Помоги проекту - поделись книгой:
Как раз в это время в Германии началась ещё одна пси-война. В 1942 году капитан военно-морской службы Ганс Ройдер высказал предположение, что англичане используют маятник для определения местонахождения немецких подводных лодок. Работа с маятником или резонатором — стандартная экстрасенсорная процедура. Она служит для получения ответа на поставленный вопрос в момент реакции резонатора. Так маятник должен изменять направление или частоту своих колебаний в тот момент, когда он находится над заданной точкой на карте или когда оператор высказывает правильное предположение. Эта процедура сродни лозоходству, когда рамка в руках оператора приходит в движение над залежами полезных ископаемых, подземными источниками воды или кладами.
Идею восприняли с пониманием, и «Аненербе» организовало Институт маятника для определения местонахождения военных целей. Самой известной операцией этого Института стали поиски Муссолини. Когда в сентябре 1943 года в Италии был арестован дуче Бенито Муссолини, Гитлер приказал его найти и спасти. Но разведка этого сделать не смогла, и в ход была пущена парапсихология. Институт маятника набрал группу экстрасенсов, они сутки напролёт сидели над картами с отвесами в руках. Место, где находился дуче, эти экстрасенсы указали неправильно, дело снова перешло в руки разведки, и специалист по тайным операциям Отто Скорцени в конце концов освободил итальянского диктатора, за что и был обласкан Гитлером. А экстрасенсы получили крупный нагоняй.
В истории Второй мировой войны были и другие эпизоды, связанные с парапсихологией, но у нас нет задачи их подробного описания. Наша задача — дать только общую панораму истории военного использования экстрасенсорики, поэтому перейдём к послевоенному периоду.
Глава 3. Холодная пси-война с обеих сторон Железного занавеса
Сразу после Второй мировой войны начинается холодная война между противоборствующими лагерями, возглавляемыми США и СССР. Пси-войны становятся прерогативой прежде всего этих двух стран, поэтому и наше повествование теперь фокусируется на них.
С конца 40-х неоспоримым лидером в парапсихологических исследованиях становятся Соединённые Штаты Америки. А с начала 50-х здесь начинается новый парапсихологический бум. Его патриархом становится Джозеф Бэнкс Райн, который, обобщая гигантскую проделанную в этой области работу, констатирует:
«Мы с удивлением обнаружили, что «пси»-способности широко распространены. Не исключено даже, что они присущи всем людям, а не являются проявлением индивидуальной одарённости, как это было принято думать раньше. Важным достижением было и установление того факта, что «пси»-феномены не связаны ни с болезнью, ни с патологией личности. К 1951 г. проявились все признаки новой уверенной науки».
Эксперименты по угадыванию карт Зенера, начатые Райном и его коллегами в университете Дьюка, не были бесспорны, но восприняты были серьезно, что ярко проявилось в обзоре известного химика и генетика Джоржа Прайса, опубликованном в престижном журнале Сайенс. Прайс признал, что результаты Райна были революционными, если они верны, но поскольку сам Прайс не мог идентифицировать технические или процедурные недостатки или придумать какое-нибудь другое реальное объяснение, он заключил, что результаты, должно быть, были получены в результате мошенничества. Это заявление породило живые дебаты в Сайенс в 1950-х. Два десятилетия спустя Прайс принёс извинения за его необоснованное заявление [18].
В 1962 году Райн основывает Фонд исследований природы человека, который позже будет переименован в Исследовательский центр Райна. По предложению Райна 19 июня 1957 года в Северной Каролине была основана Парапсихологическая ассоциация, которая в 1969 году стала членом Американской ассоциации развития науки, крупнейшего научного объединения в мире. Попытки некоторых членов научного сообщества воспротивиться этому успеха не имели, что, несомненно, свидетельствовало о широком признании парапсихологии как полноправной науки. В это время к исследованиям в области парапсихологии начали подключаться многие лаборатории, институты и университеты, в том числе и выполняющие военные заказы.
В начале 50-х Вильгельм Райх продолжал свои исследования органической энергии и конструирование аккумуляторов органа, но в 1954 году Управление фармакологии и пищевой промышленности США возбудило против него дело об использовании непроверенного медицинского аппарата. На суде Райх держался вызывающе и заявил, что суд не обладает достаточной компетенцией, чтобы выносить приговоры, касающиеся научных открытий. Тогда власти обвинили учёного в неуважении к правосудию и приговорили к двум годам тюрьмы. Все книги и публикации Райха, многие из которых не имели отношения к аккумуляторам органа, были уничтожены. На восьмом месяце заключения 3 ноября 1957 года Вильгельм Райх скончался от сердечного приступа в федеральной тюрьме. Однако идеи накопления биологической и психической энергии не умерли вместе с ним, а наоборот, вскоре расцвели пышным цветом в связи с попытками создания психотронных генераторов.
Всё больше интереса к парапсихологии и экстрасенсорике стали проявлять военные и разведывательные организации США. Этот интерес естественным образом проистекал из их попыток разработать методы контроля человеческой психики, начавшихся ещё в 1945 году «Операцией Бумажная Скрепка» — программой использования нацистских специалистов по промыванию мозгов. В этом направлении вскоре последовало несколько аналогичных проектов: «Болтун» (1947), «Синяя Птица» (1950) и «Артишок» (1951). На этой основе по приказу директора ЦРУ Аллена Даллеса 13 апреля 1953 был начат новый масштабный проект МК-УЛЬТРА, возглавляемый Сиднеем Готлибом.
ЦРУ хотелось получить возможность манипулировать иностранными лидерами, найти новые методы добывания информации и передачи её без осознания носителя, усиливать или ослаблять действие алкоголя и других наркотиков, вызывать панику и дезориентацию или, наоборот, усиливать мыслительные способности и остроту восприятия, а также множество других целей. Эксперименты включали использование гипноза, психотропных лекарственных препаратов, проигрывание закольцованных шумов, введение в кому с помощью лекарств и многие другие жёсткие методы. Многие эксперименты проводились без ведома пациентов, им просто подмешивали в пищу препараты или применяли другие неощущаемые сразу воздействия. Так частью МК-УЛЬТРА была операция «Чайная Чашка», когда исследовалось действие радиации на беременных женщин без их ведома.
В 1964 году проект был переименован в MK-ПОИСК. Шла холодная война, и в программе много сил было уделено поиску совершенного наркотика правды для допросов подозреваемых советских шпионов. Исследовались любые другие возможности контроля психики, масса экспериментов была сделана с ЛСД, а также другими психоделиками и наркотиками. Их тоже нередко давали без ведома пациентов или использовали солдат-«добровольцев».
Проект МК-УЛЬТРА имел огромные масштабы, его финансирование составляло 6 % от оперативного бюджета ЦРУ. 44 американских университета и колледжа, 15 исследовательских фондов, химических и фармацевтических компаний, 12 госпиталей и 3 тюрьмы участвовали в МК-УЛЬТРА. Иногда исследовательские учреждения не знали, на кого и для чего они работают — контракты с ними заключались через подставные организации ЦРУ.
В декабре 1974 газета «Нью-Йорк Таймс» сообщила, что в 60-е годы ЦРУ проводило незаконные эксперименты на американских гражданах. Это сообщение инициировало расследование Конгресса, которым занялись Церковный комитет и Рокфеллеровская комиссия. По их рекомендации президент Джеральд Форд в 1976 издал исполнительный приказ для разведслужб, среди прочего запрещавший экспериментирование с лекарствами на человеке без его согласия. Последующие распоряжения президентов Картера и Рейгана расширили эту директиву, включив в неё любые эксперименты на человеке. Эти директивы оказали существенное влияние на программу экстрасенсорного шпионажа Звёздные Врата (о которой говорится далее), ограничив возможности её экспериментов с людьми очень жёсткими правилами.
Немало экспериментов МК-УЛЬТРА были связаны с парапсихологией. С одной стороны, ЦРУ очень интересовали парапсихологические средства манипулирования психикой, а также экстрасенсорные средства получения и передачи информации. С другой — многие эксперименты проекта проводились с применением гипноза и ЛСД, то есть выводили людей в особые состояния сознания, в которых экстрасенсорные феномены проявляются очень часто. Проект МК-УЛЬТРА уже без всяких скидок можно отнести к важнейшим составляющим холодной пси-войны.
К сожалению, многие этапы этой пси-войны мы никогда не узнаем, потому что в 1973 году директор ЦРУ Ричард Хелмс приказал уничтожить все файлы МК-УЛЬТРА с целью скрыть реальные масштабы и суть многих работ этого проекта, как это выяснилось во время расследования в Конгрессе. Тем не менее ряд исследований стал известен благодаря свидетельствам очевидцев и участников. Конечно, не все эти свидетельства соответствуют действительности, однако среди них одно заслуживает особого внимания ввиду той колоссальной роли, которую оно сыграло в эскалации холодной пси-войны между США и СССР, а также в развитии парапсихологии в обеих странах.
Речь идёт о телепатических экспериментах на первой атомной подводной лодке США «Наутилус». По общеизвестной версии, эта история началась с того, что в 1957 году знаменитая Рэнд Корпорэйшн, занимающаяся секретными исследованиями для американского правительства, направила президенту Эйзенхауэру доклад, рекомендующий телепатические эксперименты на подводной лодке под арктическими льдами. Дело в том, что радиосвязь с подводной лодкой в погруженном состоянии невозможна, поскольку вода не пропускает радиоволны. Подводные лодки вынуждены всплывать, чтобы принять или передать сообщение. В случае, если поверхность воды покрыта людом, даже эта возможность отсутствует. Вывод Рэнд Корпорейшн был весьма логичен: надо попробоватьтелепатию.
Правительство отреагировало положительно, и между Управлением военно-морских сил США и Лабораторией парапсихологии Райна в университете Дьюка был заключён контракт. В соответствии с ним эксперименты начались 25 июля 1958 года и продолжались 16 дней, большую часть из которых «Наутилус» находился под арктическими льдами. Индуктор — студент из университета Дьюка под именем «Смит» находился в Вестингхаузовской лаборатории во Френдшипе, штате Мэриленд. Реципиент — лейтенант ВМС США под именем «Джонс» находился на подводной лодке. Возглавлял проект полковник Вильям Бауэрс. В согласованное заранее время два раза в день автомат перетасовывал 1000 карт Зенера, и с интервалом в минуту выдавал Смиту пять карт, который сосредоточивался на рисунке, старался мысленно передать изображение и зарисовывал его. Затем листок с пятью рисунками запечатывался в конверт. Полковник Бауэрс фиксировал время эксперимента и запирал рисунок в сейф. На подводной лодке в это же время Джонс рисовал фигуры карт, которые он видел телепатически, и отдавал в запечатанном конверте капитану «Наутилуса». Когда подводная лодка вернулась в порт и конверты были вскрыты, сравнение дало 70 % совпадений (112 из 160) вместо 20 %, ожидаемых по теории вероятностей. Возможность случайного выпадения такого результата относится как 1: 8,000,000,000!
Доктор Ричард С. Браугтон, бывший директор Райновского исследовательского центра, который был знаком с наследием Райна, не стал отвергать эти эксперименты на «Наутилусе», хотя и не смог подтвердить их. В своём электронном письме от 2 июня 2008 года, адресованном одному из авторов настоящей книги Эдвину Мэю, Браугтон вспоминает: [19]
«Однако на основе того, что я помню из одного или двух случайных документов, которые я увидел в личном сейфе Райна (отличающихся от документов, которые он передал в университет Дьюка), часть этих заявлений может быть правдой. Но как Вы сами понимаете, эти маленькие зёрна правды не соответствуют целому заговору широкого применения экстрасенсорики в ЦРУ и других правительственных организациях.
Я действительно помню копии, помеченные грифом секретности (или что-то вроде того), которые относились, по крайней мере, к одному контракту с военно-морским ведомством. Насколько я помню, этот документ не уточнял, какие именно исследования проводились, подразумевая, что это указано в других документах. Но кажется, мне говорили люди, знакомые с этим (Дороти Поуп или Фэй Дэвид), что это был контракт на эксперименты Пратта с возвращающимися голубями (которые всегда были слегка аномальными в программе университета Дьюка).
Я также думаю, что есть некоторые зёрна правды в экспериментах с картами на «Наутилусе», но это были скорее одноразовые демонстрации, чем целая программа {выделено ред.}. Мне никогда не встречались документы, предполагавшие систематическую работу.
Определённо Райн имел свои контакты с военными, в нескольких случаях обращался к ним за финансированием и иногда получал его. Также, в 50-х годах и возможно позже он был ярым антикоммунистом (о чём свидетельствуют его неопубликованные выступления) и видел парапсихологию как научное средство для борьбы с советским материализмом. Нет ничего удивительно, если он использовал эту перспективу для получения финансирования».
Многие детали этой истории указывали на преднамеренную дезинформацию Советов со стороны спецслужб США: сам Райн и ВМС США отрицали свою причастность к таким экспериментам; сообщение впервые появилось в иностранной прессе — французском журнале Констеллэйшн; источник информации так и не был раскрыт; ВМС США отрицали факты, но косвенные данные её подтверждали; в это время США устанавливали в океанах новые звуковые детекторы для обнаружения советских подводных лодок, им нужно было отвлечь внимание от этого проекта; телепатические эксперименты на «Наутилусе» по существу не несли в себе ничего нового — ив США, и в Советском Союзе подобные опыты ставились сотнями ещё в 20-30-е годы — новостью было только специфически военно-морское применение.
Однако в Советском Союзе эта информация была воспринята весьма серьёзно, хотя и с пониманием возможности дезинформации. Дело в том, что после войны, в последние годы жизни Сталина и первые годы правления Хрущева Советский Союз находился в глубочайшей «парапсихологической депрессии». Не то что парапсихология, а даже психология не считалась полноправной наукой. Не было отдельной научной степени по психологии, её заменяла степень по педагогике; первый специализированный журнал Вопросы психологии начал издаваться лишь в 1956 году. Всё это объяснялось идеологическими причинами: психология, а тем более парапсихология были слишком «идеалистичными», их развитие на каждом шагу вступало в конфликт с марксистско-ленинской доктриной. Впрочем, это была не только их судьба. Даже кибернетика и генетика казались лженауками поборникам чистоты коммунистических воззрений.
С конца 30-х и вплоть до конца 50-х годов работы по исследованию телепатии в СССР не проводились, если не считать небольшой серии работ 1952 года, проведённых в Институте биофизики АН СССР профессором Турлыгиным и врачом-психиатром Мирзой. С приходом к власти Хрущева ситуация начала улучшаться, и в марте 1958 в Институте биофизики началось обсуждение вопросов о возобновлении работ по изучению телепатии; правда, никакого решения принято не было. Независимо от этого в конце 1958 в научно-исследовательском институте «Электром» АН СССР была открыта небольшая лаборатория по исследованию телепатии, которую возглавил врач-психотерапевт Дмитрий Мирза.
Известный специалист по кибернетике подполковник Игорь Полетаев принимал участие в этой деятельности и, будучи кадровым офицером, старался добиться финансирования исследований по телепатии от Министерства обороны. Для этого он подал официальный рапорт по военным инстанциям, но реакция была очень слабая. Как только стало известно об экспериментах «Наутилуса», 26 марта 1960 года Полетаев снова подал рапорт, но теперь уже непосредственно министру обороны СССР маршалу Родиону Малиновскому:
«В марте 1960 г. профессор Л.Л. Васильев (заведующий кафедрой физиологии Ленинградского государственного университета) сообщил о том, что в американских вооруженных силах принята на вооружение телепатия (передача мыслей на расстояние без помощи технических средств) в качестве средства связи с подводными лодками, находящимися в плавании. Профессор Васильев получил эти сведения из Парижа от одного из своих коллег. В двух французских журналах опубликованы статьи с кратким упоминанием этого факта (переводы статей я прилагаю). Научные исследования телепатии ведутся давно, но начиная с конца 1957 г. в работу включились крупные исследовательские организации США: «Рэнд корпорейшн», «Вестингауз», «Белл телефон компани» и другие. Работы проводились интенсивно и успешно. В итоге работ был проведен эксперимент передачи информации с помощью телепатической связи с базы на подводную лодку «Наутилус», находившуюся в погруженном состоянии под полярными льдами на расстоянии до 2000 км от базы. Опыт прошел успешно.
Передача велась в пятизначном алфавите (карты Зенера) и дала 70 % безошибочно принятых знаков. Учитывая, что сегодня могут быть разработаны на основании теории информации самокорректирующиеся коды, которые позволяют исправлять ошибки в канале связи, результат эксперимента (если о нём сообщают правду) даёт уверенность в возможности использования телепатии для установления эффективной связи, в частности военной.
Следует отметить также, что в условиях эксперимента с «Наутилусом» никакой другой вид связи не мог быть использован. В частности — радиосвязь была невозможна, ибо лодка находилась в погруженном состоянии. Не вдаваясь в обсуждение вопроса о степени достоверности упомянутых сообщений, следует признать, что опасность в случае использования против СССР нового неизвестного нам психологического оружия слишком велика, чтобы оставить эти сообщения без внимания. Считаю своим долгом срочно доложить непосредственно Вам о вышеизложенном.
В Советском Союзе, как мне известно, проводились успешные исследования телепатии в интересах Наркомата обороны в 30-х гг. в Институте физиологии им. ПП. Павлова (Ленинград) под руководством профессора Л.Л. Васильева. Впоследствии работы были прекращены, хотя и дали положительный результат. Отчеты о результатах работы доныне хранятся в архивах Института им. И.П. Павлова.
В марте 1958 г. в Институте биофизики Академии наук СССР было проведено совещание под руководством Г.М. Франка. На этом совещании, наряду с другими, обсуждался вопрос об исследовании телепатических явлений. Совещание не приняло решения о возобновлении работ в этом направлении. Сразу же после совещания я, как его участник, доложил обо всем, что мне казалось важным с точки зрения использования в вооруженных силах, заместителю начальника части, где я служил в то время — генерал-майору Т.Ф. Клочкову. Последний довел эти сведения до Политуправления, оттуда они были сообщены Вам.
В сентябре 1958 г., согласно Вашему приказанию, начальник Главного военно-медицинского управления провёл несколько совещаний с участием профессора Васильева и профессора Гуляева о возможности возобновления работ по исследованию телепатии в интересах военных и военно-медицинских применений. Однако по ряду причин начало работ откладывалось. Работы не начаты и до сих пор.
В настоящее время основные советские специалисты по телепатии П.И. Гуляев и Л.Л. Васильев (показавший 25 лет тому назад возможность телепатической связи в условиях экранирования радиоволн) могут и готовы, по их заявлению, продолжить работы по исследованию телепатии» [20]
Как это видно из рапорта, возможность дезинформации или просто журналистской «утки» с самого начала имелась в виду, но это не было существенным моментом. Скорее всего, известные учёные Васильев и Полетаев просто решили использовать выгодную ситуацию, чтобы пробить идеологический барьер и получить военное финансирование для исследований, которые они считали перспективными. А для советского военного командования всегда было важно не остаться позади Америки в каком-нибудь новом потенциальном виде оружия. В Советская Союзе знали о расширяющихся парапсихологических исследованиях в Америке, и, не будь сообщения о «Наутилусе», к подобным результатам привела бы какая-нибудь другая информация.
Как бы то ни было, реакция маршала Малиновского не заставила себя долго ждать. Вскоре в том же 1960 году при мощном содействии и финансировании Министерства обороны при Институте физиологии биологического факультета Ленинградского университета была организована специальная лаборатория для изучения телепатических явлений под руководством профессора Васильева. Было издано несколько его книг, включая «Таинственные явления человеческой психики», «Экспериментальные исследования мысленного внушения» и другие. Они пользовались огромной популярностью среди студентов и молодых учёных, а дискуссии по поводу телепатии в те годы были чрезвычайно популярны. Лаборатория под руководством Леонида Васильева работала до его кончины в феврале 1966 года, выполняя как академические исследования, так и заказы Министерства обороны.
В 1961 году в системе Академии наук СССР был создан Институт проблем передачи информации (ИППИ). Находился он в Москве и представлял собой полузакрытое научное учреждение, где абсолютное большинство тем имело гриф секретности. Наряду с кибернетикой, вычислительной техникой и разработками электронных коммуникационных технологий в институте почти с самого начала было открыто направление по информационным процессам в живых системах и биоинформатике. Здесь процветала экстрасенсорика. Причём именно процветала, поскольку исследования велись на новейшем оборудовании и на серьёзном научном уровне. В частности, в ИППИ разрабатывали аппаратуру для регистрации телепатических сигналов. В марте 1962 года по решению Академии наук в ИППИ была передана и телепатическая лаборатория Дмитрия Мирзы. Бюджет института, исчислявшийся уже вначале огромной суммой в 10 миллионов рублей (более 15 миллионов долларов по курсу тех дней), с каждым годом возрастал.
Лаборатория Васильева и ИППИ были только первыми ласточками. Со второй половины 60-х годов в СССР быстро увеличивается количество научных учреждений, так или иначе связанных с парапсихологическими исследованиями. Помимо закрытых исследовательских учреждений, к изучению экстрасенсорики подключаются крупнейшие университеты СССР — Московский, Ленинградский, Новосибирский и другие. Большинство секретных научных институтов в какой-то степени затрагивали парапсихологическую тематику, хотя интрига «идеалистический — материалистический» всегда оставалась. Исследователи обходили её тем, что придумывали для парапсихологических разработок вполне респектабельные научные названия и всячески старались воспроизвести экстрасенсорные феномены на «материальных» приборах, что в итоге вылилось в создание огромного количества всевозможных психотронных аккумуляторов и генераторов. Абсолютное большинство из них были неработающими, но не все. о чём мы расскажем дальше. Впоследствии всё это стало модным называть психотронным оружием.
Помимо ИППИ, в качестве примера секретных работ можно привести обширную программу телепатических исследований на животных и человеке, выполненную с 1965 по 1968 год под руководством капитана первого ранга (полковника), доктора технических наук В.П. Перова в полузакрытом Новосибирском институте автоматики и электрометрии сибирского отделения АН СССР. Одно из направлений работы касалось подтверждения возможности телепатической связи между кроликами на расстоянии до 7 км. Были получены результаты, статистически значимо подтвердившие влияние кролика-индуктора на кролика-реципиента в условиях, исключающих их общение через известные органы чувств. Результаты работы были рассекречены и опубликованы только через 10 лет, в середине 70-х.
Фундаментальный прорыв в понимании природы экстрасенсорных феноменов был сделан в 1960-е годы в Чехословакии, которая в то время относилась к советскому блоку. Он был связан с клиническими исследованиями особых состояний сознания, проводившихся под руководством Станислава Грофа в государственной программе ЛСД-психотерапии в Пражском психиатрическом центре. По своей природе эти исследования имели дело с большим количеством экстрасенсорных феноменов. Работы Грофа и убедительно продемонстрировали, что «с более широкой перспективы нет причины выделять так называемые паранормальные феномены в специальную категорию. Поскольку многие. типы трансперсональных переживаний довольно типично включают доступ к новой информации о Вселенной через экстрасенсорные каналы, чёткая граница между психологией и парапсихологией исчезает.» [21]
Давление коммунистической идеологии в Чехословакии было слабее, чем в СССР. Это привело к тому, что в Праге действовала большая ассоциация парапсихологов, и в маленькой Чехословакии в 60-70-е годы проводилось едва ли не больше парапсихологических исследований, чем во всём огромном Советском Союзе. Занимались чехословацкие парапсихологи и созданием психотронных генераторов, один из которых показан на цветной вкладке. К сожалению, эти процессы были сильно заторможены в результате вторжения советских войск и насильственной смены чехословацкого правительства в период событий Пражской Весны 1967 года. Политический режим ужесточился, и многие интересные исследования были прерваны или в значительной мере свёрнуты.
Далеко не все исследователи экстрасенсорики в СССР хотели и могли работать на государство. Для некоторых критичным было то, что КГБ и Министерство обороны стараются использовать парапсихологические разработки в политических и военных целях, и они не желали сотрудничать по моральным соображениям. Другие просто не могли попасть в закрытые исследовательские учреждения из-за биографии или недостатка формального образования. Но эти люди очень интересовались парапсихологией и хотели ею заниматься. Таких энтузиастов становилось всё больше, и в 1965 году они добились того, чтобы Научно-техническое общество радиотехники, электроники и связи им. А.С. Попова (НТОРЭС) создало новую секцию, специально посвящённую исследованиям экстрасенсорных феноменов, прежде всего телепатии, которую официально старались называть биологической связью, избегая парапсихологическую терминологию. Помимо телепатии, в сферу интересов секции было включено исследование психокинеза, ясновидения, психодиагностики, психоцелительства и другие. Возглавил секцию доктор физико-математических наук профессор Ипполит Моисеевич Коган.
Три года спустя в Москве в довольно жалком полуподвале в Малом Вузовском переулке этим энтузиастам удалось оборудовать лабораторию биоинформации. Те, кто работал там по вечерам, никакой заработной платы не получали. Никакой дорогой и сверхточной аппаратуры в их распоряжении тоже не было. Тем не менее работа там шла серьезная. Были проведены ныне широко известные опыты по телепатической связи на больших расстояниях — сеансы Юрия Каменского и Карла Николаева Москва — Ленинград и Москва — Новосибирск. Менее известны эксперименты по распознаванию экранированных образов проводились Юрием Корабельниковым и Людмилой Тищенко. Сотрудничал с лабораторией известный врач-гипнолог профессор Московского университета Владимир Райков, ставивший экстрасенсорные опыты во время своих сеансов гипноза. Успешно работали в лаборатории группа Варвары Ивановой по обучению целителей, группа Карла Николаева, в которой велась тренировка телепатических способностей, а также группа Ларисы Виленской [22] по исследованию феномена «кожного зрения».
Особого упоминания заслуживает экстрасенс и астролог Сергей Вронский. В основном он жил в Прибалтике, но периодически приезжал в Москву, где проводил подпольные лекции по астрологии и экстрасенсорике. Многие экстрасенсы, ставшие весьма известными в России, позже учились у него. Как пример можно привести замечательного экстрасенса Владимира Сафонова, описавшего свою учёбу у Сергея Вронского в книге «Нить Ариадны». С 1968 Сергей Вронский читал лекции и проводил практические занятия в упомянутой Лаборатории биоинформации при радиотехническом обществе имени Попова. Забегая вперёд, скажем, что в 90_е годы после крушения коммунистической системы начнётся бум известности Сергея Вронского. О нём заговорят пресса и телевидение, он напишет несколько книг, которые станут бестселлерами. Главным из них можно считать 12_томный труд «Классическая астрология». Одновременно он будет преподавать астрологию в ряде учебных заведений и читать много публичных лекций.
Сергей Вронский сыграл огромную роль в возрождении астрологии и парапсихологии в России в послевоенный период. Целая плеяда известных экстрасенсов и астрологов обязаны ему своими знаниями и умениями. Среди них можно назвать генерал-майора спецслужб Георгия Рогозина, Владимира Сафонова, Ларису Виленскую и других. Но об этом пойдёт речь уже в следующих главах.
Интересно, что уровень работ секции биоинформации был настолько серьёзным, что на Западе сообщения о них воспринимали как утечку информации о секретных исследованиях. В западной прессе вплоть до сегодняшнего дня можно встретить описания опытов, например Карла Николаева как пример «экспериментов КГБ». Это звучит едкой иронией, так как большинство людей, делавших эту работу, относились к КГБ крайне негативно и нередко работали, преодолевая сопротивление властей. О преследованиях в СССР парапсихологов-энтузиастов западная пресса тоже писала немало, и это, в основном, была правда. Заявления же некоторых западных авторов о всемерной поддержке государством парапсихологии в СССР были чисто рекламными и преследовали их личные цели. В целом государство больше давило парапсихологию, чем развивало её. Причины, как мы уже говорили, были чисто идеологические. Основное развитие шло за счёт энтузиазма исследователей.
В это же время в СССР повторно открывается эффект свечения объектов при фотографировании в токах высокой частоты. Впервые это явление было открыто в 1895 году белорусским учёным Яковом Наркевичем-Йодко (1847–1905) и получило название электорографии. Впоследствии оно было забыто и в 40-е годы заново открыто супругами Семёном и Валентиной Кирлиан, назвавшими его эффектом Кирлиан. В 1949 году на этот метод ими было получено авторское свидетельство. Быстро выяснилось, что любой живой объект, помещённый в поле высокой частоты, даёт на фотоплёнке свечение, характер которого зависит от состояния этого объекта. Это сразу заинтересовало парапсихологов, и «кирлианография» со временем стала одним из стандартных методов парапсихологических исследований — и гражданских, и военных, поэтому мы скажем о ней ещё несколько слов.
Многие исследователи убеждены, что на кирлиан-фотографиях мы видим таинственную ауру и биологические поля. Так, советские учёные В.И. Инюшин и В.Г. Адаменко обнаружили «фантомные эффекты» у повреждённых листьев растений при фотографировании их по методу Кирлиан. На фотографиях обрезанные листья растений выглядели целыми. Эти исследования подтверждали существование энергетических структур биологических объектов, по которым последние строят свою форму и которые Александр Гурвич ещё в 20-е годы предсказал теоретически и назвал морфогенетическими полями.
Публикация в 1957 году брошюры Кирлиан «В мире чудесных разрядов» вызвала настоящую сенсацию в научном мире. Оказалось, что эффект Кирлиан может применяться для диагностики заболеваний, определения активности медикаментов, тестирования психологического состояния людей, поиска дефектов материалов и в десятках других областей. Не оказались исключениями военное дело, спецслужбы и криминалистика.
Например, научный сотрудник Ленинградского политехнического института Константин Коротков изучал по методу Кирлиан изменение характера светимости подушечек пальцев у умерших людей и пришёл к выводу, что этим методом можно с достаточной точностью определить, какой смертью умер человек — естественной или насильственной; было ли причиной смерти самоубийство или неправильно оказанная медицинская помощь. Этот метод оказался очень полезным в криминалистике и военной экстрасенсорике. Профессор Коротков на этом не остановился и продолжал изучать энергетическую активность органов человека в течение нескольких дней после смерти. На основании этих исследований он пришёл к выводу о существовании этапов посмертного пути человека и опубликовал свои результаты в книге «Свет после жизни».
Метод Кирлиан сначала завоевал широкое признание на Западе. В 60-70-х годах в Нью-Йорке прошли представительные международные конференции по эффекту Кирлиан, в США был создан институт по исследованию этого явления, и появилась специальная международная ассоциация. И лишь тогда в СССР Академия наук спохватилась и начала рекомендовать его к применению. Несмотря на опоздание, к началу 90-х в СССР уже было выдано около 50 авторских свидетельств и патентов на различные изобретения, основанные на эффекте Кирлиан, заметная часть из которых была связана с экстрасенсорикой, а некоторые и с военной тематикой.
Легенды, ходившие среди советских парапсихологов, рассказывали, что разрешил заниматься парапсихологией в СССР сам Никита Хрущев после поездки в Индию, где ему показали йогов. Там он увидел людей, которые произвольно останавливали деятельность сердца, людей, чьё тело как будто не знало боли: йог спокойно возлежал на щите, утыканном гвоздями. Хрущев решил, что если овладеть «чудесами» йогов, то КГБ и советская армия станут еще более боеспособными и неуязвимыми.
При всей симпатичности этой легенды нужно всё же признать, что основными стимулами к возобновлению работ по исследованию экстрасенсорики в СССР на рубеже 1950-60-х годов послужила информация об аналогичных исследованиях, проводившихся в военно-прикладных целях в проекте МК-УЛЬТРА, Управлении военно-морских исследований США, лаборатории профессора Райна и в ряде других фирм, институтов и университетов США и Западной Европы.
Далее сыграл механизм запугивания друг друга. Советский Союз ответил всё увеличивающимся количеством парапсихологических исследований и попытками разработать психотронное оружие. Хотя они и не имели единой программы, но к началу 70-х годов советские изыскания в области парапсихологии своими масштабами подтолкнули США к началу очередного витка Холодной пси-войны — к программе «Звёздные Врата».
Часть 2. Военная экстрасенсорика: Запад
Глава 4. Агент-дальновидящий 001
Со времён начала моего участия в программе «Звёздные Врата» многие спрашивали и спрашивают меня, когда я в первый раз заметил у себя экстрасенсорные способности. Ответить на этот вопрос практически невозможно, потому что они были у меня изначально, по крайней мере, с того самого момента, как я начал себя осознавать, я уже ощущал их наличие в себе.
Детство
Я родился 10 января 1946 в Майами, штат Флорида, и, как говорила моя мать, это рождение не было лёгким. Я был одним из близнецов и первым, появившимся на свет. И я, и моя сестра Маргарет были недоношенными младенцами, пришедшими в мир семимесячными. В те времена шансы выжить у таких детей были весьма призрачными. Инкубаторы, помогающие выхаживать недоношенных детей, были тогда редкостью, и врачи ещё не знали, что излишек кислорода может вызывать полную слепоту ребенка.
Удивительно, что я был дома уже через несколько недель, в то время как моя сестра-близняшка, родившаяся на 18 минут позже, провела в больнице, борясь за свою жизнь, гораздо дольше. Но, в конечном счете, ей тоже разрешили присоединиться ко мне.
Мы росли вместе и всюду появлялись вдвоём, по крайней мере до того, как пойти в школу. Мы с сестрой были не разлей вода, понимали друг друга с полуслова и даже, казалось, без слов. Моя мать говорила, что временами ей казалось, будто мы сговорились свести её с ума. Я полагаю, что мы просто читали мысли друг друга.
Мы росли вместе и не могли не заметить, что оба обладаем некой уникальной способностью, которой не было у других людей, или же, обладая такой способностью, они просто не использовали её. Казалось, мы знали, что произойдёт прежде, чем это случалось. Эта наша особенность и мысленная связь между мной и сестрой были настолько примечательны, что учителя всегда пытались держать нас в классных комнатах разделёнными, никогда не сажали вместе. Я уверен, что они думали, будто мы их дурачим. Много раз получалось так, что мы набирали в тестах одинаковое количество баллов, причём отвечали правильно на одни и те же вопросы, и неправильные ответы у нас тоже были одинаковые.
Однажды, когда мы были ещё маленькими и спали в одной комнате, посреди ночи к нам пришла наша любимая тетя. Это была младшая сестра нашего отца, тетя Анна. Мы любили её, потому что она всегда была очень добра к нам во время наших приездов в гости. Мы никогда не слышали, чтобы тётя повышала на кого-то голос, своей добротой и мягкостью она походила на земного ангела. Так вот, однажды ночью, когда мы уже спали, она появилась перед нами. Её приход разбудил нас с сестрой, и мы увидели тётю во всём белом, с ног до головы окутанную мерцающим светом. Я никогда не видел, чтобы взгляд её был столь сияющим и прекрасным. Войдя, тётя села на край моей кровати и улыбнулась. Она выглядела очень счастливой, мы с сестрой сели перед ней, а тётя, гладя нас по волосам, спокойно сказала, что в скором времени мы услышим грустные новости о ней, но мы не должны волноваться: с ней всё будет хорошо. Люди будут говорить, что она умерла и ушла на небеса, все будут грустить и плакать, но мы не должны переживать, потому что она просто собирается присоединиться к ангелам, и будет следить за нами оттуда, сверху. Мы обрадовались её словам, и видно было, что она сама радовалась им. Именно этого ей и хотелось больше всего — быть среди ангелов.
На следующее утро мы решили рассказать об этом отцу, что я и сделал. Я просто сказал ему, что тетя Анна ушла, чтобы быть с ангелами.
Анна была любимой сестрой отца. Он всё время беспокоился о ней, и мы не могли понять почему. Когда я пересказал ему тётины слова, он очень рассердился и сильно ударил меня по лицу, так что я даже упал. Отец сказал, чтобы я никогда не смел больше так говорить о его сестре Анне. Я спрятался под кровать и прорыдал там целый час, но слова тёти твёрдо запечатлелись в моей памяти. Моя сестра пришла в комнату и тоже из солидарности со мной провела этот час под кроватью.
В тот же день моему отцу позвонили. Минувшей ночью его самая младшая сестра Анна умерла от рака легкого. Она только что отметила свой двадцать первый день рождения и никогда не курила. Отец так никогда и не извинился передо мной.
Много раз получалось так, что мы с сестрой знали, что произойдёт прежде, чем это случалось. Мы обсудили эту свою особенность и приняли решение никогда не говорить об этих вещах взрослым — это небезопасно. Довольно длительное время мы так и поступали, но в итоге моя сестра Маргарет, забыв наше соглашение, начала обсуждать эти вещи с матерью. Думаю, что это произошло, когда нам было лет по 14–15.
Наша мать была весьма обеспокоена происходящим, особенно когда сестра рассказывала о том, что мы всё время мысленно обмениваемся друг с другом информацией в школе или знаем заранее, что должно произойти. Но особенно встревожилась она после того, как Маргарет красочно описала, как она разговаривает с теми, кого уже больше с нами нет.
В результате мать начала водить мою сестру к психиатру. Маргарет попросила, чтобы я поддержал ее в некоторых вопросах, которые она обсуждала с матерью, но я побоялся и отказался сделать это. В течение долгого времени доктора настаивали на том, чтобы моя сестра принимала лекарства, помогающие взять под контроль её видения. Я помню, что в течение некоторого времени она боролась и отказывалась пить лекарства, но в итоге вынуждена была сдаться. С годами общаться с сестрой становилось всё труднее и труднее. Ее мысли были столь сумбурны, что я не мог её понять. В конечном счете, мы стали общаться, только когда она испытывала сильную боль, страх или отчаянно нуждалась во мне. Конечно, я должен был быть рядом с ней, но, будучи маленьким ребенком, просто боялся. Я скрывал свои способности и использовал их как средство самообороны.
Пройдёт немало лет, прежде чем я смогу спокойно разговаривать о своих необычных способностях с любым. Потом рядом со мной окажется другая любимая тётя. Я продолжал использовать свои навыки, чтобы не попадаться на пути моих родителей, когда они пили, избежать неприятностей в школе и получать хорошие экзаменационные отметки по всем предметам. Никто так и не смог понять, почему я никогда не брал учебники домой, чтобы делать домашние задания.
Вьетнам, 1967
На автомагистрали формировалась группа сопровождения, Маршрут 19, к востоку от Ахи Кхе, для прохода через горы к местечку Кьюи Нхон, Вьетнам. В горных районах, к северу от Маршрута 19, была значительная переброска вьетнамских войск между деревнями Тай-Сон и Нам-Тьюонг. Наша миссия состояла в том, чтобы переместиться в этот район с оборудованием, оснащённым чувствительными датчиками, и с максимальной точностью определить, где находится основная часть армии Северного Вьетнама (NVA). Все наше оборудование, как предполагалось, было портативным, но так как аккумуляторы были тяжёлыми, а большая часть оборудования очень чувствительной по своей природе, мы предпочли подвезти всё это хозяйство на джипе как можно ближе к району операции.
Из той ситуации мы извлекли горький, но полезный урок: чем меньше подвергать оборудование тяжким испытаниям передвижения по джунглям Юго-Восточной Азии, тем эффективнее будет оно работать и прослужит дольше. Под тройным лиственным шатром, без малейшего движения воздуха, постоянной жаре в 42–43 градуса и 100 %-ной влажности мы продвигались по джунглям. И что бы ни говорили наши прославленные конструкторы, высокая температура и влажность, тяжело переносимые людьми, были совершенно непереносимыми и разрушительными для электроники.
Мы почти час просидели под палящими лучами солнца, ожидая, когда будут готовы двинуться в путь остальные грузовики колонны, и меня всё это время просто выворачивало наизнанку. Было необходимо ехать в конвое, потому что движущаяся в одиночку машина, особенно джип, в котором могут ехать сержанты или офицеры, — идеальная мишень для засады. Конвои с бронированными транспортными средствами и тяжелым оружием гарантировали защиту таким транспортным средствам-одиночкам, как наш. Был также большой риск, что одинокая машина, едущая по дороге, могла напороться на мину, и это сделало бы её пассажиров уязвимыми для нападения превосходящих сил противника, а той привести к смерти от отсутствия необходимой медицинской помощи. И всё же тем утром в моей голове настойчиво звучал какой-то внутренний голос, который кричал мне: «Езжай один, не жди больше ни минуты!» Я поделился своими мыслями с двумя другими офицерами из моей команды, знающими меня достаточно хорошо, чтобы не спорить. Я завёл джип, выехал из колонны и, сорвавшись с места, подлетел к шлагбауму, где нас остановила Военная полиция. Я предъявил им удостоверения офицеров разведки и приказал поднять шлагбаум. Так мы возглавляли Маршрут 19 и целых двадцать минут ехали перед конвоем в клубах дорожной пыли.
Я хотел было сказать, что в тот день ничего не произошло, только тогда надо уточнить: с нами ничего не произошло, чего нельзя сказать о колонне, в составе которой мы должны были следовать. К востоку от Кхе, приблизительно в 13–14 километрах от него, там, где дорога петляет, напоминая американские горки, все транспортные средства, особенно большие грузовики, должны были замедлять ход до 10 километров в час и даже меньше, чтобы вписаться в повороты. К тому же дорога на продолжительных участках круто падала вниз как раз перед поворотами, а затем длительный промежуток пути резко взбиралась вверх, за чем немедленно следовал ряд поворотов. Северовьетнамские солдаты поставили в горах четыре тяжёлых миномета, жёстко контролируя дорогу в местах поворотов. Вся дорога возле горы была пристрелена: и верхние, и нижние её точки. Когда мы проезжали мимо на нашем одиноком джипе, вьетнамцы мудро не обнаруживали свою засаду, решив, что автомобиль-одиночка с тремя пассажирами — незавидная цель. Вместо того чтобы обстреливать нас, они поджидали конвой, который должен был проехать минут через двадцать после нас. Вьетнамцы позволили конвою продвинуться по серпантину, сделать поворот и начать крутой подъем. Но как только колонна достигла высшей точки подъема, которая была хорошо пристрелена, миномётный огонь поражает головную машину с реактивно управляемыми гранатами RPG, одновременно поражая едущие за ним транспортные средства, заманивая конвой в срединную ловушку, которую они и обстреляли тяжёлым миномётным огнём. Само собой разумеется, нам не понадобилась хитроумная электроника, чтобы понять, где сосредоточена основная часть армии Северного Вьетнама. Оставалось только оглянуться и увидеть клубы черного дыма. Это была смертельно опасная засада, и мы, конечно, попали бы в неё, если бы не голос, который я услышал.
Это только один пример из многочисленных случаев интуитивного знания. Их было так много, что более-менее близкие ко мне люди начали подражать мне в моих действиях. Если в базовом лагере мне хотелось в течение парочки ночей отсидеться в бункере, он тут же оказывался подозрительно переполненным людьми, идущими за мной следом.
Непосредственно перед моим приездом в Юго-Восточную Азию, я видел сон, в котором мне представилась моя смерть. В самый момент гибели возникла сияющая белая вспышка света, и я знал, что я мёртв, что я убит. Но смерть моя была достойной. Я умер, с честью выполнив свой долг. Почему-то смерть воспринималась мной как должное. Из этого сна я знал, что, вероятно, погибну от артиллерийского снаряда, гранаты или миномётного выстрела, разворотившего землю у меня под ногами. Кроме того, сон дал мне понять, что смерть на поле боя — правильная смерть, умереть солдатом не так уж плохо. Как бы то ни было, у меня не было плохого ощущения от этого сна. Я поделился им с самыми близкими своими друзьями и коллегами. В отличие от меня, они восприняли этот сон совсем не так благодушно, как я. Много раз посреди перестрелок, несмотря на свист пролетающих мимо пуль, я, не кланяясь, обходил позиции с приказом удерживать плацдарм. И все смотрели на меня не то как на отчаянного храбреца, не то как на окончательно спятившего человека. Я же не был ни тем, ни другим. Я точно знал, что от пули не погибну. В 1968 году во время наступления, совпавшего с вьетнамским Новым годом, один из моих друзей был ранен при попытке пересечь открытую местность. Я остановился, чтобы прикрыть его своим бронежилетом, а затем тянул его за бронетранспортёром APC. Это было подобно работе в улье, только вместо пчёл жужжали пули. Нет, в этом не было ничего от храбрости — просто я уже знал, как мне суждено умереть. А вот когда враг обстреливал нас миномётами или 122-миллиметровыми ракетами и гранатомётами, то вы бы не нашли около меня ни одного человека — я всегда находился в гордом одиночестве: никто не хотел стоять рядом со мной!
Когда я был совсем маленьким, казалось, я знал некоторые вещи, которые не мог знать. Моя бабушка говорила мне, что это называется чувство жучка. Она сказала так:
— Это точно так же, как жучки безошибочно находят воду и пищу, как насекомые находят тебя в темноте.
С другой стороны, моя мать говорила:
— Не слушай бабушку. Всё это глупости. Если люди услышат, что вы говорите о звучащих в голове голосах, то они будут думать, что вы просто сумасшедшие.
Дальновидящий 001, проект «Звёздные Врата»
Кто-то однажды сказал, что история всегда пишется победителями, но это не всегда верно в том случае, когда история пишется солдатом. Солдаты понимают, что в их службе главное не победа или поражение, а выбор необходимого или единственно правильного в возникающих обстоятельствах поведения. Солдаты иногда принимают решение, которое в определённый момент времени могло бы показаться неадекватным при сложившихся условиях, но абсолютно обоснованным их опытом и знаниями, накопленными за годы, когда опасность ходила за ними по пятам. Они просто знают, что поступить надо именно так, а не иначе и действуют в соответствии с этим внутренним убеждением.
Мне приходилось принимать подобное решение в конце 1977 года. Уверен, что в определённые моменты своей жизни, мои коллеги, пишущие эту книгу, сталкивались с такими ситуациями, когда им приходилось принимать решения, которые можно назвать интуитивными.
После десятилетней службы за границей — в Европе и на Дальнем Востоке, а также 27 месяцев работы в Юго-Восточной Азии, меня, как старшего ворент-офицера Армии Соединенных Штатов, назначили в штаб Разведывательного управления службы разведки и безопасности США, который находится в Эрлингтоне, штат Виргиния. Решение о моём переводе в штаб, где я служил и техническим консультантом, и по своей военной специальности, было принято главнокомандующим. В мои обязанности входило управление сбором разведывательной информации как с помощью людских ресурсов, так и автоматическими аппаратами на территории Континентальных Соединенных Штатов, а также за границей: в Европе и на Дальнем Востоке. В этой должности на меня была возложена ответственность за всё тактическое и стратегическое оборудование, включая авиацию и транспортные средства, развитие новых передовых технологий, апробацию текущей технологии, а также планирование, поддержка и обслуживание, финансирование и обучение персонала. Кроме того, меня попросили выполнять обязанности руководителя международных и внутренних переговоров по заключению соглашений в поддержку шести уровней национальных спецслужб и проводить прямые консультации с начальниками армейских штабов разведки в Пентагоне. Это была потрясающая должность и исключительная ответственность, в сравнении с которой мерк весь мой прежний послужной список — по крайней мере, я тогда думал именно так. До этого назначения я был консультантом Службы безопасности в одной из крупнейших в мире зарубежных разведок; участвовал в антитеррористических и контрразведывательных операциях в США и за границей; был командиром отряда в двух отдалённых разведывательных центрах; работал в службе спасения в воздухе и на море, служил в разведке большого диапазона, был руководителем Сил быстрого реагирования и снайпером в районе боевых действий, но чувствовал, что мне этого мало, главное — впереди.
Самый разгар холодной войны. Я только что возвратился из инспекционной заграничной поездки по многочисленным разведывательным центрам и был завален работой. Именно тогда я получил сообщение, в котором меня просили зайти на беседу в кабинет на третьем этаже штаба. Это произошло в не самый лучший для меня момент. Через четыре часа должна была состояться встреча по бюджетным вопросам, к которой я был недостаточно подготовлен. Так что перспектива незапланированной беседы непонятно с кем меня не осчастливила.
Поделиться книгой: