— Молчи, кобольд!

Бройдо влез по кремнистому обрыву, показались шлаковые конусы. Над ними ядовитыми тенями кипели серные облака, и свет утра рассеивался резкими столбами. Эльф перебрался через щебеночную насыпь, и свист стрел здесь уже не был слышен.

Бройдо положил Рика на землю у изрытого непогодой утеса, окруженного массивными арками окаменевших костей — огромной грудной клеткой какого-то дракона. Изо рта кобольда струилась кровь, глаза закатились.

— О боги! — простонал Бройдо. — О боги могучие!

Он бессильно хлопотал возле смертельно раненного кобольда, когда их накрыла длинная утренняя тень. Бройдо с криком вскочил, готовый драться, и с облегчением упал на колени, когда увидел закутанную в плащ ведьму. Она шла к нему.

— Оберни его Ожерельем Душ, — приказала она. — Он встанет нежитью.

Бройдо послушался, и как только он коснулся Ожерелья, бородавки исчезли с его молодого и не такого уж некрасивого лица. Когда же он обернул Ожерелье вокруг головы и шеи кобольда, взгляд Рика Старого тут же стал осмысленным, дыхание стало ровным. Кобольд сел, поразившись, что не чувствует боли, и осторожно тронул стрелу.

— Оставь, как есть, — велела ведьма. — Она тебя убила. И если ты ее вынешь, можешь утратить тело и стать призраком.

Бройдо жалобно завыл.

— Тихо. — Рик Старый положил окровавленную руку на своего спутника. — Я не страдаю. Ничего не болит. Как называется это диво, которым я стал?

— Ты теперь мертвоходец, Рик Старый, — сообщила ему ведьма. — Пока на тебе Ожерелье Душ, твоя жизнь продолжается. Но если его снять — ты умрешь.

Кобольд испытующе поглядел на радужные камни, скованные золотом.

— Я убит, но не испытываю ни боли, ни страха. К добру ли это?

— А миссия твоя для Безымянных — к добру? — грубовато оборвала его ведьма. — Без Ожерелья Душ тебе ее не исполнить.

— Миссия… — Кобольд разинул рот, сразу вспомнив свое обещание Владычице Сада. — Мне еще нельзя умирать!

— Значит, то, что ты живешь, — к добру, — согласилась ведьма, и из-под ее капюшона просияла легкая улыбка. — И это еще не все добро. Пока ты — мертвоходец, тебе не нужны будут ни вода, ни еда, ни воздух.

Рик тронул зазубренное острие, покрытое его кровью. Оно накрепко сидело в нем.

— Я готов уйти к своим женам и к Амаре, но сначала я должен исполнить повеление безымянной владычицы.

— Тогда надо спешить, Рик Старый, — тревожно сказал Бройдо. — Гномы погонятся за нами. Им мешает лишь дневной свет, но они натянут саваны и бросятся за нами. Ожерелье Душ — последнее из волшебных творений Даппи Хоба. Чтобы его вернуть, они пойдут за нами хоть в Бездну.

— Но зачем? — удивился кобольд. — Смидди Tea говорила, что гномы сами сбросили Даппи Хоба в Бездну вместе с его магическими приборами. Ожерелье Душ уцелело случайно, зацепившись за выступ. Зачем оно им?

— Гнев на прежнего господина у них остыл, — ответил Бройдо, озабоченно глядя на ведьму, молча стоявшую в узкой полосе тени под скальной полкой. — Если бы они могли, то вернули бы из пропасти и самого Даппи Хоба, потому что без волшебства они всего лишь хранители той старой крепости, которой когда-то правили. Только его магия давала им возможность обрабатывать Чарм, и Ожерелье Душ — последний в их владении предмет, содержащий силу. Это ведь Чарм призывает призраков из Светлых Миров и более великие души из Извечной Звезды. Призраки платят гномам почитанием и делятся с ними Чармом. А без этого мощного амулета гномы в буквальном смысле — всего лишь черви, только с руками и с ногами.

— Эльф говорит верно, — сказала ведьма и рукой с пятнами крови показала на гигантские кости, торчащие из обрыва. — А это, если тебе интересно знать, то, что осталось от мирового змея, чьей плотью питались черви, пока Даппи Хоб не дал им обезьяноподобной формы.

Ледяные глаза Бройдо полезли на лоб.

— Это? Это и есть мировой змей? — Он протянул руку, дотронулся до пожелтевшей поверхности ребра. — Ты хоть понимаешь, насколько ценный был бы этот материал для чармоделов на всех Светлых Мирах?

— Или насколько он ценен для тебя как оружие против гномов, — ответила ведьма, понимающе поглядев на эльфа. — Талисман, сделанный из кости этого мирового змея, наверняка не подпустит к себе гномов.

— Конечно! — с энтузиазмом согласился Бройдо. — Они его просто боятся. Если их коснется мировой змей, магия Даппи Хоба рассеется, и они снова станут червями. — Эльф огляделся, жадным взглядом выискивая камень, которым можно было бы отбить кусок ребра.

— Остановись, Бройдо. Слишком мало времени для такой ручной работы, — заметила ведьма. — Гномы нас скоро догонят. Отойди-ка.

Бройдо взял Рика Старого под мышки и помог ему встать. Как только они шагнули назад, ведьма резко подняла руки, взметнув полы плаща. Полыхнула яркая молния, заставив эльфа с кобольдом отвернуться. Когда они повернулись обратно, Бройдо слезящимися глазами увидел лежащий на земле обломок кости длиной в руку.

Эльф осторожно подошел к длинной кости, дотронулся до нее, ожидая ощутить жар, но острая кость была на ощупь холодной. Ловко подхватив ее, Бройдо обернулся к ведьме, благодарно улыбаясь. Будто не замечая его, она вышла из тени полки и исчезла в свете утра.

— Кровь дракона! — заморгал Бройдо. — Эта ведьма — призрак!

— И я тоже скоро буду им, — простонал Рик, — если гномы нас поймают. Пошли, Бройдо. Надо отсюда убираться.

— В какую сторону? — спросил эльф, оборачиваясь и озирая кремнистые склоны.

Вдали, в тенях, укрывших дно пересохшего потока, снова появилась ведьма. Старый кобольд был в восторге от того, как грациозно он стал двигаться с торчащей в груди стрелой. Чарм из гномьей драгоценности наполнял его сверхъестественной силой, и он даже не запыхался во время бега по карнизам над пустым руслом пересохшего ручья.

— Погоди! — взмолился задыхающийся Бройдо, изо всех сил старающийся не отставать.

— Кто бы мог подумать, что я, кобольд, так мощно пойду в потоке Чарма! — воскликнул Рик Старый.

Эльф, шатаясь, встал рядом с ним, одной рукой держась за ребра, другой опираясь на кость.

— Вот почему… так вот почему вы, кобольды, знамениты тем, что уклоняетесь от Чарма?

— Чарм — не наш путь. — Рик постучал пальцем по стреле, застрявшей в груди, поражаясь, что боль при этом такая слабая. — Так было всегда. У нас прямо в костях достаточно Чарма, чтобы поддерживать жизнь. Зачем же нам нужны амулеты и талисманы? — Он снова потрогал древко стрелы. — До сих пор не нужны были.

В темноте расщелины ведьма шла дальше, и эльф с кобольдом еле поспевали за ней.

— Но ты же занимаешься волшебством, Рик?

— Нашим, кобольдским волшебством. — Кобольд украдкой оглянулся через плечо, опасаясь увидеть гномов на фоне громоздящихся к небу скал, похожих на печные трубы. — Я — первый в моей семье ткачей узнал кобольдскую магию стихии огня. Я много лет служил своему народу как добыватель огня, строитель очагов, чистильщик дымоходов и гадатель по пламени. Вот так я впервые и увидел ту темную тварь. Видишь ли, это было молниеносное движение. Что-то мелькнуло темное, вторгаясь на Светлый Берег.

— Потому-то Безымянная и призвала тебя — из-за твоего волшебства? — спросил эльф, пытаясь не отстать от неутомимого кобольда.

— Из моей берлоги меня выдернул слепой бог Случай. — Рик остановился, отошел немного назад, обозревая зловещий ландшафт. — Когда я спросил великую госпожу, почему из всех кобольдов, знающих магию, выбрали меня, она мне сказала, что ей нужен был персонаж из ее снов, который объяснил бы, почему перестал шевелиться младенец в ее чреве. И слепой Случай выбрал меня.

Ведьма поджидала их в сливающихся тенях валунов, упавших на склон с адских шлаковых конусов, которые высились среди серных дымов. Она жестом подозвала эльфа с кобольдом.

— Куда ты ведешь нас, ведьма? — спросил Бройдо. — Впереди — Врата Подземного Мира. Неужто нам надо идти в это царство ужаса?

— Да, — донесся из-под капюшона ее шепот. — Прежде чем мы расстанемся, я должна получить обещанную вами хрустальную призму из Ожерелья Душ.

Кобольд схватился за драгоценность.

— Но ты говорила, что я умру, если его с меня снять. — Он попятился на шаг. — Подожди, пока я завершу свою миссию. Тогда можешь взять ожерелье целиком.

— Я не могу ждать, кобольд, — твердо произнесла ведьма. — Мне нужна эта призма немедленно. Потому мы ищем чармодела, который сможет снять один кристалл, не потревожив другие. Вот почему мы войдем во Врата Подземного Мира — там Синий Типу, единственный гном, который может нам помочь.

— Гном? — переспросил встревоженный Рик. — Он же отберет Ожерелье!

— Нет. — Ведьма повернулась и пошла вперед, то исчезая в косых лучах раннего утра, то появляясь вновь в тенях от огромных обожженных валунов. — Синий Типу сошел с ума. Он единственный из гномов защищал Даппи Хоба и был за это изгнан за Врата Подземного Мира. Он поможет нам — если мы утихомирим его в безумии.

— А как мы это сделаем? — проскрипел Бройдо, робко поглядывая на дымящиеся вершины черных вулканов.

— Мечом змея, — ответила ведьма.

— Мечом змея? — переспросил эльф, и тут же сообразил, что именно это оружие держит в руке. Он перешел на бег, чтобы не отстать от ведьмы и полного чармовой силы кобольда, и на ходу успел разглядеть острую кость. По форме она действительно была похожа на меч с грубой рукоятью, и Бройдо решительно взмахнул ею в воздухе.

7. МЕЧ ЗМЕЯ

Вскоре Бройдо снова тяжело дышал, пытаясь угнаться за своими быстроногими спутниками, и у него уже не осталось сил на вопросы. Он думал только о каждом мучительном шаге вверх по сухой выжженной земле, и всякий раз от его неуклюжих шагов разбивались или пластины вулканического стекла, или серые ломкие пузыри смолы. Под Извечной Звездой высохла и растрескалась земля, подобно старому фаянсу, среди камней осыпи лежали разбросанные осколки, и ничего живого не шевелилось на всем пути к шлаковым конусам вулканов.

Рик Старый замедлил шаг, давая Бройдо поравняться с ним. Кобольд чувствовал себя легким и сильным, как сам ветер, и лучезарно улыбнулся эльфу:

— Никогда мне не было так хорошо, когда я был жив! Кажется, мне нравится быть мертвоходцем.

— Ага… — выдохнул Бройдо, на пределе своих сил бегущий по искореженной почве. — Но как тебе… понравится… вот там!

Они оба угрюмо поглядели на Врата Подземного Мира. Крутые кальдеры черных склонов Врат лизали серные дымы, вертясь и прыгая, как обезумевшие дервиши.

— Не нравится мне там, — хмуро признался кобольд. Бройдо подумал было отказаться идти дальше, но ему не хватило на это дыхания — да и храбрости. Сзади падали с осыпей камни, разлетаясь под светом заходящей Извечной Звезды, и не было ни одного выступа, который давал бы тень. Ведьма стала невидимой. Эльф и кобольд, верные своему обещанию, полезли вверх по растресканным кручам среди бесформенных нагромождений застывшей лавы, более похожих на статуи в черных плащах, чем на геологические образования.

Вконец изможденный Бройдо тяжело выдохнул — больше он не мог сделать и шагу. Он высосал остатки зеленого вина, и иссохшая глотка горела и жаждала воды. Кобольд повернулся и втащил его на склон.

Ведьма манила из пещеры, где клыками висели у входа сталактиты.

Рик Старый втащил Бройдо на хрустящую корку у входа в темный грот, и эльф свалился, не в силах шевельнуться.

— Оставь его, — велела ведьма. Она наклонилась к обессиленному эльфу и окровавленной рукой провела по зеленой гриве. Эльф сел.

— Сторожи нас, Бройдо. — Она показала на открывающийся от устья пещеры широкий вид на пепельные поля. Отсюда как на ладони была видна пройденная только что сожженная земля с клочками сухой почерневшей травы и кремнистыми выступами. На изломанном горизонте еще виднелись крепость гномов и Лабиринт, потрескавшиеся и обесцвеченные, как язва. — Когда появятся гномы, крикни. Ты это сделаешь, эльф?

Бройдо прохрипел что-то утвердительное. Он сидел, вытянув ноги, откинув голову на блестящий каменный выступ и раскрыв рот с потрескавшимися губами, покрытыми кружевом соли.

— А ты возьми меч змея, — приказала ведьма кобольду. Рик потянул длинный осколок кости из зажатой руки эльфа.

— Не бойся, Бройдо. Мы принесем тебе воды. — Собственные слова казались ему глупыми, но он их все же произнес: — Отдохни пока. Мы скоро вернемся.

Ведьма вошла в пещеру — колышущуюся зеленую сущность во мраке. Рик последний раз озабоченно глянул на Бройдо и тоже ступил в черную пасть. В темноте оказалось, что он тоже излучает эфирное сияние. Ожерелье Душ светилось как горящие уголья, только этот свет был синим и ярким, как у сапфиров в сиянии дня.

Непроглядная тьма тянулась долго. Отсвечивая в призрачном сиянии ведьмы и кобольда, поблескивали сталактиты и кремневые столбики. Путники шли вниз по гротам и залам, декорированным естественными колоннами и блестящими камнями.

Еще ниже началась серебристая дорожка, и сразу же с дальнего конца лавовой трубы, где идти можно было только пригнувшись, замигал красный глаз. Рик рассмотрел, что алое мерцание исходит из открытого горна, перед которым стоят каменные наковальни, а на них — золотые и серебряные изделия.

Ведьма остановилась и повернулась к Рику. Темнота под капюшоном испускала жутковатое сияние, копирующее очертание черепа изуродованного лица.

— Ступай туда, кобольд, и вели Синему Типу сделать из этой кости меч с настоящей рукоятью. Пригрози, что иначе ты его насадишь на эту кость.

— Я? — Кобольд опасливо выглянул из-за плеча ведьмы туда, где бился красный пульс горна. — А ты?

— Ни слова обо мне, — предупредила она его. — Поторопись и сделай, как я сказала. Иди!

Поглядев на призрачное лицо из дыма под капюшоном, Рик Старый бросился мимо ведьмы к пылающему красному огню. Очутившись в пещере, он выпрямился, быстро и испуганно озираясь. Камера была огромной, потолок терялся в темной вышине. Ярусы галерей тянулись по голым каменным стенам, образуя соты балконов, альковов и ниш, где поблескивали талисманическое оружие, инкрустированная броня и груды амулетов с драгоценностями. Здесь была огромная сокровищница Чарма, и кобольд ощутил его силу, пульсирующую в сияющем воздухе.

Приглядевшись, он обнаружил, что массивный горн — это просто отдушина, ведущая из пещеры в расплавленные недра, и оттуда полыхает огонь планеты. Рик поискал глазами кузнеца-гнома — в пещере никого не было, кроме его собственной трепещущей тени.

Глаза его обежали каменные наковальни с незаконченной работой — ленты, переплетенные магическими знаками, кинжалы, увитые проволокой колдовского металла до самых инкрустированных наговорными камнями рукоятей, кираса с вытравленными магическими символами, тонкими, как паутина. С благоговейным трепетом он попытался дотронуться до узкого кинжала, в котором играли огненные сполохи.

— Прикосновение за прикосновение! — бухнул глубокий бас из-за спины.

Рик Старый обернулся, испуганно взмахнув осколком кости. Из задымленного бокового прохода стремительно вылетел гном, красноглазый и безволосый, как все они, только белая кожа на лице и на тяжелых руках была сожжена до иссиня-черной. Он угрожающе потрясал огромным граненым молотом. Рик Старый сглотнул слюну и собрал всю свою храбрость.

— Стой, Синий Типу! — сумел выкрикнуть кобольд и взмахнул костью в ярком воздухе. — Стой, или будешь пронзен костью мирового змея!

Синий Типу остановился как вкопанный, блестя красными бусинами глаз. Они внимательно рассматривали пришельца.

— У тебя… у тебя Ожерелье Душ! Оно принадлежит Хозяину! — Толстое тело вздулось, и кузнечный фартук из почерневших шкур готов был лопнуть. — Ты… ты…

— Я — Рик Старый, кобольд с Неморы, — объявил Рик гному, который был близок к удару. — И я мертв.

Свободной рукой он показал на древко торчащей стрелы. Распухший гном опал, удивленно ахнув.

— Ты — кобольд-мертвоходец! — Щель рта разъехалась, как у жабы. — Как смог ты добыть Ожерелье Душ из крепости гномов?

— Не важно, — сказал Рик, вспомнив наставление ведьмы. — Я пришел, чтобы из этой кости сделали меч, иначе…

— Иначе что?

— Иначе я проткну тебя ею — и более Синий Типу амулетов делать не будет.

— Ха! — Синий Типу занес грозный молот над головой. — Теперь я понимаю. Гномы тебя послали убить меня! Неблагодарные! Мятежники! Им не помешать мне готовиться к возвращению Хозяина! Я должен делать для него оружие, и им не остановить меня!

Одним глазом поглядывая на занесенный молот, Рик придвинулся ближе и ткнул костью в воздух:

— Молчи, Синий Типу! Я — Рик Старый, кобольд-волшебник с Неморы, и я не служу гномам! Ты сделаешь меч из этой кости мирового змея, и я оставлю тебя в живых, чтобы ты продолжал работать до возвращения твоего хозяина. Откажись — и ты умрешь!

Бах!

Синий Типу шагнул вперед, и пролетевший по дуге молот чуть не задел курносый нос кобольда.

Рик с воплем отскочил, грохнулся об наковальню, рассыпая наговорные камни и пружинки колдовского металла, и упал на спину. Стрела вошла глубже, вызвав ослепляющую боль, от которой Рик завопил изо всей мочи. Он раскрыл рот, выпучил до боли глаза, а молот уже летел в него, но тут Рика рвануло вверх вслед за криком, будто его вздернули на веревке, и тело кобольда успело уклониться от молота, но тот пронесся так близко, что сила его удара отбросила Рика в сторону. Снова сдвинулась проткнувшая его стрела — на этот раз обратно, вспыхнула невыносимая боль, и из самой глубины существа Рика вырвался визг.

Почти теряя сознание от боли, кобольд повернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с противником. Изо рта вылетали и лопались кровавые пузыри.

Обожженный гном не двинулся с места. Он смотрел мимо Рика, панически хватая руками воздух там, где стояла ведьма. Невидимая, она вошла быстро и схватила тяжелый молот, а теперь, держа его окровавленными руками, грозила бросить в пламя горна.

— Нет! — завопил в ужасе гном.

— Синий Типу, — раздался тихий настойчивый голос, перекрывая грохот ревущего горна, — ты сделаешь так, как я сказала, или я брошу твой молот в огонь.