Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты чего так долго?
– Ничего особенного. Знакомого встретил. Разговаривали долго, давно не виделись. Кое-какие вопросы порешали. Собирайтесь, поедем сейчас.
Темнит что-то Сергей, ох темнит. Сам, что ли, гэбэшник? Тогда ему по профессии положено. Но не от своих же!
Снова машина, и на этот раз что-то легковое, но теперь явно иностранное, еще более уютное. Вокзал. Надпись «Ташкент», мелькнувшая в окне (почему Ташкент? Мы же были в Киргизии!). Вагон, оцепленный солдатиками. Серегины ребята, купе, мягкая полка и, наконец, совершенно неожиданно, инструктаж по обращению с оружием.
На хрена? Ох, не все ладно в датском королевстве. В смысле, в Советском Союзе. Ну и черт с ним! Ничего сложного в нагане нет в принципе. На объяснения ушло минут десять. Сборка-разборка – мимо кассы. Выстрелить смогу, и ладно.
Вагон медленно трогается. Оцепление провожает до конца перрона. Настороженные, как при пересечении лавиноопасного склона. Нет, странно все тут. Ладно, потом разбираться буду. Когда проснусь. Трое суток не спал… Или четверо…
Самолет неторопливо полз по небу под практически неслышный в салоне рев двигателей. Михаил едва удержался, чтобы не поморщиться в открытую. Терять время он очень не любил, но, к глубочайшему сожалению, в данном случае необходимо было присутствовать самому. Других возможностей для переговоров в этой стране, отставшей больше чем на полвека от всего мира, не было. Но! Именно эта отсталость и делала предстоящий бизнес столь перспективным. Не истощенные за семьдесят лет разработок месторождения – нефть и газ, кровь промышленности, а также редкие металлы и алмазы, золото и железная руда. Неисчислимые богатства, хранящиеся даже в отвалах местных предприятий – просто потому, что здесь нет еще технологий по извлечению их из «бедных», по понятиям того времени, пород. Ну, инфраструктура не везде есть, так это – еще одна грань бизнеса. Заработать на постройке инфраструктуры к предприятиям, которые потом принесут прибыль. «Нет, Фиму придется не просто поблагодарить, а порадовать. Помнится, он все время прикидывал, как блокирующий пакет акций в некоем банке приобрести. Надо будет помочь. Так, чтобы БАГАЦ не вмешался, аккуратно. Ты мне – я тебе, этого основного правила никто не отменял. А Фима молодец – как всегда, оказался в нужное время в нужном месте. При всем его романтизме и зацикленности на станкостроении, бизнесмен Фридлендер отличный. Даже пост официальный сумел получить…» – Михаил усмехнулся и посмотрел на сидящего в соседнем ряду Цви. Договоренность об отсутствии в делегации разведчиков, конечно же, соблюдалась неукоснительно. Отставник, к тому ж один из деловых людей Израиля, разведчиком ведь не является? «Интересно бы посмотреть на встречу бывшего начальника Моссад и нынешнего главного энкавэдэшника», – Михаил усмехнулся еще раз, подумав, что два эффективных менеджера наверняка нашли бы общий язык, особенно с учетом их основной специальности. Тут он опять переключился на воспоминания о Фиме. А что еще делать, когда делать нечего? Доступные новости изучены, проанализированы, предложения и указания разосланы, остается только вспоминать.
«Фима Фридлендер… Тот, из-за кого сейчас летит во внезапно появившийся СССР этот самолет с грузом израильских бизнесменов на борту. Таки не официальную же делегацию посылать сразу, правильно? Так вот, возвращаясь к Фиме… – тут Михаил усмехнулся, вспомнив первую их встречу. – Да, столкнулись лбами. Кто же ожидал, что сопливый мальчишка может быть столь жёсток! Даже, пожалуй, жестОк. При личной встрече они сначала разругались в пух и прах, дело чуть не дошло до драки. К счастью, не физической, тут преимущество Фридлендера неоспоримо. Но и в том, что вышло… Однако договорились, и ситуацию удалось разрулить к общей пользе. Даже, можно сказать, подружились. Что там у нас на него есть? Ага… Родился он в Москве. Знает несколько языков, умен, инициативен, спортсмен, шахматист и, кажется, музыкант. Весьма разносторонняя личность. С детства увлечен машиностроением. Закончил с «красным дипломом» «Станкин». Пытался устроиться на работу на заводе имени Орджоникидзе, но в связи с развалом экономики, последовавшим за распадом Союза, занялся бизнесом. С нуля, а дорос до совсем не мелких оборотов, что большая редкость. С криминалом прямых отношений не имел. Если не считать пары «стрелок», с которых «деловые» бежали, как ошпаренные. Учился в Германии, у Круппа и на нескольких мелких фирмах – производителях станков. К июню две тысячи десятого года стал владельцем множества фирм в офшорных зонах от Кипра до Люксембурга, гражданином России и Израиля, акционером ряда европейских и израильских банков. Купил станкостроительный завод… И, как всегда, интуитивно оказался там, где надо: прямо на границе перенесенного СССР. Вместе с закупленным и перевозимым к месту монтажа оборудованием, специалистами и даже личной охраной в сотню человек. Неведомым путем договорился с пограничниками и теперь – одно из доверенных лиц «кремлевского горца», свеженький нарком этого, как его? – Михаил открыл окно в своем планшете, посмотрел и усмехнулся. Литература никогда не была его сильной стороной, но это произведение он знал. – НИИЧаВо. Наверняка и тут без Фимы не обошлось. Неплохо придумано, – он вспомнил рассказ Цви о срочном возобновлении в ЦРУ работ по экстрасенсорике и едва удержался, чтобы не засмеяться в голос. – Если русские создали целый наркомат, то американцы точно организуют как минимум десяток институтов и государственную «черную программу». Надо будет Тому указать, чтобы не упустил возможность получить подряд по этой программе. Наверняка распил будет такой, что русским и не снилось».
Неожиданно самолет стал крениться вправо, и, выглянув в иллюминатор, Михаил заметил два вполне современных «Фалькрэма», сопровождающих их борт. Звезды на их крыльях выглядели не совсем обычно.
– Корейцы, – пояснил заметивший его недоумение Цви. Тут Михаил вспомнил про еще одну шутку Сталина, подсунувшего любителям чучхе вновь молодого вечного вождя. Снова сдержавшись, чтобы не рассмеяться в голос, он вдруг решил, что это хорошее настроение неспроста. Все удастся – и его бизнес, и встреча с молодым еще прадедом, и разговор с самим Сталиным…
Самолет снова накренился, выполняя «коробочку». Внизу замелькали пестрые квадраты полей, постройки и голубые ленточки рек. Появившийся в салоне стюард объявил, что самолет садится на аэродроме Чкаловский, где делегацию ждут представители принимающей стороны во главе с (он слегка споткнулся на первой фамилии) Микояном, Кагановичем и Фридлендером.
Посмотрев на стоящий на столе вычислитель и уже привычно проверив по нему время, он подумал, что надо бы отдать это устройство специалистам, которым он вроде должен быть нужнее. Но пока специалистов, не просто умеющих нажимать кнопки, а использовать все возможности вычислителя на все сто процентов, было намного меньше, чем этих аппаратов. К тому же он всегда любил лично знакомиться с новинками техники. А этот аппарат позволял к тому же самостоятельно получать сведения от Всемирной информационной сети. Надо только как следует в нем разобраться и научиться поиску. Он поморщился, вспомнив, сколько постороннего и не относящегося к делу вывалилось на экран, когда он попросил специалиста поискать ответ на интересовавший вопрос. Поистине лучший способ спрятать нужные сведения – завалить их кучей мусора и просто ложными данными. Прав был Честертон, лист надо прятать в лесу. Зато какие возможности! Он представил себе мгновенную связь с любым директором завода, возможность получать сведения о выпуске любых деталей сразу, без задержек в десятке инстанций. Или находить поставщиков этих самых деталей, просто заглянув на страничку министерства, где будет перечислена вся номенклатура изделий, а умная машинка еще и поможет вычленить только то, что тебе необходимо. А самое главное, будет возможность создания общесоюзного каталога изобретений и рационализаторских предложений, чтобы внедрять их как можно быстрее!
Он посмотрел на пачку папирос, затем на часы. «Врачи – это садисты в белых халатах, – мелькнула недовольная мысль, – хорошо, что полностью курить и пить не запретили, как Жданову. Жаль, что все пришедшие на ум возможности сейчас просто недостижимы. Сколько надо вложить валюты для покупки всего необходимого, сколько времени и рабочих усилий, чтобы все это наладить. Благодаря товарищу Фридлендеру мы сумели два десятка комплектов для входа в Сеть купить и установить, а на большее в ближайшее время рассчитывать просто не приходится. Слишком много всего требуется нашей стране. Разве что с израильтянами удастся договориться. И с китайцами тоже. Но все их сотрудничество – до первого окрика от заокеанских «хозяев мира». Решат, что мы слишком опасны, и перекроют нам возможности. С китайцами, надо признать, посложнее будет, они тоже, если полученные сведения верны, американцев за самое уязвимое место держат. Сколько у них там денежных обязательств САСШ, не совсем ясно, но то, что с китайцами американцы вынуждены будут разговаривать осторожнее, ясно. А вот Израиль от Америки слишком зависим. Очень жаль…» – он вспомнил, как, прочитав данные о создании Израиля и «своей» роли в этом процессе, мгновенно вычислил мотивы этих действий. Задумка была хороша, плохо, что исполнение подкачало, да и возможностей влиять на еврейских «товарищей» у СССР было намного меньше, чем у США.
Посмотрев на экран, он мысленно снова выругался и отодвинул пачку подальше, за лежащие на столе бумаги. Встал, прошелся, раздумывая, по ковру и снова, присев, открыл папку с докладами Микояна и Фридлендера. «Будущие граждане Израиля – это конечно хорошо в плане взаимопонимания с партнерами. Но не станут ли они «пятой колонной» в нашей стране, имея в запасе еще одну? Что станет для них Родиной – СССР или Израиль?» Он взял лежащую в стороне красную папку и достал из нее сводку, предоставленную ведомством Лаврентия. «Так и есть. Знакомые все лица. Михоэлс, Фефер, Ландау, Жемчужина… Что она заявила этому бывшему израильскому разведчику? «Я еврейская дочь. Желаю благополучия народу Израиля. Если ему будет хорошо – будет хорошо и евреям во всем мире». Получается, что эти люди представляют потенциальную опасность. Они считают свою принадлежность к еврейскому народу выше патриотизма к своей Родине. Что делать? Что делать, что делать. Главное – не спешить и осмотреться. Поговорить с Вече, как вернется, обязательно. Пусть воздействует на жену. А с остальными… пока следить в четыре глаза, решим позднее, после первого предупреждения. В крайнем случае – предложим эмиграцию в «родные палестины» – он вернул папку на место, пригладил усы и продолжил просматривать бумаги из основной папки. Усмехнулся, прочитав впечатления Фридлендера о неожиданном для гостей появлении списка мест, которые могли бы их заинтересовать. «А хорошо, что «сайт» ВСЕГЕИ оказался дублированным в компьютере одного из иновременников и в зарубежной сети. И мы своевременно получили ценную информацию о расположении месторождений, и в переговорах с евреями пригодилось. Не будут недооценивать «лапотную Россию».
Дочитав и написав на первом листе несколько пометок к исполнению, он вызвал Поскребышева. Передав бумаги и заказав чаю, он вернулся к красной папке, на этот раз изучая донесения о ситуации на границах. Дойдя до столкновения истребителей и румынского вертолета нарушителя, сделал помету на полях, после чего отложил этот лист в сторону. Следующий лист, с описанием хода переговоров с властями Афганистана по поводу неспровоцированного нападения банды на советскую погранзаставу, он прочел, непрерывно хмурясь и непроизвольно постукивая карандашом по столешнице. Закончив, размашисто нанес резолюцию в правом верхнем углу документа: «Не стоит разговаривать с марионетками, надо выходить на хозяев. Когда будут переговоры с оккупационной властью?» и расписался. Отложил бумагу, дождался, пока принесший на подносе заказанный чай сержант разместит его на столе.
Выпив чаю с бутербродами, он опять взялся за бумаги, одна из которых привлекла его особое внимание. Отложив ее в сторону, он вызвал Поскребышева и попросил пригласить на завтра Кагановича, Хрулева и профессора Шевалина[22]. После чего отложил бумагу в отдельную папку. Посмотрев на часы, достал папиросу, закурил и прошелся по кабинету. Остановившись напротив карты мира, современной, покрытой слоем пластика, прикинул пальцами расстояние от Бреста во Франции до Владивостока по суше, а затем по морю вокруг Африки и удовлетворенно хмыкнул. Затем вернулся к столу, поднял еще одну папку, быстро просмотрел. Отложил в сторону и вызвал по телефону Поскребышева.
– Вызовите мне Робакидзе.
Через полчаса позевывающий молодой грузин набирал на ноутбуке запрос. После чего, напомнив комбинации кнопок для просмотра, прокрутки и копирования сообщений и включения автоматического переводчика, ушел досыпать. А он продолжил работу, знакомясь с имеющимися в Сети данными по интересующей проблеме.
«Нет, в бумаге удобнее читать. И в книгах сведения выбирать легче. Попросить установить «принтер»? А вот они, к сожалению, пока жуткий дефицит, поэтому придется обходиться экраном. Ничего, привыкну…»
На экране одно за другим мелькали сообщения:
«
– Фантастика и действительность, – констатировал он вслух. – Но вопрос очень интересный…
Глава третья
29.06.2010 г
– Смотри внимательно, как бы эти «друзья» чего-нибудь не сперли. Не нравятся мне их рожи, – пошутил Микола-одессит, выглядывая в открытый люк.
Борттехник, устанавливавший лесенку-трап, засмеялся и тут же осекся.
– Чтоб я этого больше не слышал, – грозно заметил Величко, – особенно от тебя, Микола. Тут каждый, кто постарше, у нас в Союзе в свое время учился и по-русски говорит не хуже нас с тобой, а может, и лучше, – и, подумав, добавил: – Да и на ридной мове теж. Если друг не врал, то их как раз в Крыму готовили. Так что тщательнее и внимательнее. Ляпнешь чего-нибудь не так, и все, прощай гость.
Все трое переглянулись и синхронно кивнули. Чем дальше, тем больше этот рейс не нравился экипажу. Пожалуй, если бы подошедший кубинец тогда объяснил суть контракта более подробно, они бы отказались. Но в баре возможность заработать почти без риска, да еще получить «подлинные документы» показалась столь заманчивой, что они согласились не раздумывая. Теперь же большинству казалось, что предыдущий африканский рейс с грузом «агрономов и сельскохозяйственными орудиями» был просто разминкой. Особенно с учетом полета в Йемен, о положении в котором они ничего хорошего не слышали. Но было поздно, особенно с учетом представителя заказчика на борту, «белка попала в колесо», оставалось только «бежать», то есть лететь.
Константин попросил Бронштейна привести сидящего в гермоотсеке Родригеса, а сам неторопливо спустился по трапу и, пока группа встречающих подходила к самолету, осмотрелся вокруг.
Аэродром и лагерь размещались в долине между невысоких, но довольно крутых гор. Взлетно-посадочная полоса была расположена очень грамотно. Прикрытая с боков горами, сама полоса была удобной для взлета и посадки по двум ущельям в горной цепи. Прищурившись, Величко посмотрел на ближайший перевал. Там явно поблескивало какое-то орудие. «Удобные подходы прикрыты зенитками, а может, и переносными ракетными комплексами. Арабы, – иронически подумал он, – даже замаскироваться как следует не смогли». Взглянув ниже, он обнаружил у подножия гор целый палаточный городок. Рядом различалось что-то вроде полосы препятствий, а чуть дальше, к горам, находилось натуральное стрельбище, от которого доносился звук одиночных выстрелов.
«Натуральный военный лагерь», – пропуская вперед Родригеса, подвел итоги Константин.
Приняли их радушно. Предводитель, высокий пожилой араб с характерным шрамом на лице, поздоровался с каждым за руку и заговорил с Родригесом на русском языке почти без акцента. Выяснилось, что груз будет примерно через два часа, а пока хозяева приглашают экипаж на обед.
Ели что-то вроде плова из риса – типичное угощение для этих мест, с бараниной, черносливом, жирный, горячий, приготовленный на открытом огне по всем правилам. Местные – из общего блюда, руками, как положено по обычаю, а гостям положили в тарелки и принесли вилки. Запивали чаем и морсом, похожим на легкое вино. После обильной еды гостям предложили отдохнуть от жары в оснащенной кондиционером палатке. Поспать удалось почти два часа. Прибыли грузовики, и экипаж, быстренько ополоснувшись под самодельным душем и одевшись, отправился к борту. У «борта», охраняемого двумя парами арабов с «калашами», их уже ждали. Два седельных тягача стояли у хвоста самолета, на трейлерах лежали ящики, окрашенные в родной армейский зеленый цвет. Рядом с тягачами притулился небольшой грузовичок, кузов которого был забит небольшими ящиками того же цвета.
– Песец, – выругался Микола-одессит, опуская грузовую аппарель. – И как мы это все грузить будем?
– Не волнуйтесь, вам помогут, – заверил его непонятным образом появившийся откуда-то, словно материализовавшийся из воздуха Родригес. И действительно, погрузка прошла быстро, подъехавшие еще на паре грузовиков арабы работали как трудоголики. Контейнеры втянули в грузовой отсек с помощью лебедки, подставленных лаг и какой-то «матери», как на русском, так и по-арабски. Вместились они впритык. Тут же «горячие арабские парни», словно муравьи, затаскивали из маленького грузовичка небольшие ящики и под руководством (чаще всего буквальным – показывая рукой) Бронштейна распихивали их по отсеку.
Не успели они забросать в самолет половину грузов, как к стоящему у грузовика и наблюдающему за погрузкой старшему подъехал мотоциклист и что-то сообщил. Главный поманил к себе Родригеса и крикнул какую-то фразу своим парням. Из-за нее они заметались, словно укушенные пчелами. А Родригес, переговорив со старейшиной, быстро забрался по трапу на борт и, заскочив в кабину, потребовал запускать движки.
– Где данные для штурмана? – потребовал Куделько.
– Взлетим, набирай пять тысяч и получишь по рации. Да запускай же! Мас рапидо! – от волнения кубинец перешел на родной язык.
Запуск, прогрев, быстрый подъем аппарели… Грузовики, освобожденные от тяжести, быстро исчезли где-то вдали, за палатками лагеря, оставив только след из медленно опадающей пыли. Махнув провожающим рукой, Куделько вырулил машину на взлетку и, погоняв двигатели, под поторапливающие возгласы Родригеса начал разбег. Тяжело груженный самолет разбегался, казалось, бесконечно долго, словно не желая покидать гостеприимную землю. Наконец машина, медленно оторвавшись от земли, начала набирать высоту. Величко, смачно выругавшись в СПУ, пояснил:
– Похоже, там какие-то уроды к нашим хозяевам пожаловали. Аж на трех бронетранспортерах, не считая десятка армейских грузовиков.
– Понял. Не мешай, – Антон слишком занят управлением, чтобы отвлекаться по сторонам.
Самолет проскочил ущелье и, набирая высоту, занял продиктованный по рации эшелон над Красным морем. Штурман, получив данные, задал курс – вдоль границ Саудовской Аравии.
– Потом садимся в… дозаправка и… – на несколько секунд штурман замолчал, заставляя экипаж вслушиваться в звучащие помехами наушники, – летим на Кавказ, командир…
– Товарищ старший лейтенант!
– Что ж ты так орешь, Ломидзе? – Кахабер привычно повертел пальцем в ухе. – Оглохнешь с тобой!
– Я же с гор, товарищ старший лейтенант! – не удивившись, пояснил рядовой. – У нас все так говорят.
– Вот почему бараны тупые! – сделал закономерный вывод Каха. – От постоянного крика у них мозги вскипают. Ладно, что там случилось?
– Милиционеры девушек привезли. Красивые!
– Кто, милиционеры?
– Нет, товарищ старший лейтенант! Девушки! То есть одна красивая, а другая маленькая! Но тоже красивая! Будет. Когда вырастет.
– Ладно, боец, свободен! Титорчуку позвони. А лучше Тучкова оповести.
– Есть, товарищ старший лейтенант!
Каха отправился в свою комнату. Именно в свою. Выделенную под служебный кабинет и превращающуюся в спальню путем раскатывания матраса. Такого же, как и в милиции…
У крыльца заставы стояла милицейская «эмка» с прикрученной сверху байдаркой. В собранном виде. Упрямые оказались милиционеры.
В кабинете сидели исключительно знакомые лица. Старшина Умприании и обе задержанные.
– Гамарджоба, товарищ старшина, – по-грузински сказал Вашакидзе, – не боишься в одиночку шпионок возить?
– Гагимарджос, товарищ старший лейтенант, – ответил сван и махнул рукой, – какие из девочек шпионки? Дурак твой сержант!
– Он не мой дурак, он – капитана Тучкова дурак! – и перейдя на русский, обратился к задержанным: – Присаживайтесь, Елизавета Андреевна. И ты, Даш, садись, – и снова повернулся к старшине. – Байдарку, гляжу, с божьей помощью собрали.
– Не с божьей, а с моей, – рассмеялась девушка. – Сами бы до Нового года корячились.
Кахабер взглянул на нее внимательнее. М-да… Вчера Евсеева показалась красивой. Сегодня, успев привести себя в порядок, девушка была ослепительна. Так, что хотелось встать на колени, прокашляться и завести речь. Или… «Так, Каха! Держи-ка гормоны в узде! Русские говорят: «Хороша Маша, да не наша». К Лизам это тоже относится…»
– Товарищ старший лейтенант, – отвлек его старшина, – вы бы мне сопроводиловку подписали, да ребят прикомандировали, вещички выгрузить. И поеду я.
– Из дежурки Ломидзе возьми. Скажешь, я просил, – ответил Вашакидзе, подписывая бумагу.
Сильна, однако, задержанная! Часа три прошло, как проснулась, а старшина милиции, причем огромных размеров сван, уже за ней вещи носит! Интересно, а Титорчука за сколько укротит? На себя Каха даже не рассчитывал. Нет, закон не нарушит, конечно. Но насчет переноски вещей… Считай, уже согласен!
Перевел взгляд на ребенка. А младшая Евсеева похлеще мамы будет. Взгляд что твой локатор. Обшаривает кабинет, словно в поисках точки приложения слабых детских силенок. В смысле, что хозяину на голову свалить. Или показалось? Мистика какая-то…
Помяни черта! Запыхавшийся Титорчук влетел в комнату, чуть не сбив стул с ребенком.
– Звиняйте, товарищу старший лейтенант!
– Проходите, товарищ сержант. Раз все в сборе, давайте знакомиться. Старший лейтенант пограничных войск СССР Кахабер Вашакидзе. Это сержант госбезопасности СССР Петро Титорчук. Ваше имя и фамилия?
– Но вы же знаете, – удивленно вскинула глаза девушка. «Ресницы… Не о том ты думаешь, старлей!»
– Порядок есть порядок. Представьтесь, пожалуйста.
– Лиза, – ответила задержанная, потупив глазки.
– А полностью?
Опять выстрел глазами. Какой выстрел! Артиллерийский залп! Не сидел бы на стуле – с ног бы сбила!
– Евсеева Елизавета Андреевна.
– Год и место рождения?
– Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый. Ярославль.
– Девочку как зовут и кем вам является?
– Моя дочь, Евсеева Дарья Егоровна, две тысячи третьего года рождения. Родилась в Москве. Мы там с мужем учились. Товарищ Кахабер, мне надо мужа найти!
– Подождите, Елизавета Андреевна! – не выдержал такого наступления пограничник.
– Можно Лиза, – якобы стыдливо потупилась девушка.
– Хорошо, Елизавета Андреевна. Подождите с мужем. Сначала расскажите, как вы попали на территорию Советского Союза?
– На байдарке приплыла.
Титорчук заскрипел зубами. Словно почувствовав исходящую от сержанта опасность, девушка перевела взгляд на него. Обалдеть, подействовало! Титорчук так и застыл с дурацким лицом.
– Откуда приплыли?
– Из Трабзона.
Лиза сделала паузу и вдруг затараторила:
– Ой, вы знаете, это так интересно, мы плыли, плыли, а там такие волны, а берег весь в скалах, а потом пещера, а там так темно, мы устали, и руки стерли, а…
– Стоп! – заорал Титорчук, получил новую порцию снарядов и немного сбавил тон. – Отвечайте на вопросы. Вы легально пересекли границу СССР?
– Не знаю.
– Как это не знаете? – опешил Титорчук. – Пограничный контроль проходили?
– Нет.
– Гражданство СССР у вас есть?
Поделиться книгой: