Помоги проекту - поделись книгой:
Был урезан годовой бюджет воздушного флота.
Все, что хотя бы отдаленно было связано с лошадьми, седлами, упряжью или сеном, моментально реквизировалось и отправлялось прямиком на запад.
Отставные чины, когда-либо задействованные в кавалерии, срочно призывались на воинскую службу, невзирая на возраст и состояние здоровья.
На самолетах их живо доставляли на сборные пункты в Орегоне, Неваде и Аризоне.
Любой, кто хоть что-нибудь знал о лошадях, призывался на службу.
Для прессы наступили сенсационные времена.
“Обнаженные звезды Голливуда не поддаются атакам гнарров!”
И под заголовком следовал целый ряд захватывающих фотографий.
“Лайф” посвятил специальный выпуск генералу армии Полларду, Джебу Стюарту, маршалу Нею и штурму “легкой бригады под Балаклавой”.
“Американ Джорнел” сообщил, делая ссылку на достоверные источники, что был замечен дух генерала Кастера, который забрел в Канаде в офицерский клуб Форт-Райли.
На шестой день этой катавасии в распоряжении главнокомандующего Полларда была величайшая в истории кавалерийская армия.
Дисциплина и выправка оставляли желать лучшего, но моральный дух ее был выше всяких похвал.
— Теперь мы не позволим всяким безмозглым политиканам и расхлестанным теоретикам сбрасывать со щитов испытанные временем военные традиции, доверяя нашу безопасность безжизненному железу, — с достоинством заявил Поллард многочисленной толпе корреспондентов на своей штаб-квартире. Выхватив огромную саблю, генерал ткнул ею в карту военных действий. — Наша стратегия такова, — объявил он. — Силы гнарров пересекли пустыню Мохава на юге страны и массированными колоннами вторглись в Аризону. Они оккупировали Неваду и частично Вирджинию. Но главный удар гнарры намереваются нанести у границ Орегона. Как вы уже знаете, в моем распоряжении свыше двух миллионов всадников, что составляет около трехсот дивизий. Ровно через час они перейдут в наступление, отбросив гнарров на юге, вот здесь — в центре, и севере страны. Затем, когда захваченная гнаррами территория будет существенно ограничена, папаша… хм, мистер Шиммельхорн пустит в ход свое супероружие, мелодия которого прозвучит через общественные радиосистемы.
На этом интервью с генералом Поллардом завершилось, и он, взобравшись верхом на великолепного скакуна, подаренного ему добропорядочными гражданами Луисвилла, отбыл к театру военных действий.
Нет особой надобности говорить, что его самоотверженные действия во время войны против гнарров свидетельствуют об исключительной энергии и незаурядной инициативе, о совершенном владении незыблемыми основами тактики и стратегии.
Хотя впоследствии кое-кто из словоблудов Пентагона не преминул назвать эту кампанию не иначе, как “Прогулочка Полли”, но все равно факт остается фактом, что победа была достигнута еще задолго до того, как Бобовия наладила выпуск одежды для родного населения.
Объятые ужасом, прожорливые полчища гнарров в панике бежали.
На многие мили вокруг стоял истошный визг маленьких зверьков.
По ночам их блестящие шкурки озаряли все окрестности.
Мелодия разносилась мощными громкоговорителями на спецмашинах, которые следовали за кавалерией.
Армия продемонстрировала воистину чудеса стойкости и героизма.
Джерри Колливер, лишившийся на полях брани четырех пар брюк, был лично произведен в офицеры самим главнокомандующим Поллардом.
Небольшое количество гнарров успело разбежаться во все стороны, но кошки-патриоты быстро с ними покончили.
Что же касается бесчисленных инцидентов и оказий, когда победоносная армия вступала в буквально обнаженные города, то она вскоре была полностью реабилитирована и прощена незлопамятным благодарным населением.
Тайно (чтобы не попасться на глаза восхищенной толпе энтузиастов и поклонников) генерал Поллард и Шиммельхорн вернулись в Вашингтон, хотя для этого пришлось вызвать три кавалерийских полка с шашками наголо, чтобы расчистить дорогу к Пентагону.
Торжественно, рука об руку они прошествовали в кабинет генерала.
— Дорогой папаша! — прочувственно заявил Поллард, указывая на фагот Шиммельхорна. — Мы одержали победу и, клянусь богом, добьемся еще многого!
— Точно так, — согласился Шиммельхорн, заговорщически подмигивая. — И поэтому сегодняшний вечер, служивый, посвящается развлечениям. Я назначил свидание вашей Кэти и думаю, что у нее найдется подружка посимпатичнее и для тебя.
Поллард неуверенно посопел.
— А не будет ли это выглядеть как нарушение служебной дисциплины?
— Ну, что ты, солдатик! Мы ведь никому не скажем!
Папаша Шиммельхорн счастливо рассмеялся и распахнул двери настежь.
У стола генерала находился с обеспокоенным видом Хэнсон, неподалеку — лейтенант Джерри Колливер цепко обнимал за Талию Кэти Хупер, а в генеральском кресле гордо восседала какая-то угрюмая старушенция во всем черном.
Заметив Шиммельхорна, она торжествующе указала на него зонтиком:
— Ага! — проскрипела она. — Ты решил, что ото всех сбежал, негодник? Во что ты превратил чудесный фагот кузена Антуана?! Подумать только: развлекаться с мышами, заигрывать с солдатками!
Она повернулась к Кэти, и женщины обменялись взглядами, полными торжества и взаимопонимания.
— Умница, что позвонила мне. Ты славная девочка. Вовремя умеешь распознать, что скрывается под одеждами у мужиков.
Она выбралась из кресла.
Кэти Хупер вспыхнула от смущения, а старая грымза подковыляла к папочке Шиммельхорну и отобрала у него супероружие.
Прежде чем кто-либо сумел ее остановить, она разобрала фагот, вытряхнула и растоптала необычный кристалл.
— А теперь, — объявила она, — не будет больше ни гнарров, ни мужиков без штанов.
Пока генерал Поллард таращил глаза, а Джерри Колливер самодовольно лыбился, старуха цепко ухватила папашу Шиммельхорна за волосатое ухо.
— Марш домой! — грозно приказала она и потащила его к двери. — Там нет смазливых солдаток, но дом уже пора красить!
Несчастный Шиммельхорн не сопротивлялся.
— Всем — до свидания! — сказал он с очень кислым видом. — Я должен идти домой с мамочкой.
Поровнявшись с Поллардом, он исподтишка тому подмигнул.
— Не горюй, солдатик! — прошептал он. — Я снова сбегу. Ты же знаешь, я — гений!
Червь в голове
Бравый офицерик и молоденькая медичка как могли сопротивлялись зову неотвратимой судьбы, но мирный шелест волн океана, тихие тропические ночи, одиноко дремлющий атолл на горизонте и полное отсутствие какого-либо подходящего общества на маленьком утлом суденышке — все это вкупе сыграло должную роль. И, как раз, тринадцатого июня они наблюдали через закопченное стеклышко ослепительную вспышку, в виде огненного шара, зависшего над атоллом.
Прекрасная рука медсестры судорожно сжалась на плече лейтенанта, выражая одновременно страх и возбуждение.
Невидимое излучение неощутимо пронизало их влюбленные тела и навеки оставило свой неизгладимый след.
Плывущий на этом же пароходике некий торговец с нескрываемым интересом наблюдал за влюбленной парочкой, нежели за ядерными испытаниями. Давеча он поставил целых двадцать пять долларов на девушку против домоганий сопляка-офицера.
В ту же ночь он лишился своей ставки в пользу опытного боцмана, который безошибочно поставил на смазливого лейтенанта.
В дальнейшем эта история развивалась следующим образом:
Легкомысленную девицу через несколько месяцев уволили с работы, при весьма очевидных обстоятельствах. Она тут же отправила письмо своему возлюбленному, куда-то в Манилу, и они долго говорили по телефону, обсуждая этот факт. Когда же речь зашла о конкретных делах, слышимость неожиданно ухудшилась и офицерик был вынужден положить трубку.
В положенное время у медсестры родился мальчик, которого она немедленно сдала в сиротский приют и моментально испарилась неведомо куда, следуя своим путем через временные работы, короткие знакомства, дойдя, наконец, до замужества.
Что стало с неблагодарным офицериком, история об этом умалчивает.
Мальчишка рос глупым, упрямым, дохлым, нудным и противным. Однажды он пропищал, обращаясь к молодому преподавателю физкультуры:
— Я знаю, вы меня терпеть не можете. По сравнению с другими, я кажусь вам полным уродом.
Учитель от неожиданности даже вздрогнул, но быстро справился со своими чувствами, неловко рассмеялся, но тем же вечером, потягивая ароматный кофеек с приютским врачом, смущенно пробормотал:
— Знаете, доктор, я постоянно слежу за своим поведением, когда работаю с детьми. Эти чертенята — на редкость сообразительный народ. Малейший промах с моей стороны, грубое замечание, там, или недовольное выражение лица — моментально подмечается ими на лету. Поэтому мне всегда приходится быть начеку. Дети, всеж-таки… Но этот подросток действительно мне не по душе! Неприятный уродец. Только каким же это образом он смог догадаться? Ведь я ни малейшим намеком не…
Как-то при осмотре врач заметил мальчику:
— За последний месяц ты прибавил в весе на полтора килограмма. Это отрадно, заметь, но мне сообщили, что ты предпочитаешь мясные блюда и сырую воду! Так нельзя, малыш, в твоем возрасте дети должны больше налегать на овощи и фрукты, от этого они быстрее развиваются и растут. Такая разборчивость к продуктам питания несколько противоестественна и…
— Скажите, доктор, — неожиданно выпалил мальчик, — а что такое молодой неврастеник?
Врач решил обратиться к директору приюта.
— …от этих слов у меня, аж, мурашки по коже забегали. Помню, я осматривал его тщедушное тельце, что-то говорил о витаминах, а сам машинально подумал: “Странный ребенок. Дерганый какой-то, ну просто молодой неврастеник!” Понимаете? И тут же он мне задает этот немыслимый вопрос! Нет, мне кажется надо что-то делать. О таких способностях мне еще не доводилось слышать! И неизвестно, слышал ли о подобном кто-либо еще.
— Вы хотите сказать, что мальчишка читает наши мысли? — Хмыкнул директор. — Занятно. Скажите, доктор, кто-нибудь интересовался его усыновлением?
— Ни в малейшей степени! Когда он к нам попал младенцем, его и тогда нельзя было назвать ангелочком, а сейчас это вообще, мягко выражаясь, непривлекательное создание. Чтобы ребенка кто-то усыновил, совершенно необходимо иметь приятную внешность!
— Ну, не скажите, любезнейший. Найдется немало супружеских пар, согласных на любого малыша. Многие так мне и заявляют!
— Слышал о таких. Но я уверен, что, как правило, эти люди бывают никуда негодными родителями. И если у вас появились намерения сбагрить мальчишку какой-нибудь шизонутой семейке, то я в этом деле вам не помощник!
— Успокойтесь, доктор, я все беру на себя. В какой, говорите, комнате он у нас проживает?
Директор вызвал нотариуса, парочку свидетелей, судебного исполнителя и одну бездетную чету, стоявшую в самом конце списка на усыновление.
Процедура прошла без сучка и задоринки.
Мальчик выдержал на новом месте только три месяца. Его новая мать оказалась законченной алкоголичкой. Она, в зависимости от дозы принятого, то ласкала его, то обзывала как хотела. Новый папаша вначале возился с приемышом, но вскоре окончательно к нему охладел и смотрел, как на пустое место.
Мальчик решил бежать от такой сладкой жизни.
Он был одет в скаутский костюмчик, очень распространенный в то время и поэтому совершенно не привлекал к себе постороннего внимания. Денег, прихваченных у нежных родителей, едва хватило на месяц. Когда бесследно исчез последний центовик, мальчик ошивался в степном штате Небраска. Спустя две недели пришлось сваливать и оттуда, потому что шериф уже начал внимательно посматривать на этого одинокого шалопая. Он оказался на пригородной автостраде, но редкие машины проносились мимо, не желая останавливаться ни на секунду.
Впереди раскинулась излучина обмелевшей реки. Через нее пролегал железнодорожный мост, в тени которого расположились какие-то люди, и мальчишка поплелся к ним, изнемогая от голода и усталости.
То были какие-то омерзительно грязные типы с еще более дурными манерами. Мысли у них были мутными и неопределенными. Эти люди угостили его куском черствого хлеба и парочкой тухлых рыбешек, постоянно называя паренька “свеженьким пупсиком”. Внезапно мысли одного из них приобрели конкретную четкость, показывая всю гнусность замысла. Уединившись со своими дружками, тот человек принялся что-то горячо шептать им, и те с восторгом приняли его предложение. Мальчик попытался убежать от них, но усталые ноги отказались слушаться.
Когда хихикающая толпа приблизилась к нему, он смог отчетливо прочесть их грязные помыслы. Ярость, страх и отвращение закипели в нем, и нечто смертельное выплеснулось из него наружу.
Один из мужчин рухнул, как подкошенный. Остальные замерли в нерешительности и в страхе стали медленно отступать в стороны.
У мальчика сразу же исчезло чувство голода!
Появилось сытое удовлетворение и пьянящее блаженство. Он поднялся на ноги и решительно двинулся на перепуганных оборванцев. Не сговариваясь, они бросились врассыпную, завывая от страха, и мальчик успел воспринять испуганные мысли одного из них: “Всесильный Господи! Зачем ты открыл свое карающее око? Мы ведь только хотели…”
Мальчик повторно позволил неведомой силе погрузиться без остатка в чужой разум, обволакивая его собственной волей. Это оказалось совсем просто! И вновь дурманящее чувство насытило его желудок…
Обыскав трупы, он освободил их от трех долларов с мелочью.
Уже гораздо позже слух о его проделках опережал его появление, как ураган смерти. За время долгих скитаний он, в значительной мере, подрос и окреп, досыта питаясь энергией чужих разумов. То там, то здесь — психоупырь никогда и нигде не задерживался подолгу. Тихий, неприметный, осторожный повелитель мысли.
Себастьян Лонг проснулся внезапно, обуреваемый неясным предчувствием. Ну, конечно же! Как он мог забыть! Ведь сегодня настал долгожданный день, когда можно, со спокойной душой, приступить к работе над кубком богини Деметры. Теперь у него имелось на счету в банке шестьсот двадцать три доллара, и можно вполне себе позволить временно прекратить прием заказов и полностью отдаться долгожданной мечте. Вчера вечером он запаковал и отправил миссис Клаусман три дюжины фужеров, на которых пришлось наносить фамильную монограмму. И вчера он сказал себе, что это был последний заказ перед долгой и кропотливой работой над прекрасным кубком богини.
Лонг быстро сбросил с себя пижаму, натянул рабочую одежду, одним залпом проглотил чашку кофе и пару вареных яиц. Спешным шагом он приблизился к двери своего магазинчика, который одновременно служил ему и рабочей студией. Лонг приветливо помахал рукой детворе, суетливо спешащей в школу, отпер дверь и, войдя внутрь, с торжественным видом водрузил на зарешеченную витрину категоричную просьбу:
Из несгораемого шкафа он извлек какой-то предмет, тщательно завернутый в толстый слой материи. После того, как он отбросил в сторону ненужное теперь покрывало, его взору предстал стеклянный кубок изумительной красоты. Себастьян Лонг на мгновение замер в благоговейном трепете. Какая восхитительная работа! Ему страшно повезло, не смотря на то, что он ухлопал на него полугодовой заработок.
Лонг достал толстенную папку, набитую набросками и эскизами всевозможных узоров. Он начал их собирать с тех пор, как приобрел этот удивительный кубок.
С улыбкой рассматривал он свой первый неуклюжий набросок узора. Нечто пестрое, дробное и совершенно неуместное к этим божественным линиям идеальной формы.
За долгие годы напряженного труда он отрисовал горы набросков, чтобы теперь с полной уверенностью утверждать, что хорошо смотрится, а что плохо. По его мнению, в центре композиции должна присутствовать фигура Деметры, воздушная и прозрачная, как стеклянная филигрань. Из широко распахнутых рук должны в изобилии струиться все плоды Земли…
Уверенными движениями Лонг взялся за дело. Он осторожно закоптил над свечой внешнюю сторону кубка и тонкой иглой принялся наносить рисунок сложного узора. Когда с этим этапом работы было покончено, он перешел к специальному станку. На куске расколотой хрустальной пепельницы он опробовал специальным образом заточенный резец. Тот мягко вгрызся, именно так, как было нужно.
Вытянув обе руки и внимательно следя за тем, чтобы пальцы не дрожали от волнения, он медленно поднес к резцу массивный кубок, собираясь сделать первую линию.
В это время кто-то громко постучал в дверь и требовательно задергал дверную ручку.
Отгородившись от мира, Себастьян Лонг даже не шелохнулся, полагая, что невнимательный посетитель вскоре заметит предупредительную табличку.
Однако не тут-то было! Стук и дерганье ручки не прекращались. Лонг отставил кубок в сторону и раздраженно приблизился к витрине. Взяв в руки табличку, он выразительно помахал ею в направлении того, кто скрывался за дверью.
Поделиться книгой: