Как уничтожать террористов. Действия штурмовых групп

Кроме оперативных групп, в составе GSG-9 имеются штабная группа, вертолетное звено, учебный отряд, отряд связи и информации, группа техников и подразделение снабжения.

* * *

Австрийское спецподразделение антитеррора ЕКО Cobra («Кобра») насчитывает 170 человек. Организация подразделения выглядит следующим образом: штаб, состоящий из пяти отделов, четыре боевые и одна учебная группы, обслуживание. В Штабе служат 40 офицеров и унтер-офицеров, в составе боевых групп — 80 человек унтер-офицеров и рядовых (по 20 человек в каждой, разделенные на звенья из 4-х человек), 20 человек входят в учебную группу и 30 человек составляют обслуживающий персонал (техники, врачи и т.д.).

Одна боевая группа всегда находится на дежурстве. Через сутки ее сменяет другая. После объявления тревоги дежурная группа должна в течение 10 минут покинуть расположение части и максимум через два часа прибыть в любую точку страны. Для передвижения «Кобра» располагает автомобилями «Мерседес-250» с форсированными двигателями, бронетранспортерами, вертолетами из эскадрильи МВД и даже специальным поездом.

Режим работы боевых групп следующий: 12 суток службы и учебно-боевых занятий. За это время бойцы, кроме нахождения в суточном боевом дежурстве, несут караул по охране своей базы, осуществляют сопровождение и охрану высокопоставленных лиц, а также сопровождают самолеты. После 12 суток службы полагаются 3—5 суток выходных.

Как и в большинстве спецподразделений западных стран, здесь отказались от жесткой воинской требовательности. Офицеры разговаривают с рядовыми как равные с равными. Никаких повелительных ноток в голосе, никакого начальственного апломба. Никто не требует от рядовых и тем более от унтер-офицеров подходить к офицерам строевым шагом, вытягиваться по стойке «смирно», щелкать каблуками.

* * *

В Великобритании в составе 22-го полка SAS в 1973 году было создано специальное подразделение для борьбы с террористами, которое называется «Крыло антиреволюционных действий» (Counter Revolutionare Warfare) или CRW. Так как угроза терроризма постоянно росла, это подразделение постоянно расширялось. Увеличилось количество инструкторов, которым была поставлена задача исследовать тактику и методы действия террористов, а также организовать подготовку личного состава полка. Постепенно они обучили анти-террористическим действиям бойцов всех четырех боевых батальонов полка.

С тех пор один из батальонов полка в течение полу-года находится на дежурстве против террористической угрозы. Если же полк перегружен другой работой, то длительность такого дежурства может составить 12 или даже 18 месяцев.

Взводы батальона, находящегося на антитеррористическом дежурстве, именуются «командами специальных проектов» (Special Projects Teams — SPT). В состав каждой команды входят 15 солдат и один офицер. В свою очередь, SPT разделяются на 4 штурмовые группы по 4 человека в каждой, а в ходе операции все штурмовые группы делятся на подгруппы по 2 человека.

Штурмовая группа состоит из командира, ведущего бойца, прикрывающего и замыкающего. Командир отвечает за атаку всей группы, он также поддерживает связь с охраной периметра. Ведущий боец закладывает заряды ВВ или выламывает окно. Прикрывающий обеспечивает безопасность ведущего бойца, а замыкающий является заместителем командира и несет дополнительное вооружение, например, дробовое ружье «Ремингтон-870».

* * *

Как уже сказано, израильское спецподразделение ЯМАМ формируется из бойцов специальных армейских отрядов, закончивших военную службу. Половина из них офицеры. Средний возраст служащих в спецпо-дразделении — 27—30 лет, снайперов — 30—40, командиров отделений — 28—32, командиров рот — 37—39. По словам полковника Двира долгое время бывшего командиром ЯМАМа, на фоне израильской армии, базирующейся на обязательном призыве, его часть — это, по сути, ядро профессиональной армии.

Полковник Зоар Двир, долгое время известный как полковник «Z», был в Израиле личностью легендарной и строго засекреченной. По мнению специалистов, он один из самых опытных людей в мире в области борьбы с террором. Пять с лишним лет возглавлял отряд ЯМАМ. На его долю пришелся почти весь период палестинской «интифады».

За время командования полковника Двира ЯМАМ ликвидировал 129 террористов, ранил 44 и арестовал 550. Эта статистика не случайна. Обычно центральная задача, стоящая перед бойцами ЯМАМа,— взять террориста живым, чтобы спецслужбы могли допросить его. За тот же период были ранены 18 полицейских ЯМАМа.

16 из них вернулись на службу.

Именно полковник Двир наладил взаимодействие отряда ЯМАМ со спецназом генерального штаба «Сай-срет Маткаль».

Напряженные отношения между двумя спецслужбами, хотя это и тщательно скрывалось, продолжались на протяжении 30 лет. Все изменилось после трагических событий в России. Полковник Двир говорит:

«Теракты на Дубровке и в Беслане, безусловно, стали для нас поворотной точкой. Мы внимательно проанализировали все, что касается проблемы эвакуации заложников, оказания им медицинской помощи и блокирования района объекта. Однако главное, что речь идет о терактах, главная характеристика которых — множество заложников и множество террористов. Это означает, что, вполне возможно, мы не сможем справиться с такой ситуацией поодиночке».

Оба отряда проводят совместные учения, сотрудничают в области видов вооружения и в области разработки методов действий в тех или иных ситуациях. Как говорит полковник, главный принцип подобного сотрудничества — это умение определить наиболее сильные стороны каждого из отрядов и правильное использование их в кризисной ситуации:

«Каждый несет с собой то, что он лучше всего умеет, при этом оставляя в стороне все свои эгоистические позывы. В результате у нас получился беспрецедентный в мировом масштабе уровень координации».

Эти слова относятся не только к израильским частям спецназа, но и делегациям особых подразделений из самых разных стран мира, которые прибывают в ЯМАМ, чтобы обменяться опытом. Из тех, кого полковник Двир принимал у себя в гостях, он назвал лишь сотрудников спецподразделений полиции США. Личности других гостей израильского спецназа засекречены.

* * *

В США аналогичные АТ-подразделения входят в структуру Федерального бюро расследования (ФБР) и носят название FBI SWAT Teams (Federal Bureau of Investigation Special Weapons And Tactic Teams). Они существуют в каждом штате, при каждом из 56 региональных отделов ФБР. В число задач этих подразделений входят:

• Задержание/уничтожение террористов.

• Освобождение заложников.

• Штурм зданий.

• Предотвращение терактов.

• Выполнение таких операций, которые полицейским командам SWAT не по силам (например, штурм особняков наркобаронов).

• Крупномасштабные контртеррористические операции.

• Устранение угрозы применения ядерного оружия, химического оружия, радиоактивных веществ и т.д.

Бойцы FBI SWAT носят разную по цвету форму в зависимости от штата. Наиболее распространенный цвет формы: черный, темный, темно-бежевый. Бойцы FBI SWAT на спине или на груди носят белую опознавательную надпись «FBI».

Кроме подразделений FBI SWAT в структуре ФБР есть элитное антитеррористическое подразделение по спасению заложников FBI HRT (Federal Bureau of Investigation Hostage Rescue Team).

Идея создания HRT появилась в конце 70-х годов. Тогдашний директор ФБР Уильям Вебстер присутствовал на показательных учениях армейского спецподраз-деления Delta Force. Осматривая оснащение спецпо-дразделения, Вебстер обратил внимание на отсутствие наручников. Он спросил бойца Delta Force, почему у них нет столь необходимой с точки зрения полицейского детали снаряжения. В ответ боец мрачно ответил: «Мы пустили террористу две пули в лоб. Мертвому не нужны наручники». Вот тогда директор ФБР и решил создать свое собственное антитеррористическое подразделение: элитное — в смысле подготовки, полицейское — в смысле своей идеологии.

Подразделение FBI HRT было создано в 1982—83 гг. Изначально перед ним ставились самые сложные задачи: спасение заложников, крупномасштабные контртеррористические операции и ситуации, связанные с ядерной угрозой. Сначала в подразделение было отобрано 50 бойцов, в дальнейшем их число превысило 90.

В настоящее время HRT обычно действуете качестве отряда FBI SWAT федерального уровня, в наиболее рискованных и опасных ситуациях. Организационно подразделение FBI HRT входит в отдел ФБР, который несет ответственность за критические ситуации, — Critical Incident Response Group (CIRG). Базой подразделения является академия ФБР в Куантико, штат Виргиния.

Глава 3. Подготовка бойца подразделения антитеррора

Данную главу мы начнем с описания подготовки бойцов французского АТ-подразделения GIGN. Этот курс обучения считается одним из самых тяжелых среди АТ-подразделений Европы.

Как уже сказано выше, отбор кандидатов в ряды GIGN заканчивается трехмесячным курсом обучения, после которого новички зачисляются в состав Группы. Им вручается личное оружие и снайперская винтовка FR-F1. Затем курсанты проходят основной курс обучения, который длится от 6 до 9 месяцев, и по сути дела, превращает кандидата в бойца. В течение этого времени курсанты изучают тактику боя в городе, тактику боя в закрытых помещениях, способы проникновения на различные объекты, освобождение заложников. Все это происходит на фоне больших физических нагрузок.

Ни на день не прекращается огневая подготовка, которая проводится в динамике и сложных условиях. Например, в помещении тира, заполненного слезоточивым газом, или полигон, где стрелять приходится среди разрывов гранат светозвукового действия. Самое главное, чему необходимо научиться, во что бы то ни стало, поражать цели в минимальное время и с первого выстрела. Учитывая, что главная задача спецназовца — спасти заложника, курсантами даются соответствующие задания. Например, поразить 4 пулями с расстояния 25 метров две движущиеся цели за 2 секунды. Упражнение осложняется тем, что у цели видна только часть головы, тело «террориста» прикрыто «заложником». На начальном этапе курсанты работают с движущейся целью без временных нормативов. Затем это упражнение усложняется, пока перед стрелками не ставится окончательная задача.

Интересно упражнение, выполняемое из пистолета-пулемета МП-5К. На начальном этапе 4 цели, расположенные в 5—10 метрах друг от друга, надо поразить за 8 секунд. На завершающем этапе от кандидата требуется за 5 секунд поразить уже 6 мишеней, расположенных друг от друга на расстоянии 20—30 метров. Аквалангист должен открывать огонь сразу же после появления на поверхности воды. При стрельбе из снайперской винтовки с момента команды «Огонь!» до первого прицельного выстрела должно пройти не более 2 секунд. А ведь огонь ведется по движущейся цели с расстояния до 200 метров.

Наиболее подготовленные курсанты еще во время прохождения основного курса обучения могут включаться в состав группы обеспечения при выполнении реальных операций. Кандидаты, успешно прошедшие все этапы обучения, принимаются в группу, в присутствии всего личного состава им вручают кокарду — символ GIGN.

Однако для бойца, ставшего полноправным членом GIGN, обучение далеко не заканчивается. По мнению специалистов, требуется еще не менее трех лет для завершения подготовки бойца.

Гарантией успешного выполнения стоящих перед Группой задач является высокая степень физической и профессиональной подготовки каждого жандарма. Физические тренировки проводятся как индивидуально, так и в группах и командах. «Физическая форма — личная ответственность каждого солдата», — говорил майор Фавье. Уровень физической готовности новичков не всегда соответствует уровню группы или команды, поэтому на групповые занятия в спортивном зале они допускаются только после того, как доведут уровень своей физической формы до среднего уровня.

Кроме того, жандармы должны иметь хороший уровень подготовки в различных видах единоборств, таких как английский, таиландский или американский бокс, самооборона и дзю-дзюцу (джиу-джитсу).

Бойцы GIGN проходят подготовку по широкому набору специальных курсов. Курс городского альпинизма изучают все бойцы: отрабатываются различные способы проникновения в жилые дома, школы, крупные торговые центры, спуск с вертолета по канату на крыши, землю и в воду.

Также все бойцы проходяткурс воздушно-десантной подготовки. Прыжки с парашютом они отрабатывают на воздушно-десантной базе французской армии в По. Прыжки совершаются в полном снаряжении и с оружием. Парашютная подготовка включает обучение десантированию с раскрытием купола на большой высоте и дальнейшим планированием в точку приземления, а также обучение затяжным прыжкам, с задержкой раскрытия парашюта. Кроме того, бойцов готовят к десантированию в тяжелых климатических условиях. Согласно программе парашютно-десантной подготовки каждый жандарм группы обязан совершить не менее 5 прыжков в год, один из них на воду, еще один — в темное время суток.

Много времени отводится на плавание, ныряние и легководолазную подготовку. Боец должен уверенно действовать на воде и под водой, десантироваться с кораблей и катеров, прыгать в воду с мостов и причалов; и наоборот: быть готовым атаковать террористов, находящихся на плавсредствах и прибрежных сооружениях. Водная тренировка включает максимально быстрое преодоление коротких дистанций (до 50 метров), плавание на большие расстояния с буксировкой манекена весом в 75 килограммов, плавание под водой с аквалангом и без него.

Одно из упражнений заключается в том, чтобы лечь на дно Сены и пропустить над собой несколько речных барж. Это делается для того, чтобы научиться преодолевать боязнь ограниченного пространства. Другое упражнение предусматривает погружение в специальном бассейне на глубину 18 метров. На дне надо найти табличку, с написанным на ней вопросом, и тут же написать ответ специальным карандашом. Помимо умения нырять на большую глубину, это упражнение вырабатывает навык логического мышления в очень сложных внешних условиях.

Часть бойцов имеют квалификацию боевого пловца. Они составляют отдельную команду и специализируются, как на проведении АТ-операций на водных объектах, так и на проведении диверсии под водой (команду создал в 1983 г. капитан Берилл).

Курс Боевого Пловца разделен на три этапа. На первом этапе, длящемся 3 месяца, бойцы обучаются в Школе подводного плавания Национальной Жандармерии, в городе Антиб. На втором (4 месяца) — в Школе Подводного плавания Национального Флота в Сент-Мандри.

Третий этап — приобретение специальности для действий в составе группы. В дальнейшем, бойцы изучают различные типы водного транспорта, способы проникновения в порты.

Еще один обязательный курс — специальное вождение автомобиля. Имеется в виду выполнение на большой скорости всякого рода сложных маневров: езда на двух боковых колесах, прыжки на автомобилях через препятствия, крутые развороты, резкое торможение, «серпантин», преднамеренные столкновения и так далее.

К числу обязательных относится также курс горной и горнолыжной подготовки в учебном центре горнострелковой дивизии во французских Альпах. Наконец, многие бойцы GIGN имеют в своем активе войсковой курс «коммандо» (выживание и разведывательнодиверсионная деятельность в тылу врага).

Серьезная работа проводится с бойцами группы и в части спецподготовки. Это работа с миниатюрной приемо-передающей аппаратурой, использование приборов для подслушивания и перископов, изучение фототехники.

И, как уже говорилось выше, огромное внимание уделяется стрелковой подготовке. Жандармы ежедневно тренируются в тире в стрельбе на дальности 15,25,50 метров, при этом, если в этом есть необходимость, они могут расстрелять несколько коробок с патронами за тренировку. «Только точность имеет значение», — любил повторять Лоран, снайпер, который пришел в группу в 1992 году и участвовал в спецоперации в аэропорту Марселя. Каждый солдат расстреливает ежедневно как минимум 100 патронов.

Специалисты британской SAS, чей профессионализм высоко ценят в мире, считают стрелковую подготовку в GIGN одной из самых лучших. Их мнение подтверждает тот факт, что целый ряд зарубежных антитеррористических подразделений для повышения уровня огневой подготовки использует методику тренировок GIGN. Столь высокий уровень стрелковой подготовки позволяет не иметь в составе Группы штатных снайперов. Снайпером может быть любой боец GIGN.

Этот факт хорошо иллюстрирует известный случай освобождения заложников в Джибути в 1976 году.

Школьный автобус, в котором находились 30 французских детей, был захвачен шестью террористами.

Проехав 25 километров, автобус остановился на границе с Сомали возле французского поста Лояда. Террористы угрожали убить детей, если из французских тюрем не будут освобождены их сообщники.

К посту Лояда командование французского гарнизона направило несколько подразделений 2-го парашютного полка и 13-й пехотной полубригады Иностранного легиона. Легионеры двумя тяжелыми армейскими грузовиками перегородили дорогу к посту сомалийцев. Несколько бронеавтомобилей АМЛ-90 заняли огневые позиции. Однако никаких других действий они не предприняли.

Всем было ясно, что атаковать автобус нельзя. Это неизбежно повлечет за собой гибель детей. Поэтому военное командование заверило террористов, что нападать на них никто не будет, и что на следующий день из метрополии привезут сюда арестованных «братьев по революционной борьбе». Однако в действительности переговоры велись исключительно ради выигрыша времени. Вечером того же дня самолет ДС-9 доставил в Джибути группу из 9 бойцов GIGN во главе с капитаном Кристианом Пруто.

Прибыв на место, Пруто оценил обстановку. Она была хуже некуда. Автобус стоял на ровном, как стол месте. В радиусе 200 метров вокруг него не было ни одного дерева, ни одного кустика, ни одной ямы. К тому же совсем рядом находился сомалийский пограничный пост, откуда могли открыть огонь по французским спецназовцам. Скрытно к автобусу не приблизиться, атаковать в лоб тем более нельзя. Чтобы преодолеть 200 метров, понадобится не менее 30 секунд. За это время террористы успеют перестрелять и детей в автобусе, и атакующих бойцов. Оставался единственно возможный вариант — использовать снайперов.

На рассвете следующего дня все восемь бойцов отряда, вооруженные винтовками ФР Ф-1 с оптическим прицелом, заняли позицию за грудой камней, примерно, в 180 метрах от автобуса. Каждому из стрелков Пруто определил его личный сектор наблюдения. Для удобства террористов пронумеровали. Снайперы ежеминутно докладывали по радио своему командиру, кто из бандитов в данный момент находится в его секторе. Надо было дождаться того момента, когда все террористы окажутся в окулярах прицелов.

Шел час за часом, но этот момент никак не наступал. Больше всего мешали дети, которые то и дело выглядывали в окна, закрывая собой своих похитителей. Бойцы истекали потом под палящим солнцем, напряжение все нарастало, а развязка не приближалась.

Реальный шанс изменить ситуацию появился только тогда, когда террористы согласились с предложением накормить детей. Обед, который им дали в 14.00, был щедро приправлен снотворным. Вскоре большинство детей уснуло, их головы наконец-то исчезли из окон.

В 15.47, после 10 часов ожидания, Пруто скомандовал «огонь»! В этот момент под прицелом оказались 5 террористов, шестой находился за автобусом. Все пятеро были убиты. «Вперед!» — и девять спецназовцев во главе со своим командиром, бросились к автобусу. В руках у них были уже не снайперские винтовки, а пистолеты. И вот тут произошло то, чего опасался капитан Пруто: сомалийские солдаты начали стрелять по атакующим. Пришлось броситься на землю. В ответ легионеры, прикрывавшие атаку, открыли огонь по сомалийцам. Бойцы GIGN снова бросились вперед, но этих нескольких секунд задержки оказалось достаточно, чтобы шестой террорист заскочил в автобус и застрелил маленькую девочку. В следующее мгновение негодяй был убит выстрелами спецназовцев, бежавших к автобусу.

Операция в Лояда считается классической. Она наилучшим образом показала, что могут сделать настоящие специалисты даже в казалось бы безвыходной ситуации.

Эта операция еще раз подтвердила отличную стрелковую подготовку бойцов GIGN. И все же основной принцип Группы, по словам майора Фавье, не применять оружие до последнего момента:

«Избежание кровопролития — наша основная забота. Все сотрудники группы пойдут на все для спасения чьей-то жизни. Как это ни странно, но и наши противники уважают нас за эту позицию, хотя и отдают себе отчет в том, что мы не намерены шутить. Однажды, когда нам пришлось подавлять восстание заключенных в тюрьме, зачинщики приказали восставшим разойтись по камерам, когда до них дошел слух, что мы на подходе.

Между прочим, и террористы, и гангстеры прекрасно знают, что мы намного тренированнее и точнее в стрельбе, чем они. Около шестидесяти наших солдат являются превосходными стрелками, которые способны попасть в бычий глаз с 600 метров. Конечно, требуются годы тренировок и боевых операций для того, чтобы достичь такого уровня профессионализма. Обычно уходит три года на то, чтобы превратить зеленого рекрута в полностью оперившегося жандарма GIGN».

В 2005 году несколько бойцов российского спецназа из отряда «Витязь» прошли стажировку в GIGN. Одним из них был капитан Константин Печерин. Вот его рассказ о днях, проведенных во Франции:

«О том, что несколько человек из отряда должны поехать в Европу для ознакомления с системой подготовки и методами работы спецподразделений французской жандармерии, я узнал совершенно неожиданно. А уж о том, что сам попаду в состав этой делегации, не предполагал вовсе.

Кроме нашей, прибыли еще делегации из Катара, Туниса, Чехии и Латвии. Первая неделя нашего пребывания ушла на размещение, ознакомление с программой предстоящего обучения и распорядком дня, получение формы, экипировки, сдачу отборочных тестов на допуск к обучению. На все отборочные тесты ушло три дня. После чего нам объявили окончательный состав группы, которая допущена к обучению. Кто-то тесты не прошел, кого-то по состоянию здоровья отсеяли. Но наши остались все. Плюс один чех, один латыш, двое ребят из Катара и два тунисца. Всего двенадцать человек.

Распорядок дня был таким. Твое личное дело, когда ты встанешь, но в семь часов должен присутствовать на завтраке. С 8 до 12 часов занятия, потом два часа отводилось на обед. С 14 до 17 часов опять занимались. В 18 часов ужин. И после ужина все свободны до 8 утра следующего дня. В пятницу занятия до обеда. Суббота и воскресенье — выходные дни. То есть режим больше напоминал студенческий, чем армейский. Вообще там подход такой: раз приехали учиться, значит, это надо вам, организовывайтесь и мобилизуйтесь сами.

С началом второй недели приступили непосредственно к проведению занятий. Нас увезли в другой город, в другой учебный центр. Там кроме дневных и ночных занятий тоже проводилось тестирование. Но на этих тестах французы уже смотрели, что мы представляем собой, как профессионалы.

Например, поднимают среди ночи, грузят в фургон с зашторенными окнами, куда-то везут в полной темноте довольно продолжительное время. Высаживают по двое около какого-то непонятного здания, подводят к лазу, внутрь которого уходит веревка. Дают команду: “Вперед!”. И надо, держась за эту “нить Ариадны”, двигаться. Рассмотреть там что-либо невозможно, тьма — хоть глаз коли. Где в полный рост перемещаешься, где согнувшись, а где и ползком. Пространство вокруг то расширяется, то сужается так, что с трудом протискиваешься. И сколько двигаться — тоже неизвестно. Когда появлялись с другой стороны лаза, опять сажали в фургон, увозили километров за двадцать, высаживали, давали карту с маршрутом, по которому следовало пройти через лес и преодолеть вброд водную преграду, какое-то болото. Но все же брод у них там фонариками обозначался, чтобы никто случайно не утонул.

Кроме того, проводились тестовые занятия по физической подготовке. Причем они были совмещены с огневой. Запускали на многокилометровый марш-бросок, который сопровождался различными вводными: отжимания, кувырки, передвижение ползком, тащили друг друга на спине, друг через друга прыгали. Бежали мы без оружия, но после кросса сразу выходили на огневой рубеж и стреляли из пистолета. Французы объясняли, что это самая лучшая проверка истинных навыков стрельбы: как отстреляешься на фоне физической усталости, так оно и есть на самом деле.

Тогда же начались занятия по специальной тактике, тоже покалишь ознакомительные, теоретические. У нас это называется “тактико-строевым методом”: показывали на макетах и на учебных местах в специально оборудованных строениях, разъясняли, что и как делается у них. Мы отрабатываем на своих занятиях штурм здания или транспортного средства при освобождении заложников. У французов таких терминов в тактике не сушествует. У них есть понятие “интервасьен”, что означает “проникновение, вторжение”, если перевести дословно.

А разница в терминах подразумевает и разницу в действиях, причем очень существенную. У них, как сами инструктора признавались, часто бывают ситуации, когда какой-нибудь психопат или просто нервный малый берет ружье, закрывается на чердаке или в квартире и начинает палить по всему, что видит. У французов это считается чрезвычайной ситуацией. И туда вызывается полицейский спецназ, проникает в здание, где действует против этого гражданина.

Мы все это на ус мотали, конспектировали. Как и те знания, что давали на теоретических занятиях по организации личной безопасности должностных лиц. Эта работа ближе к службе телохранителей, но такой курс нам тоже предстояло пройти, поэтому времени напрасно не теряли. Тем более что и здесь узнавали для себя много нового и интересного. Так прошла еще неделя. Нас опять вернули в Бьен, где уже и начались практические занятия по всем направлениям.

Отлично были организованы занятия по специальной тактике. У них на учебном центре выстроен огромный особняк, можно даже сказать, целый дворец, внутри которого есть помещения, имитирующие и квартиры, и офисные помещения, и даже кинозал. Есть комнаты со “свободной планировкой”, где при помощи передвижных щитов инструктора могут создать любое, самое причудливое и абсолютно неожиданное для курсантов расположение стен, дверей, коридоров.

Очень много стреляли. Два раза в неделю — «чистые» стрелковые занятия в тире и на стрельбище, где стреляли из всего — револьверов, пистолетов, автоматического оружия, снайперских винтовок.

В целом оружие у них неплохое. Пистолеты выше всяких похвал, особенно “Беретта”. “Глок” неплох, револьверы некоторые. Снайперская винтовка F-I, из которой мы стреляли, дает хорошую кучность, проста в устройстве и обращении. А вот автоматы их подводят. Вышли выполнять упражнение из “Аука”. Двое отстрелялись — и автомат заклинило, Принесли другой — он осечки часто дает. В общем, если говорить об автоматах, то лучше нашего “Калаша” в мире до сих пор ничего не придумано. А вот по пистолетам мы серьезно отстаем.

На занятиях по десантной подготовке стали тренировать спуски по фалам с вертолетов. Сначала с небольших, где в десантной группе три человека. Потом прибыли машины посерьезнее, с них более многочисленной группой работали.

Очень много бегали: каждый понедельник начинался с десятикилометрового кросса, также с различными вводными. Потом среди недели почти ежедневно спортзал и несколько кроссовых тренировок, но на дистанциях поменьше. Нам предоставили экипировку, радиостанции с гарнитурой, оружие, автомобили.

Обучение проходили методом ролевых игр: кто-то работал за старшего группы, кто-то за водителя, кто-то за охранника, а кто-то обозначал охраняемую персону. На следующем занятии менялись местами.

Занятия шли накатом, постепенно усложняясь, становясь все интенсивнее. Так продолжалось три недели. И еще одна особенность их методики обучения: если у кого-то из курсантов “не идет” какой-либо предмет или упражнение, та же стрельба, скажем, с ним никто не будет заниматься индивидуально, чтобы повысить результат. Все по общей программе: дальше, дальше, дальше.

Запомнилось еще одно интересное занятие — испытание собаками. Сначала нас облачили в специальные защитные костюмы. После чего стали науськивать на нас служебных собак. А потом дали методику действий при защите от нападения собаки. И постоянно объясняли правовую основу всех наших действий.

Во Франции своеобразное меню и специфичное питание. Все рассчитано по калориям, так что порции очень маленькие, если подходить с нашими русскими мерками. Первые две недели мы, честно признаюсь, голодали, постоянно хотелось есть. Но потом ничего, привыкли, хватало.

Мы были в хороших дружеских отношения, со всеми коллегами, но языковый барьер давал о себе знать. Сдружились с латышом. Он единственный в группе в совершенстве владел и русским, и французским языками. Поэтому с инструкторами мы большей частью общались через него, сами-то язык принимающей стороны за полтора месяца подготовки изучили далеко не лучшим образом.

Чем дальше шло время, чем больше мы вместе работали, тем больше сближались. Особенно после того, как выиграли у наших инструкторов футбольный матч. После этого нас, конечно, зауважали. Но гонять на занятиях, кажется, стали еше больше.

Недели за полторы до окончания обучения нашу группу опять вывезли в другой учебный центр, где должны были состояться итоговые контрольно-проверочные занятия по некоторым предметам обучения.

Двое суток работали по программе обеспечения безопасности VIP-персоны. Группе объясняли тактическую обстановку и ставили конкретную практическую задачу. Например, в страну приезжает “премьер-министр” условного государства. Он прибывает на вокзал этого небольшого городка, где мы были обязаны его встретить. Далее расписывался весь распорядок дня «премьер-министра», маршруты передвижения, места посещений и встреч, где мы должны были обеспечивать его безопасность. В роли “премьера”, естественно, выступал один из инструкторов.

А мы работали своей международной командой: выезжали на рекогносцировку объектов и осмотр местности, определяли, что будем делать, как действовать.

На вокзале местном работали, городок этот весь облазили, его центральный парк, где “министр” должен был гулять в течение целого часа. Причем все свои действия вырабатывали самостоятельно, без инструкторов, разъезжая по городу на машинах с боевым оружием, боеприпасами и средствами связи.

Следующий экзамен был по специальной тактике, тому самому “проникновению”. Установку нам дали следующую: в одном из зданий находится гражданин, ранее служивший во Вьетнаме. У него сдали нервы, он забаррикадировался, начал отстреливать всех, кто появляется в поле его зрения. Нашей группе предстояло захватить свихнувшегося “ветерана”. Дали описание его примет, и всю объективку на него. По легенде он был хорошим сапером. Значит, при штурме следовало готовиться к различного рода пиротехническим сюрпризам и минам-ловушкам, которые предстояло если не обезвредить, то хотя бы благополучно миновать и не подорваться.

На одну такую мину мы все-таки налетели, когда уже проникли внутрь дома. Не подорвались, просто задели. И пока замедлитель работал, успели забежать в укрытие. После чего продолжили работу по “ветерану Вьетнама”, в роли которого выступал, конечно же, один из наших инструкторов. Как и положено “террористу”, он отчаянно отстреливался. Пули ложились в стену и в пол рядом с нами очень близко.

Так что было полнейшее ощущение реальной боевой операции».

* * *