Zамарашка

– Как красиво, – прошептала я, не в силах отвести взгляд. – Везет же тем, кто там живет.

– Ничего особенного, – пожал плечами Микки, – обыкновенный королевский замок. Он открыт для посетителей по понедельникам с трех до половины четвертого дня, плата за вход символическая – один золотой.

– У меня нет золотого, и разве за полчаса можно все осмотреть?!

– Если задастся целью и приезжать сюда каждый понедельник… Некоторые так и делают, за счет чего полнится государственная казна. Наше Величество довольно предприимчивый правитель.

– Ваше имя! – гаркнул стоящий у ворот стражник и уставился в толстую здоровенную книгу.

– Леди Талия и сэр Миканиэль Грэм, – отрапортовал Микки. – По приглашению короля обучаться вокалу и танцам.

Стражник поискал нашу фамилию, видимо, запись действительно там имелась, и нас пропустили во внутренний двор. Микки спешился и помог мне слезть с лошади. Возле нас тут же материализовался охранник, который повел к боковому входу в апартаменты. Ладно, ничего, когда-нибудь меня примут и через главные двери. В моем положении сейчас следует хоть за что-то зацепиться. И я зацепилась за руку Микки, так, на всякий случай.

– Как ты поешь? – прошептал он, пока мы шли по прохладным коридорам замка.

– Отвратительно, – честно призналась я. Чего уж скрывать? – Когда пою, жутко фальшивлю. Я и не танцую. Эти обстоятельства, надеюсь, не сыграют со мной злую шутку? Все-таки хочется попрыгать на балу.

– Все гораздо хуже, чем я предполагал, – задумался он.

– Но меня же собираются учить! А я прилежная ученица, в школе была почти хорошисткой. Зараза химичка поставила в аттестат трояк за то, что за мной бегал ее сыночек, а я его продинамила.

– Ты учила алхимию?! – искренне поразился Микки.

– А толку-то? Ничего не помню, кроме формулы воды. Ну, еще знаю аббревиатуру золота…

– Вот видишь, еще не все потеряно. Понимаешь, Талия, тебе придется постараться и показать все, на что ты способна. Королю будут докладывать об успехах учениц, он потребует отчета за потраченные средства.

– Какой-то он все-таки мелочный, – поморщилась я.

– Т-ш-ш-ш.

Мы остановились перед залой в ожидании приглашения. В приоткрытую дверь я увидела, что она просторная и довольно светлая. Хорошо, уговорил, буду стараться не по мере возможности, а изо всех сил. Мне необходимо попасть на бал! Не знаю почему, но чувствую, что приглашение получила на за красивые глазки. А вдруг именно из-за них?! Было бы хорошо, а то у меня ни слуха нет, ни голоса. Зато есть опыт!

На первом курсе меня из-за внешних данных взяли солисткой в нашу университетскую группу. За отсутствием полного присутствия я стояла на сцене и лишь открывала рот. Правда, я умудрялась не попадать под фонограмму пять концертов подряд, так что моя артистическая карьера завершилась довольно быстро. Зато кое-чему я успела научиться – держать публику в напряжении: попадет или не попадет. С моего рта глаз не сводили!

– Леди и сэр Грэм.

Нас пригласили. Я переступила через порог и первое, что увидела – роскошные наряды двух других учениц! А на мне розовые рюши и кисейный чепец. Какой кошмар, как сказала бы моя мачеха. Я перевела взгляд на учителя, тонконогого плясуна, стоящего в изможденной позе со страдальчески изогнутыми ладонями, словно его били палкой по рукам. Кто знает, может, из-за таких учениц как я и били. Я еще не осведомлена полностью о порядках в этом королевстве. Он не внушал доверия, слишком неестественным было его набеленное маска-лицо.

– Леди Грэм, приятно познакомиться, я сэр Гарвард. Эти леди – сестры Брэмс. Проходите сюда, дорогая, – он пригласил меня к роялю.

Микки прошел дальше и занял места в зрительной части зала, больше похожего на ученический класс, а не на нормальную комнату замка. В центре стоял большой белый рояль. Вокруг него чинно расставили несколько стульев, на которых восседали разряженные рыжие девицы, хихикающие, глядя на Микки. На их фоне даже солнце казалось рыжим, оно нещадно светило из окон, пытаясь дополнить сиянием совершенство интерьера.

– Что вы нам исполните сегодня, леди Талия?

Снова-здорово! Не успела войти – и сразу приговор! Фонограмка-то есть? Я могу рот пооткрывать.

– Романс. Слова неизвестного, а автора музыки я забыла, – брякнула я. – «Не уходи, побудь со мною!»

– Я не уйду, – отозвался Микки, – не волнуйся.

– «Я так давно тебя ждала». Это слова романса.

– О, великолепно, – обрадовался раньше времени сэр Гарвард. – Начнем, садитесь за инструмент.

– Нет уж, лучше вы садитесь, сэр, я постою.

– Отчего же мне садиться? Будьте так любезны, леди, сядьте сами.

– Вы старше, – упрямилась я, – вам и сидеть! Меня учили место старшим уступать.

– В этом есть разумное зерно, но…

– Никаких «но», я запрограммирована на вежливость.

– Что вы говорите!

– Она несет какую-то чушь, – возмутились сестры-рыжухи и злорадно усмехнулись.

Понятно, конкурентки. Я повернулась к ним лицом, к маэстро задом и толкнула его локтем в живот.

Приятно иметь дело с интеллигентом, он даже не пикнул, согнувшись пополам и упав на стул. Один ноль в мою пользу.

– Начинайте, – важно сказала я ему. – Сейчас я тоже начну. Разомнусь только. А-а-а-а-а-а-а! О-о-о-о-о-о! Распевка у меня такая.

Микки сидел в лучах солнца и улыбался, чем ободрил меня.

– У-у-у-у-у-у! Сырые яйца есть?

Маэстро испуганно покрутил головой, кладя пальцы на клавиши.

– А свежие пирожные? Они очень хороши для голоса.

Тот кивнул. Я попросила, чтобы принесли дюжину пирожных. Сестры злобно зашушукались. Но маэстро позвал слугу, передал мое пожелание, и тот скрылся с утвердительным кивком. Милые люди! Все у них запросто.

– Начинайте, леди, – отмахнулся сэр Гарвард, – не тяните.

– Не уходи-и-и-и-и, – завыла я как можно старательнее. – Не тянуть не могу, романс тягучий… Не уходи-и-и-и-и! Аккомпанируйте, маэстро, не сидите сычом! Не уходи-и-и-и, побудь со мною-ю-ю-ю! Я та-а-а-ак давно-о-о-о…

– Что у вас здесь происходит, господа? Кто мучает несчастное животное?!

– …Тебя жда-а-ала-а-а-а! – старательно довывела я руладу и оглянулась.

Разуется, я ожидала увидеть поднос со слугой, вернее, его с ним, лучше обоих вместе с пирожными. Но дверь распахнул другой мужчина! Не такой привлекательный как король, а король, несомненно, самый красивый мужчина, которого я встречала на картинках женских журналов, но тоже сдержанно-брутальный.

– …Здесь так отрадно-о-о-о, так све-е-етло-о-о-о! – проорала я на автомате, не сводя с него взгляда.

– Ваше Высочество! – вскочил сэр Гарвард, – простите, что мы вас побеспокоили!

Высочество?! Ага! Принц все-таки есть! И если к нему хорошо приглядеться, не обращая внимания на недостатки, то он такой обалденный, мамадорогая.

– …Я поцелуями покрою уста-а-а-а-а и очи-и-и и-и-и…

Да, я хотела обратить на себя его внимание! Две дурынды, приветствуя, чуть не бросились ему на шею.

– Леди? – склонил он на бок свою голову с безупречной волной каштановых кудрей и уставился на меня немигающим взглядом пронзительных карих глаз.

– …И-и-и чело-о-о-о-о, – доорала я и закрыла рот.

– Не понял, – прищурился он, едва растягивая уголки губ.

Разумеется, я бы тоже посмеялась над своим нелепым розовым платьем.

– И чело, – охотно повторила я, пытаясь взять себя в руки. Иногда мне это с успехом удавалось. Например, при общении с королем. – Я поцелуями покрою… и чело тоже.

Свет померк в комнате, видно, солнце закрыла туча или я готовилась к тому, чтобы лишиться чувств. Хоть никогда не делала этого раньше. Девицы прыснули от смеха, маэстро схватился за сердце, Микки поднялся и пошел к нам, Его высочество выпрямился и попытался найти выход из затруднительного положения. Еще бы! Не успел войти в комнату, как одна сумасшедшая заявила, что собирается покрыть его поцелуями. Я бы на его месте возмутилась. А на своем позволила бы поцеловать пару раз, просто так, из чистого спортивного интереса. Кстати, об интересе. Интересно, он холостяк?!

– Миканиэль Грэм!

– Герцог Эдберг!

Микки в очередной раз меня поддержал. Он кинулся между мной и герцогом…он всего лишь герцог, как жаль…заслонил меня собой и принялся трясти руку милорда. Они начали разговаривать, как лучшие друзья, а я вспомнила, что семейство Грэм вчера ездило на прием к этому бруталу. Ах, знала бы, что он почти принц, попросилась бы с ними и плевать на эти розовые рюши. Я выглянула из-за плеча Микки и улыбнулась герцогу. Мне показалось, что я сделала это довольно игриво. Вообще, я умею флиртовать с мужчинами, только до этих дней мне не приходилось этого делать с коронованными и титулованными особами, но жизнь движется вперед, пора расти по карьерной лестнице.

Герцога Эдберга перекосило.

– Не могу слышать, как фальшивят, – заявил он довольно бесцеремонно, – от этого у меня начинают болеть зубы!

Его привлекательность померкла в моих глазах. Он всего лишь герцог! А мнит о себе, будто целый король! Я спряталась за спину Микки и принялась бурно дышать, соображая, какую бы гадость сказать этому нахалу, посмевшему меня обвинить в некомпетентности. Этот романс – моя фишка! В баре-караоке, куда мы ходим со Светкой, все плачут, когда я его пою! Конечно, я не дура и понимаю, что у меня не ангельский голос, но я столько старания вкладываю в исполнение, что пронимаю до истерик.

– …А это моя родственника леди Талия Грэм!

Микки повернулся и выставил меня вперед себя.

– Она приехала из дальней провинции. Вчера у нее состоялась аудиенция с Его Величеством, после чего леди Талия получила приглашение на бал в качестве избранной гостьи.

В глазах герцога я увидела неподдельный интерес. Поздно, парнишка, поздно. И волосы у него слишком волнистые, и глаза слишком карие, и фигура слишком спортивная… О, да в нем масса недостатков!

– Избранная гостья? – прошептал герцог, пронзая меня взглядом-рентгеном. – Что же в таком случае она делает здесь?

– Поет, милорд, – засуетился маэстро. – Когда вы вошли, милорд, леди Грэм как раз исполняла романс неизвестного композитора на слова неизвестного автора «Не уходи, побудь со мною».

– Композитор известен, только я забыла его имя.

– У нее нет голоса, слуха и памяти, – восхищенно, как мне показалось, произнес герцог, обойдя вокруг меня. – Нет вкуса, стиля, чувства меры… Миканиэль, этот укор по твоей части!

– Милорд, вы же понимаете, наша матушка довольно прижимиста…

– Значит, – герцог подошел ко мне вплотную, двумя пальцами поднял мой подбородок и посмотрел сверху вниз. – Значит, она бесприданница! Подходит по всем параметрам, – прошептал он.

Мне показалось, что сейчас он меня точно поцелует! Я могла дать голову на отсечение, что он собирался меня поцеловать! И я ничего не понимала.

– Та-ли-я, – протяжно произнес мое имя герцог, не сводя глаз с моих губ. – Довольно странное имя… Но вам оно подходит!

Он мгновенно отпустил меня, отойдя на несколько шагов к двери, я чуть не свалилась.

– Я помешал вашему уроку, – он церемонно кивнул, – удаляюсь. Миканиэль! Нам нужно встретиться! Приезжай ко мне, как только освободишься. Можешь захватить с собой это розовое недоразумение в кисейном чепце.

Что?! Нет, каков наглец! Не целует, так еще и обзывается! Что-то я совсем размякла…

– А это еще что такое?! – удивился на пороге герцог, завидев слугу с подносом пирожных.

– Распевка для леди Грэм, – торжественно объявил слуга.

– Однако-о-о. Она может съесть слона!

Я возмущенно фыркнула.

– Ваше высочество, Ваше высочество, – заверещали сестры-рыжухи, кидаясь на Эдберга, – передайте от нас поклоны миледи герцогине!

Естественно, имеется герцогиня, в наличие одна штука под названием «жена герцога». Кто бы мог подумать иначе?! Честно говоря, я надеялась… да что уж теперь вспоминать.

От встречи остался неприятный осадок. После ухода герцога я плюхнулась в кресло и всем своим видом показала, что больше к роялю не подойду. Маэстро взялся за сестер. Те пищали еще хуже меня, но на их зов никто не прибежал. Это радовало. Огорчило то, когда сэр Гарвард поинтересовался знанием азов музыкальной грамоты, я ответила, что нот тринадцать. Это мое любимое число, обычно в пятницу тринадцатого мне чертовски везет. Конечно, я была растеряна и несколько подавлена. Зато сестры торжествовали!

– Старшая Сусли-Кадаржбетта, младшая Энни-Кадаржбетта, обе Брэмс, тоже наши дальние родственницы. – Микки рассказывал мне свою родословную. Мою, наверное, тоже, только об этом мы не говорили вслух. И без того было ясно, что я внебрачный ребенок нашего папаши. – Довольно странно, что только вас троих собрали для занятий вокалом и танцами. Не могу понять причину.

– Герцог ее знает, – хмыкнула я, – он сказал, что я подхожу по всем параметрам. А к чему подхожу? Микки, слушай, я действительно жутко пела?

– Ну что ты, Талия, у тебя изумительный голос…

– Только не ври!

– Отвратительно. Ты пела отвратительно. Слишком надрывно и громко. Если ты так же танцуешь…

Что я ему могла сказать?! Что современные танцы подразумевают истеричные подергивания в разные стороны? А на выпускном балу в школе не стали включать вальс в программу потому, что его никто не умел танцевать? Некоторые девочки научились исполнять танец живота только ради того, чтобы от него избавиться. Как-то у нас не принято прилюдно выделывать па под музыку.

– Ладно, – сказал Микки, пожимая мне руку, – вечером придешь ко мне в комнату, я тебя научу прилично двигаться.

Знал бы он, как неприлично можно было перевести его фразу в нашем мире!

Я хихикнула.

– Рад, что поднял тебе настроение, – прошептал Микки.

– Господин Грэм, – возмутился маэстро, – вы нам мешаете!

– Прошу прощения, – кивнул Микки, поднимаясь. – Я дождусь тебя, только не здесь.

Он ушел, а я осталась на растерзание Суслику и дебелой Энни, как я назвала сестер-родственниц. Неужели между нами есть что-то общее? Судя по внешнему виду, ничего общего не может быть. Но что-то есть, раз мы втроем повышаем квалификацию. Микки прав, здесь кроется какая-то загадка. С другой стороны, король прижимист, как моя мачеха, зачем ему тратить средства на обучение остальных девиц? А на нас зачем? Нужно будет выяснить.