Живые не любят умирать

– Она ничего интересного вам не говорила? Например, что куда-то должна была зайти или с кем-то встретиться?

– Нет, мы вообще очень мало общались. И вчера только по делу: она сказала, что ей нужно, я сообщила сумму. Все.

– Как она вела себя? Нервничала, спешила?

– Да нет, все было как обычно. Потом зашел мальчишка, я переключилась на него и даже не заметила, как Ира ушла.

– Я сегодня не усну! – пожаловалась мне Ленка, когда мы остановились уже довольно далеко от магазина. – Старушенция умеет запугивать!

Да, мои мысли тоже периодически возвращались к этой теме. Вот, оказывается, о чем говорила за завтраком Инна Михайловна. Про замок Варламовых, в котором постоянно происходит что-то мистическое. Но там же вроде никто не живет, если верить Илье. Откуда тогда все вокруг знают, что там что-то творится?

– Стойте! – прокричал сзади мужской голос.

Мы обернулись: нас догонял тот самый «местный сумасшедший», что клянчил у Софьи Галактионовны деньги на хлеб, называя ее при этом «Гадостионовной» и весьма попадая при этом в самую суть. Чего греха таить: старушка мне не понравилась. А вот он сам очень не понравился моей подруге.

– А-аа!! – пронзительно заорала она и спряталась за меня, доказывая это.

– Вы, кажется, интересовались ангелом? – спросил он, подойдя.

– Кем?!

Бродяга закатил глаза. Он имел в составе своей внешности такие выразительные атрибуты, как длинные русые волосы, заплетенные в дохлую косичку, высокий лоб с двумя продольными морщинами, что говорило в пользу сильно развитого интеллекта, и узкие, почти нитевидные, губы. Он пустился в пояснения:

– Вы интересовались красавицей, которая служила у Серовых? Прекрасная незнакомка, в нее можно влюбиться с первого взгляда! Красавица! – Мы пожали плечами, мол, не знаем, как выглядела. – Что Яша и сделал.

– Что он сделал?

– Яша влюбился в ангела с первого взгляда!

– Кто такой Яша? – поинтересовалась из-за моей спины Лена.

– Боже… – Похоже было на то, что своей непроходимой глупостью мы его ужасно раздражали. – Яша – это я!

– Поэт хренов, – шепнула мне на ухо подружка, а он продолжил:

– Яша видел вчера своего ангела возле магазина.

– Да, там-то ее следы и теряются, – расстроенно произнесла я.

– Яша следил за ней! Уже после того, как она вышла!

Мы тут же загорелись, поняв, что приобрели ценного информатора в лице «поэта» Яши.

– И долго Яша следил за ангелом? – сглотнув, задала я вопрос, настроившись на его волну.

– Да, и Яша знает, куда она направилась, – прошептал он.

Боясь спугнуть удачу, я осторожно вымолвила:

– Но Яша ведь скажет нам, куда она пошла?

– Яша все скажет, – также тихо заверил он и, неожиданно повысив голос до крика, потребовал: – Дайте Яше на хлеб! Дайте на хле-еб!!

Протянутая попрошайкой рука сильно затряслась, создалось ощущение, что у парня наступила ломка. Чтобы унять эту дрожь, доверчивая Ленка, решившая, что без хлеба Яков умрет и мы потеряем ценного свидетеля, достала из сумочки кошелек и досадливо протянула, заглянув внутрь:

– Но у меня только пятьдесят, мелочи нет.

– Давайте, подойдет, – обрадовался бродяга, но, испугавшись, что его могут обличить в обмане, снова затряс рукой, на этот раз уже с большей амплитудой.

Испуганная Ленка быстро сунула купюру в совершающую колебательные движения руку. Привычным жестом бомж-сумасшедший сунул деньги в карман вонючей, дырявой в подмышках тенниски.

– Яша шел за ней, Яша проводил ее до места, куда она шла. Пойдем, Яша покажет дорогу.

Яша тронулся («тронулся» не в смысле умом – этим он давно страдает, а в смысле «в путь»), и мы следом за ним. Через пять минут он остановился. Угадайте, где? У высокого кирпичного забора с кодовым замком на воротах, того самого места, откуда мы и начали свое расследование.

Я почувствовала, что прихожу в бешенство:

– Боже, это ее обычный маршрут! Она каждый день так ходила! – орала я. – Ты чокнутый псих, тебе ничего не стоит дни перепутать! Вероятно, что это было не вчера, а вообще два года назад!

– Яша уверен, что это было вчера. Яша точно знает: вчера.

– Да откуда Яша может это знать? Что он вообще понимает, твой Яша?! – Я чуть не плакала. Было жалко себя, жалко Ленку и потраченного впустую времени, которое, как известно, – деньги. Кстати, полтинник тоже жалко. Жалко даже этого больного человека, который путает все дни, точно помнит только свое имя и называет себя исключительно в третьем лице; который уже не обижается на такие определения, как «чокнутый» и «псих», стоит себе, самозабвенно лыбится с абсолютно даунским выражением лица и зачем-то лезет в грязный карман. Нет, это совершенно точно, что Ирина обратно не вернулась, иначе об этом бы все узнали. Зачем им всем это скрывать, не могли ж они сговориться, в самом деле? Что же за лапшу этот Яша нам тогда вешает?

– Яша уверенно повторяет: вчера. И он может это доказать!

– Ты можешь это доказать? – высунулась-таки из-за моей спины Ленка. Всю дорогу пряталась и на тебе, выплыла.

– Да, могу! То есть Яша может! А, какая разница…– махнул он рукой. – Смотрите!

Бродяга вынул наконец ладонь из мятого кармана, явив свету полароидную фотокарточку, и протянул ее нам. Мы резво выхватили фото из его рук и стали с жадностью его разглядывать. Черноволосая миловидная стройная девушка набирала код. Рядом, прислонившись к воротам, стояли увесистые пакеты, из одного выглядывал желтоватый батон. Снята Ирина была сбоку и с довольно близкого расстояния, что наводило на определенные мысли. В левом нижнем углу стояла вчерашняя дата и время: 15:32.

– Эй, а как к тебе попала эта фо… – Я оторвалась от созерцания интересного снимка да так и застыла на полуслове: рядом с нами никого не было! Куда мог деться этот Яша вместе со своим раздвоением личности за такой короткий период на почти открытом пространстве? Если только в воздухе растворился…

Лена тоже подняла голову и ахнула:

– Он нам, случайно, не приснился? – Я посмотрела на фото в своих руках и пожала плечами. – Чудеса…

С минуту мы молчали, затем Ленка спросила:

– Тебе не кажется странным, что у бомжа полароид? Да и карточки под него редкие и дорогие. А в наши дни их, наверно, вообще не достать.

– Я уже об этом думала. Может, украл где? – хотя я сама понимала, что мой вопрос прозвучал немного глупо. Навряд ли Яков умудрился раздобыть работающий фотоаппарат с комплектом карточек. – У тебя не создалось впечатления, что это блеф?

– В смысле?

– Ну, такое ощущение, что нас водят за нос с целью сбить с толку, направить по неверному следу?

Подружка вторично ахнула.

– Думаешь, бомж подставной?

– Не знаю, – пожала я плечами и сделала шаг к воротам. – Слушай, они ж закрыты!

– Так мы сами их за собой и заперли. Новейшая система: бесшумно открываются, бесшумно закрываются, бесшумно встают на сигнализацию…

– Лен! – прервала я ее. – Как внутрь-то попасть?

– А я код знаю! – похвастала она. – 248. Запомни, вдруг пригодится?

Мы вошли во владение. С этой историей исчезновения было явно что-то не так – это мне подсказывало мое детективное нутро. В то же время про любое исчезновение человека можно сказать «что-то не так», но то – любое, не касающееся лично меня, а это произошло прямо на глазах и не с кем-нибудь, а с моей бывшей подругой, да еще и сюда вплетается мистика. Я твердо решила, что не отступлюсь, пока не установлю истину. Этого требует долг: как ни крути, но это я со своим неугомонным, склонным к авантюрам характером втравила стеснительную девочку Иру в мероприятие под названием «Алло! Мы ищем таланты», убедив ее в том, что мы хорошо поем, а стало быть, именно я стала виновницей того, что ей пришлось уйти из школы. Дай бог, конечно, чтобы это было не так и чтобы у переезда оказались иные причины. Вот когда отыщу ее, тогда и спрошу.

Я снова подняла к глазам снимок, теперь уже более пристально вглядываясь в лицо девушки. Столько лет прошло… Она это или не она?

Мысленно пожав плечами, я убрала фотографию. С чего деревенская старуха взяла, что исчезновение замешано на сверхъестественном? Зачем бомжу ее фотографировать? Ничего не понимаю.

Лена, как оказалось, тоже была зачарована происходящим.

– Если она была в замке после того, как сделала покупки, то ее должен был кто-нибудь видеть! Как узнать, кто был здесь в половине четвертого?

– Можно у мажордома спросить, – предложила я.

– У Нины? А что, это мысль!

Мы успели дойти до второго этажа, потом, приняв это решение, стали спускаться в поисках повара Нины. Та обнаружилась на кухне.

– Что, не понравился завтрак? – едва увидев нас, испуганно запричитала повариха. – Так я и знала, так и знала…

Мы бросились отрицать:

– Нет-нет, все было очень вкусно. Мы насчет пропавшей горничной. Скажите, вы уверены, что она не возвращалась?

– Не вернулась, – печально вздохнула Нина. – Как ушла вчера днем, так ничего о ней не слышно.

Пользуясь тем, что она на время отвернулась, Лена горячо зашептала мне на ухо:

– Надо показать Нине фотку, вдруг это совсем не Ирина? А подставной человек? Они же знают, что мы ее никогда не видели.

– Кто – они?

– Мафия! – Да, неожиданный ответ. Похоже, Гаврилова слишком увлеклась игрой в шпионов.

Но я все равно не показала Нине снимок. Вместо этого, когда она к нам обернулась, продолжила:

– Мы пытаемся разыскать Ирину. И вы можете нам очень помочь. Вспомните, пожалуйста, точное время ее ухода.

– Ой, девушка, а вы в полиции работаете? – Только я хотела покачать головой, как она добавила, сразив вашу покорную слугу наповал: – А я сразу это поняла, можете не отвечать. У вас взгляд цепкий и уверенная осанка, будто ничего не боитесь и знаете, что вас не так-то просто обмануть. Так смотрят опера.

Я сперва изумилась необычному комплименту, но потом вынуждена была признать: я любопытна, обожаю копаться в чужих историях и в начальных классах мечтала стать милиционером или следователем, тогда как сверстницы спали и видели себя моделями. В чем-то Нина, безусловно, права.

– Не я, брат. Ждать, когда местные возьмутся за дело, – дохлый номер. Брат постарается помочь, – ответила я полуправдой. У меня в самом деле имеется двоюродный брат, трудящийся в отделе дознаний городского УВД. Конечно, убийства и всяческие зверства – не его епархия, но все же…

– Дело было так. Ровно в три часа спустился Илья, сказал, что сейчас приедут гости и нужно накупить побольше продовольствия. Еще пожаловался, что в такую жару хочется холодненького пива, и велел купить ему две бутылки. Ириша полазила по шкафам и холодильнику, чтобы определить, какие продукты заканчиваются, собралась и вышла. Это все заняло не больше десяти минут.

Ага, значит, Ира покинула здание примерно в то время, когда отчалило такси с предавшими нас с Женькой друзьями (при этом жутком воспоминании я со всей злостью, которую только могла в себе обнаружить, воззрилась на Ленку-предательницу, но та и бровью не повела), а к воротам вернулась, если верить снимку, в тридцать две минуты четвертого. Что ж, очень даже может быть, по времени все совпадает.

– А кто, кроме Ильи, был дома?

– Да все почти. Мы с Альбиной, персональные охранники Анатолий и Николай, Вячеслав Тихонович, Инна Михайловна.

– А Щавелев?

– Адвокат с утра уехал по каким-то делам и вернулся как раз перед вашим приездом, – она посмотрела на Лену, имея в виду приезд первой партии нашей компании.

Когда он вернулся, это мне не важно. А вот где он был в половине четвертого, в тот момент, когда следы горничной обрывались, – вопрос по существу. Впрочем, не только он, но и все.

– Вспомните, пожалуйста, где вы находились вчера в половине четвертого дня. Не удивляйтесь. Поверьте, это очень важно.

В эту минуту на кухне нарисовался брошенный на время своей возлюбленной и беспросветно от этого страдающий Андрей. Не знаю, слышал ли он конец разговора, но мне бы этого отчаянно не хотелось. А ну как потребует объяснений, почему я устроила допрос его служащей и на каких основаниях.

– Ну и где, позвольте спросить, вы пребывали? – дурашливо поинтересовался Андрей у Лены. – И, главное, с кем?

– С накачанным мачо в стрип-клубе, – отшутилась она.

– Ага. – Он почесал затылок. – А с дряблым студентом в беседке – не хочешь?

– Это приглашение? – Серов кивнул.

Ленка виновато на меня посмотрела, я, вздохнув, кивнула, мол, разрешаю и зла не держу, и они отчалили в яблоневый сад, в беседку.

– Вернемся к нашим овцам? – улыбнулась я поварихе. – Где вы были в три тридцать? Да и все остальные.

– Мы с Альбиной были в прачке.

– Что это?

– Мы так именуем комнату, в которой стираем, высушиваем и гладим одежду. Это здесь же, на первом этаже. А все остальные были наверху.

– И охрана?

– Да, их вызвал к себе Вячеслав Тихонович.

– А разве не Илья их начальник? – удивилась я, памятуя о вырезках из газет, где говорилось об охранном предприятии старшего из сыновей.

Нина покачала головой:

– Нет, Вячеслав Тихонович пожелал иметь в телохранителях двух братьев-каскадеров, в прошлом побывавших в военных точках. Среди ребят Ильи таких выдающихся личностей нет.

– Скажите, а вы ничего не слышали подозрительного в тот момент?