Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет. Это на самом деле был он.
— Но где?
— В Олбани.
— Когда?
— Три четверти часа или час тому назад. Они сначала позвонили в Центр-стрит, потом в 52-е, а затем уже ко мне. Во всяком случае…
— Он был один?
— Боже мой, Кленси! — взорвался капитан Вайс, который по натуре был человеком очень терпеливым. — Чертов ирландец! Дадите вы мне сказать слово?!
— Извините, Сэм, я слушаю вас.
— Ишь ты, слушает! Благодарю покорно. С вами мне трудно говорить, еще труднее, чем с женой. Ну это ничего, ладно уж. Как я пытаюсь в течение часа сказать вам, полицейские Олбани, которые знают, что Блаунт без ума от своей жены, подумали, что он наверняка постарается связаться с ней. Они не выпускали ее из виду ни на секунду, по крайней мере они клянутся в этом. Однако надо думать, что на некоторое время они все же упустили ее. Блаунт виделся с женой, она дала ему деньги, и он скрылся.
— Просто так?
— Да. Просто так!
— И вы говорите, что за ней неустанно наблюдали?
— За ней ходили минимум двое полицейских.
— Что там с ними происходит, в Олбани? Они слепые или идиоты?
— Нет. Просто Блаунт мастерски все проделал. Они поставили одного полицейского у машины перед домом жены Блаунта, а другого за домом. Телефон ее прослушивался, и там все время находился один полицейский. Короче говоря, они сделали все так, как с девицей Серверы.
— Не говорите мне об этом, — с горечью сказал Кленси. — Ну? Как же все произошло?
— Приблизительно два часа тому назад к жене Блаунта пришла соседка. Они сидели в кухне и пили чай. Тип, наблюдавший у задней части дома, видел их очень хорошо в окно. Через некоторое время соседка ушла. Миссис Блаунт вымыла чашки, привела себя в порядок и вышла через парадную дверь. Она остановила такси и села в него. Полицейский, что был перед домом, поехал за ними. Квартала через два миссис Блаунт оставила машину, вышла, прошла немного пешком, потом остановила другое такси и возвратилась домой.
— Не тяните, Сэм. Это очень вредно для моего сердца!
— У вас нет сердца, Кленси, если вы с таким снобизмом относитесь к Мери Келли…
— Сэм!
— Я ничего не говорю. Впрочем, вам ничего и нельзя сказать. Ну, я уж лучше вернусь к Блаунту. По-видимому, он через соседку предупредил свою жену и назначил ей свидание: он лежал в первом такси, которое она наняла, и угрожал шоферу револьвером. Шофер немедленно сообщил в полицию, как только Блаунт покинул машину. Он утверждает, что миссис Блаунт передала своему мужу деньги, половину которых он ей вернул, сказав, что ему надо немного. Когда она вышла, Блаунт приказал шоферу отвезти себя на маленькую улочку около вокзала.
— Говорил ли Блаунт о своих планах жене?
— В такси — нет.
— А миссис Блаунт и ее соседку арестовали?
— Нет. Наши коллеги думают, что аналогичный случай может повториться, но теперь они прослушивают и телефон соседки.
— Это, конечно, ничего не даст.
У Кленси мелькнула какая-то мысль. Что-то весьма неопределенное, что он никак не мог четко сформулировать.
— Сэм, — спросил он, — когда арестовали Блаунта после нападения на банк Гленс Фоллс, украденные деньги были возвращены?
— Да, все до последнего цента. А почему вы об этом спрашиваете?
— Не знаю. — Неясная мысль все еще бродила у него в голове. Вообще, когда такую мысль удается ухватить, она всегда что-нибудь дает. — Я спросил просто так. Я смутно что-то чувствую…
— Очень хорошо, — сказал капитан Вайс. — Я люблю, когда вы так говорите. Нюхайте и ищите всю ночь. Результаты доложите мне завтра.
— Попытаюсь, Сэм. Спасибо, что позвонили.
— Благодарю, что вы предоставили мне возможность сказать вам пару слов. Спокойной ночи.
Кленси положил трубку, секунду подумал, не придумал ничего интересного и вошел в комнату. Капровский снял свою куртку и, сидя в кресле, перелистывал журнал, который отложил при виде Кленси.
— Новости, лейтенант?
— В Олбани видели Блаунта, но он удрал.
Кленси зажег сигарету и тоже бросился в кресло.
— Кап?
— Да…
— Что вы знаете о Холли Вилльямсе и Филе Маркусе?
— Вилльямса я совсем не знаю, я никогда им не занимался, Но Маркуса я хорошо помню. Я помню допросы по поводу пожара. Никто ничего не понимал. И в Центр-стрит я видел его один только раз, в тот день, когда его поймали. Но боже мой, лейтенант, вы должны помнить их лучше меня!
— Я их помню. Я не о том говорю…
Неясная мысль все больше и больше мучила его. Он наклонился, взял сигарету и стал сосредоточенно рассматривать свои босые ноги, стараясь отогнать дым, мешавший ему.
— Я хочу сказать… — начал он.
Опять зазвонил телефон.
— Черт возьми, — выругался Капровский, — с этой машиной вам не удастся закрыть глаза всю ночь. Впрочем, и мне тоже.
Кленси с задумчивым видом прошел в другую комнату и поднял трубку.
— Алло! — рассеянно проговорил он.
— Кленси? Говорит Рой Кирквуд. Я…
Голос Кирквуда был такой пронзительный и нервозный, что Кленси не сразу узнал его.
— Кто, кто?
— Рой Кирквуд!
— Что случилось, Рой?
— Кленси, я хотел бы, чтобы вы оказали мне одну услугу.
— Ну разумеется. Что же это?
Воцарилось молчание, очень долгое, затем натянутым и почти неслышным голосом Кирквуд сказал:
— Пять минут тому назад мне позвонили. Голос был мужской, незнакомый. Глухой голос, который нельзя узнать. Он, должно быть, прикрыл трубку…
— Что он сказал? — вдруг порывисто спросил Кленси. — Постарайтесь повторить слово в слово все, что он вам сказал.
Кирквуд зло рассмеялся.
— Ну это-то я как раз помню и не смогу забыть. Он мне сказал: «Кирквуд? Вы думаете, что вы нас перехитрили, если вас охраняют полицейские, а? Вы считаете себя в безопасности? Я звоню сказать вам, что с одним из ваших малышей тоже может случиться несчастье». После этих слов он хихикнул и положил трубку.
— Когда он сказал «Кирквуд», то подождал, когда вы ответите?
— Нет.
— Был кто-нибудь из моих людей рядом с вами?
— Да. Кэнливен был.
— Дайте ему трубку.
— Подождите, Кленси, послушайте сначала меня. Услуга, о которой я вас прошу… Вот… Я хочу послать жену и детей к теще. Она живет в Кэмдине. Прошу, чтобы ваши люди проводили их.
— Ваших детей будут охранять, Рой. Не волнуйтесь только, пожалуйста.
— Я не хочу, чтобы их охраняли. Я не хочу, чтобы они оставались в городе, пока не задержан этот сумасшедший! — Голос Кирквуда повысился, стал еще более пронзительным. — Я не хочу, чтобы они ходили в школу, окруженные полицейскими. Я не хочу, чтобы они надевали пуленепробиваемые жилеты, когда идут в кино. Они дети. Вы понимаете?
— Послушайте, Рой…
— Я не буду вас слушать, Кленси! Вы знаете так же хорошо, как и я, что вся это история с охраной — просто насмешка. Если я хочу убить президента Соединенных Штатов, если я этого действительно хочу, то мне это определенно удастся несмотря ни на какую охрану в мире. Вы-то прекрасно это знаете! Я прошу вас только об одном, Кленси. Можете вы распорядиться, чтобы мою жену и детей проводили к теще?
— Ну да, Рой, конечно, могу. Только не нервничайте. Нельзя помешать вам отправить ваших детей, куда вам будет угодно. И их обязательно проводят. Только я предпочел бы, чтобы вы поехали вместе с ними.
— Я? Нечего мне больше делать! — Теперь он говорил совсем тихо, с горечью. — Во-первых, на полном ходу предвыборная кампания, но даже и без этого у меня есть револьвер и разрешение носить оружие, и пусть только этот подонок попробует напасть на меня. Да, я надеюсь, что этот негодяй появится! Подумать только, угрожать моим детям!
— Успокойтесь, Рой, успокойтесь!
— Черт возьми, — прорычал Кирквуд, — послушайте, Кленси…
— Говорю вам, заткнитесь! — взорвался Кленси, но тут же взял себя в руки. — Простите, Рой. А теперь я хотел бы поговорить с Кэнливеном.
Воцарилось молчание, потом в трубке послышался другой голос.
— Алло, лейтенант, Кэнливен слушает.
— Где вы были, когда позвонили Кирквуду?
Кленси хотел задать совсем не этот вопрос, но он как-то сам по себе сорвался у него с языка.
— Я? — подумал Кэнливен, — я был в туалете, а когда вернулся, то Кирквуд уже говорил по телефону и сделал мне знак молчать. Он молча слушал и ничего не отвечал, потом положил трубку и тут же позвонил вам.
— Кто там с вами еще?
— Причард в машине перед домом. А сзади какой-то тип, не наш, я его не знаю. Я не знаю его имени.
— Можете вы подвести машину и посадить в нее семью Кирквуда так, чтобы это было не очень заметно?
— Думаю, что да, лейтенант.
— Хорошо. Отвезите его семью к теще Кирквуда. Она живет в Кэмдине, он сам даст вам точный адрес. Вы останетесь с ним. Заставьте его выпить глоток виски и не спускайте с него глаз. Понятно?
— Понятно, лейтенант.
Кленси положил трубку и вернулся в комнату. Капровский не терял времени зря: он постелил простыни, положил одеяло и изобразил на диване довольно приличную постель. Кленси грозно нахмурился:
— Вы что, мать мне, что ли?
Капровский улыбнулся.
— Если говорить о матерях, то у моей — кто не умел стелить постель, так тот и не спал. Кто там звонил, лейтенант?
— Ничего интересного. А ваша постель и вправду кажется удобной. Сейчас я нырну в нее. Если вам что-нибудь понадобится, найдите сами!
— Я обойдусь. Единственно, чего я прошу, чтобы этот чертов телефон больше не звонил. — Капровский погасил верхний свет и зажег ночник. — Спокойной ночи, лейтенант.
— Спокойной ночи, — ответил Кленси, — приятных сновидений!
Приятных сновидений…
Кленси зашевелился, перевернулся набок, бормоча что-то невнятное. Ум его еще путешествовал в мире, отделяющем события, происшедшие накануне, от сновидений. Его чуть приоткрытые глаза смотрели в направлении окна, где уже забрезжил рассвет, но отяжелевший ум пока не воспринимал виденного. Перед его глазами возникла туманная, волнующая картина. Кленси не пытался вмешаться в происходящую перед его мысленным взором сцену, пустив свое воображение по воле волн…
…Стоя перед изгородью школьного двора, он смотрел, как играла группа детей. Взявшись за руки, они водили хоровод. У двух детей были на голове забрала, блестевшие на послеполуденном солнце. Забрала были опущены, и лиц не было видно. Около них два больших полисмена в голубой форме ходили по кругу с такими же серьезными лицами, как и у детей. Никто не удивлялся ни забралам на лицах детей, ни присутствию полицейских, ни их участию в игре. И как ни странно, Кленси тоже находил все это нормальным.
Его били по локтю, а он спокойно поворачивал голову и глядел, как в нескольких шагах от него на тротуаре группа рабочих в голубой форме устанавливала телефонную будку. Они не тянули проводов к кабине, и Кленси это тоже казалось вполне нормальным.
Он смотрел, как они работали, как ставили будку около ограды. Потом один из рабочих вошел в будку и поднял трубку, чтобы проверить, работает ли аппарат. Пораженный Кленси вдруг увидел себя с трубкой в руке: он говорил с рабочим, находящимся в будке.
Поделиться книгой: