Проклятье

Сабрина смотрела мимо, как будто изучала расписание, но гудки-то она слышала прекрасно. Маше вообще казалось, что в затихшем коридоре они разносились на оба крыла института.

— Пойдём, — вздохнула Сабрина, опять дёргая ремешок сумки.

Маша ещё немного постояла у дверей деканата в нерешительности — может, узнать ещё адрес, хотя вряд ли дадут — и побежала следом. В конце концов, имеет же Миф право ото всех скрываться. Проходя мимо комнаты под лестницей, она снова заглянула в щель: ни лучика света, только глухая пыльная пустота. Из щели на неё слабо пахнуло сигаретным дымом.

В нижних коридорах стоял полумрак, но по причине ремонта проход был открыт только здесь. В нишах громоздилась вытащенная из аудиторий мебель — металлические столы друг на друге. Торчали выдвинутые ящики столов. Белые лампы скалились с потолка. Вдалеке слышался ритмичный стук.

В очередной нише притаилась парочка девушек. Как воробьи, загнанные дождём на карниз, они жались друг к дружке и перешёптывались.

— Извините!

Маша не сразу поняла, что обращаются к ним. Она не чувствовала себя гораздо взрослее и опытнее, чем два года назад, так что слишком вежливые первокурсники вечно вгоняли её в замешательстве. Сабрина замерла за её спиной.

— Что?

Девушки одновременно указали в тёмный угол. Маша прищурилась: скрытая полумраком, там двигалась странная тень.

— Вы знаете, что это? — спросила одна первокурсница. На плече она держала рюкзак, украшенный цветными ленточками.

Маша пошарила по карманам и достала кольцо на цепочке. Кольцо закачалось, зажатое в вытянутой руке. Сначала — быстро и ритмично, но колебания тут же утихли. Сабрина неслышно подошла.

— Видимо, ничего опасного. — Маша подхватила кольцо и спрятала обратно в карман. — Как думаешь? Я такого раньше не видела.

Тень очертаниями напоминала сгорбленного человека. Он шёл медленно, и если прислушаться — мерное постукивание шло от него. Сабрина дёрнула плечом.

— Да ну, это же стукач. Фантом. Ничего он не сделает.

Она обернулась к первокурсницам и покачала головой, давая понять, какой ерунды они испугались.

— Интересно, кто из наших его сюда притащил? — пробормотала Маша, наблюдая, как тень скрывается за углом. — Вечно бродят, где попало, понацепляют на себя гадости.

Бессмысленно коротая вечер, Маша ловила себя на том, что вспоминает архив. В соседней комнате громко праздновали день рождения. Сабрина в пятый раз перечитывала статью по философии, фыркала и начинала заново. Под окнами затихало гудение проспекта.

Когда рука в третий раз потянулась к телефону, она набрала номер Мифа ещё раз: привычные гудки сорвались и затихли. Маша попробовала ещё раз, и в ответ телефон дохнул на неё холодным молчанием. Она бросила его в складки покрывала и уставилась в статью, не в силах разобрать там и пары слов. И тут телефон зазвонил сам.

Маша подпрыгнула от неожиданности, схватила с кровати его вздрагивающее тельце, ещё хранящее тепло рук, и выскочила в коридор, чтобы разговорами не мешать Сабрине. Втянула побольше воздуха и выдохнула в подступающей панике:

— Да?

— Вы мне звонили? — Голос, который раздался из трубки, ничем не напоминал голос Мифа, хоть и был мужским. Нет, интонации Мифа она бы узнала из сотни. Он даже короткое приветствие произносил с таким видом, как будто смотрел на неё поверх очков: «Ну что у тебя? Навязалась же на мою голову». Плакала и завывала на заднем фоне сирена.

Добравшись нервным шагов до лестничного пролёта, где её точно не стали бы подслушивать, Маша собралась с мыслями.

— Простите, мне дали этот телефон в деканате, я хотела бы услышать Мифодия Кирилловича.

Там повисла пауза, потом хохотнули.

— Ну, здесь его точно нет. Вам не тот телефон дали, наверное. Вы там разберитесь, в своём деканате.

— Извините, — жалобно выдохнула Маша, ещё не сообразив толком, какая произошла неприятность. Она прижалась к подоконнику, как будто он был единственным спасением. Через секунду стало ясно — она всё-таки перепутала ту злополучную тройку с восьмёркой. Или наоборот, теперь уже не важно.

— Девушка, вы мне уже сто раз позвонили! Идите и умойтесь, прежде чем номер набирать, — хмыкнули там и, не дав ей ещё раз извиниться, бросили трубку.

Маша зажмурилась и снова открыла глаза. За окном город вёл привычную жизнь, одинокий автобус полз по трассе, подсвеченный изнутри. Телефон привычно грелся в руке. Она сунула его в карман джинсов и, не желая разбираться, в чём всё-таки вышла ошибка, зашагала вверх по лестнице.

Вечно от Мифа одни неприятности. Вздумалось же ему пропасть!

Телефон загудел в кармане, как раненый буйвол. Маша недовольно вытряхнула его и взвесила в ладони: звонил тот же самый номер. Интересно, Мифодий Кириллович всё-таки нашёлся, или ей решили высказать ещё что-нибудь?

— Алло.

— Я хотел извиниться, — упрямо выпалила трубка. — Вы не виноваты, в общем-то. У меня просто день вышел напряжённым. А кого вы ищите? Просто интересно, с кем меня спутали.

Судя по тону, он окончательно смутился Машиного молчания, потому и сам замолчал. Она отозвалась сухо:

— А вы что, помочь можете?

— Ну, я могу попробовать. У вас есть Интернет? Мы можем поговорить через какой-нибудь мессенджер.

Маша хмыкнула, не сразу найдя, что ответить на такую настойчивость.

— Я вообще-то по телефону не знакомлюсь.

— Я и не предлагаю знакомиться, — обиженно заверил он. — Меня, кстати, Алекс зовут.

Через несколько минут они связались в Интернете — Маше стало любопытно. Больше ничем объяснить своё поведение она не могла. Сабрина за её спиной отбросила философскую статью и теперь вникала в художественный роман, удобно вытянувшись на кровати. От этого занятия её не оторвать часов до десяти — Маша знала.

Они с Алексом перешли на «ты» очень быстро. Так же быстро, как он вытащил из Маши объяснения, кого и зачем она ищет.

«Я учусь на программиста. Могу поискать номер твоего этого… Мифодия в базах».

Не удержавшись, Маша насмешливо фыркнула. К счастью, Алекс этого слышать не мог, а Сабрина была слишком увлечена романом.

«Не нужно. Я завтра снова пойду в деканат». — Маша представила новый разговор со Злюсей, и передёрнула плечами. Да и вообще, кто знает, может Злюся специально написала ей не тот номер, чтобы только Маша от неё отцепилась. И от неё, и от Мифа. О, это в её стиле!

«Кстати, а где ты учишься?» — поинтересовался долго молчавший Алекс.

Её пальца замерли в миллиметре от клавиатуры.

«Не скажу, это государственная тайна».

«А, это значит, в Институте обороны, я угадал?». — В конце сообщения лопалась от смеха нарисованная жёлтая рожица.

От того, чтобы закрыть окошко мгновенных сообщений, Машу удержала буквально секунда.

«Не сердись», — бросил ей Алекс торопливо, наделав кучу ошибок в одной единственной фразе. Словно почуял, что она собралась уходить.

Маша повздыхала над компьютером, но почему-то не выключила его тут же.

«Мне интересно. Расскажи, а? Вы там что-то потустороннее изучаете, да? Я никому не расскажу».

Она уже занесла пальцы над клавиатурой, чтобы объяснить: занятия потусторонним вовсе не обязательны, и чаще они изучают обычные для военных институтов науки, а мистика — это вообще в книжках. В жизни бывает только аномальное проявление энергетик. Но Маша вовремя остановилась.

«Алекс, правда, мне некогда», — написала она, но прежде чем отправить, подумала ещё. — «И не нужно никого искать, ладно?»

Мигнул и погас индикатор сети. Маша поздно спохватилась: для начала ей следовало бы удалить номер Алекса из памяти, но теперь что, не включать же компьютер заново. Завтра, она всё доделает завтра. В углу стола валялась непрочитанная статья по философии. Из-под неё торчал уголок Машиной работы, безжалостно почерканной Мифом. Она тяжело вздохнула.

Если бы ей потребовалось взломать базу телефонных номеров, она пошла бы к Раулю. Но Маша предпочитала решать проблемы самостоятельно. Тем более, к чему всё это? Миф — взрослый человек, и без неё уж точно не пропадёт. Явится, как же иначе. Явится и высмеет её ещё раз, назовёт ленивой бездарностью и жирной чернильной линией исчеркает всю тщательно переписанную работу.

А если не явится — ещё лучше. Бездумно перелистывая философскую статью, Маша попыталась представить себе этот поворот событий, и он ей безумно нравится. Можно будет с чистой совестью набиться в подшефные к Максиму, например. У него прорва бумажной работы, но после заданий Мифа ей море по колено, а городские высотки — по пояс. Можно набиться к кому угодно. Вот бы Миф никогда не вернулся.

Маша подняла голову от парты и ткнула пальцем в телефон, выводя его из спящего режима. Надо же, в углу экрана дёргался, как припадочный, нарисованный конверт. Перемена прокатилась гулом и грохотом по коридору, и рядом на стул упала чуть запыхавшаяся Сабрина.

— Слышала, что сказали на кафедре?

— Нет. — Маша вызвала на экран текст сообщения и даже не сразу поняла, от кого оно. Тем более что такого номера не было в её телефонной книжке, а на первый взгляд цифры показались незнакомыми.

— Что в институт звонила жена Мифа и интересовалась, куда он пропал, — с достоинством выдала Сабрина. — Эй, да ты не слушаешь!

— У него есть жена? — невпопад выдала Маша. Что-то она не помнила кольца на его пальце. Она хорошо помнила его руки — пальцы с аккуратными ногтями. В меру аккуратными, такими, которые показывали, что их обладатель знает много занятий поинтереснее, чем полировать ногти, но всё-таки и ногти из внимания не упускает.

— Ты точно не слушаешь, — обиделась Сабрина и отвернулась шуршать упаковкой печенья.

Маша открыла сообщение.

«Извини, если обидел тебя. Кстати, я кое-что нашёл про твоего преподавателя. Выйдешь вечером в сеть — расскажу».

Маша закрыла сообщение, подумала и открыла снова. Если написать ему, чтобы отстал, завяжется разговор. Если не написать — этот Алекс никогда не отвяжется. Да и что вообще он мог узнать о Мифе? Допустим, адрес из каких-нибудь баз. Номер телефона там. Нет уж, без всего этого она прекрасно сможет обойтись.

По экрану телефона мелькнул сминающийся листок и улетел в метафорическую мусорную корзину. Туда ему и прямая дорога.

Глава 2. Смертёныш

Миф всё-таки вернулся. Маша столкнулась с ним в коридоре, на бегу даже не сообразив, в кого она влетела на полном ходу.

— Извините, — пробормотала она, не поднимая взгляда, и обогнула его по широкой дуге.

— Орлова.

Она обернулась и не узнала его вначале. Человек, который стоял перед Машей, вряд ли мог называться даже тенью Мифа. Но тени под глазами и трёхдневная щетина на впалых щеках — всё это было не главное. Главное — его одежда. В середине тёплого и сухого октября его куртка была забрызгана грязью и отчётливо пахла болотом. Глаза осуждающе смотрели поверх очков.

— Зайди ко мне. После занятий. Когда сможешь.

— Хорошо, — кивнула Маша, не успев сообразить, какую неслыханную доброту только что ощутила на себе. Он сказал — когда сможешь. Он не сказал — немедленно, и мне плевать, что ты опять пропустишь лекцию.

Она не стала разбрасываться его добротой — пришла сразу, как только отпустил с практического занятия Максим. Максим всегда отпускал пораньше и всегда одним и тем же тоном просил «потише» и не ходить мимо деканата. Сабрина осталась ждать её в фойе.

Маша испугалась, только когда замерла перед дверью. Из щели всё ещё сочился сигаретный дым, но так слабенько, как солнечный свет на большой глубине. Если бы не натужное гудение старой лампы, она бы решила, что Мифа в комнате нет. Что он вообще привиделся ей в коридоре. В это было не так уж сложно поверить.

Она вошла, стараясь не очень скрипеть дверью. Поперёк узкого прохода была открыта дверца шкафа. Из него — в беспорядке выворочены книги. Маша подобрала те, которые валялись прямо на полу, попробовала пристроить их на место, но локтем задела статуэтку зло хихикающего божка, который притаился тут же, на полке. Божок грохнулся на пол, и в глубине кабинета отчётливо проскрипели ножки стула.

— Мифодий Кириллович, — извиняющимся тоном начала Маша, но он только мотнул головой: проходи, мол.

Она села, как обычно, у противоположного края стола, чтобы смотреть на Мифа через пустой аквариум. Но даже через аквариум оказалось страшно: там она Мифа ещё не видела. Пепельница в виде консервной банки была пуста, а фотография серьёзного человека пропала. Маша специально прошлась взглядом по стеллажам — может, завалилась за книги?

— Ты доделала статью? Давай её сюда.

Она отчаянно долго копалась в сумке, доставая и перекладывая тетрадки с конспектами. Смяла ненароком кусок миллиметровки, на которой чертила задание Максима, и со злостью подумала, что теперь придётся переделывать. Распечатанные листы оказались зажаты в самой дальней и тёмной части сумки — и чуть не оборвался отогнутый уголок.

Миф просмотрел страницы — Маша внимательно наблюдала за тем, не искривятся ли его губы. Миф подхватил со стола ручку, сделал несколько исправлений и отправил листы в сторону.

— Так, с этим всё в порядке. Есть, правда, неточности, но я сам их исправлю. Думаю, с тебя хватит.

Маша набрала в грудь воздуха, но так ничего и не сказала. Ей показалось, что в мутном стекле аквариума мелькнул плавник мёртвой-призрачной рыбы.

— Знаешь, ты можешь сердиться на меня, что я загонял тебя с этой статьёй, но пойми, без упорства и терпения в нашем деле каши не сваришь. Поздравляю, ты оказалась способной, хотя я уже начинал сомневаться. Но, видимо, я всё-таки не зря взял тебя. Теперь, думаю, нужно вводить тебя в курс дела. Как с учёбой?

— Нормально, — прошептала Маша сквозь сжатые зубы. Зубы никак не разжимались, челюсти как будто свело судорогой холода, хотя в комнатке под лестницей было тепло, и даже душно. Плотно затворённая, скучала форточка.

— Ну и отлично. Завтра когда освободишься?

Маша мучительно вспоминала расписание, как будто перелистывала намокшие страницы. Она боялась, что пока она вспоминает, Миф передумает, и от этого вспоминалось ещё хуже.

— Занятия с утра до четырёх, — выдавила она наконец, едва разводя челюсти. Призрак рыбы из аквариума задорно помахал ей хвостом. Маша дёрнула головой. Она сама себя ощутила рыбой в пустом аквариуме — отчаянно не хватало жизненного пространства.

— До четырёх, — повторил Миф отрешённо и тут же, сосредоточенно, снова, — до четырёх, значит. Ну хорошо, тогда встретимся здесь же. Форма одежды — рабочая.

Маша вылетела из кабинета, только на пороге припомнив, что забыла на столе мятую миллиметровку. Ничего, перепишет у Сабрины.

У неё было странное чувство, как будто получила подарок, за который никогда в жизни не сможет отблагодарить. И даже уговорить свою совесть, что так надо — не сможет. Ощутила и разозлилась на Мифа ещё сильнее. Неужели он сегодня не мог хоть раз назвать её бездарностью?

Сабрина ждала её у входа, подставив лицо осеннему ветру. Маша выскочила к ней, не чувствуя этого ветра, вообще ничего не чувствуя. Она даже куртку не надела — так и несла в руке.

— Ну что он? — спросила Сабрина, не оборачиваясь — она узнала звук Машиных шагов.

— Он принял мою статью. И обещал взять с собой на полевую работу. И вообще, он почему-то стал добрым.

Сабрина, обернулась к ней, сияя улыбкой.

— Правда? Это же замечательно.

Маша скривилась в ответ. Даже во рту стало кисло.