Под чужим именем

…Лихорадочно собираю вещи; не глядя сваливаю их в сумку и распихиваю по карманам. В зубах уже дымится сигарета — когда это я закурить успел?.. Выпиваю из горлышка остатки водки и выметаюсь из этой страшной комнаты и этого страшного коридора.

На первом этаже, похоже, тоже резали. Кровищи — море, но трупов не видно. И это к лучшему — меньше всего я расположен сейчас разглядывать новых покойников.

Заводской двор пуст. Совершенно. На моих часах — около десяти, день будний, но, тем не менее, никого. Вообще. Впрочем, вон кто-то стоит… Нет, к сожалению, висит…

Бегу в управление. Там тоже тишина, все двери заперты. Здесь ночью никого не резали, потому что некого было. Разве что ночного вахтера. Вон чьи-то ноги из-за угла торчат. Не иначе его.

Так, отсюда надо сматываться. И очень-очень быстро. Если те, кто ночью свирепствовал на заводе, вернутся, мне несдобровать. Но как, черт возьми, удрать отсюда?

На стоянке перед заводом — пусто. Ни одной машины, ни одного автобуса. Дорога пустынна… Хотя не совсем. Неподалеку дымится какая-то бесформенная груда. Возможно, она когда-то была автобусом.

Дела… А что же, интересно, в городе-то сейчас творится?.. Выбрасываю этот вопрос из головы, чтобы не мешал соображать, и бегу в сторону заводского гаража. Шофер, правда, я тот еще, но сейчас угнать отсюда машину — никаких проблем… Вот черт, конечно, никаких. А я-то думал, откуда так несет гарью?

Ночью мерзавцы сожгли гараж и склад ГСМ. Вокруг еще все горело и тлело, и я с опаской посмотрел на стоящие неподалеку большие серебристые емкости. Газ? Кислота? Черт возьми, если меня не прикончили бандиты, то вполне можно взлететь на воздух вместе с этим агонизирующим заводом.

Бегу к задним воротам. Может, там повезет?.. Перебираюсь, через рельсы, спотыкаюсь, падаю. Черт, не туда забрался. Склады. Ага, склады готовой продукции. Значит, надо направо и вдоль них.

Пробегаю мимо первого склада, пересекаю железнодорожные пути и вижу на них что-то большое и синее. Маневровый тепловоз с вагонами. А на рампе склада лежит труп машиниста…

Добегаю до задних ворот. Черт, та же картина. Машин нет, живых людей — тоже. Вот это влип!

Сзади гремит взрыв. Не слишком громкий — скорее мощный хлопок. Видимо, разорвало емкость с чем-то негорючим. Это еще не так страшно… Но скоро ветер доносит до меня страшную вонь, а на языке и в горле появляется вкус хозяйственного мыла. Так, если я проторчу тут еще с полчаса, то начну выплевывать по частям свои легкие. Бегу обратно и опять спотыкаюсь. Чертовы рельсы!

Рельсы! Вот ведь болван! Здесь же тепловоз!

Бегу вдоль складов. Вижу вагон, стоящий отдельно. Дальше, кажется, еще пять, прицеплены к тепловозу. Надо бы их быстренько отцепить…

Тут гремит посильнее, чем в первый раз. Через несколько секунд слышу, как по крышам складов забарабанили обломки. Влетаю в кабину тепловоза. Так, где тут что? А, вот!

Запускаю двигатель. Прогревать нет времени, я передвигаю рычаг в первую позицию. Тепловоз дергается и движется назад. Слышу лязг — в состав, кажется, попадает еще один, этот отдельно стоящий, вагон. Я чертыхаюсь, торможу и даю передний ход. Так, вот сейчас — как надо. Теперь быстренько вспомнить, как и что делается дальше…

Еще когда я трудился в порту, то корешил с одним машинистом маневрового локомотива, который постоянно работал у нас ни причалах. Кое-какие дела с ним я проворачивал, да и так просто… На, а в свободное время он учил меня управлять тепловозом. Как это пригодилось сейчас!

Прибавляю скорость. Так, впереди ворота. Остановиться? Ни к чему! Тепловоз выносит обе створки к чертовой матери, я добавляю еще скорости и выхожу на мостик, подставляя физиономию освежающему ветру. Господи, неужели я удрал с завода?!

Проходит какое-то время, прежде чем перестает кружиться голова и я начинаю видеть перспективу. Кроме того, вижу, что впереди путь разветвляется, я возвращаюсь в кабину и останавливаю тепловоз. Так, а что теперь?

Нет проблем. Еду налево, в город, на станцию. Там от вокзала на автобусе — в аэропорт и уматываю домой. Самолет у меня улетает… Так, еще через целых пять часов. Успеваю.

Стоп. А что сейчас происходит в городе? Может быть, то же, что уже произошло на заводе? Резня и пальба?

Приемник! Я хватаю маленький транзистор, висящий на стенке, и включаю его.

«.. все стратегические объекты Ченгира, перекрыто движение железнодорожного и автомобильного транспорта. Как нам только что сообщили, боевые машины ведут непрерывный обстрел Дома правительства и здания мэрии. В районе аэропорта идет ожесточенная перестрелка между боевиками оппозиционных группировок и правительственными войсками. В настоящее время между правительством республики и командованием Российской армии ведутся переговоры об оказании военной помощи. С другой стороны, главари сепаратистов заявляют, что не станут препятствовать свободному выводу российских войск с территории республики только в случае соблюдения российской стороной полного нейтралитета. Законно избранное правительство республики рекомендует жителям города..»

В приемнике засвистело и захрипело, но главное я уловил. В республике военный переворот, транспортное сообщение Ченгира с внешним миром прервано и, кажется, я застрял здесь неизвестно на сколько. В то же время чисто машинально я отметил, что горючего осталось меньше четверти бака, и выключил двигатель, работавший на холостом ходу.

3. Странные отшельники

Немного погодя я чуток успокоился и крепко задумался. На текущий момент я имел неопределенность положения без перспективы быстрого возвращения домой, кучу опасностей впереди и плохое знание истинного положения дел в Ченгире. Но как бы то ни было, а действовать нужно.

Я покопался в кабине локомотива, потом — в своих вещах, и мои мысли приняли другое направление. Теперь, как оказалось, у меня появилось еще кое-что…

Итак, кроме общих неприятностей, я имел еще тепловоз, временно оставшийся без хозяина, и шесть вагонов каустической соды, принадлежавших тоже неизвестно кому. Вернее, не шесть, а пять. Один из них, должно быть, имел определенного владельца.

Так вот, в панике и спешке я прихватил документы покойного Рифата Ульмасовича Мирзагуллуева. Паспорт, командировочное удостоверение и документы на груз. На целый вагон каустической соды, который, согласно документам, должен был отправиться в Ташкент, в адрес некоего СП «Навруз». Номер вагона, правда, здесь почему-то не был указан.

И еще. В объемистом бумажнике Рифата, очень похожем на мой, оказалось около двухсот тысяч рублей и грубо сделанная ксерокопия стодолларовой купюры. И, наконец, когда я раскрыл паспорт Рифата, с фотографии на меня взглянуло очень знакомое лицо. Почти что мое. Вернее, такое, какое бывает у меня с трехдневной щетиной и с глубочайшего похмелья.

Что я должен был сделать? Вернуться с риском для жизни на завод, где взрываются емкости с отравляющими веществами, и положить на обезглавленное тело Рифата его деньги и документы? А также отцепить вагоны с ценным грузом, чтобы он разложился на умирающем заводе?

Нет, я сделал то, что сделал бы в моем положении любой. Повторяю — любой. Я не стал возвращаться в опасное место, не стал отцеплять вагоны, и уж конечно, не стал избавляться от бумажника Рифата.

Зато я прикинул, что на разъезде номер двадцать пять, который, согласно указателю, находился по правой стороне, смогу заправится, изучить пути для дальнейшего продвижения на северо-восток, а также напиться воды. И позвонить домой.

Взвесив все факты окружавшей меня реальности, я даже с удовлетворением потер руки. Я вновь окунался в привычную атмосферу коммерческих приключений с легким криминальным душком, но чувствовал, что на этот раз опасностей будет побольше, чем во всех моих предыдущих комбинациях, вместе взятых.

Я проехал по мосту, переброшенному через живописный каньон с ревущим внизу потоком, и минут через пятнадцать невдалеке показались несколько стрелочных переводов и стоящие на путях составы. Я снизил скорость и начал внимательно наблюдать, удастся ли мне попасть на свободный путь. К счастью, стрелки были переведены именно так, что мне не пришлось останавливаться.

Я осторожно загнал свой состав с каустической содой между товарняком и пассажирским дизельным поездом с выбитыми стеклами, остановил локомотив и заглушил двигатель.

Собрав вещи в сумку, я сложил собственные документы в свой бумажник, Рифата — в его и спрятал их в разные укромные места моторного отделения. При этом из чужого бумажника выпал эрзац американской купюры. Мне стало жалко его выбрасывать, и я сунул бумажку в карман — будет сувенир на память о Ченгире. Затем я захлопнул дверь кабины и, спустившись вниз, прошел вдоль состава. Чего-то не хватает. Раз, два, три, четыре… пять! Странно, мне казалось, что вагонов было шесть. Как же так?.. Наверное, на заводе я ошибся — все-таки там мне было не до подсчетов!

Я еще раз оглянулся на поезд и пошел по направлению к небольшому зданию грязно-желтого цвета, находившемуся неподалеку от путей. От полуденной жары и всего пережитого из меня вышли весь хмель, все похмелье, и мне страшно хотелось пить.

* * *

Одноэтажное здание с надписью «Рзд. 25» пустовало. Двери были наглухо закрыты, а, может, и заколочены.

Следующее здание с тем же количеством этажей оказалось жилым домом. Я подошел ближе и обратил внимание на одно любопытное обстоятельство.

Позади дома стояла машина. Хорошая машина. «тойота— лэнд крузер». Она выглядела совершенно чужеродным телом; здесь гораздо лучше смотрелся бы привязанный к забору ишак. В крайнем случае, верблюд.

Пока я разглядывал это японское чудо элегантного темно-синего цвета, сзади что-то скрипнуло. В проеме двери, ведущей в дом, что был выкрашен лет пятнадцать тому назад в цвет грязного песка, стоял представительный седоватый мужчина лет сорок пяти. Он был одет в белую рубашку и светлые брюки, без всяких подтяжек плотно облегавшие его вместительный живот.

— Ты что здесь делаешь? — послышался голос.

— В некотором роде я заблудился, — довольно глупо ответил я. — Кроме того, мне нужно в город, а я не уверен, что иду туда правильно.

— В Ченгир? Там сейчас плохо. Черт-те что творится. Завтра, наверное, все кончится, а сегодня я тебе туда идти не советую.

— Воды у вас не найдется? Пить хочу страшно.

— Заходи.

Мужчина отступил на шаг, и я вошел в прохладу дома.

Внутренняя обстановка не очень подходила к стоящему у двери «лэнд крузеру» и манерам этого дяди, если, конечно, он был хозяином этого дома: слишком убогой она мне показалась.

На стоящей в углу тумбочке вещал большой старый приемник:

«… По имеющимся сведениям, бывший президент бежал в соседнюю республику, его вертолет в резиденции отсутствует. Войска повстанцев заняли все административные здания города, арестованы мэр и многие из окружения бывшего президента. Войсковые части российской армии не поддерживали президентскую клику и сохраняли полный нейтралитет, а в настоящее время ведутся переговоры о выводе всех российских войск. Представители их командования, тем не менее, видят необходимость задержаться в республике еще на некоторое время, чтобы не допустить, по их словам, «репрессий в отношении русскоязычного населения». Естественно, русские, так же как и другие народности, проживающие у нас, ни в коем случае не будут преследоваться по национальному признаку, разумеется, кроме тех лиц, кто активно поддерживал преступный режим президента и его марионеточного парламента…»

— Садись, — мужчина показал на облезлый стул, стоявший рядом с не менее облезлым столом. — Откуда идешь?

— С химзавода. Там такое ночью творилось…

— А что? — Мужчина насторожился.

— Вырезали всех, кто там был. Я валялся пьяный, и меня не тронули. Сейчас там все взрывается, никого нет, и…

— Так, так… — Мой собеседник нервно заходил по комнате. — Это плохо, очень плохо… А ты сам откуда? Как зовут?

— Я из Казани. Зовут меня Рифат… — зачем-то соврал я. — А вы?

— Зови меня Сергей Юрьевич… Ладно… Света! — вдруг крикнул он. — Воды принеси!

Скрипнула дверь, и в комнату вошла девушка с кувшином. Я, кажется, даже приоткрыл рот от удивления. Еще бы! Сперва в этой глухомани вижу роскошный джип, потом — респектабельного дядю, а теперь вдруг входит голубоглазая красавица блондинка.

Девчонке на вид казалось чуть больше двадцати, роста она была немного выше среднего, и с такой мордашкой, что хоть сейчас на обложку журнала. А фигурка! И одета неплохо: никакого китайского дерьма, маечка итальянская, джинсики штатовские. Конфетка!

Тут я быстро подумал об этом Сергее Юрьевиче: явно не отец, на любовника тоже не очень-то похож. Так, уже интересно…

— Поставь на приемник, — обратился Сергей Юрьевич к этой Свете.

Девчонка, без особого интереса глядя на меня, поставила кувшин на передающее маршевую музыку радио, а я попытался сообщить ей взглядом некую информацию. Она чуть заметно улыбнулась, спокойно, почти равнодушно.

— … Так, Рифат. А теперь рассказывай, как было на самом деле…

Сергей Юрьевич уселся в плетеное кресло, стоящее за столом напротив меня, и закурил длинную сигарету. Света выключила радио и села на стул рядом с тумбочкой.

Что-то не то. Похоже, врать не стоило. Какого же черта я наплел про Рифата и насчет Казани? Может, он знал этого беднягу?

Я рассказал все как есть, с поправкой на свое новое имя, на Казань, до того момента, как обнаружил чужие документы (об этом, разумеется, умолчал). Затем опять попросил воды.

— Погоди с водой… Что-то концы с концами у тебя не сходятся. Может, ты сам из тех, кто там орудовал? А? Оружие есть?

— Нету. Я…

— Руки на стол, и без резких движений. — Сергей Юрьевич наставил на меня «макарова». Откуда он его вытащил — пес его знает.

Сердце у меня ухнуло вниз. Н-да. Я ждал приключений, но не таких и не так скоро.

— Светлана, проверь на предмет. Сначала сумку.

Девчонка покопалась в моих вещах.

— Ничего, Сергей Юрьевич.

— Теперь его.

Света подошла и принялась шарить по мне руками. Казалось, что думала она не столько об обыске, сколько кое о чем другом, но меня в этот момент очень смущал смотревший на меня пистолет.

— Ладно, хватит тебе! — прикрикнул Сергей Юрьевич. — Понравилось… Документы есть?

Так. Документы на имя Рифата я оставил в тепловозе, так же как и на свое собственное. Но Света досконально обшарила карманы моих джинсов и извлекла на свет Божий ксерокопию стодолларовой.

Стоило Сергею Юрьевичу увидеть купюру, как он сразу же выхватил ее у Светы из рук и принялся внимательно рассматривать. Затем уставился на меня, и в его глазах я прочитал легкую злость и облегчение.

— Ты чего мне мозги пудрил? А? Где товар?

— Какой еще товар?

— Какой?!.. Ты ведь не из Казани. Ты из Ташкента, из этой артели экспедиторов по вызову, из «Навруза». Верно?

Что было делать? Я кивнул.

— Вот это лучше. Смотри.

Сергей Юрьевич достал свой бумажник, извлек из него настоящие сто долларов и положил на стол. Обе бумажки имели один и тот же номер, на что мне тут же было указано. Я почесал в затылке. По-доброму, мне нужно было испытывать облегчение, но я почувствовал, что события закручиваются в такой узел, из которого очень непросто будет выбраться.

Стараясь протянуть время, я взял обе купюры — подлинную и фальшивую, повертел их в пальцах, потом, почти машинально, сунул ту и другую в карман…

— Итак, продолжил Сергей Юрьевич, — ты должен был доставить вагон в город, но видишь же, что там делается. Я, вообще-то, собирался встретиться с тобой завтра, но мне, как видишь, повезло. Все равно вагон пришлось бы гнать сюда…

Мои мозги отказывались соображать. Я страшно хотел пить, ничего не понимал и больше всего на свете мечтал о том, чтоб немедленно оказаться дома, в Сибири. Но коль скоро меня опять угораздило вляпаться в историю, в которую я мог бы и не попасть, если бы поменьше врал, пришлось принять эту игру.

— Значит, сода здесь? — спросил Сергей Юрьевич.

— Здесь, — сказал я. На путях разъезда.

— Надо загнать вагон в тупик, — произнес Сергей Юрьевич. — Обстоятельства изменились, в городе пока делать нечего… Ты ведь умеешь на тепловозе?

— Ну. Я ведь сам и пригнал его сюда.

— А машинист?.. Ах да, конечно… Ну ладно. Света, дай парню воды, а то он намучился сегодня… И собирай на стол, у нас еще работа будет.

Эта Света то ли дала обет молчания, то ли боялась Сергея Юрьевича, но за весь день я так и не услышал ее голоса, за исключением двух-трех фраз, когда она отвечала своему шефу (а никем иным я теперь не мог его считать) на конкретно поставленные вопросы.

Я напился воды, закурил сигарету и, в ожидании обеда (Света чем-то гремела на кухне), включил радио в надежде услышать еще какие-нибудь новости. Новостей не было. Только музыка, самая разнообразная.

— Так, — сказал Сергей Юрьевич. — Завтра утром я поеду в город, там наверняка все успокоится. Можно было бы позвонить, но связи, к сожалению, нет. (Моя надежда поговорить с Таней испарилась.) Потом я привезу человека, мы проверим груз и попробуем переправить тебя в Ташкент. Здесь опасно, да и дело свое ты уже сделал…

После обеда Света ушла в кухню, а мы с Сергеем Юрьевичем отправились на пути разъезда. Стояла удушливая жара. И это только-только начиналось лето — что же будет потом?

Мы подошли к составу.

— Который? — спросил Сергей Юрьевич.