект сопротивляется по-настоящему, а оператор тем не менее продолжает воздействие, это может привести — чего иногда и добиваются — к серьезным последствиям. Насильственное изъятие сведений иногда называют вскрытием. Само название уже предполагает насилие над личностью или ее уничтожение. Без каких-либо последствий его можно провести, если обладать достаточным умением, временем и снадобьями Дерини, позволяющими сломить сопротивление.
Впервые Джорем упоминает об этом, когда архиепископ Джеффрай предлагает подвергнуть его разум глубокому исследованию, чтобы узнать, где находится тело Камбера. Джорем вынужден сопротивляться этому со всей силой, так как защитные установки были сделаны самим Камбером.
Джеффрай подозрительно сжал губы:
— Такие провалы в памяти можно преодолеть, отче.
Архиепископ говорил спокойно, но в его словах таилась угроза.
— Но вы разрушите мой разум. Ваша милость, не заставляйте меня пойти на это, — умолял Джорем.
Кверон сам предлагает, чтобы его подвергли глубокому исследованию, хотя это было, скорее, односторонней связью, использованной для своеобразного зондирования.
При условии, что эта процедура была бы проведена вопреки желанию Джорема, его разум мог быть действительно разрушен, если бы Джеффрай слишком далеко зашел в своих розысках.
Однако когда Джеффрай соглашается с тем, что епископ Келлен может попытаться пройти мимо «установок» Джорема, тот намеренно упоминает о «вскрытии». Он вовсе не боится, что к нему и правда прибегнут, но пытается дать понять, что не может подчиниться никому, кроме Камбера-Элистера.
— Что скажет нам отец Мак-Рори? — сурово спросил Джеффрай. — Позволят ли эти «установки» епископу Келлену считать ваши мысли?
— Я… Я не знаю, ваша милость, — прошептал Джорем, делая вид, что не уверен в этом. — Думаю, что да. Но я все-таки ощущаю некоторое сопротивление, хотя, скорее всего, доверился бы именно епископу Келлену. Поверьте мне, ваша милость, я не хочу ослушаться, но еще меньше склонен подвергать мой разум «вскрытию» против моей воли.
Итак, совершенно ясно, что «вскрытие» — мера экстренная, которую Дерини, придерживающийся этических норм, использует редко, хотя при соответствующих обстоятельствах она тем не менее может стать реальной угрозой. Конечно, когда напичканный наркотиками Райс сам предлагает «вскрытие», он делает это нарочно, пытаясь вести рискованную игру с Тависом в надежде, что тот различит горькую иронию в его словах как отчаянную попытку доказательства его честности, ибо никто всерьез не посмеет предложить Целителю воспользоваться таким разрушительным орудием, не унизив его в глазах другого.
— Отчего же просто не вырезать это из моего разума? — внезапно взорвался Райс. — Напичкайте меня еще какими-нибудь вашими снадобьями, которые вы поклялись использовать лишь для исцеления!
Он попытался утешить себя мыслью, что, если Тавис примет его слова всерьез и вскроет его разум, он, вероятно, никогда не узнает, что поразит его: он уже довел другого Целителя до такого состояния, что от него не получить уже внятного ответа, но Тавис удивлял его. Он мог лишь догадаться, что Тавис все это время читал его мысли и знал, что он говорит правду.
Таким образом, «вскрытие» можно рассматривать как злоупотребление, так как «вскрытие» разума при помощи силы наносит невосполнимый урон, превращая жертву в калеку, даже если ей не причинили физического вреда. До сих пор остается неизвестным, сохранилось ли это тайное знание до того времени, когда Келсон взошел на престол, когда огромное количество тайн и верований Дерини было потеряно или тщательно скрывалось. Будем надеяться, что этого не произошло, так как столь бессмысленное разрушение разума трудно оправдать.
Память
Одна из особенностей Дерини состоит в умении управлять своей памятью. Нельзя уверенно утверждать, что Дерини как раса обладают большим объемом памяти, чем люди, хотя о точности памяти Дункана
Но здесь, вероятно, речь идет о том, что мы называем фотографической памятью. Ее развивают с помощью практики Дерини. Так, Ивейн помогает Джорему вспомнить карту, которую отец показывал им год назад, чтобы тот смог сделать ее точную копию.
— Теперь закрой глаза и позволь мне направлять тебя, — прошептала она, притягивая его к себе. Кончики прохладных пальцев скользнули к его вискам. — Теперь начни погружаться в себя, глубже и глубже. Старайся подавлять любые мысли. Позволь своей памяти увлечь тебя в тот день в Грекоте, когда отец показывал тебе карту, которую он отыскал. Представь себе, как он раскладывает ее перед тобой. Вспомни, как ты был зачарован, следя за его пальцами. Внимательно рассмотри то, что он показывает тебе. Восстанови в памяти каждую деталь так четко, чтобы ты смог прочесть каждое слово и различить любую мелочь.
Полностью доверившись ей, Джорем позволил образу, возникшему в сознании, обрести четкие очертания, блаженно улыбаясь, когда необходимые детали плана всплывали в его памяти, чтобы обрести законченность перед его мысленным взором.
— Отлично. — Он едва слышал ее. — Теперь закрепи изображение, а когда сделаешь это, открой глаза и представь, что ты видел на пустом пергаменте перед собой. Когда откроешь глаза, ты все еще будешь находиться в состоянии транса, и образ, столь же реальный, сколь реальна была карта настоящая, останется перед твоими глазами. Тебе нужно будет лишь перенести все на пергамент. Начни, когда будешь готов.
Джорем медленно раскрыл глаза, чтобы увидеть вновь уже знакомые очертания. Как во сне, он дотянулся до пера и обмакнул его в чернильницу, которую держала Ивейн. Когда он склонился над пергаментом, чтобы выполнить свою задачу, казалось, его рука жила отдельной от него жизнью, перо скользило вдоль невидимых линий со сверхъестественной уверенностью…
Это очень похоже на классическое «автоматическое письмо», когда человек пишет или рисует, повинуясь подсознанию, а его сознание при этом не участвует в процессе.
Нечто подобное мы видим и тогда, когда Камбер делает наброски расположения частей противника, после того как он обращается за помощью к магическому колье Эриеллы
В большой мере то, что делает Морган, считывая воспоминания юного пажа о пленении графа Джареда
В заключение приведем пример, продемонстрированный Квероном, с Гвейром Арлисским. Это процесс, позволяющий адепту проникнуть в память другого и спроецировать визуальный образ его воспоминаний
То, о чем говорилось выше, весьма впечатляет, однако чаще необычайные функции памяти используются на практике. Прямое считывание воспоминаний иногда применяют для разведывательных целей, чтобы сберечь время и избежать ошибок в изложении сведений, часто один Дерини позволяет другому прочесть приказание, заложенное в его памяти — по тем же соображениям. Но есть и другие точки приложения особых функций памяти — изменение или даже введение новых воспоминаний в разум объекта. Изменение воспоминаний Тависа О'Нилла, касающихся ночи, когда умер король Синхил, служит наглядным примером того, насколько полезно иногда уметь манипулировать воспоминаниями.
А иногда бывает просто-напросто нужно стереть воспоминания, причиняющие боль. Дерини могут сделать и это.
Считывание воспоминаний умерших
Одна из способностей Дерини, касающихся памяти — считывание воспоминаний недавно умершего. Ничего подобного в нашем мире нет. Чаще всего это делается, чтобы узнать как можно больше о чьей-то смерти (как это было бы сделано в случае с Тирцелем, если бы о его кончине стало известно ранее), или чтобы восстановить важные события, о которых мог знать умерший, что и проделал Конал с Тирцелем.
Здесь очень важно, сколько времени прошло с момента смерти. От этого зависит, удачным или нет окажется считывание. Правда, ментальное состояние считывающего также может повлиять на процесс. Морган не получает необходимых ему сведений из воспоминаний мертвого мальчика, попытавшегося предательски убить Дункана
Очень мало известно и о считывании, которому, как мы знаем, были подвергнуты после смерти Райс и Джебедия. Однако можно с уверенностью сказать, что именно Камбер исполнил этот последний для Райса обряд, без сомнения, вскоре после его смерти. Джорему, вероятно, было суждено считать воспоминания Джебедии, так как оба принадлежали к Ордену михайлинцев, однако со дня его смерти прошло столько времени, что рассчитывать на многое не приходилось. По разным причинам попытки прочесть воспоминания умершего Камбера оказались безуспешными.
При считывании предсмертных воспоминаний другая поверхностная информация может также оказаться полезной. Однако куда больший потенциал, заложенный в глубинах памяти, касающийся знаний и личных качеств умершего, безвозвратно теряется.
Тем не менее некоторые Дерини обладают способностью впитывать, поглощать воспоминания другого таким образом, что они полностью восстанавливаются и сливаются с личностью оператора.
Поглощение и восстановление воспоминаний
Как и для считывания воспоминаний, так и для их непосредственного поглощения, по всей видимости, очень важно время. Целостность воспоминаний сразу после смерти начинает разрушаться, ибо мозг — вместилище сведений — перестает работать. И тут даже очень хорошо подготовленный оператор может оказаться бессильным.
Рассмотрев, что происходит с Дерини во время поглощения воспоминаний, можно смело утверждать, что между работой мозга и разума существуют значительные различия.
В физическом плане воспоминания, по всей видимости, хранятся в мозгу подобно заряду, который содержит электрическая батарея. Энергия живого тела, постоянно подпитывая мозг, помогает ему выполнять свои функции. Однако ментальный механизм, извлекающий информацию, которая хранится в памяти, приводит в действие воля. А воля — это функция разума, непосредственно связанного с той жизненной силой, которую мы называем душой. Как только душа покидает тело (или, если использовать систему образов Дерини, обрывается серебряная нить), связь между мозгом умершего и разумом живого нужно устанавливать немедленно, пока мозг еще хранит информацию. Во время считывания воспоминаний умерших сведения, которые удается извлечь, всегда отрывочны.
Все это также предполагает наличие способов, посредством которых искусный Дерини, такой, как Эмрис или умирающий Девин Мак-Рори, может избавиться от собственных воспоминаний после своей смерти, так что в его памяти не остается ничего, что удалось бы считать и использовать против людей, окружавших его.
Пока мы сумели рассмотреть лишь два примера серьезного считывания воспоминаний: принятие и поглощение Камбером воспоминаний умершего Элистера Келлена и принятие Коналом воспоминаний Тирцеля Кларонского, хотя поглощение его воспоминаний формально так и не было завершено. В противоположность довольно плохо обученному Коналу, Камбер, считывая воспоминания Элистера, прекрасно знает, что делает и что последует за этим.
/Он/ возложил обе руки на лоб и, закрыв глаза, позволил своему сознанию собраться, а затем достичь того, что осталось от Элистера Келлена.
Подпорченные, перемежаемые вызванными смертью пробелами фрагменты воспоминаний находились в полном беспорядке, он не мог и надеяться восполнить их, хотя и был готов к этому. Стараясь как можно скорей считать воспоминания, он позволил им просочиться под строго охраняемые своды своего бытия, замедляя их поток лишь для того, чтобы отсеять их от теней смерти, лишенных последовательности или не имеющих смысла. Потом он объединит чужие воспоминания со своими, а теперь все это нужно просто спрятать под замок. На большее времени не было.
Камбер знал цену, которую заплатил за эту спешку. Принять воспоминания другого целиком — значило принять и бьющуюся, пульсирующую боль всего, что теперь умирало в Элистере. Но он не решался отложить все это на неделю или две, до лучших времен, из-за того, что возрастающее напряжение в мозгу умершего, вызванное уходящим временем, точно инфекцией в гноящейся ране, может, как говорили, действительно свести с ума того, кто в конце концов решится снять его.
Спустя неделю Камбер наконец восстанавливает воспоминания и получает удивительный результат. Его метод выражается в том, что он исполняет нечто напоминающее ритуал, необходимый, чтобы достичь нужного состояния разума, в основе своей составляющего уход в себя и обращение к своим воспоминаниям, чтобы пережить вновь те фрагменты, которые были частью сущности человека, чью индивидуальность он присвоил. После этого он способен принять эти воспоминания, словно они были его собственными. И действительно, воспоминания Элистера были восстановлены столь тщательно, что иногда кажется, будто какая-то его часть продолжает существовать как нечто реальное. Именно это, вероятно, так неожиданно развеяло все подозрения верного Джебедии во время первой полного ментального слияния с Камбером.
Попытка Конала впитать воспоминания Тирцеля не удается, вероятно, потому, что он не знает, что именно необходимо для их восстановления, а может, потому, что у него нет ни малейшего намерения стать Тирцелем Кларонским, ему лишь нужно получить воспоминания о «запретном знании». Однако в какой-то мере упорядочение и восстановление присутствуют в ритуале, во время которого он должен овладеть способностями Халдейнов. Нечистая совесть Конала все же не позволит ему присвоить личные воспоминания Тирцеля, его интересовали лишь тайные знания, которые он впитал. Головные боли, все чаще посещающие его, и неистребимый соблазн воспользоваться своими способностями, чтобы добиться желаемого, особенно когда он ухаживает за Росаной, — все это признаки переполнения памяти, так и не растворившейся до конца. Такое переполнение, вероятно, граничит с настоящим сумасшествием, которого в свое время так опасался Камбер. Конал всегда завидовал Келсону, был эгоистичным, потворствовал своим желаниям, всегда слишком хорошо осознавал свое происхождение и привилегии, хотя хотелось бы верить, что лишь случайное стечение обстоятельств заставило его перейти черту, отделяющую измену и предательство. Остается лишь сетовать, что этот испорченный Халдейн постепенно превращается в плетущего интриги избалованного мальчика, и надеяться, что клинок палача принесет ему наконец покой и дарует искупление.
Контроль над разумом
Контроль над разумом позволяет управлять всеми функциями, которые мы уже обсудили, будь то самоконтроль и дисциплинированность разума самого оператора или контроль и надзор со стороны другого, так как в сущности все функции Дерини требуют измененного состояния сознания. Естественной защитой от контроля над разумом служат защитные поля. Люди тоже могут сопротивляться такому контролю, однако защитных полей у них нет.
Использование защитных полей иногда заставляет платить по векселям, а не только получать прибыль, как это было в случае с Дугалом. Вряд ли его мать сознательно установила их, так как, хотя и происходила из народа приграничья, который обладал вторым зрением, не знала, как эти люди обрели такую способность, а кроме того, она прожила всего несколько дней после рождения сына. Скорее всего, защиты Дугала проявились спонтанно по достижении им половой зрелости, как это часто случается, если ребенок не получает преимуществ, которые дает формальное обучение. В те дни, когда Дерини занимали господствующее положение, родители обычно устанавливали контроль над своими детьми еще в младенчестве, чтобы дать им возможность обойти детские защитные поля, когда они появятся. Необходимость в этом обычно отпадает, когда ребенок достигает совершеннолетия, однако такой контроль позволяет родителям и тем, в чьи обязанности входит присматривать за детьми, к примеру учителям, обходить защитные поля, которые могут помешать исполнению их обязанностей. Юных Дерини, сразу после того как они овладевали способностью поднимать защиту, учили опускать ее, так как и тот, и другой навык был им необходим в дальнейшей жизни.
Осуществление контроля обычно сопровождалось и усиливалось вхождением в транс, для чего у Дерини было несколько разных способов, многие из которых хорошо известны тем, кто знаком с современной гипнотической практикой. Чаще всего они включали в себя физический контакт, причем предпочтение отдавалось контакту через лоб.
Излюбленным способом, который позволял завладеть вниманием человека, было направить его внимание на кончик пальца оператора, находящийся чуть выше уровня глаз. Оператор медленно приближал палец к переносице объекта, чтобы затем коснуться его лба. Объект невольно закатывал, а затем закрывал глаза. Ощущение усталости, которое вызывалось таким образом, позволяет усилить подаваемые в то же самое время установки расслабиться и уснуть. Усиленным гипнотической энергией Дерини установкам противостоять невозможно.
Способов входа в транс у Дерини много. Кто-то использует дыхательные упражнения, кто-то моторные сигналы, визуальные ключи или любые комбинации этих способов. Хорошо тренированный адепт способен войти в транс за доли секунды, без каких-либо внешних приготовлений, однако физические сигналы почти всегда ускоряют введение той установки, которая необходима, чтобы войти в измененное состояние.
Способ Турина (из всех известных нам только он имеет свое название) включает в себя как визуальную фиксацию, так и дыхательные упражнения. По сути, он почти не отличается от большинства других способов, однако тот факт, что Морган и некоторые его последователи упоминают его, называя этим именем, может указывать на то, что данный способ дошел до нас благодаря истинным потомкам членов Камберианского Совета. Этот источник, вероятно, небезупречен, так как большая часть знаний Дерини была потеряна или подверглась искажениям за десятилетия преследований, однако Райс Турин, по всей видимости, сумел прекрасно обучить этой технике погружения в транс своих потомков, которые и передали ее нам. Не без оснований и Морган, и Дункан могут претендовать на прямое происхождение от Райса и Ивейн, хотя точные сведения об их родстве будут раскрыты лишь в последующих книгах о Дерини.
Таким образом, визуальная фиксация — важный момент при погружении в транс. Глубокий вдох и выдох сопровождаются фокусированием на чем-либо: кольце, свече, кончике пальца, точке отраженного света. Морган сосредотачивает внимание на грифоне своей печатки, Тирцель завладевает взглядом Конала, дав ему установку смотреть на пламя свечи. Венцит, чтобы привлечь внимание Брэна Кориса и облегчить ему погружение в транс, использует кулон из ширала, свисающий с цепи, которую он держит в руке. Тирцель пользуется медалью святого Камбера, принадлежащей Коналу, как маятником, чтобы направить его внимание на другое помогающее войти в транс средство Дерини — пиктограмму.
Пиктограмма
Сложные мотивы орнамента, называемые пиктограммами, были известны на протяжении тысячелетий истории нашей планеты. По своей сути они представляют собой разновидность сакральных лабиринтов. Дерини, использующий их, преследует цель ввести пользователя в состояние измененного сознания. Адепт в этом положении будет способен использовать силы и интуицию, которые недоступны для сознания, находящегося в обычном состоянии. По этой причине Дерини и создают определенные узоры, рассматривание которых может повлечь за собой определенные ответные реакции (привести в действие заклинания или ввести разум в определенное состояние), как наикратчайший путь установления нужных психических связей.
Пиктограммы, которые применяют постоянно, обычно вырезаются на камне или дереве или отливаются в металле. Прежде чем использовать пиктограммы, их элементы, как правило, нужно активировать или зарядить. Так, Ансель заряжает их огнем, исходящим от его рук.
— Теперь я перестану контролировать тебя, — прошептал Ансель, ухватив Кверона за левый локоть, — но не торопись поднимать защиту. — Его свободная рука, казалось, впечатала огонь, исходящий от нее, в рельеф верхней спирали так, что та запылала, точно расплавленное серебро. — Пройди первую пиктограмму. Это заклинание, помогающее сосредоточиться. Я пройду его вслед за тобой.
Кивнув, Кверон сделал глубокий вдох и стал выполнять то, что ему велели. Он прекрасно знал этот узор, может быть, даже лучше, чем Ансель, который был моложе его и чей жизненный опыт не шел ни в какое сравнение с тем, что пережил он. Кверон заставил себя медленно пройти лабиринт, не срезая углы, наслаждаясь постепенно нисходящим на него чувством покоя и сосредоточенности, в то время как его глаза прослеживали виток за витком таинственного узора. Достигнув центра, почувствовав на себе его магическое воздействие, он всего на мгновение закрыл глаза и еще раз сделал глубокий вдох. Медленно выдохнув, он открыл глаза в ожидании дальнейших указаний. Ансель распахнул дверь и ввел Кверона внутрь. Свет, льющийся от пиктограммы, становился слабее и слабее.
Менее значимые пиктограммы могут быть нарисованы при помощи пера и чернил, хотя чаще всего их выводят на песке или земле, как ту, при помощи которой Марлук пытается околдовать Бриона, быстро набросав рисунок на земле кончиком меча
— Стратегия, которую мы выработали для сегодняшней битвы, была безупречна, — тихо сказал он, начиная набрасывать пиктограмму, которая непосвященному показалась бы схемой военных действий. — Понимаешь ли ты, что наделал король, приказав атаковать с востока?
Хоуг следил глазами за каждым движением Рейфа и теперь с еще большим вниманием смотрел на схему, которую рисовал Рейф, погружая Хоуга в транс гораздо глубже, чем это требовалось.
— Хотя, наверное, все это слишком сложно после того, как ты провел целый день в сражении, — пробормотал он, прикоснувшись к руке Хоуга прутиком.
В тот же миг веки Хоуга затрепетали и закрылись, дыхание стало глубоким, но он оставался сидеть, опершись на локоть.
— Ах да, — прошептал Рейф. Не спуская с него глаз, он бросил прутик в огонь. — Ты выглядишь очень усталым, Хоуг.
Хоуг облегченно вздохнул.
Рейф использует введенного в транс Хоуга в качестве проводника, чтобы связаться с Софианой.
Таким образом, можно прийти к выводу, что пиктограмму используют для того, чтобы ввести в транс или измененное состояние либо при помощи объекта, либо без нее.
Сверхчувственное восприятие
Способности Дерини позволяют особым образом сквозь приоткрытые защитные поля осматривать, сканировать или испытывать какую-либо территорию или какой-либо объект, чтобы проверить, насколько те опасны. Зона такой проверки без подготовительных операций может простираться на восемь-десять ярдов в любом направлении или быть примерно равной предельному размеру магического круга, в котором находится оператор. Для того чтобы осмотреть территории, лежащие вне этих пределов и особенно вне пределов видимости, необходимо иметь точную цель поиска. Достичь же наилучших результатов помогает так называемое тайновидение.
В нашем мире оно часто ассоциируется с гаданием по зеркалу как с одним из древних способов получения сведений. Оператор должен зафиксировать взгляд в определенной точке и войти в измененное состояние, что позволяет знанию, прежде находящемуся в подсознании, выйти на поверхность — обычно в качестве видений. Наиболее распространенными точками для фокусирования были хрустальные шары, зеркала, спокойная или бегущая вода, сверкающие камни, языки пламени — все, что может надолго привлечь внимание.
Дункан использует для этой цели большой желтый кристалл ширала, находящийся в кабинете Моргана. Он позволяет отключиться своему разуму, когда его обеспокоенное подсознание вызывает в воображении угрозы архиепископа Лориса
Именно эта связь и служит ориентиром, по которому оператор пытается разыскать необходимые сведения. Так, Морган предлагает Келсону, который пытается узнать что-либо о пропавшем Дугале, стараясь связаться с ним через черную шелковую ленту, использовать языки пламени в качестве экрана и визуального фокуса.
Здесь уместно сделать небольшое отступление, дабы заметить, что именно шелк из всех материалов лучше всего сохраняет психический «заряд». В идеале шелк, в который завернута магическая утварь, должен как ограждать ее от влияния внешних магнитных полей, так и сохранять в ней заряд, возникший в процессе использования.
Из шелка чаще всего шьют церковное облачение и магические одежды, хотя природные волокна, такие как тонкая шерсть, лен, хлопок, используют также весьма широко. Однако один из теоретиков христианства утверждал, что сам покрой традиционной ризы с двумя шелковыми лентами, на которых вышиты золотом кресты, спускающимися с воротника, помогает проводить энергию, вызванную к жизни священником во время отправления мессы. Можно также упомянуть, что одеяние Джокоты, которое, по всей видимости, было церемониальным, тоже сшито из чистого шелка.
Шелковая лента Дугала — прекрасный фокус для Келсона, когда тот пытается узнать, где находится Дугал, хотя бы примерно. Ко всему прочему, Морган дает право Келсону увеличить его потенциал, так как оба полагали, что их с Дугалом разделяет большое расстояние.
— Используй пламя как первую точку для фокуса, — негромко сказал Морган, пристально глядя в глаза королю. — Смотри на огонь и позволь своему разуму погрузиться в транс. Ты увидишь все сам, но не стесняйся использовать мою энергию, когда начнешь восстанавливать образ Дугала на фоне языков пламени. Воспользуйся той сущностью, которая осталась от него в ленте, начни поиски и узри его. Позволь глазам расслабиться. Так. Используй огонь, как опору для внутреннего зрения, но не забывай, что твоя цель — увидеть его. Представь Дугала таким, каким ты видел его в последний раз, и теперь перенеси этот образ вперед сквозь время. Позволь себе слиться с ним. Хорошо…
Во всех приведенных примерах есть одно общее: визуальный фокус служит фоном для образов, возникающих в воображении, как только достигнуто соответствующее ментальное состояние восприятия и воля направлена сквозь нить, связующую оператора с разыскиваемым объектом.
Использование линии связи, соединяющей оператора с объектом, может быть дать хорошие результаты и при осмотре местности и сканировании. Дункан, пытаясь хоть что-нибудь узнать о том, что произошло с Морганом в часовне церкви святого Торина, использует в качестве фокуса шапку Моргана
Морган использует как фокус кольцо, о котором говорили, будто оно было оплетено волосами Дункана и Маризы
Если слегка изменить упомянутые техники, то поверхности, необходимые для гадания, можно использовать в качестве фокуса для передачи собственных воспоминаний. Карисса использует кубок темно-красного вина, чтобы показать слушателям свои воспоминания о последнем сражении ее отца
Другое нетипичное явление телепатии — лозоходство, существующее и в Одиннадцати Королевствах. Этот способ применяют, чтобы обнаружить подземные воды, и иногда чтобы определить местонахождение каких-либо предметов. До сих пор мы видели лишь один случай применения лозоходства. С его помощью Морган и Дункан наносили на карту русло подземной реки, когда пропали Келсон и Дугал. Однако вполне вероятно, что это достаточно распространенное явление, так как его применение не вызывало интереса ни у тех, кто населял пограничные районы, ни у тех, кто жил в горах. Считается, что этот способ предложил использовать Кьярд О'Руан, старый верный слуга Дугала, который относит это явление к тому, что жители пограничных районов называли внутренним зрением. Внутреннее зрение же, в свою очередь, может быть проявлением наследия Дерини, которое было сокрыто ото всех в течение нескольких поколений, подвергавшихся гонениям. Он сильно сомневается в том, что способен сосредоточиться до такой степени, чтобы отличить подземные воды от поверхностных, хотя совершенно уверен в том, что Дерини могут легко это делать.
/Морган и Дункан/ с неподдельным интересом следили за тем, как Кьярд рылся в куче плавника, лежавшего на берегу пруда, отверг чуть ли не дюжину, пока наконец не отыскал палочку в форме вилки, которая устроила его. Он быстро очистил ее от коры, время от времени останавливаясь, чтобы срезать сучок или попробовать, удобно ли держать ее в руках. Вложив в ножны кинжал, Кьярд показал наблюдателям, что получилось.
— Почему ты выбрал именно эту палочку? — спросил Морган.
— Приглянулась она мне, господин. Одни из них тянутся к воде, другие не хочут. Чуешь, какая сила в ней, не та, что в дереве, а сила жизненная.
Проведя пальцами по белому гладкому дереву, Дункан кивнул, соглашаясь, и открыл Моргану свои органы чувств. Морган сделал то же самое.
— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он. — И как ты думаешь ею пользоваться?
Кьярд осторожно взял в руки прутик и повернул так, чтобы хвост «Y» указывал на воду. Прошло всего несколько секунд, и хвост качнулся вниз.
— Это ты сделал? — поинтересовался Морган.
Дункан и Кьярд одновременно покачали головами.
— Нет, господин, — пробормотал горец. Его покрытое шрамами лицо оставалось неподвижным, глаза неотрывно смотрели на кончик палочки. — Я не могу растолковать, как надо то, что я делаю, я…
Едва он замолчал, хвост прутика дернулся, на этот раз сильнее. Дункан подошел к Кьярду и прикоснулся к его руке.
— Старайся не обращать на меня внимания, — сказал он, посылая исследовательский зонд в разум охотника. — Ты работал вместе с Дугалом, поэтому знаешь, что контакт разума с разумом не причиняет боли. Я просто хочу посмотреть, если получится, как ты это делаешь.
Он закрыл глаза и начал следить за всеми изменениями, происходящими с потоком энергии.
— Нам тоже нужно найти себе по ивовому прутику, — подняв глаза и убрав руку с предплечья Кьярда, промолвил он. — Каждый должен выбрать для себя сам. Думаю, теперь я представляю, что к чему.
Телекинез
Дерини также обладают способностями перемещать что-либо или кого-либо на расстояние. Телефункции можно подразделить на две основные категории: телекинез, во время которого оператор перемещает объект, не прикасаясь к нему, и телепортацию — мгновенное перемещение оператора (или, возможно, кого-либо другого) на определенное расстояние.
Поделиться книгой: