Джеймс Бонд отдыхает

— Кстати, Маша, а здесь есть какие-нибудь глухие, безлюдные места, где мог бы поселиться бомж?

— Сколько угодно. Вокруг поселка лесистые горы, в них можно построить шалаш или даже хижину. Но с другой стороны, здесь рядом пограничники, и они, наверное, каждый метр площади держат под контролем.

— Лично я обследовал бы все подозрительные места… — начал рассуждать. Илюша, но потом, спохватившись, добавил. — А тебе я делать таких вещей не советую. Ты же все-таки девчонка. Короче, Маш, не суй нос туда, где опасно. Слышишь? Ограничься опросом местных жителей. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Маша. — Ладно, Илья, жди звонков. Расследование началось.

— Договорились. Я все спокойненько проанализирую и если что-то придумаю, сразу с тобой свяжусь. Пока!

— Пока, Илья. Звони.

Маша чувствовала себя немного обиженной. Илюша считал ее «все-таки девчонкой», а ведь никто иной, как Маша Нестерова едва не угодила под колеса автомобиля, задерживая опасного преступника, и именно она приехала среди ночи в аэропорт, чтобы воспрепятствовать похищению маленькой девочки. Илья был теоретиком, ему ничего не стоило путем размышлений выйти на след злоумышленника, но «группой захвата» всегда оказывалась именно Маша. И вот теперь выяснилось, что Илюша считал ее обычной девчонкой!

Закрыв телефон и аккуратно положив его в карман курточки, Маша поднялась со скамейки. Работой с местными жителями можно было заняться и в школе, а воскресный день следовало посвятить осмотру территории, каким бы опасным делом это не оказалось.

Страничку маленького блокнотика занимал план окружающей местности, нарисованный по-взрослому твердой и уверенной рукой. Если бы этот листок попался бдительному пограничнику, он бы наверняка подумал, что это чертеж сделан рукой какого-нибудь шпиона, засланного в приграничную зону, но на самом деле рисунок принадлежал Маше. Прежде чем приступить к прочесыванию примыкавшей к пансионату территории, девочка вычертила его на бумаге, дабы лучше представлять, откуда ей следует начинать поиски.

Если стоять лицом к морю, по левую руку находился злополучный обрыв, с которого сорвался солдат, а по правую вдоль берега тянулся густой лес, где, как было известно Маше, находилась небольшая база отдыха какого-то института. За спиной, параллельно морю проходила дорога, а еще дальше начинались горы — сначала пологие и невысокие, а затем более крутые и отвесные. Девочка задумчиво вертела в руках план — скорее всего бродяга мог поселиться либо в чаще леса, либо где-то в горах за дорогой. Второй вариант казался менее вероятным, поскольку настоящие поросшие густым лесом горы, где мог бы скрываться бомж, начинались на значительном расстоянии от пансионата. Логичнее всего было начать поиски с прибрежного леса. Маша с мамой успели пару раз сходить в этом направлении, но до турбазы так и не добрались, а потом Ирина Владиславовна занялась своими чертежами и расчетами, перестав гулять с дочерью по окрестностям пансионата.

Вспомнив о том, как Илья говорил, что в первую очередь надо проверять самые вероятные версии, а только затем, отметя их переходить к всевозможной экзотике. Маша спустилась на пляж и прямо оттуда двинулась в сторону леса. Вскоре берег стал каменистым и неровным, а тропинка, по которой шла девочка, начала незаметно отклоняться в сторону от кромки прибоя. Тропа незаметно поднималась вверх, вползая на пологий склон горы, где и простирались буйные зеленые заросли. Не прошло и десяти минут, как Маша оказалась в необычном, совсем не похожем на подмосковный, лесу. Здесь росли могучие дубы и грабы, обвитые диким виноградом и какими-то лианами, а стоило только сойти с тропинки, ноги начинали цеплять колючие плети ежевики. Лес казался путешественнице сказочным, а потому совсем не страшным.

Немного повосхищавшись красотами природы. Маша перестала обращать на них внимание, погрузившись в поиски следов пребывания постороннего человека, однако ничего необычного ей пока не встречалось. Ноги сами шли по неприметной каменистой тропинке, а голова была занята различными версиями и предположениями. «Допустим, мы имеем дело с бездомным бродягой, поселившимся в этом лесу. Он откуда-то узнал, что поблизости находится пустующий пансионат и решил обворовать его, с целью пополнения собственных запасов. Но почему бомж убил солдата? Может быть, солдат узнал, где он живет или…»

Тут Маша даже споткнулась на ровном месте, додумавшись до того, что бродяга на самом деле являлся опасным преступником, фотографии которого красовались во всех отделениях милиции. Солдат узнал бандита, и тот, сообразив, что его разоблачили, быстренько избавился от опасного свидетеля. После такого умозаключения самым верным решением было развернуться и на максимально возможной скорости покинуть лес. В первый момент Маша так и хотела поступить, но потом, припомнив «все-таки девчонку», решительно пошла дальше.

Впрочем, вряд ли даже при всем желании молодая последовательница Каменской сумела бы найти в этих зарослях логово бродяги. Отправляясь на поиски, девочка рассчитывала обнаружить какую-нибудь тропинку, поломанные кусты или другие признаки пребывания в лесу человека, однако следопыт из нее оказался никудышный, а может быть, и искать здесь было просто некого. Тропа вела к базе отдыха, и сойти с нее не представлялось возможным — цепкая ежевика и ветви держидерева не позволили бы путешественнику отклониться от курса. И все же раздосадованная Маша не привыкла отступать. Выбрав местечко, где заросли были не такими густыми, она направилась в самую чашу, надеясь на удачу и счастливое стечение обстоятельств.

Если, шагая по тропе, девочка чувствовала себя довольно уверено, то, оказавшись в глухом лесу, испытала очередной, уже второй в течение суток приступ жуткого страха. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать, в воображении то и дело возникали кошмарные картины. Конечно, маньяк с топором, бродивший по пустому пансионату был всего лишь неудачным, не вовремя приснившимся сном, но вот странное совпадение — разбудил Машу стук в дверь и сообщение о том, что в здании находиться посторонний. Вдруг сон не был случайностью, а просто она научилась видеть вещие сны и предсказывать будущее?

— Глупости! — девочка даже тряхнула головой, решительно отвергая мистическую дребедень, и уже хотела вернуться на тропу, поняв, что, тыкая пальцем в небо, она ничего не найдет, но тут ее внимание привлек необычный звук…

Что это было? Голос лесной птицы? Вряд ли… Сезон вокальных упражнений пернатых давно закончился, и выводить такие громкие трели было попросту некому. На всякий случай, спрятавшись за ствол толстого дерева. Маша напрягла слух, пытаясь понять, почему звук показался ей таким знакомым. Неожиданно лицо девочки просветлело, на губах появилась улыбка — как она могла испугаться кваканья обычных лягушек?! Впрочем, к лягушачьим трелям следовало отнестись со всей серьезностью. Вероятно, поблизости находился источник пресной воды — скорее всего маленькая речушка, возле которой и мог найти пристанище подозрительный бродяга.

Обрадованная тем, что ее поиски наконец-то стали целенаправленными, девочка двинулась на лягушачьи голоса, и в этот самый момент в ее кармане зазвонил телефон…

— Этого только не хватало, — пробормотала она, сообразив, какой опасности подвергалась все это время.

Направляясь на поиски преступника. Илюша наверняка бы отключил мобильник, а Маша даже не подумала о том, что ее присутствие может выдать обычный телефонный звонок.

— Алло, — негромко произнесла она, надеясь, что поблизости все же никого нет.

— Дочурка, где ты?

— Гуляю по окрестностям. А что случилось?

— Ничего. Просто у меня компьютер завис, а тут, смотрю, рядом телефон лежит. Просто решила позвонить.

— Мам, можно я еще тут поброжу?

— Конечно. Попробую-ка я его перезагрузить…

Мама как всегда была занята делами и выкроила для общения тот коротенький момент, когда по объективным причинам не могла работать. Маша не знала, хорошо это или плохо, хотела еще что-то сказать, но в трубке снова послышался мамин голос:

— Кажется, компьютер подает признаки жизни… Ладно, дочурка, все. Пока. У меня масса работы.

— Пока.

Закончив говорить с мамой. Маша сразу же выключила телефон и крадучись двинулась дальше. Кваканье лягушек становилось все отчетливее, а вскоре стал слышен и шум воды. Аккуратная Маша достала из кармана план местности и дополнила его, нарисовав еще одну линию, изображавшую речку.

Риск возрастал с каждой минутой, с каждым шагом, приближавшим отважного детектива к разгадке тайны. Подозрительный бродяга, в чьи владения забрела Маша, мог в любой момент возникнуть на ее пути, и лучше было не думать, чем бы обернулась для девочки эта роковая встреча. Но она упорно шла вперед — упрямство и любопытство возобладали над здравым смыслом, заставляя ее совершать опрометчивые поступки.

Вот и берег речки. На плоском участке местности, где сейчас находилась Маша, поток растекался в стороны, образуя небольшие заливчики и болотца, где самозабвенно голосили лягушки. Почва под ногами стала мягкой и упругой, следы отчетливо выделялись на влажной земле. Примятая трава, отпечатки ботинок и несколько сломанных веток свидетельствовали о том, что некто частенько приходил на это место, по всей видимости, промышляя здесь ловлей рыбы. Чуть поодаль, в зарослях ежевики начиналась едва различимая тропинка, ведущая вверх по склону горы.

Сердце стучало учащенно, под ложечкой похолодело, но Маша не привыкла отступать. Прислушавшись и убедившись, что поблизости вроде бы никого не было, она крадучись двинулась вперед. Тропинка поднималась все выше, и примерно через десять минут пути вывела путешественницу на небольшую площадку перед черным лазом пещеры. Возле этого первобытного жилища находилось сложенное из камней подобие очага и большой, покрытый какой-то тряпкой камень, который, по-видимому, заменял бродяге стул.

Маша вновь прислушалась: вдалеке квакали неугомонные лягушки, и едва слышно шумела река. Похоже, в пещере никого не было, и ее темное отверстие манило к себе, словно предлагая раскрыть все тайны этого глухого места. Подобрав валявшийся под ногами камешек, девочка ловко забросила его на площадку, и тот с громким стуком ударился о камни очага. Если бы в пещере находился человек, он бы непременно выглянул наружу, привлеченный странным звуком, но ничего такого не произошло, из чего Маша сделала заключение, что кроме нее здесь никого нет. Путь вперед был открыт.

«Ладненько, сейчас посмотрим, кто в тереме живет…» — подумала девочка и крадучись двинулась к пещере. Конечно же, Маша боялась, но она привыкла доводить начатое до конца и к тому же ей очень хотелось раскрыть эту тайну, тем самым доказав Илюше, что она не хуже его может расследовать детективные истории. Черный проем входа, приближался. Собравшись, девочка бесстрашно шагнула в подземелье.

Глаза быстро привыкли к полутьме, и первым, что рассмотрела в сумраке Маша, была лежавшая у дальней стены небольшой пещерки человеческая фигура! Сердце екнуло, кувыркнулось и упало в пятки, а ноги словно приросли к земле. Вместо того чтобы как можно скорее удрать, пока ее не заметили, девочка стояла как столб, боясь вздохнуть и шевельнуться. Некто лежал неподвижно. Минута уходила за минутой, а в пещерке ничего не происходило. Преодолев первый испуг, Маша присмотрелась повнимательнее и облегченно вздохнула — то, что она приняла за лежащего человека, на самом деле оказалось грудой тряпья, валявшегося на ложе из сухой травы и листьев. Удостоверившись, что кроме нее в логове бродяги никого нет, девочка подошла к самодельной постели.

— Точно…

Так и есть — в углу лежало одеяло со знакомыми белыми ромбами на лиловом фоне! Точно таким же укрывалась и сама Маша, за время пребывания в пансионате успевшая хорошо запомнить простенький рисунок. Предположения доморощенного следователя с блеском подтвердились: бродяга действительно проник в пустующий корпус, чтобы обзавестись теплыми вещами, необходимыми ему для зимовки. Однако вопрос о том, имел или нет бомж отношение к гибели солдата, оставался открытым. Вдохновленная первыми успехами Маша, решила тщательно осмотреть пещеру, чтобы попытаться найти ключ к разгадке этой тайны. Жалея, что не захватила с собой фонарика, девочка присела на корточки, рассматривая постель с небрежно брошенной поверх одеяла телогрейкой и расставленный вдоль стены нехитрый скарб — закопченный чайник, кастрюлю, кружку, несколько пластиковых бутылок с водой…

Раздавшийся под сводом маленькой пещерки телефонный звонок до полусмерти напугал Машу. Наверное, так не вздрагивали даже герои фильма «Звонок», узнававшие по телефону о дате своей скорой и неизбежной гибели. Сигнал мог легко пройти сквозь расположенный рядом довольно широкий вход в пещеру, но проблема состояла в том, что Маша собственными руками выключила свой телефон, а потому он просто не мог зазвонить. Девочка машинально потянулась к карману, и тут только сообразила, что в ее мобильнике стоит другая мелодия звонка. Руки похолодели от страха, а в голове некстати всплыли воспоминания о жутких японских ужастиках про пропущенные звонки и SMS-ки.

Веселенькая мелодия настойчиво звучала в полутемном логове бродяги, и прошло несколько секунд, прежде чем оторопевшая Маша сообразила, что звонит вовсе не ее телефон, а звуки доносятся из-под лежавшей в углу телогрейки…

Глава третья. Фото на память

Сене Седову не с кем было поделиться своей радостью. Родители, как всегда отсутствовали, а старая глухая бабушка все равно бы не услышала того, что он мог бы ей рассказать. Большинство взрослых обитателей небольшого поселка трудились в громадном военном госпитале, расположенном в паре десятков километров от дома и семья Седовых не являлась исключением — отец Сени работал в охране, а мама была врачом в травматологическом отделении этого лечебного учреждения. Родители работали по сменам, графики их дежурств нередко совпадали, и они чаще видели друг друга на работе, нежели дома. Сеня давно смерился с «виртуальностью» родителей, но сегодня ему очень хотелось повидаться с ними и рассказать о предстоящем событии, которое действительно заслуживало внимания взрослых. Мальчик надел чистую отглаженную рубашку, тщательно расчесал непослушные вихры, и довольно долго смотрел на себя в зеркало, прикидывая, соответствует или нет его внешность торжественному моменту. За этим занятием его и застала заглянувшая в комнату бабушка:

— Сень, ты чего к зеркалу прилип? Никак зазноба у тебя появилась?

— Все хорошо!!! — гаркнул ей в самое ухо мальчишка. — Меня сегодня наградить должны!!!

— Хлеб купи, кавалер, когда нагуляешься, — невозмутимо откликнулась глуховатая старуха.

— Хорошо… — вздохнул Сева, понимая, что его не слышат.

Мальчика действительно ждала почетная грамота, которую ему должны были вручить в официальной и торжественной обстановке, однако об этом рассказывать ему было пока некому. Выйдя из дому, Сеня бодрым шагом направился к расположенной неподалеку воинской части. Подходя к проходной, он немного замедлил шаг, вспоминая происшествие, из-за которого его теперь считали настоящим героем. Собственно говоря, геройствовать он тогда не собирался, а вся эта история произошла по халатности одного из военнослужащих, едва не обернувшейся катастрофой.

Случилось все два дня назад, когда Сеня как обычно возвращался домой из школы. У проходной стояло несколько армейских грузовиков, водители которых собрались тут же, оживленно болтая и греясь на солнышке. Мальчик спокойно проходил мимо, как вдруг заметил, что дверь кабины крайнего грузовика открыта, а на водительском месте сидит какой-то человечек, по своим габаритам явно не тянувший на шофера. При ближайшем рассмотрении человечком оказался Мишка Емельянов — шустрый пацан лет семи, постоянно попадавший в опасные переделки. Малыш с увлечением крутил баранку, воображая себя водителем-дальнобойщиком. Игра оказалась смертельно опасной — неожиданно грузовик, мотор которого не позаботились заглушить, сдвинулся с места и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее покатил прямиком к начинавшемуся в нескольких метрах обрыву. Тут только бедолага-«водитель» сообразил, что наделал, и Сеня увидел, как в один миг мертвенно побледнело его лицо. Мишка не знал, как остановить медленно двигавшуюся к пропасти машину, но прекрасно осознавал приближение неминуемой гибели.

Сеня героем себя не считал, в Супермена не играл, но моментально сообразил, что сейчас все зависит только от него, поскольку находившиеся чуть поодаль шоферы просто не успели бы добежать к движущемуся автомобилю. Грузовик катился все быстрее, мальчонка сидел неподвижно, обеими руками вцепившись в руль, а кромка обрыва неотвратимо приближалась… Бросившийся наперерез Сеня каким-то чудом сумел на ходу забраться в кабину, оттолкнул Мишку от руля и в самый последний момент изо всех сил нажал на тормоз. Грузовик послушно остановился в полуметре от обрыва. Сеня и Мишка так и остались сидеть в машине, а за лобовым стеклом сияло на солнце, раскинувшееся до самого горизонта море.

Потом послышались крики, шум, мальчишек вытащили из машины, им что-то говорили, говорили, но Сеня словно не понимал обращенных к нему слов. Только теперь, когда опасность отступила, он осознал, что находился на волосок от гибели и почувствовал, как от страха у него трясутся колени.

Из проходной высыпало несколько офицеров, шумное разбирательство продолжилось, а потом до мальчика дошло, что его называют героем и собираются достойно отметить его мужественный поступок. Грамоту Сене решили вручить в воскресение во время торжественного построения, перед всем личным составом воинской части. От такой головокружительной перспективы у мальчишки захватило дух, он толком ничего не смог сказать, взял за руку ревевшего во весь голос Мишку и пообещал, что немедленно отведет его домой. Только несколькими часами позже Сеня до конца осознал, что же произошло с ним на обрыве возле воинской части.

И вот назначенный день настал. Покончив с воспоминаниями, герой еще раз пригладил непослушные вихры и шагнул к проходной:

— Здравствуйте, я — Сеня Седов. Мне сказали…

— Привет, Сеня, я в курсе. Начальник части тебя ждет, — караульный улыбнулся, но глаза у него остались грустными прегрустными. — Только торжеств не будет. Иди в кабинет к товарищу подполковнику, он тебе лично вручит грамоту.

— А что случилось?

— У нас вчера человек разбился, с обрыва упал. Тебя такая участь миновала, а его… Видно кому-то суждено было упасть с этой чертовой скалы.

От этих слов Сеня словно на миг перенесся в прошлое, до жути живо представив страшные мгновения в кабине грузовика. Радостное настроение рассеялось, как дым, и мальчик медленно побрел по идеально ровной дорожке к стоявшему неподалеку зданию. В отличие от большинства жителей поселка он ничего не знал о вчерашнем ЧП, весь вечер проведя за чтением интересной книги, но вот теперь страшное известие настигло и его.

Занятый грустными мыслями, Сеня вошел в кабинет начальника части.

— Здравствуйте, — робко произнес он, осматриваясь по сторонам.

— Здравствуй, Семен! Рад тебя видеть! За проявленный тобой героизм награждаю тебя почетной грамотой, — подполковник протянул мальчику заветный листок и крепко, по-мужски, пожал ему руку. — Молодец!

— Спасибо…

— Не робей! Многие взрослые на твоем месте растерялись бы, не зная, что делать, а ты сориентировался в ситуации и принял верное решение. Кем думаешь стать, когда вырастешь?

— Пограничником, — искренне признался Сеня, который, как и большинство мальчишек в приграничном поселке мечтал об этой профессии.

— Молодец. Хороший выбор. Знаешь что, Семен, сейчас тут у нас проблемы возникли, потому не все так получилось, как я планировал, но ты обязательно приходи к нам снова. Посмотришь на нашу жизнь, получишь возможность больше узнать о том, как служба идет.

— Спасибо! — глаза у мальчишки загорелись, раздумья о роковом происшествии моментально отошли на второй план.

— Так что ты у нас желанный гость. А теперь иди. Дел много. Но ты молодец! Так держать!

— Есть так держать! — откликнулся Сеня и гордо вышел из кабинета, держа в руке самую настоящую почетную грамоту.

— Мальчик, улыбочку!

— Что? — от неожиданности Сеня вздрогнул и едва не выронил драгоценный лист бумаги.

— Я просто хотел тебя сфотографировать, — на мальчика приветливо смотрел довольно молодой светловолосый мужчина в элегантном костюме с сумкой через плечо и небольшим фотоаппаратом на шее.

Оба стояли напротив расположенного рядом с воинской частью бывшего колхозного санатория «Чайка», в котором раньше отдыхали съезжавшиеся со всей страны труженики полей, а теперь коротали отпуска все желающие. Желающих, правда было маловато, поэтому левое крыло санатория закрыли на ремонт, и здание уже год украшали строительные леса, на которых время от времени можно было заметить нескольких занятых бесконечными перекурами маляров. В правом крыле бывшего санатория летом жило довольно много отдыхающих, но теперь с окончанием купального сезона они разъехались и постояльцев в «Чайке» осталось совсем немного. Блондин с прозрачными, светло-голубыми глазами, судя по всему, относился к числу запоздалых курортников.

— А почему вы меня хотите сфотографировать?

— У тебя лицо одухотворенное, словно светится изнутри.

От таких речей Сеня окончательно растерялся и даже подумал, не смеется ли над ним этот респектабельный блондин. Но мужчина был совершенно серьезен.

— Дмитрий, — во второй раз за день мальчику крепко, по-взрослому, пожали руку.

— Сеня.

— Отлично, Сеня. Ты, как я полагаю, местный житель?

— Да. А как вы догадались?

— Опыт, сын ошибок трудных. Что у тебя в руке, если не секрет? — не успел мальчик опомниться, как грамота оказалась у его нового знакомого. Пробежав глазами текст, Дмитрий посерьезнел: — Ты, оказывается, настоящий герой. Недаром мне захотелось тебя заснять. Человеческое лицо словно книга, на ее страницах можно прочесть много интересного. Давай-ка сделаем твой портрет. Ты поместишь его в рамочку, повесишь рядом с грамотой и всем будешь рассказывать, что таким ты был в тот день, когда совершил подвиг. Стань сюда… Солнце не мешает? Улыбочка…

Не успел Сеня опомниться, как его облик отпечатался где-то в недрах фотоаппарата. Мальчик немного оторопел от такого напора, но, по правде сказать, Дмитрий ему сразу понравился, да и идея обзавестись собственным портретом сразу пришлась по душе. С самого своего рождения Сеня жил в маленьком поселке, никуда не уезжал, знал всех в лицо, и, в общем-то, был доволен, однако иногда долго-долго смотрел на море, воображая далекие страны, где ему очень хотелось побывать. Повстречавшийся ему человек был совсем не таким, как местные жители, он словно прилетел с другой планеты, казался немного таинственным и загадочным. Наверное, в своей жизни мужчина с фотоаппаратом успел повидать много интересного и если бы пожелал, мог бы рассказать об этом Сене…

— Вы — фотограф?

— Фотохудожник, если точнее. Я езжу из страны в страну, снимаю красивые пейзажи. Иногда — людей, но только в том случае, если меня в них что-то «зацепит». Сейчас я работаю над проектом под условным названием «Горы и Море». На первый взгляд звучит банально, но это действительно неисчерпаемая тема. Посуди сам: необычные ракурсы, игра света преображают один и тот же ландшафт, делая его неузнаваемым, композицию может один единственный предмет, попавший в кадр, будь то необычной формы валун или изысканно изогнутая ветвь дерева…

Сене никогда не доводилось запросто разговаривать с человеком, который сыпал на каждом шагу мудреными словечками и, кажется, знал все на свете. Нельзя сказать, что мальчик слушал заезжего фотографа открыв рот, но интерес к Дмитрию у него действительно возник огромный.

— Кстати, что мы стоим на одном месте, словно в жизни уже не осталось ничего интересного? Давай пройдемся, окинем взором ваш замечательный поселок.

Мальчик ничего не ответил и послушно пошел за блондином, двинувшимся в сторону воинской части.

— Друзья говорили мне, что здесь великолепные пейзажи и были правы, — продолжал разглагольствовать фотограф, неторопливо двигаясь по улице. — Я восхищен местными ландшафтами! Кстати, ведь ты наверняка знаешь здесь каждый камушек, не поможешь мне выбрать объекты для съемки?

— Конечно! — охотно закивал головой Сеня.

— Вот и отлично. Будешь мне помогать, вместе мы с тобой таких дел наделаем!

— Я — за!

— Тогда вперед.

Следующие часа полтора прошли в поисках эффектных пейзажей. К большому разочарованию Севы вкус у фотохудожника оказался довольно странным, он «щелкал» совершенно непримечательные места, пропуская роскошные виды, которые так и просились на пленку. Впрочем, мальчик вполне справедливо решил, что специалист лучше его разбирается в таких вопросах, а потому перестал удивляться выбору Дмитрия.

— И часто ты ходишь к военным? — поинтересовался блондин, стоя в неудобной позе на ступенях лестницы и пытаясь заснять краешек видневшегося из-за деревьев обрыва.

— Сегодня — первый раз. Но когда в части узнали, о том, как я хочу стать пограничником, товарищ подполковник сказал, что мне можно наведываться туда сколько душе угодно. Короче говоря, пограничники взяли надо мной шефство.

— Здорово! — искренне обрадовался фотограф. — А правда, что здесь после одиннадцати вечера комендантский час?

— Правда.

— Жаль. Признаюсь, мне по душе ночная жизнь — дискотеки, рестораны…

— У нас тусоваться негде. Раньше, когда работал пансионат, в нем устраивали танцы, а теперь все закрыто. Мертвый сезон.

— Печально, но не смертельно. Моя цель — раскрыть красоту этого очаровательного уголка природы, сделать ее доступной для всего мира. Дискотеки могут и подождать. Мне очень повезло, что я встретил такого помощника, как ты. Впрочем… — блондин умолк, задумавшись о чем-то. — Впрочем, все это должно быть не в ущерб твоей учебе. Запускать школу нельзя даже такому герою и отличнику, как ты.