ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ИРТ
1. ЗМЕЕДЕМОНЫ
Во времена Завоевания коврига хлеба почти везде стоила одинаково — один глаз тритона. Этот чёрный с изумрудным и алым отливом заговорный камушек не больше детского ногтя несёт в себе крошечный заряд Чарма. Глазом тритона можно на одну ночь отогнать сон или вылечить небольшую рану, можно вскипятить три чашки голубого чая, протянуть нить света через семь ночей, раздуть небольшой ветерок — а можно купить за него у пекаря душистую с пылу с жару ковригу орехового хлеба.
Бродяжка Тиви выбрала последнее. Двадцать семь дней таскала она магический камушек в нагрудном кармане жилета — обычного одеяния медника. Двадцать семь дней этот крохотный наговорный талисман впитывал тепло её тела. Тиви взяла камушек на счастье — она искала работу. Но ни на больших фабриках, ни в жалких хибарах кузнечного квартала её услуги никому не требовались. А значит, питаться приходилось на помойках.
Когда муки голода стали невыносимы, Тиви решила проесть свой талисман.
Это случилось в Заксаре, крупном промышленном центре графства Зул, чудом примостившемся на крутых прибрежных утёсах. По одну сторону города шумело море, по другую простиралась бесплодная пустыня Каф. Над трубами многочисленных фабрик и мастерских поднимался серый дым. В маленькой пекарне на улице Иноходцев не было даже окон. Но хлеб, который пекарь протянул Тиви, был горячим и душистым.
Быть может, разумнее было бы воспользоваться магическими свойствами талисмана и отогнать на одну ночь сон и усталость — спать на городских улицах небезопасно. Но Тиви утешала себя тем, что будет клевать носом с полным желудком.
Сын пекаря укрепил камушек Тиви на острие плоской треугольной скорлупки стреловидного ореха. Три расположенных треугольником глаза тритона составляли простейший магический амулет — квойн. Основание амулета можно было делать из чего угодно, было бы только плоским. Конечно, богачи использовали специальные золотые пластинки, но для сына пекаря из Заксара годилась и скорлупка. Он всё равно собирался израсходовать свой квойн на ближайшем празднике.
Достаточно одного-единственного амулета, чтобы проплясать до утра и с рассветом выйти на работу свежим и отдохнувшим. Сын пекаря сделал их дюжину. Он хотел участвовать в праздничном шествии.
Так амулет с камушком Тиви оказался в руках громилы, который охранял вход в зал для танцев. Утром этот громила укрепил амулет в основании призмы — несложного амулета в виде пирамидки, основанием которой служит квойн. Он сделал целых семь призм и отдал их фабричному управляющему. Взятка должна была обеспечить ему хорошее место у конвейера.
Нечистого на руку управляющего звали Вороний Хлыст. Добавив к подношению ещё тринадцать призм, он, в свою очередь, дал взятку секретному агенту по прозвищу Сто Колёс, чтобы она не слишком усердствовала с охраной складов, которые управляющий потихоньку разворовывал.
По заказу Ста Колёс мастер-чармодел сделал из этих призм наплечный охранный талисман для бургомистра. Тот принял дар благосклонно и продлил контракт агента. А замысловатый амулет поспешил преподнести её милости чародейке Альте, присовокупив этот дар к обычной городской дани. Муж Альты, маркграф Хазар, известный покровитель искусств, заметил оригинальную вещицу. Ему понравилось, что такой хитроумный амулет собран из простых грубых призм. А заметив, что некоторые квойны амулета сделаны из ореховых скорлупок с улиц Заксара, маркграф решил подарить амулет Наместнику в качестве эмблемы своего бедного графства.
Так глаз тритона попал в летающий город Дорзен, столицу богатой южной провинции Укс, перекочевав из кармана безработной жестянщицы к самому Наместнику лорду Дриву, правителю всех провинций Ирта. Поначалу новый хозяин не обратил внимания на очередной амулет. Новые подношения каждый день появлялись на главном дворцовом алтаре — и каждый день Знающие уносили их прочь, чтобы извлечь заключённый в амулетах Чарм и наполнить силой могущественные талисманы Наместника. Но перед этим лорд Дрив всегда приходил взглянуть на подарки. Он считал это долгом вежливости.
Как известно каждому школьнику, Извечная Звезда излучает Чарм. Растения усваивают это излучение, животные накапливают его в своих телах, и только человеку нужны амулеты, чтобы овладеть Чармом. Глядя на груду подарков на алтаре, лорд Дрив вспоминал, как говорили об этом мудрецы и ведьмы — все эти рассуждения об эволюции, о возникшем ещё в Начале Начал явлении перемещения сознания от Извечной Звезды в пустоту, о неизбежности заселения холодных миров Бездны — Тёмного Берега…
Груду подношений венчали несколько серебряных брусков. В их полированных гранях отражалась стройная фигура самого герцога. Смуглое юное лицо с тяжёлым подбородком обрамляли чёрные как смоль волосы. Коротко стриженные у висков, они лежали на шее свободными локонами. Выражение лица можно было бы назвать суровым, если бы не смягчавший его взгляд глубоко запавших глаз — неожиданно синих, как далёкое море. Наместник был одет в простой коричневый с черным кантом мундир, единственными знаками его почти неограниченной власти были золотые гербовые звезды у ворота и потёртый белый кожаный пояс с амулетами, обтягивавший стройную талию.
Наместник подошёл поближе, ещё раз оглядел груду подношений, скользнул рассеянным взглядом по пустым галереям дворца и снова повернулся к алтарю. Там, среди мерцающих чёрных камешков, серебряных брусков и других стандартных вместилищ Чарма лежал необычный охранный амулет, собранный из грубых самодельных призм. Подняв его, Наместник вдруг услышал знакомую тихую мелодию томления, слабый отзвук его собственной судьбы. Он вздрогнул и опустил амулет на алтарь.
Ещё в детстве, едва научившись провидеть, лорд Дрив выяснил, что ему вряд ли суждено узнать истинную любовь. Он полюбит лишь раз в жизни, и предметом его любви станет простолюдинка, которую к тому же не так-то просто будет отыскать. С тех пор он несколько раз ощущал её далёкое присутствие, но никогда так ясно, как теперь. Вероятно, какая-то часть этого примитивного амулета раньше принадлежала ей.
Лорд Дрив отвернулся от алтаря, проклиная внезапно вспыхнувшую надежду. Ну почему это произошло именно теперь, когда ему совсем не до любви?
Прикосновение к амулету вызвало в его душе приступ щемящей тоски — такой же, какую он, тогда ещё зелёный юнец, испытывал, размышляя о своей недостижимой любви. Как мало времени прошло с тех пор! Но в те счастливые дни ещё жива была его сестра Мивея. Старшая сестра. Это ей по праву принадлежала герцогская мантия. А юный брат герцогини мог беспрепятственно мечтать о том, как убежит с неведомой возлюбленной и будет жить трудами рук своих, как простой подданный. Конечно, все были бы возмущены его поступком — но ничем, кроме семейного скандала, это тогда не грозило.
Когда Мивея погибла, тяжесть герцогской мантии легла на плечи юного Дрива. Подобно своей сестре или герцогине-матери, он не может позволить себе бросить все ради любви. Для могущественного правителя Укса интересы страны важнее всего.
Даже если отыскать незнакомку возможно.
Мивея умерла тысячу дней назад. Тысячу тяжелейших дней Дрив делал все, чтобы стать хорошим герцогом Укса и хорошим Наместником семи доминионов. Он разрешал бесконечные коммерческие споры и на какое-то время добился процветания торговли. Он объявил и выиграл несколько небольших войн — и каждый раз лично появлялся на поле брани, непреклонный в своём решении стать достойным наследником сестры. Его стараниями во всех доминионах Ирта снова установился порядок, такой же незыблемый, как и во времена правления Мивеи.
Внезапно Дрив понял, что если он не воспользуется периодом стабильности и не попытается найти свою любовь прямо сейчас, то потеряет её навсегда. Потом у него уже не будет ни времени, ни амулета.
С помощью Чарма Дрив изменил свою внешность — сотканная магией Чарма кожа из света представляла древнего старика из бедных кварталов, сгорбленного и замшелого, как потрёпанное бурями старое дерево. Вынув из охранного талисмана нужный ему глаз тритона, Наместник смастерил Искатель — амулет, который должен был привести его к той единственной, что предназначена ему судьбой.
Искатель указал на север. Лёгкий крейсер перенёс лорда Дрива через бесплодные равнины Кафа в графство Зул и приморский город Заксар. Крутые узкие улочки вывели его в промышленный район, к дыму фабричных труб и лязгу литеен.
За свои семнадцать тысяч дней лорд Дрив так ни разу и не побывал в Заксаре, и теперь был до глубины души потрясён нищетой, царившей в этом промышленном центре. В городе, на дымных фабриках которого изготавливались почти все амулеты мира, многие вообще не имели доступа к Чарму. Сотни бедняков целыми днями рылись на свалках и в мусорных контейнерах в поисках кусочка наговорного камня или осколка ведьминого стекла — эти «ценности» можно было выменять на пищу.
У одного из таких контейнеров Искатель в руке Дрива трижды шевельнулся и замер. Хозяйка глаза тритона была совсем рядом. Где-то на этом усыпанном кучами зловонного шлака дворе скрывается женщина, предназначенная ему судьбой.
Дрив приподнял крышку мусорного ящика и заглянул внутрь. Среди обрезков металла и обломков упаковочных ящиков спала, свернувшись клубочком, бродяжка Тиви. Она была почти вдвое моложе Наместника — вот почему в детстве он никогда не ощущал присутствия этой женщины! Тогда её ещё и на свете не было…
Грязные каштановые волосы Тиви были коротко острижены, лицо выпачкано сажей — при других обстоятельствах лорд Дрив никогда бы не счёл её привлекательной. Но зная, что Тиви — та, единственная, он смотрел на её лохмотья, тощие руки в синяках и разбитые коленки совсем другими глазами.
— Эй, дедуля! — грубо окликнул кто-то. Дрив повернулся. На него надвигалось сразу несколько агрессивно настроенных юных оборванцев с палками в руках.
— Ты не туда забрёл, дедуля, — недобро ухмыляясь, сообщили они. — Это наша улица! А ну, покажи, что у тебя в кулаке!
Дрив спрятал Искатель в карман и показал преследователям скрюченные старческие руки.
Мальчишки окружили его и принялись щипать, дёргать за волосы и тыкать своими палками. Один из юнцов порвал ему плащ, другой залез в карман и вытащил золотой диск амулета, усаженный наговорными камнями, среди которых затерялся крошечный талисман Тиви.
— Глянь-ка! Старикашка-то прямо клад откопал! Дрив не успел ничего сказать, когда тоненький голосок из-за его спины произнёс:
— Верните ему эту штуку, ребята.
Крышка мусорного ящика распахнулась. Тиви выкатилась наружу и встала рядом со стариком.
— Брось, Тиви! — возразил тот, кто держал Искатель. — Лучше посмотри — это же целый амулет! За него мы получим больше, чем за несколько десятков призм!
— Отдай, — повторила Тиви. — Старику эта штука нужнее, чем нам.
— Не валяй дурака, сестрёнка! — нахмурился мусорщик и на всякий случай отскочил подальше. — Старикашка свою жизнь уже прожил. Нам о себе думать надо!
Но Тиви шагнула вперёд и протянула руку.
— Отдай амулет, вонючка, а не то расскажу о твоих делишках Бульдогу. Ты меня знаешь.
Эта угроза явно возымела действие.
— Послушай, Тиви, почему мы не можем поискать что-нибудь для себя? Зачем тебе нас закладывать?
— Верни амулет.
Мальчишки боязливо переглядывались. Наконец тот, что держал амулет, со вздохом протянул его Тиви.
— Держи, старик, — сказала девушка, вкладывая Искатель в морщинистую руку незнакомца. — Забирай свой амулет и катись откуда пришёл.
Дрив внимательно смотрел на свою спасительницу. Ни грязь, ни обмётанные губы не помешают ему запомнить черты её лица. Пожалуй, эту девушку нельзя назвать непривлекательной. Она просто огрубела от уличной жизни… Горькое выражение на кроличьем личике бродяжки потрясло Дрива. Жизнь явно не щадила её — да и что это за жизнь, если у тебя даже дома нет! Наместник хотел заговорить с девушкой, но та лишь дружески сжала на прощание его плечо и ушла вслед за неприятными молодыми людьми, которые её разбудили.
— Пойдём, — крикнула она им. — Может, и мы найдём свой Чарм.
И Тиви зашагала вперёд через грязный двор, уводя своих спутников подальше от старика. Дрив хотел было последовать за ней, но не успел и шагу шагнуть, как в мозгу его пропел громкий сигнал тревоги. Он не слышал этого сигнала уже много сотен дней, со времён последнего сражения. Наместник даже застонал от разочарования. Он был уверен, что причина вызова в очередном разгорающемся восстании — ну почему нельзя было подождать с этим до тех пор, пока он не разберётся со своими личными делами!
Дрив быстро сунул руку под фальшивую оболочку, коснулся магического пояса и повесил над Тиви Защитный Глаз. Чары продержатся всего один сезон, и сама девушка даже не узнает о них, но всё это время Глаз будет обеспечивать ей слабую магическую защиту. Потом он постепенно развеется потоками магического ветра, идущего от сновидений лишённых Чарма людей.
Когда Тиви скрылась из виду, Наместник нехотя сбросил иллюзорную оболочку и вызвал крейсер. Только наверху он узнал, зачем его вызывали. Увы, на этот раз дело было не в мятеже. На фабриках Ирта случались порой забастовки, но то, что произошло, не имело к ним никакого отношения.
На борту крейсера был хрустальный шар, в котором Наместник смог собственными глазами увидеть разрушенную деревню. С первого взгляда могло показаться, что здесь пронёсся ужасный ураган — но никакая буря не могла разорвать в клочки всех жителей деревни. Погибли даже маленькие дети.
Капитан и его люди ничего не знали о причинах катастрофы. Они лишь постарались побыстрее отвезти Наместника к месту трагедии, туда, где среди зелёных лугов Чарн-Бамбара ещё вчера мирно стояла маленькая деревушка. Герцог спустился вниз, чтобы лично все осмотреть. На мягкой земле отчётливо отпечатались следы огромных когтей.
А дома в Дорзене их уже ожидали новые сообщения из Чарн-Бамбара — разрушенные деревни, убитые жители, растерзанные путешественники… Теперь Наместнику было уже не до мечтаний. Немногие уцелевшие в один голос рассказывали о падавших с неба свирепых монстрах, равных которым по силе и жестокости ещё никто не видел.
По приказу лорда Дрива в Чарн-Бамбар были направлены отряды Гвардии Сокола. Они должны были патрулировать местность и докладывать о происходящем лично Наместнику. И только когда погиб третий отряд, Дрив согласился последовать рекомендации советников и обратиться к специалистам из Дома Убийц.
К этому моменту во дворец доставили хрустальные шары погибших отрядов. Все они показывали что-то немыслимое — на Соколов напали жуткие змееподобные монстры с длинными щупальцами и острыми когтями. Наместник глазам своим не поверил. Змеедемоны! Но ведь все знают, что змеедемонов не существует. Каким же образом сумели материализоваться эти твари из страшных сказок?
Шли дни, а в Дорзен все продолжали поступать сообщения одно страшнее другого. Стоит им стать достоянием гласности — и государство захлестнёт волна паники. В отчаянии Дрив прилагал все усилия, чтобы скрыть происходящее. Пока это ему удавалось в основном потому, что уничтоженные деревни находились в малонаселённых районах Чарн-Бамбара. В остальных провинциях жизнь текла своим чередом, и лорд Дрив на людях продолжал вести себя так, будто ничего не произошло. Только оставаясь в одиночестве, он позволял себе расслабиться и проявить озабоченность. Над Домом Дорзен, испокон веков правившим в Уксе, нависла серьёзная опасность. Даже основатель династии, знаменитый Одноглазый Герцог, общий предок всех ныне здравствующих правителей, выигравший когда-то кровопролитную войну со Свирепыми Царствами и объединивший доминионы, и тот не попадал в такое тяжёлое положение, в каком оказался сейчас Наместник.
Всего несколько дней назад дела Дрива шли настолько хорошо, что можно было даже позволить себе помечтать о любви. И вот теперь на его земли обрушились полчища невиданных чудовищ. Никто, кроме, быть может, некоторых магов, не верил всерьёз в их существование, но ночь за ночью кошмарные твари опускались на хутора и деревни Чарн-Бамбара, сея ужас и опустошение. И, что самое ужасное, змеедемоны были неуязвимы для Чарма.
Дома, в Дорзене, лорд Дрив начертил магический круг и вызвал в нём образ змеедемона. Оказалось, что эти твари совершенно не похожи одна на другую. Даже руки с длинными когтями у многих заменяли скользкие извивающиеся щупальца. Лорд Дрив выбрал экземпляр без щупалец, хотя бы с виду похожий на человека. Он надеялся, что, рассмотрев змеедемона поближе, сумеет разобраться в его побуждениях.
Мерзкая тварь оказалась на голову выше Наместника. Со своей глянцевито-зелёной шкурой и зазубренной спиной, переходящей в узкий бич хвоста, она напоминала скорее крокодила, чем человека. Крепкие руки и ноги заканчивались длиннейшими изогнутыми когтями. Но наибольшее впечатление производила свирепая морда с оскаленными острыми зубами и скошенным рыбьим лбом, из-под которого яростно сверкали крошечные злые глазки.
Лорд Дрив отшатнулся и тут же заметил ещё одну отвратительную деталь: в складках кожи на брюхе чудовища прятались другие морды, такие же злобные и свирепые, как и та, что венчала его толстую шею. Содрогнувшись, Наместник развеял видение. Чудище исчезло, оставив после себя брызги мерцающего света.
Некоторое время лорд Дрив простоял, молча разглядывая этот свет. Он даже думать теперь боялся. Что, кроме страха и отчаяния, могли принести ему новые размышления?
Из оцепенения его вывел чей-то настойчивый голос:
— Сир, у меня для вас новости.
Герцог повернулся. В одном из тёмных дверных проёмов виднелась знакомая фигура Нетте, мастера оружия из Дома Убийц. Лорд Дрив кивком позволил ей приблизиться. Никогда раньше правящий Дом не обращался за помощью к наёмникам из Дома Убийц. Обычно они сражались на разных сторонах. Но раньше на Ирт никогда не нападали змеедемоны.
Нетте откинула капюшон и шагнула вперёд — низенькая энергичная женщина с квадратным, блестящим от загара лицом. В центре двора она остановилась и замерла в лучах жемчужного света — безошибочного инструмента для обнаружения оружия и ядов. Для Нетте это был уже седьмой такой обыск за последние несколько часов. Первый раз её обыскивали при входе в Дорзен.
По окончании процедуры ей придётся поделиться с Наместником своими знаниями — а этого мастеру оружия делать не хотелось. Хотя Нетте и видела лорда Дрива впервые — нанимал её маршал Лебок, — она всё же недолюбливала нового Наместника, лишь по нелепой случайности оказавшегося на троне. Кроме того, в Доме Убийц вообще не жаловали правящую династию, вот уже много поколений принципиально отвергавшую услуги Дома.
«Но теперь сбылся ваш худший кошмар, Дорзены, и Чарм больше не может вас защитить. Недолго нам осталось ждать твоего падения, гордый лорд Дрив», — злорадно подумала Нетте, опускаясь на одно колено. Склонив голову, она сняла защиту и настежь распахнула свои мысли, предоставляя Наместнику возможность прочесть то, что его интересует.
— Встань, Нетте, и говори вслух, — негромко произнёс герцог. Голос его был тёплым и дружеским — именно такой и ожидала услышать Нетте. Именно эти интонации она привыкла презирать. Но без охранных амулетов ей было трудно справиться с удивлением и неожиданной симпатией к правителю, который сам хочет услышать правду.
Нетте подняла голову и взглянула Наместнику в лицо. Уголки глаз его едва заметно подёргивались, а красивые губы чуточку искривились Наместник боялся правды. Нетте вдруг осознала, что правитель не пользуется Чармом, чтобы произвести впечатление на собеседника.
«А он вовсе не так заносчив», — подумала Нетте, и сердце её болезненно сжалось при мысли о том, что именно она должна сейчас сказать.
— Мои слова предназначены только для ваших ушей, — проговорила она, пристально глядя на собеседника. Неужели он не понимает?..
— Я не буду больше скрывать происходящее от людей моего Дома, — твёрдо ответил Наместник. Он обернулся налево, в сторону погруженной в красноватую тьму семейной галереи, и Нетте увидела на его лице выражение искренней печали. — Мы все должны знать правду. Поэтому я и приказал Лебоку нанять тебя. А теперь говори, и пусть каждый в Уксе услышит тебя.
Мастер Клинка склонила голову, но сочла своим долгом предупредить ещё раз:
— Властелин Тьмы сказал, чтобы я передала это вам одному.
Лорд Дрив сошёл со ступеней алтаря и жестом приказал Нетте выйти из круга жемчужного света и присоединиться к нему.
— Ты встречалась с ним? — Наместник с трудом сдерживал нетерпение. — Встречалась с повелителем змеедемонов?
— Да, — подтвердила Нетте. Как спокойно герцог выпустил её из магического круга! Поразительно… — Я встречалась с Властелином Тьмы, повелителем змеедемонов.
— И что же?
Герцог даже не пытался скрыть испуг под маской ложной гордости. Он взял собеседницу под руку, подвёл её к мраморным ступеням алтаря, сел сам и заставил усесться её. Можно было подумать, будто они давние друзья.
— Расскажи мне все.
Мастер оружия окинула Наместника холодным оценивающим взглядом, но в глубине души ей уже начинал нравиться этот незадачливый правитель с честными глазами. Пожалуй, она попытается смягчить удар, который сейчас нанесёт.
— Моё сообщение адресовано вам лично. — повторила она в третий и последний раз. «Предупреди его трижды». — Прочтите мои мысли и решайте, стоит ли рассказывать всем о том, что вы узнаете.
Дрив надул щеки и печально развёл руками, показывая, что выбора у него нет.
— Я — герцог Дорзен Дрив, Маг Парящий, Повелитель Укса и глава Совета Семи и Одного. Как я могу вступать в переговоры с монстрами? Нет, Нетте. Духи этого алтаря никогда не позволят мне обмануть чаяния моего народа. Что хотел передать мне повелитель змеедемонов? Скажи это громко и вслух.
— Хорошо, сир.
Нетте из Дома Убийц опустила длинные ресницы и приготовилась внимательнейшим образом наблюдать за реакцией герцога.
— Властелин Тьмы велел передать вам, что в отличие от своих солдат он не монстр, не змеедемон и не пришелец из других миров. Властелин Тьмы утверждает, что он человек и родился на Ирте. Вы сами вышвырнули его в Бездну, как и многих других, и теперь он вернулся, чтобы отомстить.
— Вздор! — фыркнул лорд Дрив. — Так просто меня не одурачишь. Из Бездны не возвращаются! Нетте приподняла веки.
— Он вернулся, сир.
— Откуда ты знаешь?
— Я Нетте, мастер клинка из Дома Убийц, гений обмана и повелительница лжи. Могу ли я не узнать правды, столкнувшись с ней лицом к лицу?
Лорд Дрив печально улыбнулся этой насмешке, чем вызвал у Нетте ещё большую симпатию. Ей пришлось прибегнуть к специальным упражнениям, чтобы подавить эмоции и заставить голос звучать сухо и бесстрастно.
— Нет, сир. Духи Дома Убийц никогда не позволят мне обмануть ваши чаяния. Вы наняли меня, чтобы разыскать Властелина Тьмы. Я разыскала его и уверяю вас, что он не иллюзия. Он то, чем себя называет.
Наместник, как испуганный ребёнок, стиснул руку Нетте. Он знал, что она не лжёт.
— Но как он мог вернуться из Бездны? Ведь у неё нет дна.
— Есть, сир, — прошептала в ответ Нетте. — И называется оно Тёмный Берег.
— Миф, — покачал головой Наместник.
Поделиться книгой: