Помоги проекту - поделись книгой:
Уже на следующий год после полета LZ-127 из Архангельска к Земле Франца-Иосифа дважды приходил ледокольный пароход «Малыгин». В первый поход в бухту Тихая была высажена смена советских полярников во главе с И. Папаниным. В ее составе на архипелаг высадился и немецкий ученый Иоахим Шольц. Тем же рейсом, но в составе другой советско-германской экспедиции, в Русскую Гавань (западное побережье Новой Земли) на зимовку прибыл немецкий геолог Курт Велькен. Вместе с советскими полярниками он занимался измерением толщины ледяного покрова (в Русской Гавани, на мысе Желания и в проливе Маточкин Шар) сейсмометрическим методом. Обе смены вели совместные исследования по плану работы Второго международного полярного года.
Через неделю с новым рейсом на «Малыгине» в бухту Тихая прибыл и германский полковник Вальтер Брунс для выполнения специального задания общества «Аэроарктик» по исследованию арктических районов на предмет условий посадки на архипелаге «цеппелинов».
По меньшей мере несколько лет немецкие «исследователи» открыто не появлялись на карских островах и архипелагах, разве что приходили сюда в составе команд на торговых судах, которые тогда прибывали к причалам Енисея и Оби. Лишь в июне 1939 года на советском зверобойном судне «Мурманец» в Карское море пришла группа «научных сотрудников Ленинградского арктического института», почему-то общавшихся между собой только на немецком языке.
Неожиданным для советского экипажа было и то, что в судовой отсек, где они проживали во время плавания, был выведен индикатор редкого в те годы даже на боевых кораблях эхолота. Вход в отсек советской команде был запрещен. Были ли среди этих «полярников» офицеры немецкой военно-морской разведки — гадать не стоит. Были! Но что интересно: с приходом в Карское море несколько «исследовательских» групп было высажено на архипелаг Норденшельда и на острова: Арктического института, Белый, Вилькицкого, Геркулес, Свердрупа и Сидорова, расположенные… вдоль маршрута полета «Графа Цеппелина». После окончания экспедиции все партии собрались на Диксоне, а затем уехали в Ленинград. Однако все ли «ученые» покинули тогда арктические острова? Ведь следующим летом вдоль Севморпути прошел немецкий вспомогательный крейсер «Комет» (ранее известный как транспортное судно «Эмс»). Более чем за двадцать суток похода экипаж «Комета» имел достаточно возможностей ознакомиться с «арктической природой»: острова Колгуев, побережья пролива Маточкин Шар и бухты Диксон, архипелага Норденшельда, пролива Вилькицкого, устья реки Колыма и бухты Анадырь. Если, например, на архипелаге Норденшельда все же кто-то остался на зимовку, гитлеровский экипаж был способен забрать с собой всех «наушных сотрудников Ленинградского арктического института».
Великая Отечественная показала, что основной целью полета «Графа Цеппелина» и иных «исследований» немецких ученых была не столько научная деятельность, сколько глубокая разведка районов в советском секторе Арктики, куда доступ иностранцам в предвоенные годы официально был запрещен. Но почему они маскировались именно под ученых Ленинградского арктического института (ЛАИ)?
В предисловии к книге Л. Новикова и А. Тараданкина «Сказание о Сибирякове», выпущенной в Москве в 1961 году, адмирал А. Г. Головко писал:
Гитлеровцы тщательно изучали Советскую Арктику еще до войны. В 1939 году капитан первого ранга Пауль Вебер (вероятно, П. Эберт. — Авт.), рассматривая возможности морских операций в Арктике, писал, что период навигации в этих водах очень мал, всего три месяца. Именно в это время, как утверждал Вебер, «здесь возможна очень крупная добыча». Эти прогнозы появились в открытой печати. И, несомненно, в секретных документах гитлеровцами было собрано много подобных данных об Арктике. Вероятно, разведчикам Абвера удалось войти в доверие руководства этого института еще в период подготовки к полету «Графа Цеппелина». Так это было или нет — отрицать не будем. Но факт остается фактом — практически все немецкие научные экспедиции проходили в СССР по командировкам именно ЛАИ.
Активному посещению нацистами Советской Арктики могло способствовать не только проведение Второго международного полярного года, но и искреннее желание советского руководства оказать помощь немецким ученым хотя бы для частичного восстановления «утраченных» безымянным техником кино- и фотоматериалов с арктического полета «Графа Цеппелина». И заданные выше вопросы совсем не случайны! Например, с капитаном «Мурманца» произошла весьма занимательная история, подтверждающая, что «специалисты Арктического института» были кем угодно, но только не советскими учеными.
Вернувшись в Архангельск, капитан советского бота в докладе о результатах рейса отметил неудобства, которые доставляют экипажу «ученые-ленинградцы». Его претензии были разнообразны: от расселения этих пассажиров в отдельном отсеке (в ущерб полезной загрузке и без того небольшого судна) до запрещения команде общаться с гостями. На это капитану «Мурманца» было заявлено, что подобные претензии неуместны. Ему надо четко и точно выполнять инструкции, согласно которым он, капитан, обязан принять на борт указанных пассажиров, обеспечить их отдельным жильем, питанием и удобствами на все плавание. А при прибытии к месту высадки обеспечить их всем необходимым из судовых запасов. Нам не удалось установить, получил ли любознательный капитан удовлетворение от этой беседы.
Уважаемый читатель, возможно, вы расскажете нам об известных вам подобных случаях, а также о судьбах советских арктических капитанов, которые в 1930-1940-е годы имели отношение к доставке в различные районы Арктики «научных сотрудников Ленинградского арктического института». Мы обещаем, что эти рассказы обязательно найдут свое отражение на страницах новой книги об арктических тайнах Третьего рейха.
Но зачем же гитлеровские «исследователи» так стремились в Советскую Арктику?
Известно, что Баренцево море всегда имело большое значение для России благодаря тому, что в него заходит мощная ветвь теплого Атлантического течения (Гольфстрима) — Нордкапское течение, заметно смягчающая климат северных областей Европейской части нашего государства. В дальнейшем часть этого течения, огибая с севера мыс Желания, входит в северную часть Карского моря. Именно этим путем в военные годы приходили в Карское море немецкие подводники. Но когда они об этом достоверно узнали?
Скорее всего, в те дни, когда вспомогательный крейсер «Комет», еще до начала перехода по Севморпути на Дальний Восток, в июле 1940 года «исчез» из поля зрения советской разведки почти на две недели. И как вы думаете, где? Да-да, именно в районе западных берегов северного новоземельского острова. Следовательно, вполне вероятно, что за эти две недели капитан-цур-зее Эйссен мог легко привести его к северной оконечности Новой Земли и провести здесь гидрологические исследования, которые уже через два года помогут незаметно провести в Карское море тяжелый рейдер «Адмирал Шеер». А еще через год- свободно приходить сюда фашистским субмаринам, сначала из группы «Викинг», а затем из группы «Грейф». Тем более что с потерей подводных баз на Атлантике гросс-адмиралу К. Дёницу пришлось переводить все больше своих «серых волков» на Север для борьбы с советским судоходством в арктических морях. Этому же способствовала деятельность английского политического руководства и Королевского адмиралтейства, вновь приостановивших доставку военных материалов по ленд-лизу через Атлантику. И, повторимся, нацисты чувствовали себя в практически безлюдных арктических районах вполне уверенно. Почему? Об этом мы уже рассказали в своих предыдущих книгах из серии «Лабиринты истины»: «Арктические тайны Третьего рейха» и «Арктическая одиссея». Поэтому лишь коротко об этом напомним.
Всегда считалось, что навигационные карты районов Карского моря и моря Лаптевых не могли находиться на борту немецких субмарин. Разве что копии фотографий и зарисовок, сделанных во время перехода крейсера «Комет». Но внимательно проанализировав всю доступную послевоенную литературу, мы узнали по меньшей мере о трех источниках получения неких навигационных карт или подробных сведений районов Карского моря и моря Лаптева.
Первый — наиболее возможный. Это собственные наблюдения, зарисовки, фото- и кинопленки 5 таинственных пассажиров дирижабля «Граф Цеппелин», а также неизвестных пассажиров на борту гидрографического судна «Мурманец» или рейдера «Комет».
Второй. Морские карты отдельных районов Северного морского пути переданы в июле-августе 1940 года, когда Советский Союз и Германия были союзниками и совместно решали вопрос о переводе германских вспомогательных крейсеров на Тихий океан. Такая передача состоялась в море Лаптевых 26 августа 1940 года при встрече «Комета» с ледоколом «И. Сталин». Здесь капитан ледокола Михаил Белоусов передал капитану-цур-зее фон Эйссену грифованную морскую карту № 2637 и поправки к ней. Возможно, что эта передача была не единственной!
И третий источник, правда — почти фантастический. Но и отбросить его нельзя, так как в августе 1942 года броненосец «Адмирал Шеер» дважды самостоятельно уже почти зашел на рейд Диксона. И этот факт давно уже удивляет наших ледовых капитанов. А ведь не каждый советский или российский полярный капитан, даже при наличии подробных морских карт района, был бы готов впервые зайти на рейд Диксона самостоятельно. А может, действительно старший помощник командира «Комета» корветтен-капитан Йозеф Хюшенбет (он же «Доктор Аргус». — Авт.) обладал такой феноменальной памятью, что был способен, стоя за спинами наших лоцманов, запоминать конфигурацию береговой черты и здешние глубины? Тем более что, по воспоминаниям ветеранов ЭОН-10, именно на рейде Диксона корабли экспедиции находились несколько суток.
В любом случае начиная с 22 июня 1941 года нацистские моряки уж слишком уверенно шли сюда. Например, все тот же Ноллау. Правда, возможно, у него был так называемый командирский дневник или книжка, которые вели германские подводники, ранее бывавшие в этих местах (допустим, командир той же U935, повредившей перископ у мыса Челюскин в сентябре 1944 года). А то, что немецкие командиры-подводники вели такие книжки, подтверждается поднятием после потопления U639 командирской книжкой обер-лейтенанта Вихмана. Между прочим, именно такой дневник подсказал нашим разведчикам расположение немецких минных заграждений в Обской губе и у мыса Русский Заворот, «привязанное» к естественным ориентирам на побережье материковой тундры.
Лишь в случае, если на рабочем столике Ноллау лежал надежный и подробный «источник» достоверной информации (командирская книжка подводника), фашист мог уверенно идти в незнакомый ему район.
Во время летних навигаций 1933–1937 годов порты Оби и Енисея стали ежегодно посещать германские торговые суда, а в Баренцевом море появились немецкие рыбаки. Для охраны последних (от кого?) в 1936 году сюда же пришел крейсер «Кенигсберг», а через год с той же целью крейсер «Кельн».
В 1937 году на пароходе «Вологда» заливы и губы Новой Земли посетили участники 17-го международного геологического конгресса, среди которых было 17 иностранцев. О том, что среди них были немецкие ученые, сомневаться не приходится. Во время рейса пассажиры «Вологды» получили возможность подробно ознакомиться на Новой Земле с проливом Маточкин Шар, заливами Благополучия и Русская Гавань, губами Черная и Белушья, Малые Кармакулы, Архангельская и Митюшиха, а также с организацией метеонаблюдений на полярной станции «Мыс Желания». Следует отметить, что, проводя различные исследования и наблюдения на советской территории, германские специалисты практически никогда не оставляли в СССР отчетов о проделанной работе. Поэтому сказать, что конкретно изучала та или иная группа немецких ученых, невозможно.
Лишь иногда, если в составе экспедиции находились советские полярники, удавалось узнать пусть не результат, но хотя бы тему проводимых работ. Так, стало известно, что в составе советско-германской экспедиции, зимовавшей в вышеупомянутой Русской Гавани, находился немецкий полярник К. Велькен, который вместе с советскими коллегами занимался измерением толщины ледяного покрова (в Русской Гавани, на мысе Желания и в проливе Маточкин Шар) с использованием сейсмической разведки. Упоминавшийся нами доктор Иоахим Шольц, зимовавший на Земле Франца-Иосифа и работавший в тесном сотрудничестве с Велькеном, контролировал прохождение упругих волн. Во время зимовки Курт Велькен на аэросанях побывал практически в каждом уголке северного острова архипелага и собрал огромное количество ценнейших наушных материалов. Интересна судьба ученых после того, как закончился Второй международный полярный год. Вернувшись в Германию, оба немецких исследователя были арестованы и попали в концентрационный лагерь. Курт Велькен после недолгого нахождения в лагере был освобожден и перебрался на жительство в Латинскую Америку, где его дальнейшие следы теряются. Чем было вызвано его досрочное освобождение, сегодня не скажет никто. Но вопрос весьма интересный! А вот его коллега Иоахим Шольц погиб в концлагере.
Вот вам и судьбы двух немецких ученых! К сожалению, по прошествии почти семи десятилетий удалось отыскать сведения только о вышеупомянутых экспедициях, о которых осталась хоть какая-то открытая информация. А сколько их было на самом деле, мы теперь уже никогда не узнаем, так же как не узнаем, кто в их составе занимался действительно наукой, а кто — иными вопросами. Ясно лишь одно: места создания тайных баз для «арктических волков» гросс-адмирала К. Дёница совершенно точно совпадают с районами наиболее пристального внимания немецких «ученых», входивших в команду «цеппелина» доктора Эккенера. Но для будущих походов в нашу Арктику кроме кино- и фотодокументов нацистам была нужна и серьезная рекогносцировка — зрительное изучение местности в районе предстоящих боевых действий.
Подсознательно мы были уверены, что подобный тайный поход по Севморпути они сумели организовать. Определенным подтверждением реальности этого предположения стало существование «бесхозного» капитального бетонного причала, сооружение и назначение которого до сих пор является одной из величайших тайн Советской Арктики. Ивот теперь, возможно, появился впереди пока небольшой, но все-таки некий «свет».
Предположение о присутствии гидрографов Кригсмарине на трассе Севморпути звучит почти фантастично. Но для объективности рассказа о «волчьих» тенях в Советской Арктике нельзя его не рассмотреть. Ведь совсем недавно рассказы о существовании тайной гитлеровской базы на Кольском полуострове или о переходе нацистского крейсера по Севморпути еще до начала Великой Отечественной войны звучали тоже фантастично. А сегодня, после рассекречивания некоторых архивных документов, они превратились в далекие, но реальные события. Так, может, некий секретный поход гидрографов Кригсмарине и строителей Тоддта вдоль берегов Сибири тоже был?
По мере того как мы пытались разобраться с деталями перехода «Комета» по Севморпути, стало складываться убеждение, что капитан-цур-зее Роберт Эйссен сделал все возможное, чтобы привлечь внимание руководства НКВД и ГУ СМП к тайному (для советского народа и мировой общественности) трансокеанскому переходу своего рейдера. Возможно, тем самым Р. Эйссен стремился прикрыть чей-то действительно тайный морской переход по Севморпути.
Трудно представить (конечно, если это не было полнейшим пренебрежением к мнению советской стороны), чтобы такой опытный разведчик, как Эйссен, на всем пути вдоль берегов Сибири открыто демаскировал принадлежность экипажа и корабля к Кригсмарине. И делал все, чтобы у представителей НКВД и ГУ СМП сложилось впечатление, что судовая команда ведет откровенную разведку советских берегов! А затем — позволить советским лоцманам наблюдать за поведением своего экипажа и докладывать по команде, что германские военные моряки «фотографировали непрерывно берега, фотографировали все объекты, которые только встречали на своем пути. Фотографировали острова, мимо которых проходили, фотографировали мыс Челюскина берега (так в тексте. — Авт.), фотографировали ледоколы, под проводкой которых шли. При малейшей возможности делали промеры глубин: немцы высаживались на берег и фотографировали, фотографировали, фотографировали…».
Такое, с позволения сказать, более чем глупое поведение сегодня следует признать специально поставленным и хорошо разыгранным спектаклем для отвлечения внимания руководства СССР от кого-либо иного.
Кстати, совершенно ясный намек на возможность подобной тайной операции удалось найти в редакционном анонсе к статье Эйссена «„Комет" огибает Сибирь», опубликованной 3 апреля 1943 года в газете «Хамбургер Фредмент блат». Здесь была весьма интересная фраза:
Он первым среди немецких корабельных командиров прошел по этому удаленному от всего мира неизвестному арктическому пути вместе со своей командой, от которой этот рейс через все широты холода и тепла потребовал высочайшей боевой готовности.
Тогда можно предположить, что был кто-то второй, а может, и третий, о чем главный редактор газеты по крайней мере слышал! Между тем известно, что еще в феврале 1940 года Германия вела переговоры с СССР о проводке по Севморпути с Дальнего Востока 26 (!) немецких судов. Потом было решено провести на восток до 10 транспортов. Затем велись переговоры о проводке вслед за «Кометом» еще четырех вспомогательных крейсеров. Далее вопрос об использовании Севморпути как-то перевели в «информационную тень», и вскоре все разговоры затихли. Однако в том, что подобная проводка (кроме «Комета») все же могла состояться, авторов убедило следующее.
Все началось с того, что в газете «Гудок» от 11 июля 2001 года удалось найти статью «Подводный десант в Якутию». Она оказалась весьма интересной, так как здесь описывались некоторые факты, связанные с существованием 200-метрового бетонного причала неизвестного назначения в устье реки Лены. Непосредственно к загадочному причалу примыкает большая расщелина, прикрытая сверху многометровыми скальными породами. Вероятно, здесь была большая пещера. Что она хранит в своих недрах — неизвестно, так как часть обвалившегося после мощного взрыва каменного козырька закрыла вход в пещеру. В статье нашлась интереснейшая информация о телефонном разговоре автора с известным (но, к сожалению, ныне уже ушедшим от нас) полярным штурманом Валентином Ивановичем Аккуратовым, который рассказал:
Летом сорокового года мы в обстановке глубокой секретности провели из Атлантики в Тихий океан отряд немецких военных кораблей. В него входили три крейсера и штук пять вспомогательных судов. Мне довелось заниматься там ледовой разведкой. Так вот, конвой шел очень медленно, часто останавливаясь под разными предлогами. Под любым из крейсеров вполне могла двигаться лодка. Да что там! Вспомогательное судно могло использоваться как плавучий док для подлодки. Ну а «сбегать» пару-тройку раз, атои больше в заранее намеченную точку — это не проблема. Особенно если лодок было две.
Правда, некоторые советские и российские историки утверждают, что к рассказам В. Аккуратова, особенно в последние годы его жизни, надо относиться достаточно критично, так как он вроде бы «вспоминал» многое, чего вообще не было и не могло быть. В определенной степени по отдельным вопросам приходится согласиться с мнением сомневающихся.
Например, вызывает серьезные сомнения предположение В. Аккуратова о проводке под крейсерами подводной лодки или о перевозке подводных лодок в плавучем доке хотя бы по следующим причинам:
• в начале 1940-х годов немецкие подводники еще не слышали о корабельных ядерных энергетических установках, а лодочные энергетические установки типа двигателя Вальтера лишь задумывались. Поэтому подлодка просто не могла длительное время без всплытия на поверхность идти под кораблем или судном;
• ни один здравомыслящий командир-подводник не повел бы свою подлодку под надводным кораблем или судном в районах, где морские глубины меньше 20–30 метров. С учетом осадки легких крейсеров или океанских транспортов (в те годы около 5 метров) и высоты корпуса подводной лодки не менее 6 метров под килем последней должно оставаться хотя бы еще метров 10, иначе во время движения это смертельно опасно для субмарины.
Если же посмотреть на навигационную карту моря Лаптевых и Восточно-Сибирского моря (морей Севморпути, особо сложных в ледовом отношении), то нетрудно заметить, что глубины более 30 метров здесь имеются лишь в 70-120 морских милях от побережья. А это означает, что здешние льды уже не могут подтаивать от воздействия пресных и теплых вод сибирских рек — Хатанги, Лены, Яны, Индигирки и Колымы. Поэтому на таком удалении от берега льды весьма крепки, и ледовый капитан или лоцман не поведет здесь караван из обычных, не ледового класса судов;
• первый перевод плавучего дока по Севморпути состоялся только после окончания Великой Отечественной войны, так что в летнюю навигацию 1940 года его просто не могло быть.
И все же не будем забывать, что в феврале 1940 года немецко-советские переговоры о проводке на запад 26 германских транспортов, а на восток — 10 немецких судов-блокадопрорывателей все же велись. А затем о проводке на Тихий океан четырех немецких вспомогательных крейсеров. Правда, в результате по Севморпути прошел только «Комет», о переходе которого в СССР услышали лишние «уши» (из-за беспомощности И. Папанина, безуспешно попытавшегося вернуть крейсер из Восточно-Сибирского моря). Поэтому о переходе стало известно широкому кругу простых полярников.
А остальные назначенные для переходов суда? Прошли? Сегодня о них ничего не известно. Если к этому добавить, что В. Аккуратов в разговоре упомянул о боевой группе из 8 кораблей и судов (3 крейсера и 5 вспомогательных судов), то все становится более чем интересным.
Но что, если такая экспедиция действительно была? Тогда это была явно не обычная ледовая проводка, а какая-то сверхсекретная операция, так как на Тихий океан ушла целая нацистская эскадра. И В. Аккуратов был носителем государственной тайны особой важности, которому пришлось молчать почти до последних дней своей жизни.
Следует признать, что такая группа нацистских судов могла иметь на борту и гидрографов, и строителей, и необходимую строительную технику, и все необходимые материалы для того, чтобы в короткий срок соорудить на одном из островов в устье Лены до сих пор самый загадочный и совершенно бесхозный 200-метровый бетонный причал. В статье «Подводный десант в Якутию» весьма интересно мнение о сооружении тайной базы нацистов начальника Института военной истории (к сожалению, ныне тоже уже покойного) генерала Дмитрия Волкогонова:
У нас нет никаких данных о создании фашистами секретной базы подлодок в устье Лены. Но это ничего не значит. В мире до сих пор хранятся миллионы совершенно секретных документов Третьего рейха. Многие — в частных собраниях. И огромная их часть еще не попала в руки исследователей.
Могли ли фашисты построить такую базу? На все сто — могли! У фюрера вообще была маниакальная страсть к резервным бункерам, аэродромам, замаскированным убежищам. Возможно, что эта база была построена и законсервирована на всякий случай, для каких-то лишь ему ведомых целей.
Одним словом, верить или не верить Аккуратову — это отдельный вопрос. Но ведь четыре года (!) безаварийного плавания нацистских подводных лодок в сложнейших условиях Карского моря — факт!
Наличие причала явно не советского происхождения в устье Лены — тоже факт. И то, что сегодня к этому Ленскому району отмечается повышенный интерес у иностранных туристов, — еще один факт. Только за 2003–2006 годы там побывало не менее 12 групп (!) туристов из Германии и Австрии. Конечная точка большинства из этих экскурсий… остров Столб! И они едут сюда с нескрываемым интересом. Может быть, некоторые из них здесь что-то ищут?
Но тогда и нам, не удовлетворившись результатами совершенно бесполезной «прогулки» по берегам реки Лены участников телепередачи «Искатели», следует продолжить поиск ответов на вопросы этой почти фантастической версии. И мы уверены, что одна из наших будущих книг об арктических тайнах Третьего рейха будет посвящена разгадке тайны сооружения этого пока ничейного причала в глубоком арктическом тылу Советского Союза. Ведь только благодаря странной «незаметности» и закрытости большого количества исторических фактов и неожиданных находок в Арктике для иностранных и советских историков и журналистов северное «крыло» маршрута из Киля, приводившее фашистских подводников к полуострову Таймыр и в дельту реки Лены, осталось безымянным. А главное — и сегодня совершенно неизведанным.
Ведь именно курсами северного «крыла» маршрута нацистские субмарины через порт Лиинахамари, а возможно, и минуя норвежские базы, скрытно шли вокруг северной оконечности Новой Земли к нашим сибирским берегам. До июня-июля 1943-го этот маршрут заканчивался где-то в районе шхер Минина. А летом 1944 года протянулся до реки Лены.
А интересного здесь крайне много! Например, инфраструктура тайной военно-морской базы (ВМБ).
Весьма любопытно, что прототипом для нее стала инфраструктура ВМБ Киль. Немецкие строители при выборе места для нового секретного пункта старались сначала отыскать (а потом и сохранить) «кильские» особенности, и в первую очередь — возможность одновременного выхода подлодок в различные бухты или заливы. Ранее именно так была выбрана тайная база у новоземельского острова Междушарский (кратчайший выход в море — между мысом Лилье и северо-западной оконечностью острова Междушарский, другой — через пролив Костин Шар). Так же была выбрана и база в дельте реки Лены (выходы в протоки Быковская и Исполатова).
Решение о строительстве капитальных баз в Арктике стало еще одним весомым аргументом, на этот раз в руках К. Дёница, в давнем «адмиральском» споре, что субмарины могут быть в арктических морях более эффективны, чем тяжелые надводные корабли.
К сожалению, командование ВМФ и Северного флота лишь после окончания войны обратили на них внимание. А напрасно, так как дальнейший рассказ ясно показывает, что нацисты должным образом оценили слабую предвоенную исследованность и малолюдность Советской Арктики и создали здесь больше десятка тайных баз, с помощью которых они собирались реализовать свои замыслы. Далее мы расскажем о них с подробностями, переставшими быть тайной в современной России.
Глава 4
АРКТИЧЕСКИЕ БУНКЕРЫ
Мы рассказали об арктических планах кайзеровских и фашистских адмиралов. Но Арктика была всегда слишком далека от Германии и крайне сурова, чтобы немецкие военные моряки могли приходить сюда «незваными гостями». Неудивительно, что у адмирала Рейхарда К. Ф. фон Шеера, а затем у гросс-адмиралов Эриха Редера и Карла Дёница было единство взглядов на необходимость специального создания здесь для них опорных пунктов. И, естественно, тайных! Вернее, опорных пунктов вдоль арктического пути к Тихому океану и обратно.
Сегодня уже давно пришло время рассказать читателям о нем. Некогда этот маршрут начинался в немецком порту Киль. По замыслу нацистов, наравне с антарктическим маршрутом «Рио-де-ла-Плата», даже сегодня еще безымянный маршрут должен был обеспечить Гитлеру быстрое движение к мировому господству. После разгрома фашистской Германии в угоду политикам упоминание о нем было удалено из любых открытых печатных изданий Советского Союза. Лишь в изданной в 1966 году книге советского военного историка и арктического исследователя Иосифа Сендика «Боевые действия флотов в Арктике» можно было найти несколько отрывочных данных о существовании такого маршрута. Однако до начала 1990-х годов на ее обложке стоял гриф «Совершенно секретно», что позволяло увидеть этот труд лишь узкому кругу посвященных. Сегодня ее открыли, но найти ее в библиотеках чрезвычайно сложно.
Между тем именно книга «Боевые действия флотов в Арктике» указала на глубокое проникновение в Советскую Арктику фашистских подводников, летчиков и полярников, а также впервые рассказала, почему в военные годы им удавалось это сделать сравнительно легко. Выходит, не случайно она так долго находилась под секретным грифом. А, с другой стороны, чрезвычайно жаль!
Быть может, при ином отношении к военной истории нашей Арктики новые «российские демократы» не могли бы свободно убеждать нас, что в XXI веке Крайний Север как таковой России уже не нужен, да и не сможет новая Россия освоить его самостоятельно. А только с помощью и на средства иностранных компаний. Прекрасно, что в нашем Отечестве все же нашлись здравомыслящие государственные мужи, которые отодвинули этих «государственников» в столь же «лубочные институты» и остановили откровенное расхищение наших северных земель и богатств. Ведь вся история Россия — это действительно «спираль», благодаря которой все события в нашей стране рано или поздно повторяются.
В 1920-1940-е годы Советский Союз уже получил арктические «уроки» от заграничных «учителей», и в первую очередь — от Третьего рейха. Да, видно, постперестроечные политики плохо знали историю нашей страны. Либо были весьма посредственными учениками, которые на очередном витке российской истории наш Крайний Север, как некогда Аляску, едва не подарили иноземцам. А уж те бы сообразили, как правильно использовать этот нечаянный подарок. Например, помните, как это сделали полярники из Института Арктики и Антарктики, говорившие в своем кругу только на немецком языке. Об истинных целях их «научных» исследований руководство Севморпути и командование Северного флота узнало только в послевоенное время, когда на отдельных арктических островах и на далеких сибирских берегах были найдены следы их посещения фашистскими подлодками. Иногда — даже целые тайные базы.
По словам вышеупомянутого теоретика Третьего рейха капитан-цур-зее Пауля Эберта, рассматривавшего Евразийское полярной море как театр военных действий:
Прибытие караванов, идущих под охраной ледоколов и самолетов к Берингову проливу на востоке и трем узким проливам Новой Земли на западе, можно рассчитывать заранее за несколько недель.
И, конечно, это обещает врагу богатую добычу. Захват необходимых для судоходства в Северном Ледовитом океане наблюдательных станций, воздушных баз и ледоколов будет соблазнять агрессора. Но, как опытный и думающий моряк, он был убежден, что если для надводного рейдера в Арктике не нужна тайная база, то для подводных лодок она обязательна.
Об этом же говорил контр-адмирал К. Дёниц еще в начале 1939 года, подчеркивая, что размещение подводных лодок Кригсмарине на заграничных базах «даже в мирное время будет оказывать сдерживающее политико-военное влияние, а после начала войны окажется в выгодном положении для нанесения точного удара по коммуникациям противника». При этом он уже был знаком с оборудованием так называемых подводных баз. Откуда у нас такая уверенность?
Чтобы познакомиться с практическим опытом создания тайных баз нацистами не обязательно опираться только на закрытые архивы. Хотя — это самый короткий (правда, не самый быстрый) путь к разгадке арктических тайн Третьего рейха.
Стоит заглянуть на страницы журналов «Морской сборник» за 1932 и 1934 годы, и вы сразу же найдете здесь интереснейшие статьи об оборудовании специальных баз для подводных лодок еще Кайзерфлота:
Опыт мировой войны показывает, что интенсивность боевых действий подлодок зависит не только от развернутой системы базирования флота, но и от наличия специально оборудованных для них баз.
Практически до начала Великой Отечественной войны отдельные советские и иностранные военно-морские историки считали, что немецкие подлодки действовали здесь длительное время без захода в некие береговые базы или опорные пункты. Мол, был же удачным двухмесячный поход «коммерческой» подводной лодки «Дойчланд» к берегам Северной Америки. И только создание в 1942 году на Новой Земле советской военно-морской базы в какой-то мере поколебало эту уверенность. Скорее всего, благодаря обнаружению здесь нескольких тайных баз кайзеровского флота. Если судить по просочившейся в открытую печать информации, то их нашли в Белушьей Губе и в проливе Маточкин Шар. Подробнее об этом будет рассказано ниже.
Чтобы понять, почему для заполярной тайной базы была выбрана именно Новая Земля, стоит взглянуть на простую географическую карту. Здесь сразу же бросается в глаза, что архипелаг находится в пределах 100 миль от Горла Белого моря. В то время как до Лофотенских островов, где, по данным журналов «Морской сборник» той поры, уже в 1917 году англичане предполагали существование тайной базы германских подлодок, было в два раза дальше, а до немецкого Киля — так и в пять раз дальше.
Во-вторых, не только в начале XX века, ной в 1940-е годы берега Новой Земли были безлюдны, а редкие здешние поселения новоземельских ненцев никогда не могли стать для них помехой. Надеюсь, уважаемый читатель, что сейчас вам стало предельно ясно, почему адмирал Рейхард Карл Фридрих фон Шеер, приняв командование Флотом Открытого моря, с нескрываемым интересом посмотрел на северо-восток. А именно — на Русский Север! При этом он учел прошлогодний опыт применения здесь вспомогательных крейсеров — минных заградителей. И направил к Мурманскому берегу свои подлодки.
Первый практический опыт подготовки своих кораблей в условиях специальных сооружений заграничной базы германские подводники получили еще в 1915 году. Тогда для защиты субмарин Кайзерфлота во время нахождения их в базах на Фландрском побережье (Остенде, Брюгге, Зеебрюгге) были сооружены бетонные убежища, представляющие восемь рядом расположенных гнезд, перекрытых двухметровой толщины железобетонной крышей, лежащей на девяти рядах бетонных столбов, установленных на сваях. Между пролетами помещалось 8 больших лодок. Имелись также маскировочные укрытия в молу, позволяющие рассредоточить лодки в базах и тем самым ослабить опасность от налетов авиации. Там же были построены сухие бетонированные доки для подлодок и ряд других не менее важных сооружений. Опыт оборудования Фландрского побережья в качестве военно-морской базы представляет большой практический интерес с точки зрения борьбы техники с разрушающей силой бомбы и снаряда. Первым же подобным опытом для Кригсмарине стало создание заграничной базы на Кольском полуострове, где тайно от советских людей была сооружена нацистская «Базис Норд». Подробно о ней рассказано в предыдущих книгах об арктических тайнах Третьего рейха («Арктические тайны Третьего рейха», «Арктическая одиссея. Как „хозяйничали" нацисты в Советской Арктике» [1 — Спб.: Вектор, 2008.]). Ниже мы коротко напомним о ее создании и ее работе.
Опыт и тщательный анализ применения кайзеровских подлодок на Баренцевом море еще в Первую мировую войну показал, что их надежное использование в арктических водах будет серьезно ограничено при отсутствии стационарных или маневренных арктических баз. Вероятнее всего, гросс-адмирал Редер и контр-адмирал Дёниц отлично представляли, что первым и самым реальным местом для создания маневренной, а со временем и стационарной базы может стать «арктический Гибралтар» — архипелаг Новая Земля. Ее острова и в конце 1930-х годов оставались практически безлюдными и бесхозными. К тому же в Маточкином Шаре сохранилась законсервированная тайная база подводных лодок Кайзерфлота.
Две стационарные базы было решено создать в центре Северной Атлантики — на острове Исландия и на архипелаге Земля Франца-Иосифа. Для начала реализации плана оккупации Исландии, получившего кодовое название «Икар», в мае 1940 года было принято решение переделать в десантные суда лайнеры «Бремен» и «Европа». Затем было решено соорудить на побережье Исландии аэродром для тяжелых транспортных самолетов, который одновременно мог стать и промежуточным аэродромом для транспортных самолетов, летевших к Земле Франца-Иосифа. Такие же аэродромы были запланированы на острове Земля Александры (ЗФИ) и в губе Большая Западная Лица («Базис Норд»). Однако английские военные аналитики и разведчики внимательно следили за действиями своих немецких оппонентов, и, практически точно спрогнозировав перспективные действия рейхсмаршала Геринга и гросс-адмирала Редера, убедили Королевский генштаб взять Исландию под английскую защиту и ввести сюда сначала английские, а затем и американские войска. Но им и в голову не могло прийти, что на удаленном арктическом архипелаге Земля Франца-Иосифа нацисты все же решаться создать военно-морскую или воздушную базу.
Уже в марте 1941 года на Земле Александры стал действовать тайный аэродром, который совершенно случайно тогда же обнаружили советские летчики Полярной авиации. Тайный аэродром был сооружен летом 1940 года и в губе Большая Западная Лица. Там же были сооружены подскальные базы для гитлеровских подлодок. Для их обеспечения на рейд бухты Северной (Земля Александры) пришла плавмастерская, а в губу Большая Западная Лица вернулась плавбаза «Фениция».
Но главным достижением Третьего рейха к лету 1940 года все же стал захват норвежских баз и аэродромов, к чему политическое руководство СССР отнеслось весьма положительно. Во-первых, это могло стать мощным рычагом влияния на Великобританию, а во-вторых, позволяло убрать с советской территории тайные гитлеровские базы. Сегодня историкам хорошо известна телеграмма второго лица в Советском Союзе Вячеслава Молотова Адольфу Гитлеру, переданная через германского посла в Москве Шуленбурга, где подтверждалось «полное понимание немецкого образа действий» в отношении Норвегии и высказывалось пожелание успехов германскому оружию.
Еще в октябре 1939 года гросс-адмирал Эрих Редер докладывал Гитлеру свои соображения о целесообразности захвата Норвегии для установления абсолютного контроля над Норвежским морем. В свою очередь, этот контроль позволял взять под наблюдение и Гренландское, и Баренцево моря. Да и весь условный североатлантический многогранник: Гренландия — Исландия — Скандинавия — Новая Земля — Земля Франца-Иосифа — Шпицберген.
На рассвете 9 апреля 1940 года германские войска по плану «Везерюбунг» и «Везерюбунг-Зюд» начали вторжение в Норвегию и в Данию соответственно. На следующие сутки Дания была оккупирована, а 7 июня немецкая воздушная разведка засекла английский конвой, увозивший из Нарвика последних норвежских и польских солдат. Норвегия на пять лет стала самой стационарной базой для рейдеров и подлодок Третьего рейха.
Изначально в небольших и укромных бухтах Арктики, порой в непосредственной близости от советских полярных станций или постов, моряки Кригсмарине создали малые топливные базы и базы оружия. Например, небольшую базу оружия неподалеку от советской полярной станции на мысе Лескин (в Енисейском заливе).
Первым о существовании тайных стационарных фашистских баз в нашем секторе Арктики рассказал в 1964 году известный советский военный историк Борис Вайнер. Именно он впервые поведал широкому кругу советских читателей о секретной базе нацистов на острове Земля Александры (Земля Франца-Иосифа, ЗФИ). Правда, в Советском Союзе этот исторический факт остался как бы незамеченным, да и автор уделил ему всего лишь пару строк. Те же, кто все-таки его заметили, не стали уточнять какие-либо подробности, ведь тогда совсем не приветствовалось излишнее любопытство к фактам неожиданных военных находок в нашей Арктике. А служившие на этом далеком советском арктическом острове были предупреждены о «неразглашении» увиденного.
Далее о существовании таких баз на ЗФИ и на побережье Карского моря в секретном исследовании о боевых действиях флотов в Арктике в 1966 году рассказал известный советский военный гидрограф Иосиф Сендик. А затем адмирал Василий Платонов, полярный капитан Константин Бадигин и капитан 1-го ранга Владимир Реданский. Но в каждом из этих рассказов секретным базам нацистов уделялось не более двух-трех строк. Между тем, как упоминалось выше, первые германские, естественно тайные, базы появились на Русском Севере еще в годы Первой мировой войны. А в годы Второй мировой войны их число превысило уже десяток. Поэтому в этой книге ранее неизвестным сооружениям, доставшимся нам от Третьего рейха, уделено особое внимание. Правда, сразу условимся: тайные базы в Советском Заполярье не всегда включали в себя вышеупомянутые капитальные сооружения, надежно укрытые от чужих глаз под скалами, как это еще считают некоторые советские исследователи той войны в Арктике.
Они могли представлять собой и неприметный домик-времянку, собранный поблизости от склада бочек с горючим или продовольственного депо. А могли быть и простой землянкой или пещерой, рядом с которой был сооружен временный причал из плавника. О каждой из них мы постараемся рассказать максимально подробно. И рассмотрим все виды подобных секретных сооружений Кригсмарине и Люфтваффе, которые в различные годы после окончания Второй мировой войны были найдены нашими военными моряками, гидрографами и полярниками. Более того, попробуем рассмотреть их как единую, хорошо спланированную систему.
Сегодня нам известно о сооружении гитлеровцами тылового пункта и маневренных баз Кригсмарине на островах ЗФИ, Новой Земли и шхер Минина для боевой деятельности «арктических волков» Дёница. Им помогали нести здесь нелегкую службу специальные суда снабжения Кригсмарине («Фениция», «Кордиллере», «Пелагос» или «Кернтерн»).
С завершением операции «Везерюбунг» подводники Кригсмарине получили прямой выход в Атлантику и Северный Ледовитый океан. Для обеспечения базирования здесь подлодок гросс-адмирал Редер и контрадмирал Дёниц решили воспользоваться опытом базирования подводников кайзеровского флота и укрыть свои корабли в капитальных бетонных бункерах, подобных сооруженным в бельгийском порту Брюгге.
В Норвегии первоначально местами для создания подводных баз были выбраны районы Бергена и Тронхейма. Летом 1941 года здесь начались масштабные строительные работы. Строительство баз было возложено на военизированную Организацию Тодта («ОТ»), которая была создана в Германии в 1933 году специально для проектирования и строительства автомобильных и железных дорог, оборонительных сооружений, секретных объектов и тому подобного.
Основной состав «ОТ» формировался только из немцев, по состоянию здоровья не пригодных к армейской службе. Чтобы управлять этой колоссальной армией, фирма имела в своем распоряжении тысячи специально отобранных служащих, которые работали в «ОТ» по контракту.
Строительством стационарных баз для подводных лодок Кригсмарине «ОТ» стала заниматься с 1938 года. Но основные работы у нее начались в 1940 году после оккупации Франции. Для этого в составе фирмы был создан специальный отдел, который подчинялся строительному управлению ВМФ Германии (Marinebauwegens). Это управление возглавил Экхард. В открытой литературе удалось найти подробный рассказ о защитных сооружениях для кораблей и подлодок Кригсмарине во Франции и Норвегии. Поэтому вначале максимально подробно расскажем о них, а далее — о бункерах, созданных на арктических островах.
Строительство этих колоссальных сооружений требовало огромного количества цемента, песка, металлоконструкций и, разумеется, рабочих рук. Так, для строительства только одного бункера для подлодок было задействовано одновременно почти 15 тысяч рабочих. Во время войны «ОТ» при строительстве бункерной базы для подводных лодок под Бременом, как и на других объектах, на самых тяжелых участках обязательно использовала военнопленных. Кстати, условия их содержания в лагерях концерна были существенно лучше, чем в остальных лагерях.
Некогда защищенные бункеры Сан-Назера и Бреста представляли самое настоящее строительное чудо. Они имели 12–15 боксов, в каждом из которых одновременно могло находиться по 3–4 подводные лодки. Боксы отделяли железобетонные стены многометровой толщины. Мощные стальные щиты-затворы после опускания надежно защищали каждый бокс со стороны моря. Минимальная толщина верхних перекрытий из железобетона составляла восемь метров. Они выдерживали даже прямое попадание 5,5-тонных английских суперавиабомб. Неудивительно, что работы на подлодках, стоящих под защитой таких стен и перекрытий, продолжались даже во время самых жесточайших бомбардировок. Здесь, словно на конвейере, германские субмарины проходили все этапы подготовки к океанским плаваниям, а их экипажи спокойно собирались в поход. Это спокойствие было обеспечено еще и тем, что все необходимые для них запасы находились здесь же, под соседними многометровыми скалами.
Однако обычно строилось сразу не один, а несколько бункеров, например, как в норвежской базе «Бруно» (Берген). Здесь было 7 бункеров-доков, из которых 6 предназначались для ремонта подводных лодок, а один — для заправки топливом и боезапасом. Это были (впрочем, слово «были» здесь не совсем уместно — эти сооружения, как египетские пирамиды, могут стоять и использоваться неопределенно долго) действительно грандиозные сооружения.
Высота каждого стандартного бункера была рассчитана на то, чтобы можно было свободно извлекать перископ из корпуса лодки с помощью 30-тонного мостового крана. Кроме того, глубина в таких бетонных норах определялась причалом в 10 метров, при ширине причала не менее 1.5 метра. Некоторые стояночные доки могли превращаться в сухие доки, что позволяло проводить здесь любые виды ремонтных работ, для обеспечения которых имелись склады. Кроме того, на базах устанавливались резервные генераторы для подачи электроэнергии, насосные станции; там были служебные помещения, системы вентиляции и отопления, пункты радио- и телефонной связи, медицинские пункты. В целях безопасности торпеды и иные боеприпасы хранились отдельно, в собственных, хорошо защищенных бункерах, и доставлялись на подводные лодки по специальным узкоколейным путям. Общая площадь только основных помещений базы «Бруно», накрытых четырехметровой бетонной крышей, была более 8.5 тысячи квадратных метров. О прочности такого перекрытия можно судить по тому, что даже специальные бетонобойные бомбы, известные как «толлбой», начиненные пятью тоннами взрывчатки, при прямом попадании заметного вреда не наносили. Это было проверено на практике при бомбардировках подобной базы нацистов во Франции.
Вход со стороны гавани в такие бункеры прикрывался мощными стальными щитами, поэтому торпедные атаки подобных баз со стороны моря были совершенно не опасны. Опыт Второй мировой войны показал, что повредить или уничтожить подводную лодку можно было только в момент выхода или захода ее в бункер.
Для субмарин, которые стояли во французских и норвежских бункерах, наличие столь надежных убежищ позволило К. Дёницу существенно развить тактику боевого использования подлодок в арктическом регионе и одновременно держать на позициях в море большое количество боеспособных субмарин. Это достигалось за счет того, что контр-адмирал Дёниц разделил имеющиеся в наличии подводные лодки на три группы: одна треть находилась в море на боевых позициях, другая, находясь в базе, готовилась к выходу в море, оставшаяся треть, также находясь в убежище, проходила профилактические ремонты, пополняла запасы и готовилась к новым походам. Эти работы проводили так называемые береговые команды, в составе которых были специалисты-подводники, имевшие богатейший опыт плавания, но которые по состоянию здоровья или по иным причинам не могли длительное время находиться в жестких условиях автономного плавания.
В каждом из бункерных комплексов обычно размещалось по одной флотилии подводных лодок. Так, с мая 1942 года на бункерной базе в Бергене базировалась 11-я флотилия подводных лодок Кригсмарине, с особой гордостью носившая на рубках изображение белого медведя. В списках флотилии числилось более 180 (!) субмарин. Общее руководство действиями нацистских подводных лодок, базировавшихся в Заполярье, осуществлялось из штаба, находящегося в Норвегии. Но подводная база в Бергене была удобна для активных действий нацистских субмарин на просторах Южной и Северной Атлантики и, увы, все-таки была далековато от арктических вод.
Поэтому буквально через год, а именно в 1943 году, уже в Тронхейме строителями Тодта было построено и сдано в эксплуатацию укрытое сооружение. Здесь базировалась 13-я флотилия подводных лодок Кригсмарине, на рубках которых изображалась черная ладья викингов на фоне белого мальтийского креста. Этой символикой обозначались субмарины, приходящие в Карское море. Однако от Тронхейма до Новой Земли, а тем более до Севморпути было по-прежнему достаточно далеко. И Дёниц перебазировал часть своих «арктических волков» еще ближе к сибирским берегам — в Нарвик, Хаммерфест и даже в Киркинес. Эти базы не только значительно сокращали длинную дорогу в Карское море, но еще и гарантированно выводили их из зоны досягаемости британских бомбардировщиков. Но чем севернее располагалась база, тем более секретным было место ее нахождения. Самой первой из них была база в Западной Лице.
Информация о существовании этой секретной базы нацистов на Кольском полуострове с самого начала хранилась под строжайшим секретом. Даже после того, как здесь была создана одна из баз Северного флота и в результате строительства ее объектов следы от «Базис Норд» были практически полностью уничтожены, секретность была сохранена. Сегодня о секретной базе знают лишь несколько офицеров-строителей, которые в разные годы руководили здесь проведением работ. Часть из них еще продолжают военную службу в Главном штабе ВМФ и в штабах российских флотов. И — молчат! Большая же часть военных моряков, проходящих военную службу в Западной Лице, могут увидеть здесь лишь вершину «секретного айсберга».
Если ехать в город Заозерск (так сегодня называется некогда засекреченный гарнизон Западная Лица), то юго-восточнее высоты 160,7 даже сегодня несложно отыскать фундаменты домов поселка Большая Лица. Когда-то именно здесь располагались многотонные запасы продовольствия, взрывчатки и стояло более сотни единиц автотракторной техники. Особый интерес вызывают выложенные камнем дороги, которые утыкаются в прибрежные сопки. Вероятнее всего, это дороги к различным сооружениям «Базис Норд», которые были подорваны изнутри либо немецкими солдатами при отступлении в октябре 1944 года, либо советскими саперами уже после войны. Если попасть в районе устья реки Большая Западная Лица, то между немецкими и нынешними советскими позициями можно легко отыскать совершенно «глухие» сооружения, вырубленные в скалах. Вероятно, они составляют часть MZa (Marinezeugamt) — складов военно-морского имущества. Над входом в сооружение (у высоты 222,0) даже сохранилась каменная доска с названием, верхнюю строчку которого — Falkenierkeller — можно перевести как «Погреб или подземелье сокольничего». Долгое время рядом с небольшим заливом южной оконечности губы Нерпичья (высота 60,2) можно было увидеть два специальных кольца, к которым могли легко швартоваться малые плавсредства или гидросамолеты. Отдельные энтузиасты и сегодня по осушке могут прийти в район этих колец и заглянуть внутрь здешней пещеры, в глубине которой до настоящего времени стоят какие-то станки. Возможность детального изучения пещеры ограничена: до сих пор считается, что подскальный вход туда заминирован. Привлекает внимание и некий грот неподалеку от высоты 160,7, вход в который закрыт специальной металлической сеткой. Что находится внутри этой скалы — неизвестно, но местные поисковики твердо уверены, что этот грот сооружен еще в военные годы. А может, даже раньше.
Система озер, выходящая к губе Андреева и к южному побережью Мотовского залива, а также якорная стоянка в бухте острова Замогильный (район высоты 153,0) когда-то использовались нацистами для пополнения судовых запасов пресной воды. Здесь до 1990-х годов стояли резервуары для хранения пресной воды с надписью «Fr is ch was s er».
Поделиться книгой: