"О чем ты, парень? Нас просканировали еще на въезде в поместье, помнишь зеркало?"

"Оно же для автомобилей. Чтоб мины обнаруживать..."

"Оно полифункционально по определению. Мины - тоже, но и их здесь не самим зеркалом ищут: там на нем такого всего набито - просто мини-лаборатория. Она легко определила на нас микрофоны, а дальше - дело техники: включить шум... Думаю, Ригерт слушал что-то лирическое: какую-нибудь медленную салсу, например... Он давно потерял нас, Крис".

"Это плохо?"

"Для него - да. Если что-то случится, у него возникнут проблемы на службе".

"А для нас?"

"Чем бы он нам помог, Крис? Здесь хозяин - Родригес, а силы Бюро - далеко: в Штатах, в Мексике. И задействовать их - для этого потребуется такая цепочка распоряжений, что собрать их - работенка для титанов... Так что Марк наш всемогущий - это всего лишь генерал без армии... Но что, в самом деле, за беда: не послушал он наши разговоры! Вернемся - расскажем".

"Вернемся, Учитель?"

"А куда мы денемся? У меня еще много дел на Земле..."

Молчаливый диалог шел мимо Мари, но она чувствовала: он идет и касается их не очень понятного и небезопасного путешествия, и если нужна еще одна частица отрицания, то-с неясным концом путешествия. Тот, кто внутри, жил пока тихо, до времени притаившись, но Мари ощущала его тревогу, и только железное спокойствие Учителя заглушало эмоции того, кто внутри. Баланс сил - так это называется. Силы внутреннего жильца - привычнее, но сила Учителя - предпочтительнее...

– Идем вниз, - сказал пилот.

Уж как так выходило, но разговаривать в этих крохотных стрекозах можно было, не напрягая связки: шум двигателя не проникал в кабину, не то что в эфиопских военных "сикорских".

– А что внизу? - немедленно поинтересовался Крис.

– Поля, - пояснил пилот. И через несколько секунд решил дополнить: - И фабрика.

Он погнал насекомое вниз, чуть ли не вертикально ввинтишись носом в горячий воздух - ремни безопасности натянулись, вжали пассажиров в кресла. Сбоку тот же маневр точно и красиво повторил вертолет охраны. А снизу стремительно приближались низкие длинные здания, крытые металлочерепицей, и Крис машинально подумал, что людям в этих зданиях существовать тяжко, если без кондишена: дневная жара раскаляет крышу, и внутри образуется пекло, в котором должны хорошо себя чувствовать только черти, если они существуют. И, упираясь руками в спинку переднего кресла, успел подбить итог: вот ведь Сын Божий существует, значит, и чертям на роду написано иметь свою преисподнюю...

Она началась сразу за пуленепробиваемой дверцей вертолета, пассажиры просто вошли в нее, как в баню, в сауну, в хамма - куда еще? - рубашки и шорты сразу стали мокрыми, и тем удивительней показались им встречающие: приветливые, спокойные и абсолютно сухие. Или вегетатика особая, или привычка.

Встречающих было трое. Два молчаливых индейца в традиционных белых штанах и широких рубахах и один отдаленный наследник Колумба, высокий, поджарый, седой, как и положено здесь - чуть узкоглазый, улыбающийся.

– Как долетели? - спросил он, поочередно каждому протягивая руку.

Бодигарды из второго вертолета стенкой выстроились сзади гостей. Охраняли, значит. Полковник стоял чуть впереди, посматривал по сторонам, искал врагов.

– Замечательно, - искренне ответил Иешуа. - А как вам удается оставаться сухим?

– Привычка, - приветливо объяснил седой, - ну и организм подстроился за столько-то лет. Я здесь уже двенадцатый год, почти безвылазно. Разве что в Медельин - развеяться, но не чаще раза в месяц. И раз в год - в Мехико, там у меня родные... А зовут меня Эстебан.

– Вы делаете наркотик? - спросила Мари, потому что ответ именно на этот вопрос ее интересовал. В данный момент.

– Я? - удивился Эстебан. - Не дай бог! Наркотик делают рабочие под руководством химиков и немножко инженеров. А я не химик и не инженер. Я даже не рабочий. Я просто присматриваю всеми: чтоб химики правильно химичили, инженеры - инженерили, ну и так далее.

– Вы - менеджер, - удовлетворенно, потому что поняла, сказала Мари.

– Точно! - обрадовался Эстебан. - Такая, знаете ли, универсальная профессия: руководить профессионалами в узком смысле этого слова... Вас, кстати, не раздражает моя болтовня?.. Вы уж простите, тут поболтать особо не с кем, а вы - люди новые, эрудированные вроде, культурные и уж точно - важные. Вон, патрон сам специально на связь выходил: мол, все показать, все рассказать, накормить, напоить, поцеловать взасос и посадить в машинки. Как программа, пойдет?.. Да, еще кстати, а вы вообще-то по какой части? По химической или по инженерной? Или по финансовой?

Иешуа смеялся.

И мрачный бравый Полковник улыбался.

Тот, кто внутри, тоже не видел в человеке по имени Эстебан кого-то опасного, даже индейцы в штанах и рубахах не казались ему бандитами. Мари опередила изумленным вопросом, вернее, вопросами не успевшего стартовать Криса:

– А телесеть у вас есть? Газеты приходят?

Крис недовольно поморщился: ну, блин, женщина, вопросы прямо изо рта вынула.

– Девушка, родная, - тоже засмеялся Эстебан, - последний раз я читал газету месяца два назад, когда по случаю сидел в сортире в отеле "Интерконтиненталь". Слышали о таком в Медельине?.. А этот поганый ящик я не смотрю принципиально, потому что пятнадцать лет назад он развел нас с женой.

– Это как? - не поняла Мари.

– Она смотрела концерт какого-то crazy на полную мощность, а он мешал мне читать книгу хорошего писателя Габриэля Гарсия Маркеса, такого, знаете, непростого древнего писателя, что под crazy музыку его трудно понять. Тогда я взял да и выкинул ти-ви с двадцать второго этажа и навсегда улетел в Колумбию.

– Чтобы понять Маркеса на его родине?

– Чтобы полиция не достала... - отрешенно, в сторону заметил Полковник.

Похоже, он что-то этакое знал про Эстебана и не очень любил веселого менеджера.

– Да что вспоминать, - пресек возможные дополнительнь вопросы Эстебан. Что прошло, то забыто... А что я должен был узреть по телесети и прочесть в газете?

– Этот человек сегодня, - Полковник указал на Иешуа, - самая знаменитая персона в мире. Супер ви-ай-пи. Вот уже месяц все десять миллиардов живущих на земле говорят только о нем, думают только о нем, обсуждают его действия, его слова, его намерения. И вот он - здесь. Это - чудо. А вы - газету в сортире...

– Я ж не врал... - опечалился Эстебан. - Слушайте, незнакомец, а вы не певец, случайно?

– Случайно нет, - сказала Мари. - Он - Сын Божий, Мессия, Иисус Христос. Проглотите сразу столько?

Тут Крис наконец сообразил, почему Мари лезет поперек всех со своими вопросами. Сообразил, потому что услышал: ну не нравился ей Эстебан. Как и Полковнику. Почему не нравился - это паранорм Крис пока понять не умел, а суть все же поймал. Не прямую мысль, а фон. Негативным он был... И успокоился: раз так - пусть спрашивает. Хотя чему тут не нравиться? Нормальный мужик. Веселый, отвязный. А что полиция в Мехико, если верить Полковнику, по нему плачет, так это его заботы. И Полковника, кстати: кто здесь шеф безопасности, в конце концов?..

– Проглотить-то я могу что угодно, - задумчиво произнес Эстебан, - только каково это будет моему желудку... Вы, девушка, всерьез, или у вас такая манера шутить?

И тут Иешуа перестал посмеиваться и даже улыбку убрал с лица.

– Стоп! - сказал он, поднимая руки вверх. - Прекратили фехтование. Кто я-не имеет никакого значения для нашего любезного хозяина и уж тем более - для моего интереса его деятельностью в наркобизнесе. Простите мою ученицу, Эстебан, она молода и неопытна, вы ей не страшны, но подозрительны: много говорите, на ее взгляд, а значит - что-то скрываете. Вот она и пытается вас уколоть своей рапирой: хочет посмотреть, какого цвета у вас кровь. Пустое, Мари! Все, что Эстебан хочет скрыть, нас никак не касается... Ведите, Эстебан, начинайте экскурсию, мы хотим видеть все.

Он обнял Мари за плечи и легонько прижал к себе. Она почувствовала, как волна тепла вошла в ее тело, и вместе с теплом возникла мысль:

"Ты права, девочка, он не самый безгрешный человек, но нам его грехи не судить и не отпускать, да не время сейчас разбрасывать камни. У нас иная цель..."

И Крис тоже ясно услыхал эту мысль.

– Мессия? Иисус Христос?.. - Эстебан недоуменно говорил сам с собой, идя впереди гостей и их бодигардов во главе с Полковником. - Странно... Если я проворонил Второе Пришествие - это нехорошо, конечно. Но с другой стороны, грехов у меня столько, что на Царство Небесное я все равно не потяну... Так что прав незнакомец, ох как прав: какая мне разница - кто он! Да хоть бы сам Всевышний - я уже в аду...

Они шли по узким тропкам, проложенным среди невысоких кустов коки. Там, где они шли, кока еще дозревала, а вдали, на следующем поле, согнувшись, медленно передвигались люди, мужчины и женщины, с большими корзинами - собирали листья. На ком-то - соломенные шляпы, на ком-то - платки, все упакованы в одежды по горло, защищены от нестерпимого даже для местных жителей солнца...

– Сбор идет постоянно? - спросил Иешуа.

– Да, - ответил Эстебан. - Кока же зреет постоянно, климат позволяет...

Он уже не балагурил, был собран, даже молчалив: то ли все: еще думал об услышанном, то ли наоборот - забыл и приступил к своему делу.

– А разве нельзя механизировать ручной труд?

– Зачем? В Колумбии - избыток рабочих рук. Так мы хотя бы даем заработать по крайней мере половине населения страны, а если механизировать - будет занята только десятая часть. То же - в Эквадоре, в Перу, в Боливии - Крису казалось странным, что Учитель задает мало вопросов, что он никак не проявляет своего отношения к тому, что половина населения страны занята в наркобизнесе, что он идет по полю этаким ленивым и не слишком заинтересованным туристом, только камеры в руке не хватает, и они, Крис и Мари, должны ему соответствовать и тоже помалкивать. С другой стороны, Крис уже знал, что Учитель ничего никогда не делает без потаенного, неведомого даже близким ему людям смысла. Если молчит значит так надо, и нечего зря напрягаться...

А они уже пошли по цеху, в котором как раз имелась кое-какая техника (вот тут, видимо, командовали помянутые Эстебаном инженеры), которая помогала выдавить сок из листьев, а потом началось царство химиков, где из тягучего сока выделялся экстракт коки, а дальше потянулись так называемые "чистые комнаты" вот уж чего не ожидалось на таком говенном на вид производстве! - где производился непосредственно кокаин.

– В остальных зданиях все то же самое, - сказал Эстебан.

– Догадываюсь, - кивнул Иешуа. - А зачем такая чистота производства? Неужели вы официально сертифицируете товар?

– Ну, не в международных медицинских организациях, конечно, но марку держим. Прошли времена дешевого и скверного кокаина. То же - с героином, то же - с травой. Конкуренция, как ни смешно, велика. Пойдет грязный товар - оптовики перекинутся на химию или на органику: там всегда чисто, а результаты - не хуже, если не круче. Больше вложишь - больше получишь... Кто это сказал? Маркс? Леонтьев? Чемберлен?.. Да, к слову - о чистом товаре: как насчет обеда, сеньоры? Ведено накормить...

Они стояли на большой площади, образованной торцами четырех зданий-цехов. Еще когда подлетали, Крис заметил, что здания образуют ровный крест, и подумал: а ну не символ ли это? Подумал так, но сказать вслух постеснялся: засмеют ведь, особенно - Мари. А сейчас опять пришла та же сопливо романтическая мысль, даже больше: он вдруг ощутил себя в некоем мистическом центре креста на пороге Ада, где сходятся силы, рожденные Светом и Тьмой, и начинают...

Что начинают силы, он додумать не успел.

Мари сказала каким-то задавленным голосом:

– Очень плохо...

А Иешуа схватил ее в охапку, вскинул на спину, крикнул:

– Всем разбежаться! В поле! За стены! На землю! И рванул с Мари на плечах в сторону недалекого поля с кокой, на краю которого стояли неизвестного предназначения металлические контейнеры.

И Полковник заорал оглушительно:

– Оружие к бою! Эстебан, где ваши хваленые "шмели"? И тут Крис наконец увидел, что с запада, со стороны заходящего солнца к ним, к центру этого чертового креста летят темные тяжелые вертолеты. Тяжелые, понял Крис, потому что донельзя шумные. А темные, потому что солнце застили. Пять штук. И взметнулась пыльными короткими фонтанчиками земля в метре от ног Криса, словно прошили ее чем-то, и Крис запоздало сообразил, что с вертолетов стреляют, и тут же услышал выстрелы сзади себя, очнулся наконец от столбняка, рванул, высоко подпрыгивая, туда же-к контейнерам, добежал до них целым и невредимым, упал рядом с Мари.

Иешуа там не было.

Вертолеты быстро, казалось - камнями, падали на тот же центр креста, на ту же площадку между цехами, а из них сыпались камуфляжные ребятки с "томпсонами", и еще двое - с трубами гранатометов на плечах, а вдоль длинной стены цеха какие-то звероватого вида индейцы катили на двухколесных тележках нечто стальное, темно-зеленое, похожее на огромные лотерейные барабаны, и уже тормозили на выходе к площади, уже барабаны начали вытягиваться в длину, щетинясь иглами снарядов. Кажется, это и были неизвестные Крису "шмели", о которых кричал Эстебан Полковник.

И вдруг откуда-то сверху, почудилось - с неба, раздался голос, как будто усиленный электроникой:

– Всем стоять!

Крис, чье бесстрашное любопытство заставляло его то и дело высовываться из-за контейнера и с азартом недоигравшего мальчугана смотреть на нападающих, растянувшихся цепью по площади, ушедших в заросли коки, прячущихся за тяжелыми рыбьими тушами уже присевших "сикорских", откуда стреляли безостановочно, но почему-то - в никуда, в белый свет, поскольку противника - по крайней мере видимого - нигде не было, малочисленные защитники фабрики только изготовились запустить по агрессору своих загадочных "шмелей", - так вот, Крис оторвался от созерцания довольно-таки бессмысленного и бескровного пока боя и задрал горе голову. На плоской крыше цеха-ангара, ничуть ни от кого не скрываясь, стоял в полный свой немаленький рост Иешуа. Позади, почему-то на корточках, сжимая в руке длинноствольный полицейский кольт, сидел Эстебан.

– Всем стоять! - громогласно (никаких усилителей не было) повторил Иешуа. - Оружие - на землю!

Нет, не слыхали в этих краях про явление Мессии, не читали газет, подобно Эстебану, не смотрели по сети ничего, кроме футбола и музыки, а посему не знали, что приказывает именно Мессия, которого слушаться честному христианину положено по определению. Тут же вздернулись вверх короткие стволы "томпсонов", автоматы застучали, как перфораторы, и все пули дружно помчались в сторону Иешуа, а снизу дробно заговорили "шмели", и площадь вспухла разрывами, полетели в небо комья земли, загорелся, запылал гигантским костром ближний "сикорский"...

И тогда целый и невредимый Иешуа - ясно видел Крис - так знакомо вскинул к заходящему, до странности огромному солнцу руки и замер изваянием: темный тонкий силуэт на фоне медно-красного раскаленного небесного круга.

И все сразу стихло.

Честные христиане непонятно почему послушно опустили автоматы на землю и встали - такими же изваяниями, как сам Иешуа, индейцы тормознули свои "лотерейные барабаны" и тоже вытянулись по стойке "смирно", где-то вдалеке встали в кустах коки прятавшиеся там крестьяне, и самому Крису нестерпимо захотелось продемонстрировать выправку, но его в дурацком желании тормознул иной приказ:

"Крис, возьми Мари и-на площадь!"

И Крис ухватил за руку по-прежнему сжавшуюся на земле комочком девушку, потянул, сказал растерянно:

– Похоже, перемирие... Пошли, Мари, Учитель зовет.

И они пошли к площади, к замершим в ступоре боевикам, а Иешуа уже был там, и Полковник подходил из-за второго ангара - один, без бодигардов, и могучий "глок" в его ручище курился сизым дымком. И прибежал, запыхавшись, Эстебан, который тут же спросил о совсем, на взгляд Криса, второстепенном, не важном сейчас:

– Послушайте, любезный гость, как вы смогли в доли секунды перенестись с крыши на землю? Я же видел...

Ну, как будто бой ему до лампочки и нападающие тоже до ближайшего осветительного прибора, а надо только мухой выяснить секрет иллюзионного фокуса - и можно воевать дальше.

Но Иешуа счел нужным ответить:

– Обыкновенная телепортация... - и, забыв про Эстебана, обратился к статуям агрессоров: - Кто старший?

Агрессоры, оказывается, находясь в ступоре, так сказать, физически, соображали исправно и даже могли разговаривать. Ответил один - явный европеоид, скорее всего - скандинав или русский, но послушно ответил на пристойном испанском - на котором Иещуа и спрашивал:

– Майор Ларсен, вторая дивизия Объединенных миротворческих сил Европы, десантный Его Величества Георга Шестого Полк, в отставке с пятьдесят третьего, сэр!

"Сэр" в добавление к испанской фразе звучало странно, но странным был и армейский раж, в котором находился отставной майор, только что бездарно стрелявший в спрашивающего из надежного и точного в бою автомата.

Кстати: почему не попал в спрашивающего? Еще кстати: почему никто в него не попал, за что слава богу? Прицел сбился нежданно? Солнце ослепило? Птичка на ствол накакала?.. Крис ответов не знал и оставил вопросы на потом.

– Полковник, не сочтите за унижение, соберите оружие и сложите в кучку подальше отсюда, - вежливо, но настойчиво приказал Иешуа, и Полковник как миленький принялся собирать лежащие в пыли автоматы, что твои дрова. Агрессоры - в отличие от майора - все они, судя по лицам, были местными, колумбийцами, не возражали: способность разговаривать не предполагала способности двигаться. А Иешуа вновь обратился к майору: - На кого работаете? Кто вас послал сюда?

– Тоже мне квадратура круга! - нахально вмешался Эстебан. - Слепому тапиру ясно: они - из Латинского движения освобождения, а послал их почтенный сенатор Альварес, которому страсть как не нравится, что Гонсалес возглавил в сенате комитет по созданию Конфедерации стран северо-запада Южной Америки.

– Эка завернул! - озадачился Иешуа. - Чем же ему так Конфедерация не нравится?

– А если она состоится, то весь наркобизнес отойдет к Мега-корпорации, это факт, то есть к Гонсалесу, а у Альвареса - свои интересы в Боливии.

– Получается, если б они спалили десяток гектаров коки и фабрику, Гонсалес обеднел бы и Конфедерация не состоялась?

– Нет, конечно. Но здесь всерьез не воюют. Здесь гадят по мелочи. Чтобы помнили.

– Чушь какая! - воскликнул Иешуа и спросил у майора: - Это так?

– Не знаю, сэр, - гаркнул вояка, преданно поедая глазами Мессию. Прикажи тот "упасть-отжаться" - не замедлит с исполнением. - Мы из Латинского ДО, это верно, но ничего жечь нам не приказывали. У нас был локальный приказ: уничтожить представителей Бюро по борьбе с наркотиками, три человека, одна из них - женщина, второй - негр, старший - высокий белый. То есть вы, сэр!

– Чей приказ?

– Генерала Старджона, сэр, командующего военными силами Латинского ДО!

– А ему кто приказал?

– Не могу знать, сэр!