Помоги проекту - поделись книгой:
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ, применительно к одному борту, состояла из четырех одинарных обрезиненных опорных катков большого диаметра (775 мм), сблокированных попарно в две балансирные тележки, подвешенные на полуэллиптических листовых рессорах. Литое ведущее колесо с двумя съемными зубчатыми венцами по 19 зубьев в каждом находилось впереди. Направляющее колесо диаметром 535 мм располагалось сзади. С каждого борта имелось по два обрезиненных одинарных опорных катка. Каждая гусеница включала 94 трака шириной 293 мм, шаг трака — 104 мм.
СРЕДСТВА СВЯЗИ. В варианте для чехословацкой армии на танке устанавливалась радиостанция vz.37 с дальностью действия 4 км и возможностью работы только в телеграфном режиме. Немцы оборудовали Pz.38 (t) телефонной радиостанцией Fu 5.
РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ТАНКИ НА БАЗЕ Pz.38 (t)
С начала Второй мировой войны Панцерваффе испытывали острую потребность в специализированном разведывательном танке. Поэтому уже 15 сентября 1939 года Управление вооружений Вермахта начало проработку этого вопроса. Летом 1940 года трем компаниям — ВММ, Škoda и MAN — выдали техзадания на проектирование. Новый танк должен был иметь массу 12–13 т и скорость 50 км/ч. Толщина лобовой брони предусматривалась до 30 мм, бортовой — 20 мм. Вооружение: 20- или 37-мм пушка и пулемет.
В октябре 1940 года фирма ВММ изготовила деревянный макет, а в период с ноября 1941-го по апрель 1942 года — пять прототипов: два из простой стали, с клепаным и сварным корпусами; три — из броневой, один клепаный и два сварных. Танк TNHnA получил усовершенствованную башню с «казематом» на крыше, в котором имелись четыре смотровых прибора, обеспечивавших хороший обзор поля боя вперед и назад. Еще два прибора наблюдения находились в бортах башни. По сравнению с базовым Pz.38 (t), была модернизирована и ходовая часть: теперь она включала в себя опорные катки диаметром 810 мм вместо 775 мм. На танке установили новый V-образный 8-цилиндровый карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения Praga NR мощностью 248 л. с. при 2500 об/мин, разгонявший 11,8-т боевую машину до скорости 64 км/ч. Запас хода составлял 200 км. Все вооружение танка — 37-мм пушка Škoda А19 и пулемет MG 34 — размещалось в башне. Боекомплект состоял из 90 выстрелов и 700 патронов. Экипаж машины — 4 человека.
Летом 1942 года прототипы ВММ и других фирм отправили на Куммерсдорфский полигон. В октябре там прошли сравнительные испытания танков TNHnA, Т-15 фирмы Škoda и VK1303 фирмы MAN. В ходе этих испытаний TNHnA, например, прошел 338 км за 9 часов, и вполне успешно. Но военным больше приглянулся VK1303 — будущий Pz.IIL Luchs.
Оставшиеся не у дел TNHnA (или Pz.38 (t) nA) послужили базой для создания весьма интересной боевой машины. В 1943 году Управление вооружений заказало фирме ВММ два прототипа гусеничного разведчика Kätzchen («Кетцхен» — «котенок»). Один из них был оснащен дизелем Tatra 103 мощностью 220 л. с., другой бензомотором Praga NR. По сути «Кетцхен» представлял собой гусеничный бронетранспортер. Его корпус был сварен из бронелистов толщиной 20–50 мм, расположенных под рациональными углами наклона. Крыши корпус не имел. В его кормовой части справа располагался двигатель. В задней стенке десантного отсека, вмещавшего 6–8 пехотинцев, слева от двигателя находилась двухстворчатая дверь. Вооружение состояло из двух пулеметов MG 34 на вертлюжных установках. Масса «котенка» составляла 10,5 т.
Прототипы изготовили в 1944 году. На испытаниях они развили скорость до 64 км/ч. При этом запас хода у машины с дизелем достиг 600 км. Несмотря на успешные испытания, серийный выпуск бронетранспортера так и не был начат. Дальнейшая судьба прототипов не известна.
Еще один прототип TNHnA уже после войны послужил для испытаний «шкодовских» 47-мм и 57-мм пушек, а в 1950-х годах был разделан на металлолом.
Летом 1943 года конструкторское бюро фирмы ВММ приступило к проектированию еще одного разведчика — машины, вооруженной 20-мм автоматической пушкой KwK 38 и спаренным с ней пулеметом или 75-мм гаубицей К51. Установка вооружения должна была быть унифицирована с таковой у бронеавтомобилей Sd.Kfz.234/4 и Sd.Kfz.234/3. Заказом предусматривалось изготовление прототипа и трех машин для испытаний. Первоначально ВММ планировала использовать шасси танка TNHnA, однако это оказалось нереальным — танк и многие его агрегаты не производились серийно, что серьезно тормозило работу. Поэтому пришлось вернуться к отработанному шасси Pz.38 (t). В сентябре 1943-го на фирме ВММ изготовили два деревянных макета: один с 20-мм пушкой, другой — с 75-мм гаубицей. Зимой 1944 года прототип и три предсерийные машины уже проходили испытания. У первого была сварная подбашенная коробка, у остальных — клепаные. Все они собирались из бронелистов толщиной 10 и 15 мм. При этом башни и вооружение отсутствовали, а их место заняли балластные макеты. Использование двигателя Praga АЕ мощностью 160 л. с. при 2600 об/мин привело к изменениям в системе выхлопа. В отличие от Praga АС, на этом моторе выхлопной коллектор выводился вверх, поэтому пришлось удлинить выхлопную трубу и поднять глушитель почти на крышу силового отделения.
В открытой сверху многогранной башне была установлена 20-мм автоматическая пушка KwK 38 и спаренный с ней 7,92-мм пулемет MG 42. Спаренная установка позволяла вести огонь по воздушным целям (угол возвышения колебался в пределах от -4° до +70°). Боекомплект состоял из 300 артвыстрелов и 1500 патронов. Для зашиты от ручных гранат сверху башня прикрывалась откидным двухстворчатым экраном из стальной сетки. Башня с вооружением комплектно поставлялась фирмой Appelt.
После принятия на вооружение разведывательный танк получил обозначение Aufklärungspanzer 38 (t) (или Aufklärer 38 (t) и индекс Sd.Kfz.140/1. Боевых машин этого типа выпустили совсем не много: в феврале 1944 года — 37 единиц и в марте — 33. При изготовлении танков использовались шасси Pz.38 (t) 10-й серии — Ausf.М.
Aufklärungspanzer 38 (t) поступили на вооружение нескольких танковых дивизий, в том числе — 2-й танковой, действовавшей на Западном фронте. Несколько таких машин стали трофеями союзнических войск.
БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ
Танки LT vz.38 были формально приняты на вооружение, но в подразделения чехословацкой армии поступить не успели — 15 марта 1939 года Чехию и Моравию оккупировали немецкие войска. Новым заказчиком этих боевых машин стал гитлеровский Вермахт, и не случайно. Собственное танковое производство в Германии сильно отставало от потребностей армии. Так, например, общий заказ на средние танки Pz.III составлял 2538 единиц, из которых к 1 марта 1939 года в войска должно было поступить 244. Однако реально военные приняли только 45 машин! В такой ситуации немцы не могли оставить без внимания боевую машину, серийное производство которой практически уже началось. И хотя LT vz.38 не во всем соответствовал немецким стандартам, на это можно было закрыть глаза, ведь по вооружению и бронированию легкий чехословацкий танк был аналогичен среднему немецкому Pz.III. Поэтому уже к августу 1939 года Pz.38 (t) укомплектовали 67-й танковый батальон 3-й легкой дивизии Вермахта, которая накануне Польской кампании входила в состав 15-го легкого корпуса 10-й полевой армии группы армий «Юг». Всего к началу Второй мировой войны фирма ВММ изготовила 78 Pz.38 (t), 57 из них поступили в 67-й батальон — 55 Pz.38 (t) и 2 Pz.Bef.38 (t).
3-я легкая дивизия действовала на правом фланге 10-й армии. Прорвав польскую оборону в районе Ченстоховы, она начала продвигаться в направлении Конецполя, где была атакована эскадронами Краковской бригады кавалерии. В этом бою, закончившемся плачевно для польской конницы, были подбиты два танка Pz.38 (t). После форсирования р. Пилица 3-я легкая дивизия участвовала в операции по пресечению попытки отхода польских войск от Радома за Вислу. В 20-х числах сентября дивизию перебросили под Модлин, где она и встретила окончание Польской кампании. За время боев было безвозвратно потеряно семь танков Pz.38 (t).
После завершения боевых действий в Польше все легкие дивизии Вермахта переформировали в танковые. 3-я легкая дивизия стала 8-й танковой, а 67-й танковый батальон развернули в 10-й танковый полк.
По данным, приводимым в зарубежных источниках, в операции по оккупации Дании и Норвегии приняли участие 15 танков Pz.38 (t). Накануне Французской кампании (операция «Гелб») танки Pz.38 (t) имелись в составе 7-й и 8-й немецких танковых дивизий. По состоянию на 10 мая 1940 года в первой из них насчитывалось 34 танка Pz.I, 68 Pz.II, 91 Pz.38 (t), 24 Pz.IV и 8 Pz.Bef.38 (t); во второй — 58 Pz.II, 116 Pz.38 (t), 23 Pz.IV и 15 Pz.Bef.38 (t).
В боях особенно отличилась 7-я танковая дивизия, которой командовал генерал-майор Эрвин Роммель. После форсирования р. Мёз 7-я танковая 15 мая близ Флавиона нанесла поражение 1-й французской бронетанковой дивизии (1. DCR). Конечно же, легкие Pz.38 (t) немцев были бессильны в открытом бою против тяжелых французских В1bis. Они выиграли бой за счет превосходства в тактике, маневре, а также инициативе младших командиров. Ну и, наконец, командир немецкой танковой дивизии был явно талантливее своего французского коллеги. Спустя пять дней 7-я танковая вышла к Ла-Маншу в районе Абвиля, отрезав Британские экспедиционные силы от их базы в Шербуре. 22 мая танкисты Роммеля отражали ожесточенные, но безуспешные контратаки англичан в районе Арраса. Завершилась Французская кампания для дивизии в Шербуре. Что касается 8-й танковой дивизии, то в боях у Ретеля и Шамона ее главным противником стала 3-я французская механизированная дивизия (3. DLM).
За время Французской кампании потери 7-й и 8-й танковых дивизий в чехословацких боевых машинах составили 54 единицы, из них шесть танков были потеряны безвозвратно.
В апреле 1941 года танки Pz.38 (t) 8-й танковой дивизии приняли участие в операции «Марита» — нападении на Грецию и Югославию. Дивизия наступала с территории Австрии и Венгрии и действовала в основном в Хорватии, население которой встречало немцев как освободителей. Окончание боев на Балканах, последовавшее 27 апреля после капитуляции Греции, 8-я танковая встретила в Сараево, потеряв за время операции семь танков.
В операции «Барбаросса» принимали участие 17 немецких танковых дивизий. Шесть из них были вооружены чехословацкими танками: 6-я танковая — Pz.35 (t), остальные — Pz.38 (t).
Четыре танковых дивизии (7-я, 12-я, 19-я и 20-я) входили в состав 3-й танковой группы генерала Гота (группа армий «Центр»), 8-я танковая действовала в составе 4-й танковой группы генерала Гёпнера (группа армий «Север»).
3-я танковая группа нанесла главный удар по стоявшим вдоль границы частям 126-й и 128-й советских стрелковых дивизий. Немецкие войска имели на этом участке многократное превосходство в людях и абсолютное в танках. Поэтому в первый же день советские стрелковые дивизии, так и не успев развернуться, были смяты и начали отходить на северо-восток. Немецкие танки захватили мосты через Неман, и днем 22 июня устремились к г. Алитусу.
На этом направлении достойный отпор немецким частям в первый день войны дала 5-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса Красной Армии. Во второй половине дня 22 июня к Алитусу, на восточной окраине которого дивизия занимала оборону, подошла 7-я немецкая танковая дивизия. На правом берегу Немана развернулся встречный танковый бой. С советской стороны в нем принимало участие значительное количество средних танков Т-34 и Т-28. Большинство последних, правда, было сильно изношено и по этой причине использовалось для ведения огня с места. Однако остановить немецкое наступление не удалось. 5-я танковая несла большие потери, не хватало горючего и боеприпасов, была нарушена связь между частями и подразделениями, которые ночью стали отходить на Вильнюс.
Встречный танковый бой под Алитусом 22 июня 1941 года — первое столкновение такого рода в Великой Отечественной войне. Командование немецкой 3-й танковой группы в своем докладе в штаб группы армий «Центр» дало этому бою следующую характеристику: «Вечером 22 июня 7-я танковая дивизия вела крупнейшую танковую битву за период этой войны восточнее Олита (так в немецком документе — прим. авт.) против 5-й танковой дивизии. Уничтожено 70 танков и 20 самолетов (на аэродроме) противника. Мы потеряли 11 танков».
Следует отметить, что в этом докладе немцы указали только свои безвозвратные потери, а у советской стороны — общие.
Учитывая, что на один безвозвратно потерянный танк приходится три-четыре подбитых, можно утверждать, что общие потери 7-й танковой дивизии составили 40–50 боевых машин. Однако поле боя осталось за немецкими войсками, а следовательно, они имели возможность отремонтировать большинство поврежденных танков и вновь ввести их в строй. Наши же поврежденные машины, захваченные противником, автоматически попадали в разряд безвозвратных потерь.
Несмотря на большие потери советские войска оказывали противнику ожесточенное сопротивление. Об этом можно судить по следующим фактам. По состоянию на 10 сентября 1941 года в строю 7-й немецкой танковой дивизии осталось 62 танка Pz.38 (t), безвозвратные потери при этом составили 59 машин. На эту же дату в 8-й танковой дивизии имелось 78 боеготовых Pz.38 (t) (безвозвратно потеряно 20 танков). В 12-й танковой дивизии на 26 августа оставалось в строю 42 Pz.38 (t) (47 машин этого типа были уничтожены). На 25 августа в 19-й танковой числилось в строю 57 исправных Pz.38 (t) (безвозвратные потери — 21 танк), а в 20-й — 52 (безвозвратные потери — 37 танков). И все эти названные цифры потерь только по одному типу боевых машин!
Тем не менее, 3-я танковая группа продолжала продвигаться вглубь советской территории. Через Ржев, Калинин и Клин ее танки наступали на Москву, охватывая столицу с севера. В конце ноября 1941 года подразделения 56-го танкового корпуса (6-я и 7-я танковые и 14-я моторизованная дивизия), нанося удар в слабое место обороны советских войск — стык между 30-й и 16-й армиями, вышли к каналу Москва — Волга. Боевая группа под командованием полковника Мантойфеля (6-й стрелковый и 25-й танковый полки) в ночь на 28 ноября завладела мостом в Яхроме, закрепилась на правом берегу канала и начала продвижение в сторону Дмитрова, где находились армейские штабы. Командующий 1-й ударной армией генерал-лейтенант В. И. Кузнецов бросил против прорвавшихся немецких танков единственную реальную силу, оказавшуюся в его распоряжении в тот момент, — бронепоезд № 73 войск НКВД по охране железных дорог. В состав бронепоезда входили бронепаровоз и два мотоброневагона Д-2, вооруженные двумя 76-мм пушками каждый. Выйдя к мосту, бронепоезд открыл огонь. Сразу же загорелись три танка Pz.38 (t), остальные открыли огонь прямой наводкой. Для более успешного маневрирования и увеличения сектора обстрела командир бронепоезда капитан Ф. Д. Малышев приказал отцепить один мотоброневагон и вывести его на параллельный путь. Теперь немецким танкистам приходилось вести огонь по двум целям. Им удалось подбить бронепаровоз, а один мотоброневагон был вынужден отойти к Дмитрову. После быстротечного ремонта он вернулся на поле боя, который продолжался до темноты. Немцы потеряли в этом бою 12 танков, 24 автомашины и не менее 700 солдат и офицеров. 29 ноября контратакой 123-го и 133-го отдельных танковых батальонов, 29-й и 44-й стрелковых бригад при поддержке артиллерии немцев удалось отбросить на западный берег канала. 30 ноября, истощив свой наступательный потенциал, противник на этом участке перешел к обороне.
По воспоминаниям немцев, даже погода в те дни благоприятствовала русским. Во второй половине дня 27 ноября в течение всего каких-нибудь двух часов температура упала до 40° ниже нуля. Зимнюю экипировку солдат и офицеров Мантойфеля составляли на тот момент лишь вязаные шерстяные шлемы, надеваемые под каску, легкие и короткие шинели да узкие сапоги. Сражаться в такой одежде в сорокаградусный мороз было бы невозможно. Следует отметить, что зимой 1941/42 года до 40 % германских солдат на передовой страдали от обморожения ног.
Но мороз выводил из строя не только солдат, но и технику. В двигателях замерзало масло, отказывались стрелять карабины, автоматы и пулеметы, танковые моторы не заводились. Надо ли удивляться, сетуют немцы, что при таком раскладе боевой группе Мантойфеля, несмотря на все старания, не удалось удержать Яхромский плацдарм, когда на него обрушились солдаты советской 1-й ударной армии, облаченные в зимние шинели и валенки. Стволы русских автоматов выглядывали из меховых чехлов, а затворы пулеметов были смазаны зимним маслом. Ничто не мешало русским сражаться. Если надо, они могли часами лежать на снегу, скрытно подползать к немецким аванпостам и уничтожать их. Пехоту поддерживали Т-34, тогда как в распоряжении 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии остались только Pz.38 (t) с 37-мм пушками и несколько Pz.IV с 75-мм орудиями.
1-я ударная армия в течение 1 декабря форсировала канал, отбросила противника с западного берега и захватила плацдарм юго-западнее Яхромы. В последующие четыре дня советские войска вели здесь встречные бои с немецкими частями. В итоге этих боев войска 1-й ударной армии нанесли немецким частям серьезные потери, окончательно сорвав их попытки выйти на восточный берег канала имени Москвы. В эти дни 7-я танковая дивизия потеряла почти все свои Pz.38 (t) и позже была перевооружена танками немецкого производства. Общие же потери Вермахта в танках Pz.38 (t) за 1941 год составили 796 единиц.
В начале 1942 года наибольшим количеством танков этого типа располагала вновь сформированная 22-я танковая дивизия. Ее боевое крещение состоялось в марте 1942-го при атаке позиций советских войск на Керченском полуострове. В утреннем тумане части дивизии столкнулись с готовившимися к атаке советскими частями, смешались и понесли большие потери. Возможность реабилитироваться у нее появилась в начале мая 1942 года в ходе операции, проводимой 11-й армией фон Манштейна, по ликвидации советского плацдарма на Керченском полуострове. В ночь с 7 на 8 мая немецкая пехота пошла на штурм позиций 44-й армии Крымского фронта. Совместно с десантом, высаженным со штурмовых лодок, пехотинцы сумели овладеть первой линией обороны советских войск и, что было их главной задачей, противотанковым рвом шириной 10 м, тянувшимся вдоль всей линии фронта. В книге военного историка Пауля Кареля «Восточный фронт» дальнейшие события описаны таким образом: «Танковые роты и бронетранспортеры, быстро развернувшись, ударили по вторым и третьим рубежам советской обороны, сломили сопротивление противника, вышли к повороту дороги на Арма-Эли и обрушились прямо на район сосредоточения советской танковой бригады.
Как и планировалось, теперь 22-я танковая дивизия повернула в северном направлении, в тыл двум советским армиям, которые еще вели бои с 46-й пехотной дивизией и румынскими бригадами. Все шло в соответствии с замыслом Манштейна. Но тут вдруг ситуация поменялась. Ближе к вечеру 9 мая начался сильный дождь. За несколько часов грунтовые дороги и глинистая почва по обочинам превратились в непролазную трясину. В ней безнадежно вязли колесные вездеходы и грузовики, способность передвигаться сохраняла лишь техника на гусеничном ходу. Воля Манштейна столкнулась с силами природы.
Бронированные боевые машины 22-й танковой дивизии продолжали наступление до глубокой ночи, а затем заняли позиции для круговой обороны. Когда забрезжил рассвет нового дня, 10 мая, они находились уже в глубоком тылу советской 51-й армии. Немцы отразили мощную атаку противника с привлечением крупных соединений бронетехники. Поднявшийся ветер скоро высушил землю. Дивизия продолжила движение на север. 11 мая она находилась в Ак-Монай у моря и, следовательно, в тылу советской 47-й армии».
К началу немецкого летнего наступления, помимо 22-й танковой дивизии, танки Pz.38 (t) имелись еще в шести соединениях Вермахта.
Что же касается 22-й танковой дивизии, то осенью 1942 года она входила в состав 48-го танкового корпуса 4-й танковой армии генерала Гота. В сентябре корпус временно вывели из состава армии и перебросили в район южнее г. Серафимовича, в тыл 3-й румынской армии. 22-я дивизия, составлявшая основу сил корпуса (помимо нее в корпус входила 1-я румынская танковая дивизия), несмотря на приказ командования сухопутных войск, еще не была перевооружена немецкими танками взамен чехословацких Pz.38 (t). Состояние дивизии, занимавшей позиции на тихом участке фронта, было достаточно плачевным. Техника ее 204-го танкового полка была укрыта в глубоких окопах и защищена от мороза соломой. Горючего танкисты не получали, а потому проверять двигатели не могли. Когда был получен приказ о выдвижении к линии фронта и танки пришлось спешно выводить из окопов, удалось завести моторы только 39 из 104 машин, да и то с трудом. На марше танки часто выходили из строя из-за неисправности электрооборудования. Как выяснилось, мыши, которые завелись в соломе, попросту съели часть электропроводов. В результате дивизия вышла на исходные позиции, имея 31 боевую машину. Позже подтянулись еще 11. Из этих сил была сформирована боевая группа, которая 19 ноября 1942 года, в первый день советского контрнаступления под Сталинградом, в районе Песчаного втянулась в упорные бои с 1-м танковым корпусом Красной Армии. Поскольку соседи 22-й дивизии слева и справа — румынские пехотные дивизии — стремительно отступали, танкисты оказались под угрозой окружения, и им также пришлось отходить за реку Чир. Здесь из разрозненных румынских и немецких частей новый начальник штаба 3-й румынской армии полковник Венк создавал фронт, призванный закрыть 200-км брешь, образовавшуюся в результате советского наступления. Вот что сам Венк вспоминал по этому поводу: «Я доложил о своем прибытии генерал-полковнику Думитреску. С помощью переводчика меня ознакомили с обстановкой. Она выглядела совершенно безнадежной. На следующее утро я на „Физилер Шторхе“ вылетел на фронт в излучину Чира. От румынских частей там мало что осталось. Где-то западнее Клетской, на Дону, все еще держались части храброй группы Ласкария. Остальные наши союзники улепетывали без оглядки. С имевшимися в нашем распоряжении средствами остановить отступление мы не могли. Поэтому мне пришлось полагаться на остатки 48-го танкового корпуса, на части Люфтваффе, на тыловые подразделения 6-й армии, которые сколачивали в боевые группы энергичные офицеры, и на солдат 6-й и 4-й танковых армий, постепенно возвращавшихся из отпусков. Сначала войска по дуге Дон — Чир на участке в несколько сот километров состояли только из нескольких боевых групп, из собранных где попало сводных формирований, сколоченных из тыловых служб и ремонтников 6-й армии, а также из танковых экипажей и танковых рот без танков, из саперов и военнослужащих войск ПВО. К ним позднее добавились главные силы 48-го танкового корпуса, которые пробились на юго-запад 26 ноября. Но я не мог установить контакта с танковым корпусом генерал-лейтенанта Гейма до тех пор, пока 22-я танковая дивизия не проложила себе путь к южному берегу Чира. Боевая группа этой дивизии встала прочной скалой в боях на Дону и Чире. Своими молниеносными контратаками в те трудные недели она снискала себе высокую репутацию у пехотинцев, став настоящей легендой. Конечно, через несколько дней в группе осталось только шесть танков, двенадцать бронетранспортеров и одна 88-мм зенитка. Командир группы, полковник фон Оппельн-Брониковский, сидя в своем танке Pz.38 (t), руководил действиями своей части с самой передовой в кавалерийском стиле. Эта танковая группа действовала на Чире как пожарная команда».
Поделиться книгой: