Богиня любви

— Как раз то, что подходит богине любви, — со смехом кивнула Венера.

И тут же понизила голос:

— Упс! Ледяные титьки Геры, как трудно запомнить, что здесь никто не знает, кто я такая, и надо быть поосторожнее в высказываниях.

— Венера, милая! Даже если ты будешь вслух называть себя богиней, современные смертные вряд ли поверят, что ты действительно богиня, а вот если будешь употреблять архаичные ругательства, ты уж точно заработаешь несколько косых взглядов. Не говоря уж о том, как разгневается Гера, если услышит тебя. — Персефона усмехнулась. — Да и в любом случае, откуда ты знаешь, что у нее титьки ледяные?

— Ну, они должны быть такими. Она же всегда такая... — Богиня любви помолчала, подбирая нужное слово. — Напряженная. Ты и сама знаешь, что это правда. И она всегда носит такие прозрачные белые хитоны. И видно, что соски у нее вечно торчат. Это заставляет меня думать, что Зевс, пожалуй, не слишком стремится удовлетворять ее нужды. Может быть, мне, богине любви, следовало бы поговорить с ним...

Персефона поперхнулась мартини, потом громко фыркнула.

— Вот на это мне очень хотелось бы посмотреть! Услышать, как ты расспрашиваешь могущественного Зевса, хороший ли он любовник!

— Вообще-то это мое законное право — задавать такие вопросы, пусть даже самому Зевсу.

Венера надменно хмыкнула.

— Любовь — это и есть мое занятие.

Тут в ее глазах мелькнула лукавая искорка.

— И как раз поэтому я и купила...

Богиня протянула руку и вытащила из пакетов с покупками стоявших у ее ног, длинную цилиндрическую коробку.

— Вот это!

Она с победоносным видом подняла коробку.

Персефона покачала головой и безуспешно попыталась подавить смешок.

— Я поверить не могу, что ты купила эту штуку!

— Разве я могла устоять после того, как прочитала название? — Венера показала на яркую алую надпись на черном блестящем боку коробки: «Достойно Венеры!» — Ты бы хотела иметь такое?

— Ты что, собираешься это открыть? Прямо здесь?

Венера посмотрела на Персефону, и в ее фиолетовых глазах вспыхнуло веселье.

— А почему бы и нет?

— Да, но это уж очень похоже на...

Венера уже отковырнула крышку коробки и вытащила наружу содержимое. Держа его в руке, она закончила за Персефону:

— На большой черный фаллос!

— Это точно. — Персефона во все глаза уставилась на предмет. — Вообще-то он ужасно похож на настоящий. А на ощупь как?

Венера нежно погладила длинный черный фаллос, пробежалась опытными пальцами по округлой головке и почти натуральным складкам по бокам.

— На ощупь приятный. И куда более реалистичный, чем те фаллосы, что вырезали из камня древние. Я хочу сказать, совсем как живой. К тому же даже божественные пенисы никогда не бывают твердыми, как мрамор, как бы там ни хвастал на этот счет Аполлон. А как он действует?

Венера с энтузиазмом встряхнула здоровенный член. Несколько мужчин, сидевших у бара, с интересом уставились на нее, но Венера предпочла этого не заметить.

— Сказано, что это вибратор, но что-то он не вибрирует.

Венера нахмурилась.

— Дай-ка мне эту штуковину. В нее нужно вставить батарейки.

— Батарейки?

— Современная магия, которая заставит его работать.

— Ух! — Венера, глядя, как Персефона вставляет батарейки в основание фаллоса, сделала еще пару глотков мартини.— И эти маленькие штучки заставят его двигаться?

— Так говорила продавщица.

— У нее странный пирсинг. Она тебе не напомнила воительниц-амазонок, а? — спросила Венера.

— Ну да... в ней и правда было что-то дикое и воинственное. Может, она и не совсем амазонка, но, думаю, Артемиде она бы понравилась. Ну вот, готово. Теперь попробуй его включить, вот здесь.

Она через стол протянула пенис Венере и показала маленький выключатель у его основания. Венера осторожно коснулась его. Огромный член ожил, радостно загудев.

Венера задохнулась от изумления.

— О, крутые яички Зевса! Это воистину волшебство!

— Ладно, хватит.

Персефона оглядела роскошный ресторан, сурово нахмурившись на мужчин у бара, которые были зачарованы спектаклем, устроенным Венерой. Быстро отобрав вибратор у богини любви, Персефона выключила его и сунула обратно в коробку.

— В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем упомянуть божественные гениталии.

— Что?

— Титьки и яички олимпийцев — это не то, что используют в качестве ругательств в этом мире.

Персефона сунула коробку «Достойно Венеры» в сумку с покупками и бесцеремонным пинком загнала сумку под стол.

— Персефона, но я же богиня любви! — Венера заговорила тихо, но решительно. — Для меня совершенно естественно упоминать гениталии, когда я ругаюсь. Вообще любые гениталии.

— Ты хочешь приспособиться к этому миру?

— Разумеется! Я восхищаюсь современными смертными. Я уже могу сказать, что мужчины здесь весьма привлекательны, и при этом вовсе не льстецы и лизоблюды. А женщины выглядят такими свободными и сильными! Я намерена провести немало радостных дней, изучая это прекрасное королевство.

— Тогда забудь о гениталиях богов и богинь, не упоминай их больше.

Венера нахмурилась с необычным для нее задумчивым видом.

— Ну... не уверена, что смогу. Ты ведь знаешь, я предпочитаю упоминать обо всем, что связано с любовью, когда только удается.

Персефона приподняла тонкую бровь.

— С любовью?

— Естественно! Гениталии равнозначны любви — любовь равнозначна гениталиям. Персефона, дорогая, может, нам нужно поговорить на более интимные темы? У тебя в последнее время случался оргазм? Ты испытывала множественное высвобождение? А когда у тебя нет партнера, хорошо ли ты удовлетворяешь себя сама?

Персефона вскинула руки ладонями вперед.

— Стоп! Ты выиграла. Произноси любые проклятия, какие только тебе нравятся. Просто будь готова к тому, что тебе могут задать разные вопросы о них.

— Я всегда готова отвечать на вопросы о любви. — Венера нежно улыбнулась. — Но прежде всего мне хочется...

Она поймала взгляд молодой официантки и помахала пальцами, показывая на два почти опустевших бокала с мартини.

— Леди хотят повторить? — спросила официантка.

— Милая, тебя ведь зовут Дженни, так? — спросила Венера.

— Да, верно, — улыбнулась официантка. — Вам еще два мартини?

— Именно, — подтвердила Персефона. — Но на этот раз мы попробуем «Пробуждение».

— Отлично! Вам понравится. Я принесу сейчас же.

— «Пробуждение»? — спросила Венера, когда Дженни отошла от их столика.

— Это очень вкусно... шоколадный ликер, экспрессо, водка, кубики льда... — Персефона облизнулась и вздрогнула от восхищения. — Уж поверь мне.

— О, я верю! Звучит почти развратно. Мне наверняка понравится. Мне уже вообще все нравится в этом Королевстве.

— Ладно, только довольно называть так это место. В Талсе нет ничего похожего на всякие королевства. Это просто Талса. Рим — это просто Рим, а вовсе не Римское королевство, ведь так?

Венера фыркнула.

— Да, только попробуй сказать этим одержимым патриотизмом древним римлянам, что Рим — не королевство.

— Понятно. Я привела неудачный пример. Просто дело в том, что здесь ты можешь быть эксцентричной и совсем другой... и это замечательно. Ты невероятно прекрасна...

— Как я тебе благодарна! — перебила ее Венера.

— Я просто говорю правду. В любом случае, ты можешь столкнуться с тем, что... ну... что современные смертные будут вести себя странно из-за твоей красоты.

— Странно? Но я не странная!

— Ох, толстая задница Афины, ты именно такая! — воскликнула Персефона, подражая голосу подруги и используя ее самое любимое ругательство.

— Да, задница у Афины становится все больше. Ведь так? Признай это! А сама она становится уж слишком серьезной! Все эти ее: «Ах, вы только посмотрите на меня! Я сероглазая богиня войны, мудрости и искусств!» — Венера подавила зевок. — Ей надо расслабиться, причем во многих отношениях. Несколько упражнений на растяжку и хорошая пробежка могли бы ей помочь, а заодно и любовник, а лучше парочкалюбовников.

— Нет, ты невыносима! — расхохоталась Персефона. — И ты не даешь мне просто так уйти от этой темы! Ладно, ругайся с упоминанием гениталий, даже можешь совать нос в любовную жизнь людей... но больше не называй Талсу королевством!

— Хорошо, хорошо, хорошо. Это не королевство. Это город. Я поняла. Я запомнила. Просто мне здесь так весело! Я восхищаюсь Талсой и тем, что здесь такое множество дерзких современных мужчин и уверенных в себе современных женщин, и особенно мне нравится, что никто представления не имеет, кто я такая.

— Я же говорила, ты почувствуешь себя свободной, посетив современный мир.

— Итак, я — воплощенная Любовь, и я могу официально заявить, что Любовь влюблена в Талсу!

Официантка поставила перед ними два новых бокала с мартини вместе с двумя воздушными белыми пирожными, изящно украшенными.

— Вот ваши « Пробуждения», леди. И еще наша хозяйка, Лола, сейчас как раз проверяет новый десерт — особое свадебное пирожное. Пожалуйста, попробуйте его!

— Свадебное пирожное! — Венера рассмеялась и хлопнула в ладоши, выказывая воистину девчоночье удовольствие. — Как это кстати!

— Вы собираетесь замуж? — спросила юная официантка.

— Я? Нет, я уже замужем навсегда. Не поэтому оно кстати. Просто я — сама Любовь. Так что, естественно, свадебные торты и пирожные — мои любимые!

Официантка продолжала вежливо улыбаться, но в ее глазах явственно читался вопрос.

— Она имеет в виду, что сосватала множество своих друзей, — пояснила Персефона. — И мы иногда называем ее истинной Любовью.

— Она умеет сватать? Это круто!

— Вы и понятия не имеете, насколько это круто, — пробормотала Венера, откусывая здоровенный кусок свадебного пирожного. — Парис и Елена, Пигмалион и...

— Спасибо за пирожные! — мягко перебила ее Персефона. — И присматривайте за нашими мартини; нам; нам хочется повторить еще хотя бы разок.

— Буду наблюдать.

Когда официантка снова ушла, Персефона тоже принялась за пирожное, глядя на Венеру и осуждающе покачивая головой.

— Ну что? Тебе не нравится пирожное? А по-моему, оно великолепно.

— Пирожное прекрасное. А вот ты опять не то говоришь.

Венера сделала глоток из нового бокала с мартини и негромко застонала от наслаждения.

— О, золотой фаллос Аполлона, это просто чудесно!

— Венера, очень тебя прошу, очень-очень — постарайся запомнить, что для современных смертных Троя существовала тысячи лет назад! А то, что Пигмалион высек Галатею из мрамора, для них просто миф!

— Пигмалион — миф? Нет, это невозможно! Он люто ненавидел женщин, пока я не сыграла роль свахи. — Венера хитро усмехнулась. — Свела его с мраморной статуей. Должна сказать, в тот раз я превзошла сама себя. Как это люди могут думать, что эта дивная любовная история — всего лишь миф?

— А вот так! — прошипела Персефона. — К тому же ты воспользовалась магией, что вообще непонятно современным смертным.

Венера склонила голову набок и пристально посмотрела на Персефону.