Помоги проекту - поделись книгой:
Д.А. Жуков, И.И. Ковтун
ОХОТНИКИ ЗА ПАРТИЗАНАМИ
Бригада Дирлевангера
ВВЕДЕНИЕ
Особое формирование под командованием Оскара Дирлевангера вошло в историю Второй мировой войны как одно из самых жестоких соединений СС. На совести штрафников-«дирлевангеровцев» — десятки тысяч загубленных жизней, а методы, которые применялись этими военнослужащими при выполнении поставленных задач, вышли далеко за рамки общепринятых норм человеческой морали и правил ведения боевых действий.
С первых месяцев своего существования зондеркоманда Дирлевангера (была сформирована в июле 1940 г. из числа осужденных браконьеров) специализировалась на борьбе с партизанами и проведении карательных акций против гражданского населения. Подавляя сопротивление на оккупированных территориях Советского Союза, Полыни и Словакии и совершая при этом чудовищные преступления, подчиненные Дирлевангера заработали себе самую скверную репутацию даже в войсках СС!
Бессменный командир формирования Оскар Дирлевангер — в прошлом кайзеровский офицер и уголовный преступник — прививал своим солдатам самые бесчеловечные принципы ведения войны. Под его началом служили не только браконьеры, но и криминальные типы, проштрафившиеся эсэсовцы и военнослужащие вермахта, европейские и советские коллаборационисты, а в конце войны — даже политзаключенные, в том числе коммунисты, социал-демократы и священники. Команда была последовательно развернута в батальон, полк, бригаду и дивизию. Этот невиданный эксперимент можно без сомнения назвать насмешкой над всеми традициями воинской службы.
Пользуясь покровительством своего старого друга, начальника Главного управления СС Готтлоба Бергера, Дирлевангер много раз умудрялся уходить от наказания за свои проступки и преступления. Пьянство, разврат, поведение, «не подобающее офицеру СС», стали визитной карточкой этого деградировавшего субъекта. Командир зондеркоманды искренне считал, что война против партизан и населения будет малоэффективной, если не применять экстремального насилия.
Зондеркоманда накопила богатый опыт борьбы с «народными мстителями», участвуя во многих крупных и локальных антипартизанских операциях. Сам Дирлевангер неоднократно поощрялся высокими военными наградами Германского рейха, включая Рыцарский крест, а в августе 1944 г. был удостоен звания оберфюрера СС и генерал-майора войск СС.
В конце войны Дирлевангер, получив очередное ранение, покинул фронт, а его соединение, ведя бои южнее Берлина, оказалось в окружении под Хальбе и было почти полностью разгромлено (за исключением отдельных групп солдат и офицеров, сумевших прорваться из «котла»). Меньше чем через месяц после окончания войны Дирлевангер был насмерть забит польскими охранниками в тюрьме швабского городка Альтсхаузен. Его бывшие подчиненные — те, кому посчастливилось выжить — попали в плен.
В послевоенные годы в разных странах состоялось несколько процессов над штрафниками-эсэсовцами. Некоторые бывшие военнослужащие зондеркоманды — те, которые попали в формирование не по своей воле и, будучи антифашистами, оставались верны своим убеждениям — смогли избежать какого-либо возмездия за факт службы в СС, а кое-кто из них даже умудрился занять высокое положение (в том числе в Германской Демократической Республике)! В СССР практически все каратели, найденные в ходе оперативно-розыскных мероприятий, после судебных процессов были казнены или получили продолжительные сроки заключения.
Не только у специалистов, но и у многих читателей, интересующихся летописью Второй мировой войны, причудливая история формирования Дирлевангера вызывает значительный интерес. Это — заметим, не всегда здоровое — внимание подогревается, помимо прочего, тем, что личность Дирлевангера окружена многочисленными мифами.
Первые попытки рассказать о зондеркоманде Дирлевангера относятся к 1950-м гг., когда на страницах западногерманского журнала «Шпигель» была опубликована серия статей о штрафных формированиях Третьего рейха. В трех небольших материалах велась речь о том, как была образована команда браконьеров, давалась характеристика ее командиру, приводились свидетельства очевидцев[1]. Несмотря на изложенные малоизвестные факты, указанные статьи содержали в себе массу неточностей и ошибок (к примеру, по утверждению авторов, «браконьерскую часть» сформировали в составе вермахта[2]).
Первой по-настоящему научной публикацией стала статья Г. Ау-эрбаха, увидевшая свет в 1962 г. Автор впервые обнародовал объективные биографические данные о Дирлевангере, поднял проблемы дисциплины и комплектования штрафного формирования, его правового статуса, боевого и карательного применения[3].
Вышедшая впервые в 1963 г. и впоследствии многократно переиздававшаяся монография X. Хене — одна из самых значительных работ о деятельности «Черного ордена» — является ярким примером того, что процесс изучения феномена штрафников СС успешно продолжался[4]. Подтверждает это и опубликованный в 1965 г. справочник К.-Г. Клитмана по войскам
В 1960-е гг. впервые были приведены факты участия особого формирования в уничтожении евреев. Это сделал американский ученый Р. Хильберг в своем фундаментальном исследовании о холокосте (1961)[7].
Параллельно с выходом научных работ в 1950—1960-е гг. публиковались мемуары бывших генералов вермахта и узников концлагерей, сталкивавшихся во время войны с Дирлевангером и его подчиненными. Здесь следует сказать о мемуарах Г. Гудериана, Й.Г. Фриснера и О. Когона[8]. Представленная в этих воспоминаниях информация позволяет узнать подробности о карательной деятельности особого полка
В 1970-е гг. появляются публикации, ориентированные на исследование более узких проблем. Например, Ф. Зайдлер, в то время профессор Университета социальной и военной истории Бундесвера в Мюнхене, в 1977 г. затронул вопрос боевого применения штрафной части против партизан[9].
В 1980-е гг. в ГДР выходит серия статей берлинского журналиста П. Коля, совершившего поездку в Советский Союз и проехавшегося по маршруту наступления группы армий «Центр». Останавливаясь в городах и деревнях Белоруссии и России, Коль встречался с ветеранами войны и партизанского движения и записывал интервью с ними на магнитофонную ленту. В середине 1990-х гг. Коль опубликовал книгу о преступлениях вермахта и СС, основанную на показаниях выживших советских свидетелей. Один из материалов книги был посвящен уничтожению деревни Хатынь и участию в этой акции батальона Дирлевангера[10].
В 1990-е гг. произошел своеобразный «прорыв» в изучении проблемы. В 1991 г. появилась работа немецкого историка Р. Михаэлиса об истории создания особого формирования СС, его боевой деятельности, структурном развитии и т. д. В последующем книга выдержала еще два издания (в 1998 и 2004 гг.)[11]. В середине 2000-х гг. Михаэлису удалось разыскать одного из бывших военнослужащих формирования и проинтервьюировать его (по понятным причинам, ветеран пожелал сохранить анонимный статус). На сегодняшний день эти воспоминания представляют собой один из важнейших источников по теме[12].
В 1993 г. в Бремене вышел фундаментальный труд о формировании Дирлевангера, подготовленный историком Г.-П. Клаушем, — «Антифашисты в униформе СС». Исследователь более пяти лет работал в архивах Германии, провел десятки интервью и опросов бывших эсэсовцев. Основная цель работы сводилась к тому, чтобы показать, как в соединении Дирлевангера оказались политзаключенные, в первую очередь представители Коммунистической партии Германии (КПГ), и как сложилась их судьба после того, как они попали в советский плен. Несмотря на нескрываемые радикально-левацкие убеждения автора и спорность некоторых выводов, Клаушу удалось собрать эксклюзивный материал и показать жизнь штрафной части как бы изнутри. Книга заслужила в научных кругах в целом похвальную оценку и по праву считается одной из самых подробных работ о штрафниках СС[13].
В 1998 г. было опубликовано исследование американского историка Ф. МакЛина «Жестокие охотники». В основу своей монографии автор поставил рассмотрение вопросов, связанных с антипартизанскими действиями подчиненных Дирлевангера. Опираясь на документы штрафного батальона, МакЛин написал весьма интересную книгу, дополнив ее биографиями членов СС. Кроме того, исследование содержало объективный анализ документов и отчасти придерживалось линии, определенной еще в 1962 г. Г. Ауэрбахом[14].
В 2000-е гг. изучение формирования Дирлевангера продолжилось. Здесь стоит отметить статью доктора Б. Болля о сожжении Хатыни (2003 г.)[15] и, разумеется, вышедшую в 2006 г. (второе издание — 2008 г., третье — 2011 г. и т. д.) замечательную монографию французского ученого К. Инграо[16]. Помимо прочего, последний опубликовал множество ранее неизвестных фактов о довоенной жизни и службе командира зондеркоманды. Прекрасно написанная, книга Инграо стала на момент ее выхода итоговым исследованием проблемы, подводящим своеобразную черту под многолетними научными поисками. Все последующие публикации различных западных авторов в фактологическом плане не добавили к истории вопроса ничего существенно нового[17].
Иначе сложилась ситуация с изучением деятельности зондеркоманды в Советском Союзе и в России. Хотя фамилия Дирлевангера довольно хорошо известна в нашей стране, до сих пор в аудитории, интересующейся проблемой, встречаются мнения и выводы, сделанные на основании многочисленных мифов и инсинуаций. В качестве своеобразной квинтэссенции подобных заблуждений можно привести следующий бредово-скабрезный пассаж, опубликованный в одном из выпусков военно-исторического альманаха «Новый солдат»: «Дирлевангер… стал самым странным кавалером Рыцарского креста. В 1935 г. "доктор" был осужден на два года за нетрадиционную сексуальную ориентацию… Дирлевангера, видимо в память о нежной дружбе, поддерживал со всей возможной страстью обергруппенфюрер Готтлоб Бергер»[18] …
В СССР впервые открыто заговорили о Дирлевангере и его батальоне в октябре 1961 г., когда в столице Белоруссии, Минске, состоялся судебный процесс над 13 коллаборационистами, служившими в 1942–1943 гг. в составе карательной части. Процесс освещался в газетах, однако эти публикации были информативно скупы. Этот пробел был отчасти восполнен, когда в 1962 г. советские писатели В. Рясной и Ю. Чернявский опубликовали художественно-публицистический очерк «Бригады Отто Дирлевангера» (вновь опубликован в 2006 г.[19]). Несмотря на обилие выдумок, фантазий и мифов[20], авторы, опиравшиеся на показания участников минского процесса, реконструировали путь команды Дирлевангера в оккупированной Польше и Белоруссии. В некоторых случаях Рясной и Чернявский цитировали документы батальона Дирлевангера, чем придали своей книге известную долю правдивости.
В 1965 г. в Белоруссии вышел сборник документов о преступлениях вермахта и СС на территории республики в период оккупации. В сборник было включено девять документов (№ 13, № 50, № 54, № 55, № 57, № 59, № 64, № 66, № 68), имевших отношение к карательной деятельности батальона СС. Советские граждане получили тогда возможность ознакомиться с фактами злодеяний штрафников, а также их участием в крупных антипартизанских акциях[21].
Еще один сборник о преступлениях немецких войск на оккупированной территории БССР был опубликован в 1975 г. Авторы-составители сборника — писатели и ученые А. Адамович, Я. Брыль и В. Колесник — в 1970–1973 гг. объездили 35 районов Белоруссии и побывали в 147 деревнях, где проживали на тот момент свидетели карательных акций. Рассказы очевидцев событий записывались на пленку магнитофона. Некоторые жители, в том числе бывшие партизаны, сообщили авторам о преступлениях батальона Дирлевангера, благодаря чему появилась возможность установить, какие населенные пункты были уничтожены штрафниками СС[22].
В 1983 г. вышел сборник публицистических статей «Нацистских преступников — к ответу!». Очерк журналиста М. Шиманского касался карательной деятельности батальона Дирлевангера на оккупированной советской территории. Автор представил краткую историю особой части и рассказал о наиболее известных акциях штрафников. Очерк не содержал ничего нового, кроме фактов уничтожения населения в ходе операции «Хорнунг»[23].
В 1984 г. был опубликован справочник «Нацистская политика геноцида и "выжженной земли"…», в котором приводился список населенных пунктов, сожженных во время оккупации Белоруссии. В справочнике также содержались сведения об антипартизанских операциях в период с июля 1941 г. по июнь 1944 г.[24].
Кроме того, в опубликованных в 1970-е — 1980-е гг. воспоминаниях участников партизанского движения в Белоруссии встречаются рассказы о борьбе «народных мстителей» против штрафников СС. Мемуары позволяют уточнить, против каких партизанских отрядов и бригад воевали подчиненные Дирлевангера. Эта информация, в частности, содержится в воспоминаниях Е.Г. Акушевича, И.П. Дедюли, В.Е. Лобанка, И.Л. Сацункевича, Г.А. Храмовича и В.А. Шаркова[25].
Тем не менее, несмотря на обилие документов, справочного материала и мемуарной литературы, в Советском Союзе не было выпущено ни одной научной работы, которая могла бы объективно осветить историю особого формирования СС. Как правило, изучение проблемы ограничивалось статьями, выходившими накануне юбилеев Победы и не содержавшими в себе принципиально новой информации.
Начиная с 1990-х гг. в России практически не было публикаций о Дирлевангере и его батальоне. Исключение составляют только исследования историков, занимавшихся проблемами коллаборационизма и обративших внимание на то, что в составе карательной части были бывшие красноармейцы. Серьезное изучение в России штрафного соединения началось сравнительно недавно.
Читательский интерес к теме вызвала опубликованная в 2009 г. книга «Штрафники СС», написанная чешским автором российского происхождения А. Пишенковым. Увы, эта работа, выдержавшая в России два издания (второе — в 2012 г.)[26], представляет собой не что иное, как некорректно выполненный перевод (причем, по всей видимости, с чешского языка) исследования Ф. МакЛина «Жестокие охотники». При этом Пишенков счел нужным «выкинуть» многие факты о преступлениях зондеркоманды, а также некоторые интересные документы, которые цитирует американский историк.
Значительной информативной ценностью обладает статья молодого московского исследователя О. Черкасского «В кровавом вихре. Иностранные военнослужащие в соединении Оскара Дирлевангера», опубликованная в 2013 г. в военно-историческом альманахе «Эхо войны». Привлекая широкий массив источников, в том числе архивные документы, автор впервые в России осветил ряд малоизвестных фактов, касающихся боевого пути зондеркоманды[27].
Публикация новых материалов и документов, касающихся карательной деятельности особой части СС[28], продолжается в Белоруссии. Так, в сборнике «Хатынь. Трагедия и Память…» (2009) впервые были представлены показания бывших членов батальона Дирлевангера, советских коллаборационистов, принимавших участие в сожжении Хатыни[29].
Важным шагом в изучении особого формирования СС стал выход сборника документов «Трагедия белорусских деревень…» (2011), подготовленного белорусскими специалистами совместно с российским фондом «Историческая память». В сборнике опубликованы новые документы, имеющие отношение к преступлениям подчиненных Дирлевангера (в частности, № 7, № 8, № 11, № 14, № 28, № 35)[30].
Разумеется, кроме научной, документальной и мемуарной литературы история особого формирования СС неоднократно рассматривалась на страницах художественных произведений. Первыми к этой теме обратились западногерманские литераторы. В 1960 г. вышел роман Ф. Таута «Бригада проклятых»[31], а в 1978 г. — первое издание повести В. Бертольда «Бригада Дирлевангера»[32], написанной после того, как автор обобщил анонимные воспоминания бывших штрафников. В Советском Союзе также публиковались произведения, в центре повествования которых были преступления особого батальона СС. В первую очередь, необходимо назвать работы А. Адамовича «Хатынская повесть» (1971) и «Каратели» (1980)[33], а также повесть О. Горчакова «Пепел Красницы» из его сборника «Хранить вечно» (1980)[34].
Тема штрафников из зондеркоманды Дирлевангера попала и на киноэкраны. Именно «дирлевангеровцы» фигурируют в известном (хотя и весьма спорном с художественной точки зрения) советском фильме «Иди и смотри» Э. Климова (1985)[35]. Сценарий для него написал А. Адамович, который внес значительный вклад в создание содержательной канвы кинокартины, считая, что наступило время «яростного искусства», переворачивающего души людей[36]. В основу сценария им была положена повесть «Каратели» — о сожжении подчиненными Дирлевангера деревни Борки. Прототипом Оскара Дирлевангера в фильме выступает командир карательного отряда, роль которого сыграл заслуженный артист Латвийской ССР В. Лоренц. Выйдя на экраны, фильм вызвал горячие дискуссии[37]. Далеко не все кинокритики, не говоря уже о рядовом зрителе, были готовы воспринимать картину, авторы которой при реализации своего замысла, похоже, ориентировались не на отечественные кинотрадиции, а скорее на самые авангардные и скандальные образчики итальянского кинематографа. Действительно, некоторые сцены «Иди и смотри» — и по воплощению, и по воздействию — можно сравнить с эпизодами из киноленты «Сало, или 120 дней Содома» П. Пазолини (1975).
Наконец, следует упомянуть и о, пожалуй, наиболее курьезном использовании имени командира зондеркоманды. В 1986 г. в шведском городе Гетеборг была образована неонацистская музыкальная группа «Дирлевангер». Играя в популярных среди скинхедов стилях «Oi» и «RAC»
Начиная работу над данной книгой, авторы учитывали, что отечественный читатель до настоящего времени практически не имел возможности получить объективное представление о Дирлевангере и его зондеркоманде (если не считать вышеуказанной книги Пишенкова, а фактически — МакЛина). Кроме того, даже самые лучшие западные исследования, вышедшие из-под пера Клауша, Инграо и того же МакЛина, порой изобилуют досадными пробелами.
Так, фактически все указанные авторы допускают неточности в отношении некоторых фактов служебно-боевой деятельности будущего командира зондеркоманды в период Первой мировой войны, а также в отношении начала его политической карьеры и частной жизни в 1920-е гг. В этих работах невозможно найти и сколько-нибудь подробных данных о службе Дирлевангера в составе сухопутных подразделений легиона «Кондор» в Испании.
Собственно история зондеркоманды обрисована значительно лучше, но и здесь встречаются известные лакуны, необходимость восполнения которых давно назрела. Прежде всего, это относится к перечню конкретных населенных пунктов, в уничтожении которых приняли участие штрафники-эсэсовцы.
Надо учитывать и то, что информация об участии особой части СС в борьбе с советскими партизанами в зарубежных исследованиях либо вовсе отсутствует, либо преподносится в сокращенном виде, либо значительно искажается. Западные специалисты не знают, против каких партизанских отрядов и бригад действовали подчиненные Дирлевангера.
Исходя из этого, мы попытались подробно рассказать о личности Оскара Дирлевангера и изложить историю его зондеркоманды, избегая поспешных оценок и по возможности ликвидируя те мифологемы и пробелы, которые содержатся в известных на настоящий момент работах. Среди наших задач было также показать структурные и количественные изменения внутри особого формирования на протяжении его пятилетней истории, а также проследить послевоенные судьбы подчиненных Дирлевангера.
В основе нашей работы — документы из трех фондов Национального архива США в Вашингтоне (NARA). Эти документы хранятся в микрофильмированных фондах A3 343 (отчеты офицеров СС из Берлинского центра документации), Т-311 (оперативные документы группы армий «Центр») и Т-354. Большой интерес представляет фонд Т-354 (микрофильмы 648, 649 и 650), где содержится более 200 копий документов особого формирования СС Дирлевангера, в том числе — приказы, оперативные донесения, представления о награждении, телеграммы, выписки из личных дел и т. д.
Кроме того, авторы привлекли материалы из фондов Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ) и Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). Мы также использовали сборники документов, воспоминания ветеранов советского партизанского движения и органов государственной безопасности СССР, монографии и статьи немецких, американских, британских, французских и белорусских специалистов, журнальные и газетные публикации.
Авторы считают своим долгом сердечно поблагодарить всех, кто помогал нам в работе над книгой и, в первую очередь, историков О.И. Бэйду и К.К. Семенова, а также кандидатов исторических наук P.O. Пономаренко и С.Г. Чуева. Слова благодарности хотелось бы выразить также А.Ю. Белкову, И.В. Грибкову, Л. Добрецовой, М.В. Кожемякину, С.В. Меняйло, С.П. Фрулеву.
Глава первая
МАНЬЯК-ПАТРИОТ
ЮНЫЕ ГОДЫ ОСКАРА-ПАУЛЯ ДИРЛЕВАНГЕРА
Вюрцбург-на-Майне можно назвать настоящей жемчужиной Нижней Франконии. Раскинувшийся в живописной долине, окруженный террасами окрестных гор, увитых виноградниками, этот город столетиями пробуждал вдохновение художников и поэтов. Документально подтвержденная история Вюрцбурга насчитывает более 1300 лет, но первые поселенцы появились здесь гораздо раньше — еще в кельтскую эпоху. Доминирующий над долиной холм Мариенберг (изначально — Вирцеберк) издревле служил местом строительства неприступных крепостей и, в конечном итоге, епископской резиденции, с ее многочисленными башнями, бастионами и великолепным садом — лучшей в городе обзорной площадкой. Вюрцбургская цитадель решала конкретную политическую задачу: утвердить и усилить светскую власть епископа. Символ торжествующего католицизма, Мариенберг постоянно напоминал жителям Вюрцбурга об их уделе верноподданных, но со временем стал предметом гордости горожан и романтического восхищения путешественников.
В годы Второй мировой войны Вюрцбургу не удалось избежать печальной участи многих германских городов: 16 марта 1945 г. в течение лишь 20 минут британские бомбардировщики сбросили свыше 900 тонн тротиловых и зажигательных бомб, превратив франконскую метрополию в огненный ад. Погибло около 5 тыс. жителей и 85 процентов жилого фонда[38].
Город нашел в себе силы возродиться, и ныне притягивает к себе тысячи туристов, с восторгом обозревающих застывшие в камне свидетельства давно ушедших времен. Вюрцбург по праву гордится своими знаменитыми уроженцами: миннезингером Вальтером фон Фогельвейде, готическим скульптором Тильманом Римершнайдером, естествоиспытателем Филиппом фон Зибольдом, физиками Вильгельмом Рентгеном и Вернером Гейзенбергом. Но ни один путеводитель не сообщит вам о том, что здесь появились на свет такие персоны, как начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта Альфред Йодль и начальник штаба Верховного командования сухопутных войск Франц Гальдер.
Среди вюрцбуржцев, жизнь которых оказалась прочно связана с мрачными временами Третьего рейха, был и Оскар-Пауль Дирлевангер. Очевидно, это имя навечно будет ассоциироваться с воплощенным злом: беспрецедентным произволом, немыслимым насилием, жестокими убийствами невинных людей…
Итак, солнечным утром 26 сентября 1895 г. в добропорядочной буржуазной семье состоятельного торгового агента Августа Дирлевангера и его супруги Паулины (в девичестве — Херрлингер) на свет появился их четвертый ребёнок — мальчик, которого нарекли Оскаром-Паулем[39]. Позднее Дирлевангер вспоминал, что его родители были «ни бедными, ни богатыми», что его отец слыл «спокойным, умным и скромным» человеком, а отношения в семье отличались миролюбием[40]. Следует сказать, что Дирлевангеры принадлежали к швабской народности германской нации, и характерный диалект Оскар сохранил до конца жизни[41].
Нет никаких данных о том, что у юного Оскара были какие-либо проблемы с дисциплиной и поведением. В 1900 г. Дирлевангеры переехали в столицу Вюртембергского королевства, Штутгарт, а спустя еще пять лет — в столичный пригород, Эсслинген. Оскар окончил начальную и среднюю школу и успешно сдал экзамен на аттестат зрелости (так называемый «абитур»), став, таким образом, абитуриентом. Планируя в будущем поступать в высшее учебное заведение, молодой Дирлевангер воспользовался своим правом вместо двухгодичной срочной службы в качестве рядового отслужить один год вольноопределяющимся. В 1913 г. он был зачислен в пулеметную роту 123-го гренадерского короля Карла полка (5-го Вюртембергского)[42].
Статус вольноопределяющегося в кайзеровской Германии, согласно закону о военной службе, мог присваиваться юношам-абитуриентам, изъявившим желание отслужить один год в армии, при условии того, что они самостоятельно будут оплачивать свое обмундирование и питание. За исключительные успехи и примерное поведение вольноопределяющемуся могло быть присвоено унтер-офицерское звание[43].
Нелишне добавить, что 123-й полк, который дислоцировался в Ульме-на-Дунае, славился своей историей. Он был основан 7 октября 1799 г. и участвовал практически во всех военных кампаниях Вюртембергского королевства, в том числе в войнах с французами (1799–1800), с австрийцами (1805), пруссаками (1806–1807), русскими (1812), во Франко-Прусской войне (1870–1871) и т. д. Что касается пулеметной роты, то это определенно новаторское по тому времени подразделение было сформировано в полку только в 1911 г. В том же году полк возглавил генерал-майор Готтхольд фон Эрпф, под командованием которого часть вступила в Первую мировую войну[44].
Известный отечественный военный историк A.M. Зайончковский так характеризовал германскую армию той эпохи: «В обучении… не только в теории, но и на практике широко проводился принцип активности, дерзости, взаимной помощи и выручки. Нельзя сказать, что центром тяжести… являлся индивидуальный боец: дисциплина, переходящая в муштру, движение в атаку густыми цепями были свойственны германской армии 1914 г.»[45].
Судя по всему, Оскар Дирлевангер успешно влился в воинский коллектив, быстро освоив предписанные уставами и наставлениями строевые и тактические нормативы. По крайней мере, войну он встречал уже унтер-офицером. Конечно, война серьезно спутала его планы: вместо продолжения учебы Оскар уже 2 августа 1914 г. направился со своей частью прямиком на Западный фронт, к бельгийской границе.
В ТРАНШЕЯХ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ
4 августа Бельгия была атакована германскими войсками, получившими приказ внезапным ударом овладеть крепостью Льеж, после чего, согласно плану Альфреда фон Шлиффена, разработанному еще в 1905 г., планировалось в кратчайшие сроки нанести поражение Франции. Однако боевые действия затянулись.
Выдающийся немецкий полководец Эрих Людендорф в своих мемуарах отмечал: «Было совершенно ясно, что Бельгия уже давно готовилась встретить наше наступление. Дороги были планомерно разрушены и забаррикадированы… Началась партизанская война. На следующий день она завязалась повсеместно и вызвала то озлобление, которое в течение первых лет характеризовало войну на Западе. Бельгийское правительство взяло на себя тяжелую ответственность, планомерно организовало народную войну… Такой способ войны не соответствует военным правилам. Поэтому нельзя ставить в вину нашим войскам, что они резко реагировали на это»[46].
Несмотря ни на что, германские войска продвигались вперед, обходя и блокируя бельгийские крепости Льеж (пал 16 августа), Намюр (пал 25 августа) и Антверпен (пал 9 октября). 20 августа немцы овладели Брюсселем.
123-й полк, в котором воевал Дирлевангер, в составе 5-й армии кронпринца Вильгельма вступил в ожесточенные встречные бои 13 августа, в частности, принял участие в триумфальной для немцев Арденнской операции (в сражении у Лонгви), сражался в Лотарингии, затем в Люксембурге, а к началу осени участвовал в боевых действиях на Маасе[47]. В дальнейшем, вплоть до начала изнурительной позиционной войны, полк принимал участие в многочисленных тяжелых боях на территории Франции.
Как следует из характеристики Дирлевангера, он воевал отчаянно и «всегда находился на переднем крае». Неудивительно, что 14 апреля 1915 г. ему было присвоено звание лейтенанта. Юноше очень повезло, что он вообще сумел выжить в мясорубке Западного фронта. Разумеется, Дирлевангера не обошли многочисленные ранения и контузии. В сражении у Лонгви, 22 августа 1914 г., он был ранен дважды, получив пулю в ногу и сабельный удар в голову. На следующий же день он был контужен шрапнелью в одном из встречных боев. В ходе оборонительных боев в Шампани, 7 сентября 1915 г., Дирлевангер получил ранение в руку и штыковой удар в правое бедро. Наконец, 30 апреля 1918 г. он был ранен в левое плечо в ходе боя за село Покровское, под Таганрогом.
Немецкий исследователь Г.-П. Клауш отмечает, что в результате всего этого Дирлевангер «стал 40-процентным инвалидом»[48], а французский историк К. Инграо добавляет, что Оскар «был одним из очень немногих солдат Великой войны, которые сумели выжить, получив подобные увечья… Полученные раны постоянно тревожили Дирлевангера. Его левая рука была почти обездвижена, хотя протокол эксгумации его тела в 1960 г. и не подтверждает этого. Однако экспертиза скелета Дирлевангера показала деформацию левого плеча и сложный перелом ноги, в результате чего у него образовалась костная мозоль»[49].
Уже первые ранения выбили пулеметчика из строя; четыре месяца он провел в госпиталях и лазаретах, а 28 августа 1914 г. получил свою первую награду — Железный крест 2-го класса. 4 октября 1915 г. его удостоили вюртембергской золотой медали «За отвагу», а 13 июля 1916 г. его грудь была украшена Железным крестом 1-го класса[50].
С присвоением офицерского звания Дирлевангера назначили командиром взвода, которым он командовал до сентября 1916 г. После этого он был прикомандирован к штабу 7-й вюртембергской ландверной дивизии, а 1 ноября Дирлевангер стал инструктором дивизионных пулеметных курсов[51].
Заметим, что германский ландвер (второочередные, или резервные воинские формирования) был разбит на два призыва. В первый входили молодые люди возрастом 20–25 лет, в том числе вольноопределяющиеся, не попавшие на службу в регулярную армию. Во второй — отслужившие в резерве регулярной армии (25–32 года), а также воины, не годные, либо ограниченно годные к строевой службе (как в случае с Дирлевангером). Первый призыв предназначался для включения в состав действующей полевой армии, задачей второго была гарнизонная и тыловая служба.
Курсанты лейтенанта Дирлевангера проходили подготовку в качестве стрелков и специалистов наступательного боя. Они должны были научиться грамотно использовать особенности местности, для того чтобы как можно ближе подобраться к вражеским позициям и неожиданно открыть огонь. Пулеметные команды зачастую выполняли функции ударно-штурмовых отрядов. Поэтому курс, разработанный опытными преподавателями, включал в себя инженерно-техническую и физическую подготовку, в том числе преодоление полосы препятствий и марш-броски с полной боевой выкладкой. Нередко имитировалась потеря наблюдателя или командира команды, чтобы бойцы были способны выполнять различные обязанности. Проводились дневные, ночные стрельбы, стрельба в противогазах и так далее.
Впрочем, обязанности инструктора не вполне удовлетворяли Дирлевангера. В апреле 1917 г. он добровольно вновь оказался на линии фронта в качестве командира 2-й пулеметной роты 123-го полка 7-й дивизии. Дирлевангер руководил этим подразделением до октября 1918 г. Как было указано выше, соединение к этому времени оказалось на Восточном фронте. 2 октября 1918 г. Дирлевангер получил новое назначение — исполняющего обязанности командира II батальона 121-го полка[53]. К этому моменту полк занимал позиции на Дону, участвовал в строительстве фортификационных сооружений, нес гарнизонную службу, обеспечивал похоронные мероприятия, охранял железнодорожные коммуникации[54].
К. Инграо замечает, что «Восточный фронт Великой войны был настоящей лабораторией по разжиганию расовой ненависти. Многочисленные письма немецких солдат пестрят сообщениями о нечистоплотности, неполноценности, примитивном характере местного населения. На эти "наблюдения" накладывались социал-дарвинистские теории и убежденность в якобы неизменном характере присущих "восточным народам" негативных черт»[55].
9 ноября 1918 г. рейхсканцлер принц Макс объявил об отречении германского императора. Германская империя рухнула, а ее войска — зачастую беспорядочно — ринулись на родину. Для Дирлевангера и его батальона война закончилась 29 декабря 1918 г. демобилизацией в Бад-Мергентхайме. С ноября 121-й полк приступил к передислокации железнодорожным транспортом на родину — через Украину, Румынию и Венгрию (первыми убыли II и III батальоны, а I батальон и полковой штаб последовали за ними в начале весны 1919 г.).
Вспоминая то мрачное для большинства немцев время, генерал-полковник Э. Людендорф писал: «Германия, лишенная твердого управления и какой бы то ни было воли и оставшаяся без своих монархов, развалилась, как карточный домик. Исчезло все, для чего мы жили и за что истекали кровью в течение тяжелых четырех лет. У нас больше не было Отечества, которым мы могли бы гордиться. Государственный и общественный порядок был уничтожен. Всякий авторитет пал. Хаос, большевизм и террор — эти звучащие не по-немецки и не немецкие по своему существу слова совершали свой въезд в Германское Отечество… Этапные части, в том числе войска на территории оккупированных на западе и на востоке областей, в которых переворот также был хорошо подготовлен, забыли дисциплину и порядок и сломя голову, грабя по дороге, устремились домой»[56].
Сказанное в известной мере относится и к части, в которой служил Дирлевангер. Путь в Германию для батальонов 121-го полка вовсе не был простым. Один из однополчан Дирлевангера описывал эти события не без доли патетики: «После того, как вспыхнула революция, наш батальон выдвинулся из южной России на Родину. В Румынии мы едва избежали интернирования. Лейтенант Дирлевангер решил продолжать марш во что бы то ни стало, чтобы вернуться в Отечество. Военнослужащие других рот, некоторые из которых открыто выражали недовольство своими офицерами, добровольно перешли в подчинение лейтенанта Дирлевангера. И он привел их домой, несмотря на чудовищные условия и многочисленные опасности, сумев сохранить дисциплину. Редко к какому другому офицеру солдаты относились так же, как к Дирлевангеру, нашему настоящему боевому товарищу. Он сумел спасти от интернирования 600 человек»[57].
Возможно, что горечь поражения для Дирлевангера хотя бы отчасти скрасила итоговая аттестация, данная ему 20 июня 1919 г. командованием 7-й вюртембергской ландверной дивизии: «Лейтенант резерва Дирлевангер — превосходный пулеметный офицер, который всегда проявлял особый интерес к оружию. Он отлично зарекомендовал себя и как преподаватель, и как ротный командир. Таким образом, обладая глубокими знаниями, личной храбростью, он был прекрасным примером для своих подчиненных»[58].
«КРАСНАЯ ЧУМА»
Печальное для Германии окончание Первой мировой войны и демобилизация вовсе не поставили, как следовало бы ожидать, точку в военной карьере Дирлевангера. Он не успел еще вернуться из России и покинуть казармы своего полка, как страну охватили революционные беспорядки, инициированные левацки настроенными кругами, ориентировавшимися на «мировую революцию».
Серьезную опасность представляли собой радикальные марксисты из «Союза Спартака». Под руководством своих лидеров, Розы Люксембург и Карла Либкнехта, эта экстремистская группировка еще в 1917 г. выделилась из Независимой социал-демократической партии Германии, а в канун 1919 г. стала ядром Коммунистической партии Германии (КПГ). С самого начала ноябрьской революции «спартаковцы» открыто принялись призывать к «передаче власти советам» и к «созданию Германской советской республики»[59].
Ноябрьская революция в Германии, чуть позже названная националистами «ударом в спину ноябрьских преступников», началась с бунта левацки настроенных матросов различных судов в Киле. К 3 ноября восстание переросло в общее вооруженное выступление флота и образование «совета рабочих и матросов».
С 5 ноября «рабоче-солдатские советы» образовались в Гамбурге, Мобеле, Мюнхене, Лейпциге и других городах, и, наконец, беспорядки перекинулись в Берлин. В столице также был создан «совет рабочих и солдатских депутатов», который поддержали радикальные элементы в армейских частях.
В этих условиях, как уже отмечалось выше, рейхсканцлер принц Макс Баденский опубликовал официальное сообщение о решении Вильгельма II отречься от престола и о назначении рейхсканцлером вождя социал-демократов Фридриха Эберта.
Созданное социал-демократическое правительство вовсе не желало какого-либо продолжения революции, справедливо опасаясь того, что ситуация может перерасти в хаос. Исходя из этого, Эберт выступил решительно против дальнейшего вмешательства «советов» в государственные дела, против контроля деятельности правительства со стороны исполкома берлинского «совета», против требований о «всеобщем вооружении пролетариата» и национализации предприятий.
Между тем к концу второй недели революции «спартаковцы» и другие левые радикалы спровоцировали забастовки в Верхней Силезии и в Рейнско-Вестфальской области, а затем на ряде берлинских предприятий.
Чтобы не повторить трагедию, вершившуюся в тот момент в России, и в условиях, когда армия и флот были разложены красной пропагандой и не являлись лояльными, 14 декабря 1918 г. правительство опубликовало решение о создании «добровольческих народных войск», вошедших в историю под наименованием фрайкоров
Первым фрайкором уместно считать созданную социал-демократическим губернатором Киля Густавом Носке «Железную бригаду» (сформирована в ноябре 1918 г.), в которую вошли верные республике офицеры, старшины и матросы. В декабре 1918 г. были организованы еще несколько фрайкоров: Добровольческий ландегерский корпус генерала Людвига Меркера, фрайкоры «Потсдам», «Рейнхард», «Хельд», «Гюльзен» и т. д.[60].
23—24 декабря 1918 г. в Берлине правительство предприняло попытку разоружения революционно настроенной «народной морской дивизии». Попытка эта окончилась неудачей, несмотря на помощь главного командования, пославшего 1200 гвардейцев. Результатом акции явилось усиление враждебности к правительству в радикальных слоях берлинских рабочих, что подтвердила «спартаковская» демонстрация 25 декабря, собравшая десятки тысяч человек.
Растущая радикализация масс заставила правительство Эберта 4 января 1919 г. освободить с должности полицай-президента Берлина Эмиля Эйхгорна в связи с его ролью в событиях 24 декабря. Поскольку Эйхгорн был довольно популярен среди рабочих, коммунисты воспользовались фактом его отставки для того, чтобы вновь спровоцировать беспорядки, выдвинув лозунг: «Долой Эберта и Шейдемана, кровавых собак и могильщиков революции».
«Восстание спартаковцев» началось 5 января. В Берлине собралась толпа в 150 тыс. человек. Коммунисты и их союзники сформировали «временный революционный комитет», который провозгласил начало борьбы против правительства. В точности по «петроградскому сценарию», восставшие принялись «самовооружаться» и захватывать стратегические здания, в том числе редакции газет и типографии. На столичных предприятиях началась всеобщая забастовка.
Однако левые активисты не смогли привлечь на свою сторону армию, объявившую о своем нейтралитете, а полиция заняла сторону правительства. Назначенный на пост министра обороны Густав Носке ввел в город добровольческие войска и к 12 января рассеял силы повстанцев. 15 января добровольцами гвардейской кавалерийской дивизии были ликвидированы такие опасные враги порядка, как Либкнехт и Люксембург.
К сожалению, революционная активность на этом не окончилась. Еще 7 января начались крупные стачки в Рейнско-Вестфальской области, где коммунисты пытались осуществить национализацию горной промышленности силами местных советов и профсоюзов. В Саксонии, в Лейпциге радикалы разоружили правительственные войска, направляемые в Берлин. Попытка выступления была предпринята левыми радикалами в Штутгарте. На северном побережье, в Бремене, всеобщая забастовка, перешедшая в восстание, привела к захвату власти коммунистами и провозглашению «Бременской советской республики».
В основном бастующие выдвигали совершенно абсурдные и недопустимые для правительства требования, в том числе «признание советов», «освобождение политзаключенных», арест «политических убийц рабочих», вооружение рабочих, роспуск добровольческих отрядов. Простых трудящихся коммунистам удалось привлечь на свою сторону с помощью популистских лозунгов, вроде требований сокращения рабочего дня, увеличения заработной платы и т. д.
В Лейпциге и Штутгарте выступления были успешно подавлены вооруженной силой. В Рейнско-Вестфальской области забастовка сошла на нет после переговоров. Против Бремена 3 февраля Носке послал 3 тыс. добровольцев, которые в течение суток ликвидировали этот опасный очаг.
Закреплению этих побед республиканских и добровольческих сил способствовало открывшееся 6 февраля 1919 г. Национальное собрание, принявшее программу парламентской демократии и буржуазной республики (показательно, что коммунисты предпочли вообще бойкотировать это мероприятие). Собрание избрало первым президентом республики Эберта, справедливо видя в нем олицетворение и гарантию порядка в стране. Новое правительство во главе с социал-демократом Филиппом Шейдеманом включило в себя представителей буржуазных партий центра и демократов. Пост военного министра был сохранен за Густавом Носке. Главная работа собрания сосредоточилась на обсуждении конституции республики, которая и была принята в июле 1919 г. Кроме того, собрание объявило о создании вооруженных сил республики — рейхсвера и военно-морских сил — рейхсмарине. В рейхсвер был включен и ряд фрайкоров. Так, фрайкор «Гюльзен» стал 3-й бригадой рейхсвера, а ландъегерский корпус Меркера — 16-й бригадой. Более мелкие фрайкоры были преобразованы в полки и батальоны рейхсвера[61].
Коммунисты противопоставили усилиям но наведению конституционного порядка саботаж, диверсии и забастовки. В конце февраля 1919 г. вспыхнула всеобщая стачка шахтеров Средней Германии, охватившая не только всю горную промышленность области, но ряд промышленных предприятий и транспорт. 4 марта вновь забастовало большинство берлинских предприятий.
В течение марта Эберту и Носке удалось с помощью фрайкоров существенно подавить революционные выступления в Рейнско-Вестфальской области и в Средней Германии. Войска генерала Меркера успешно разгоняли советы, разоружали рабочих, арестовывали и истребляли наиболее агрессивные силы повстанцев. Во всеоружии правительство встретило и новый подъем беспорядков в Руре, где с конца марта снова вспыхнула горняцкая забастовка, а к 1 апреля бастовало почти 100 % шахт. Правительство ввело в области осадное положение и угрожало бастующим «голодной блокадой». К концу апреля забастовка была окончательно сорвана.
Поделиться книгой: