Паруса над океаном

— Да! — радостно воскликнула она, — у нас теперь появилась маленькая Реджина! Я вас познакомлю!

— Отлично! А мальчики как?

— Слава Всевышнему и Пресвятой Деве Марии, растут здоровенькие!

— Изабель! Правда, радуюсь вместе с тобой. А как поживает твой уважаемый супруг?

— А что ему сделается? Очень хорошо поживает. Ой! А это кто такие? — оглянувшись, увидел, как на замковую площадь выходили мои лыцари и казачки.

— Это жены и сестры моих воинов.

— Да, по их уверенному поведению вижу, что это не крестьянки.

— Какие уж есть, — пожал плечами, — к вашему сведению, это мой будущий двор.

— Двор? — Розария удивленно подняла брови.

— Микаэль на своих землях — принц или дюк{2}, правда, у них это называют князь, — уточнила Изабель.

— Тогда тебе бы своих дворянок стоило отправить на учебу в Мадрид, к доне Акуле, — сказала Розария.

— Акуле? Звучит зловеще. И чему у нее учат?

— Это мы ее так прозвали. А вообще это дона Августа, вдовствующая герцогиня Астурийская. Она является патронессой института благородных девиц. Там не забалуешь, учатся без всяких каникул полтора года, изучают искусство, литературу, музыку, нормы поведения, правила дворцового этикета, а так же обязательно французский и германский язык. Мы с Изабель там тоже учились.

— О! Мадрид! Это мне интересно! — воскликнула Танька, затем, тихо добавила уже на родном языке, — да и замуж выходить запретил на целый год, а так было бы не скучно. И впечатления новые.

— Рози, и сколько стоит это удовольствие?

— Тысяча пиастров учеба, плюс каждая сеньорита обязана иметь на руках еще тысячу, на пошив различной одежды.

— Ого! Дороже, чем учеба в военно-морской школе.

— Да, это так. Там обучаются девушки только из благородных богатых семей.

— Ясно. Изабель, ты не будешь возражать, если вся эта компания станет к тебе на постой, сроком на два дня?

— Ты что, всего лишь на два дня приехал? — ее бровки приподнялись с удивлением и обидой.

— Нет, я с супругой, сестрой и еще пятью ребятами приехал на три месяца, на период штормов. Если не прогонишь, конечно.

— Что ты?! Что ты?! — эта всегда сдержанная женщина энергично замахала руками, — живите, сколько хотите! Только вот куда всех ваших сеньорит расселить? Сейчас свободны только две гостевые комнаты.

— Да не переживай, в казарме угол отделим. На корабле и десятой доли тех удобств не было.

Эти два дня пролетели весело и быстро. Чего не ожидал, так это того, что моему появлению искренне обрадуется падре. Все три месяца, которые здесь был, в те дни, когда никуда не отлучался, он считал необходимым скрашивать мое одиночество своим присутствием. Теологические споры больше никогда не вели, чаще всего играли в шахматы, дегустировали вина да говорили за жизнь. Оказывается, падре не всегда был священником, в молодости хулиганистый кабальеро тоже немало покуролесил.

В день прибытия Танька меня уговорила раскошелиться на учебу в Мадриде. Тогда-то подумав и посоветовавшись сам с собой, собрал всех двадцать пять девчонок, которые прибыли со мной и пять тех, которые жили в замке, а так же их мужей и женихов. Любка уже была готова к разговору, правда, вначале для порядка немного возмутилась и поругалась, затем, пошепталась с Танькой и приняла мое решение, как должное.

— Девчонки, вы еще совсем молоденькие — четырнадцать-шестнадцать лет, разве что Рита и Ира постарше. Все вы являетесь женами и сестрами моих воинов-лыцарей. То, что хочу предложить, выполнять необязательно, завтра под командой Петра Кривошапко корабль отправиться на Канары и вы можете двигаться дальше. Но хочу вам сказать, девчонки, что жизнь, к сожалению такова, что нам не всегда приходится делать то, что хочется. Поэтому, вашим любимым мужьям и женихам, не сегодня так завтра, предстоит отправиться на покорение новых земель, и ближайшие пару лет видеться вы будете очень и очень редко. Лично я через три месяца уйду в кругосветное плавание, и опять увидеть своих любимых: жену, сестру и всех вас, таких симпатяшек, смогу только через год-полтора. Так вот, пока вы не обременены детьми, хочу предложить вам составить Любе и Тане компанию и отправиться на учебу в институт благородных девиц, который находится в Мадриде. Учеба будет стоить одну тысячу серебром. Столько же нужно выделить на пошив новой одежды, — в помещении казармы послышался шелест громкого шепота.

— Нет-нет, возвращать ничего не надо, казна берет затраты на себя. Конечно, когда-то мы и у себя создадим подобную школу, но прежде чем кого-то чему-то учить, нужно предметом овладеть самому. Правильно? Вот я и надеюсь, что именно вы станете самыми первыми носителями нашей культуры, и именно вы начнете продвигать ее в широкие массы. Вы станете такими же двигателями прогресса, как и ваши мужья. Подумайте об этом, посоветуйтесь с любимыми и близкими, но говорю сразу, тебя Рита, не отпущу. Завтра отправишься на Канары, там тебя ожидают восемь учеников. Полковник Бульба обещал подобрать еще человек десять. Впрочем, лично для тебя он и двадцать подберет. Ясно?

— Да, но… ваша светлость, — промямлила смущенная, покрасневшая до корней волос Рита, — я все реактивы выработала, больше материалов нет.

— Будут. Завтра с утра Яша Пас должен все загрузить на корабль. А сейчас подожди немного, пока девчонки подумают и посоветуются, затем, бери пару наших ребят в помощники, и начинайте паковать лабораторию. Остальные ребята знают, что делать. Готовите к отправке оборудование мастерской, оснастку с кузни и литейки. Все. Только помогите нашим девчонкам сделать правильный выбор. И еще, кто хотел кого-то умыкнуть, так не затягивайте этот момент.

— Уже, — сказал Васюня, — Даже как-то неинтересно, родители их сами подготовили, даже кое какое приданое сложили. Но все равно, завтра перед падре будут делать вид, что мы их украли.

— Это точно. Ну а падре, в свою очередь, будет делать вид, что им поверил, и будет предавать нас всяческой анафеме.

В конечном итоге, учиться согласились двадцать семь девчонок. Мария, Анна и Оксана Кривошапко, невеста Арсена Кульчицкого, даже обсуждать вопрос без ведома своих любимых, которые были сейчас на Ла Пальме, отказались категорически.

Можно было отправляться сразу, но Рози предложила вначале отправить в институт письмо. И вот через восемь дней пришел ответ. Оказывается доне Августе, герцогине Астурийской было даже интересно поработать с подобным контингентом.

А за день до их убытия в Мадрид, мы сидели на заднем дворе замка в крохотном саду.

— А отец у нее кто? — спросила Танька, увидев вдали Луизу, с крохой-дочуркой на руках. Мы девочку назвали Елена.

— Какая разница. Чей бы бычок не скакал, а теленок — наш.

— Глядя на разрез глаз и очертание губ ребенка, мне кажется, я знаю этого бычка. И еще, когда были в гостях у Изабель, видела ее деток. Так вот, мальчики не похожи ни на нее, ни на этого дедушку! А Любка говорит, что они похожи на меня и нашего покойного отца, вот я и думаю…

— Придержи-ка эти измышления при себе, дорогая сестричка! И не болтай лишнего о том, что тебя не касается.

— Да, не касается это меня, но ты, дорогой братик, не думай, что твоя Любка совсем дура набитая. Просто, жены, дочери и сестры воинов привыкли, что у вас после каждого удачного набега появляется куча полюбовниц, понимают, что вам нужно напряжение сбросить, поэтому, на такие вещи особого внимания не обращают. Вот и Любка все прекрасно видит и молчит.

— Танюшка, послушай меня. Представь себе, что по земле прошла война. Под мечами победителей погибли воины и мужики поверженной стороны. И что дальше? Хочу сразу сказать, фортуна изменчива, сегодня ты на коне, а завтра может быть и наоборот. Так вот, Господь решение этого вопроса предвидел, Он создал вас, женщин. Отец когда-то учил меня, что нельзя разграбить побежденный город полностью и бросить его на вымирание. Нужно хлеба немного оставить, а так же оставить семя свое, для возрождения новой жизни. Женщина не должна просто так ходить и небо коптить, она должна исполнять свое предназначение, она должна рожать. Может быть, это не совсем христианская позиция, а больше языческая, но я так воспитан и точно так же буду воспитывать своих детей. Что же касается жен, то мы их любим. Они — хозяйки нашего дома, хранители домашнего очага, берегини семьи и детей.

В это время в сад вернулась Любка, которая на некоторое время отлучалась по своим делам.

— А о чем вы здесь шушукаетесь? — она низко склонила свою рожицу, заглядывая мне в глаза. Я ее ухватил за руки, потянул к себе и усадил на коленки.

— Говорим о том, Любовь моя, что я очень люблю тебя.

— Да?! Правда-правда?!

— Правда. Ты моя королева, а я твой король, на всю оставшуюся жизнь, пока смерть не разлучит нас. И никогда не сомневайся в этом.

Глава 2

Два голландца — восемнадцатипушечный флейт и шестнадцатипушечная бригантина, шли следом за моим "Алекто" от самого порта Малаги. После прохождения Гибралтара, они отпустили нас на дистанцию мили в три и держались так все это время.

Вначале особого внимания не обращал, думал мало ли, идут как и мы на Канары или Американский континент. Затем понял, что обогнать нас даже не пытаются, а могли давным-давно, ведь мой корабль, честно говоря, был перегружен сверх всяких мер. И вот, когда дал команду изменить курс на тридцать румбов{3}, они четко повторили маневр. Теперь стало ясно, что купцы решили срубить "капусты" по легкому, возомнив себя волками, а мою богиню мщения — овцой обыкновенной. Вероятно, они наслышаны о наших неказистых пушечках.

Думаю, начнут пробовать на зуб сразу же после сиесты. Ну и ладно, блаженный тот, кто верует.

* * *

Все три месяца, пока не вернулся мой корабль, пришлось побегать неслабо.

Девчонок отправили в Мадрид с почтовым сопровождением и личной охраной семьи доны Розарии. Именно она будет представлять их при дворе вдовствующей герцогини Астурийской. Большую часть дороги мы их сопровождали, но в Толедо распрощались, и их почтовый поезд двинулся дальше.

Трое моих лыцарей и молодой парень Алехандро, новый работник компании, которых взял с собой, задержатся здесь месяца на два с половиной. В мастерских, где ребята раньше целый год проходили обучение, они будут размещать заказы и продвигать изготовление отвальных плугов на колесах, культиваторов, простых кос и сеялок. Все изделия в единичном экземпляре мы привезли с собой. Сенокосилки решили пока не заказывать, в Африке они не актуальны, подножный корм для лошадей и скота — круглый год. Снега-то нет. Вот в северной части Америки, начиная от Монтаны и выше, там да, сено на зиму нужно косить.

Изделия эти мастеров изрядно заинтересовали, поэтому, определившись по ценам, провел переговоры о получении доли прибыли с новинок. Нет, возражений по заключению договора о сотрудничестве, не было вообще, речь шла о процентной ставке. В конце концов, остановились на десятине и вызвали стряпчего.

Лично сам, выплатив стоимость заказов, занялся закупкой через нашу компанию разных материалов. В литейных мастерских оформил изготовление и поставку двадцати тысяч испанских фунтов (девять тонн) отличной толедской стали в отливках, которую планировал пустить исключительно на изготовление стволов и ответственных деталей. Больше брать не стал, так как и сам вскоре буду отливать не хуже.

Взял и латунь, правда, немного, всего пять тысяч фунтов, так как надеюсь на добычу собственной меди. Рядом с медными рудниками есть и залежи цинка, по крайней мере знаю, где в той жизни стоял этот меткомбинат. Но пока мы его отыщем, пройдет немало времени, поэтому, еще будучи в Малаге, дал задание нашей компании закупить тонн сорок цинковой руды мелкими партиями через разных посредников здесь, в Испании. Пусть через лишние звенья цепочки будет гораздо дороже, зато меньше внимания привлечет.

А вот с оловом для литья бронзы, напряга быть не должно. Знаю точно, что на реке Оранжевой, в районе города Приска рядом с еще одним медным рудником есть его довольно солидные залежи. Но опять же, на этом месте сейчас бегают антилопы, буйволы, львы да гиены. Пока отыщем руду и начнем разработку, времени пройдет немало. Поэтому, десять тысяч фунтов олова дал команду закупить.

Знаю еще одно место, где находятся огромные запасы оловянных руд. Это Берег Скелетов в районе пустыни Намиб. Но местность эта название свое заслужила по праву. Здесь большую часть года стоят плотные туманы, которые создаются холодным течением, а в совокупности с постоянным мощным прибоем, судоходство у этого побережья непригодно даже для более современных кораблей. Чего уж говорить о парусниках, которых погибло там бессчетное множество. Ну и ладно, нам туда пока не надо.

Артем Чайка и Момчило Петкович остались в Малаге, где курировали изготовление по голландскому образцу оборудования двух водяных лесопилен, двух водяных и шести ветровых мельниц. Редуктора к ним мы в будущем, конечно, переделаем. Вообще-то, чисто как мельницы для хлеба и прессы для масла, будут работать всего три ветряка, а все остальное оборудование будет использовано для литейного и кузнечнопрессового производства.

В Толедо пробыл две недели и вернулся домой. Здесь меня ожидал ответ Марсельского банка на запрос о судьбе сертификатов князя Вишневецкого. Предлагали приехать с оригиналами документов для дальнейших переговоров. Поэтому, пробыл дома два дня и посмотрел, как идет реконструкция приобретенного дома. Затем, забрал в сопровождение Артема и Момчила, с коими отправились на каботажнике в путь по слегка штормящему морю.

В здании офиса работы были почти закончены. Наружная, каменная часть была очищена от многовековой пыли и отмыта, крышу перекрыли новой черепичной кровлей, все окна заковали в железную обрешетку и остеклили. Появились новые резные ставни и еще две массивные дубовые двери, рядом с которыми висели точно такие же большие полированные латунные щиты, как и на первой, но уже с другими гравированными надписями. На одной было: "El banco de la reconstrucción y el desarrollo" (Банк реконструкции и развития), а на второй: Compañía de seguros "vía Lejana" La seguridad de mar, la seguridad contra fuego (Страховое общество "Дальний путь" морское страхование, страхование от огня).

Внутренняя отделка была выполнена не хуже, чем в приемном зале графа Малаги. А подвал тоже, переделали полностью. Пол, стены и потолок были армированы прутьями из толедской стали (довольно устойчивой к коррозии) и забутованы крупным щебнем и залиты крепким цементным раствором. Работа эта делалась долго и демонстративно, чем привлекла немалое количество любопытствующих дворян, торговцев и прочих мещан. Именно их рассказы о толщине стен, а впоследствии и слухи о количестве доставленного золота, способствовали процветанию всех моих предприятий.

Банкира Давида Пуйоля, бухгалтера и двух кассиров, а так же страхового агента и страхового инспектора Карлоса Басору, рекомендовал управляющий компанией, Паша Гихон. А семерых отставных солдат из гарнизона алькальда уже привел инспектор Басора. Говорит, что охрана банка и поддержка реноме страхового агентства, при необходимости физического воздействия, работа для них привычная.

С Давидом и Карлосом вел длительные и частые беседы. При этом вспоминал о своих неоднократных отношениях с банками и страховыми компаниями, и многие моменты доносил до их сведения. Мои неглубокие знания банковского и страхового дела, для человека XXI века, но колоссальные для века нынешнего, были для них истинным откровением. И если наш будущий бизнес пойдет так, как сейчас отражается в их шокированных глазах, то придется нам выкупать в разных городах Европы, как минимум, по зданию в год, при этом нанимать не семь человек охраны, а целую армию.

Проблем с получением денег тоже не было никаких. Прибыл в банк, предъявил сертификаты князя Вишневецкого и метрическую выписку на князя Каширского Михаила, сына Иоакима, составленную на латыни, двумя экземплярами которой, озаботился еще дома. Деньги в сумме четыреста пятьдесят шесть тысяч золотом чистыми (на маржу улетело четырнадцать тысяч, а если перевести на серебро, то все пятьдесят восемь) были, выданы, сосчитаны и погружены на принадлежащий страховой компании корабль. Отчалили мы немедленно и в Малагу прибыли совершенно без происшествий.

Текучка затянула настолько, что счет дням потерял. Правда, изредка ездил в гости к Изабель, а еще на адрес компании частенько приходили из Мадрида письма от наших девчонок. Любушка и Танюшка писали о своих радостях и огорчениях. Многим девчонкам уже даже хотелось сбежать, но я им отвечал, обращался ко всем и говорил, что мы их любим и ждем с победой через год и три месяца. А сейчас всех этих писем собрался целый мешок.

Казалось бы, только что ребята вернулись с грузами из Толедо, а на внутреннем рейде порта бросил якорь "Алекто". С удивлением понял, что три месяца-то уже прошло. Тогда-то я и узнал множество новостей, а также о том драматическом, но победном бое, произошедшем на острове Ла Пальма в начале этого лета.

Грузились три дня. Забили не только трюмы, но и свободные места на палубе. Различных товаров натащили столько, что утонула даже ватерлиния. Команда работала споро, не смотря на то, что все тридцать три члена экипажа, без учета меня, Кривошапки и Васюни, были новичками. Но, ничего, серьезных штормов не предвидится, поэтому, в том, что благополучно дойдем к пункту назначения, даже не сомневался. Тем более, что из числа вновь изготовленного оружия, на мой корабль Иван выделил двадцать две винтовки, а револьверов — тридцать три, то есть, снабдил каждого матроса. А холодное оружие у каждого воина было свое собственное.

На второй день, по прибытию корабля, распрощался с обитателями замка, с падре и сельскими старостами, забрал Луизу с ребенком, ее отца и младшего брата, и убыл в Малагу, где переселился в собственную каюту. Уж очень хорошо старый вдовец Педро набил руку на изготовлении винтовочных прикладов и револьверных щечек. Когда ему только намекнул, что могу организовать свободу и безбедную жизнь, он ни минуты не сомневался, оставил хозяйство старшему сыну и последовал за мной.

На палубе меня уже ожидал и Энцо Раванелли с двумя помощниками. Это младший сын венецианца-краснодеревщика, который два года назад обустраивал замок в феоде Сильва. Кстати, спальный гарнитур и кабинет изготовил именно Энцо. В мастерской отца от старших братьев стало слишком тесно, и он решил перейти на собственные хлеба. Мой заказ подвернулся ему как нельзя кстати.

На следующий день подошли девятнадцать корабельных плотников. Собственно говоря, это были завербованные мной младшие сыновья мастеров, которые получили аванс по пять золотых дукатов, и были просто счастливы пристроить к делу своих отпрысков. На верфях Малаги пробиться им было не судьба.

В отношении собственных корабелов больших иллюзий не питаю, с полгода только древесину придется готовить. Но все равно, каждый из четырех должен будет заложить по два флейта. Отношусь, конечно, с сомнением, что к выпуску капитанов они успеют построить хоть один каркас, поэтому, в Малаге смог разместить заказ на семь кораблей, а в Барселоне — на девять, и все по типу моего флейта. Ну, а остальное придется покупать, благое дело, в средствах не стеснен.

Все вечера, пока шла подготовка к отправлению, расположившись у выносного столика на квартердеке, ребята рассказывали мне о жизни на острове и всех других новостях. Оказывается, когда прибыли батюшки, у нас начались массовые венчания. Так что сейчас ни одной взрослой свободной девчонки не осталось, все вышли замуж. Правда, Иван и Рита не женились, лишь объявили помолвку. Говорит, что если его посаженным отцом согласился стать доктор, то посаженным отцом его невесте никто кроме меня быть не может.

К сожалению, получился серьезный демографический перекос, три сотни воинов на неопределенное время остались без потенциальных невест. И хоть Иван их предупредил самой страшной карой, чтобы те не терроризировали мужиков и не шастали к их бабам, но все равно, с этим придется что-то делать. И в самое ближайшее время.

— Все четыре шебеки отремонтированы полностью, — Петро сейчас рассказывал о судьбе трофеев, добытых островитянами в бою с берберийскими пиратами, — Три месяца мы на них тренировались и выходили в море. Далеко не уходили, так как море слишком штормило, но наличие весел для плавания при таком волнении, это очень умное дело. Главное, причаливать удобно.

— К твоему сведению, Петро, западное побережье Африки всегда постоянно штормит. Потому-то и прижились здесь парусно-гребные суда. Но молодцы, ребята, захватить с берега целых четыре шебеки, это подвиг. Всех повышу в звании до сержанта, а Стоянову дам лейтенанта.

— Да, сир, Стоян воин серьезный, у нас его уважают. Так они пятую тоже вытянули, правда, сейчас от нее ничего не осталось, все растащили на ремонт повреждений других шебек, но ни одна пушка с нее не утонула, — уточнил он.

— А каронады льют или нет?

— Да, сир! Все задачи, поставленные в Хаджибее, выполняются. Считайте, с "Ирины" мортирку и те шесть дрянных пушечек убрали, двадцать четыре с трех выкупленных шхун, восемьдесят с шебек и шестнадцать пушек с флейта сняли и все переплавили. Получилось после литья сто девяносто девять каронад. Так что у нас пятьдесят три ствола в запасе, но скомплектовать смогут только штук двадцать, господин полковник говорит, что твердого дерева на лафеты не хватит.

— Ничего страшного, мы сейчас грузим африканскую древесину на мебель для дворца, скажу, что бы загрузили немного больше. А те орудия с двадцатипушечного флейта отложили?

— Не отложили! Уже установили! По пять на два укрепления в порту и по четыре на два укрепления у цитадели. И по одному на бак каждого флейта. Даже запальные замки везде поставили. Провели испытания, так эти орудия лупят новыми снарядами точно так же, как и наши, на полторы мили. Тем более, калибр одинаков. Теперь безнаказанно войти в бухту ни одна эскадра не сможет, а с нашим оружием и со стороны пляжей никто никогда не прорвется.

— Отлично. Но мне удивительно, что артиллеристские бастионы уже готовы.

— Сир! Весь световой день никому нет ни минуты покоя, ни лыцарям с женами, ни казакам с казачками, ни мужикам с бабами. Рассказать вам наш распорядок дня? — дождавшись моего утвердительного кивка, Петро продолжил, — Подъем с рассветом, в шесть утра, абсолютно для всех, кроме непраздных казачек и баб. Пока воины бегут кросс и занимаются комплексом физо, все остальные обязаны взять в каменоломне и перенести в заранее намеченное архитектором место по три камня. Мужики тащат большие, килограмм по пятнадцать-двадцать, а женщины — маленькие, килограмм восемь-десять. На три захода получается ровно один час. Затем очередь таскать камни приходит и нам, воинам. Тоже по три захода, но мы управляемся за полчаса. Точно такой же моцион, как вы сир говорите, проводится и вечером. Так вот, мы подсчитывали, что три с половиной тысячи работоспособных людей, особо не напрягаясь, в среднем за день вкидывает туда куда говорит архитектор, до трехсот тонн камня или это сто сорок кубометров. А за три месяца мы уложили не меньше двенадцати с половиной тысяч кубов. Так что, сир, уже не только все четыре бастиона полностью построены, но и причал, и волнорез. Даже цементным раствором залиты. Теперь в бухту может войти не полтора десятка кораблей, а все три. Портовую площадь камнем выложили давно, а сейчас заканчивают мостить дорогу к цитадели.

— Ну, это два часа светового дня. А все остальное время что делали?

— Сразу после завтрака химики, механики, кузнецы, литейщики и дежурная смена крестьян, которые работали на мехах, шли в пещеры, где они построили лабораторию, мастерские и печи, а для всех остальных — боевое слаживание. Команды осваивали новые корабли, когда не очень сильно штормило, выходили в море, правда, недалеко. Капитан Полищук занимался с сухопутными подразделениями, то есть, с морским десантом, совместно с матросами отрабатывали абордажи. Потом, в дальней маленькой бухте, сделали так, как вы говорили: вылили на поверхность воды земляное масло, подожгли, затем, прыгали в огонь и проплывали под водой на чистое от огня место. Через это испытание абсолютно все казаки прошли по четыре захода. Да! Страшно было, особенно самый первый заход. Еще стреляли. Лыцари — совсем мало, а новички — по восемнадцать выстрелов из револьвера и по четырнадцать выстрелов из винтовки. У госпожи Риты с порохом напряженка.

— О! Вот как вы ее стали называть! Раньше была Ритка, а сейчас уже госпожа.

— Ага! Господин полковник за "Ритку" уже одному умнику по кумполу треснул.

— Понятно, — отучить Ивана от укоренившегося в его мозгах отношения к воспитанию вообще, и привычных за многие годы мер воздействия за кривое, по его мнению слово, было невозможно. Впрочем, любые его начинания и действия, мною поддерживались безоговорочно, — Вообще-то Рита действительно достойна самого высокого уважения. Но ладно, рассказывай дальше.

— А что дальше? Вон, сержант Васюня все три месяца пушкарей гонял.

— И как твои, Степан, успехи? — повернулся к Васюне, — Будут у нас хорошие бомбардиры или как?

— Почему будут? Уже есть. Даже в этой нашей новой команде пятеро казаков, то бишь матросов, показывают очень неплохие результаты. Правда, двадцать стофунтовых бочек черного пороха сожгли и две тонны железа в море выплюнули, но косоруких и косоглазых отбраковали, и сорок девять перспективных пушкарей определили. Мы их по трое-четверо распределили на каждый корабль. И четверых на бастионы порта и цитадели поставили, по одному на каждый. Надо бы их всех поощрить, я обещал.

— Обещания надо выполнять, подай список, поощрим. Вижу, засиделся ты в командирах отделения, Степа, — при этом заметил, как Петро еле заметно, утвердительно кивнул головой, — Однако, об этом потом. Давай, Петро, рассказывай об учебе. Вижу, оба говорите на славянском языке почти правильно.

— Еще бы, стараемся соответствовать. А учатся все, по той методике, которой вы научили. Даже крестьяне учатся. Когда вы в Хаджибее сказали, что освобождаете их от всех податей на три года, а знающих арифметику и разговаривающих на нашем языке — на все пять, так заниматься начали прямо на кораблях.

— А батюшки учатся?

— А как же! Они уже и сами все учителями стали, правда трое, отец Герасим и двое, которые постарше, отец Михаил и отец Василий, все что-то пишут. Говорят, Евангелие и Молитвослов переводят. А еще капитан Полищук отобрал две сотни малолеток, в основном, из числа казацких сирот. По правде говоря, среди них только десятка два воинов-казаков, а остальные — малышня обыкновенная. Даже есть несколько совсем маловатых, лет по восемь-десять. Капитан живет с ними под одним навесом, занимается, фактически, круглосуточно и гоняет с утра до вечера. Дисциплину среди этих бывших малолетних бандитов, завели правильную, розгами бьют по жопе за любую провинность. И в огонь прыгали вместе со всеми взрослыми казаками.

— Но кормят пацанов хорошо, — добавил Васюня, — и спать днем дают. А вначале им было нелегко, во время сиесты обедали, мыли свои миски, затем, приползали под навес, падали и вырубались. А сейчас ничего, втянулись. Нас-то воинами воспитывали с детских лет, а этих бродяжек кто учил? Но будет, будет с них толк.

Методика, по которой обучаю своих бойцов, а они в свою очередь, стали обучать других, называется английской. Как-то прочел о ней еще в той жизни. Респонденты считали ее вполне эффективной для применения не только при необходимости ликвидации массовой неграмотности, особенно среди диких аборигенов, но и при изучении других языков.

Казаки мои были довольно образованы, поэтому, система обучения получилась исключительно действенной. Вначале из общего числа слушателей выделялись лучшие ученики, которые начинают помогать учителю, обучать более слабых. Таким образом, можно было охватить учебным процессом достаточно большое количество учащихся. Затем, в группах этих учеников, которые передавали полученные от учителя знания, появлялись слушатели более успешные, которые в свою очередь начинали помогать своему преподавателю.