Убийство на голубой яхте

Он нежно ей улыбнулся, но покачал головой, занятый в тот момент левым поворотом, потом посмотрел на Элен:

— Послушай, ты и правда не знаешь, выходил ли этот котенок во двор перед тем, как случилась такая штука?

— Я старалась восстановить в памяти все события этого утра. По-моему, часа в три он бегал по двору, а затем находился дома.

— Кто сегодня был дома?

— Тетя Матильда, Комо и кухарка.

— Кто еще?

Под его внимательным взглядом она почувствовала, что краснеет.

— Джерри Темплер, — произнесла она тихо.

— За сколько времени до того, как у котенка начались судороги?

— Ну, незадолго до этого…

— А Джордж Альбер был?

— Он заходил всего лишь на несколько минут к тете Матильде, а потом болтался возле меня, пока не пришел Джерри. Тут он поспешно ретировался. А что?

На щеке у Джеральда задергалась какая-то жилка, как будто он крепко стиснул челюсти.

— Что тебе известно об этой… преданности Матильды Джорджу Альберу?

— Знаю, что он ей очень нравится. Она вечно…

— Значит, тебе не известно, что лежит в основе этой привязанности? Что она совсем было собиралась выйти замуж за его отца?

— Господи, понятия об этом не имела… Трудно даже поверить, что тетя Матильда когда-то…

— И однако же это так. В двадцатые годы, дорогая, она была весьма привлекательной вдовой, а Стефан Альбер — весьма интересным вдовцом, Джордж очень похож на него. Мы нисколько не удивились, что они приглянулись друг другу. Твоей тетке тогда было лет сорок с небольшим. А вот когда они поссорились и Матильда вышла замуж за Франклина, мы были просто поражены. Я всегда считал, что она это сделала в пику Стефану. Он тогда действительно переживал, но быстро справился со своим разочарованием. И женился года через два-три. Ты, наверное, помнишь его бракоразводный процесс в тридцатых годах?

Элен покачала головой.

— Господи, ни за что на свете не поверила, чтобы кто-то мог быть влюблен в тетю Матильду! А еще труднее представить ее саму в роли влюбленной.

— И тем не менее, она была так сильно влюблена, что, как мне кажется, так и не преодолела своей страсти. По-моему, она до сих пор без ума от Стефана Альбера… Лично я такого мнения, что основная причина ее ненависти к Франклину заключается вовсе не в том, что он бросил ее. Просто она знала, что он всегда ненавидел Стефана Альбера, и не могла простить того, что он ему сделал.

— А что он ему сделал, дядя?

— Вообще-то ничего. Это сделал банк после исчезновения Франклина, но я не сомневаюсь, что инициатива исходила от самого Франка.

Кризис двадцать девятого года здорово потрепал Альбера, как и всех остальных, но все же он ухитрился кое-что спасти и жил на эти средства вплоть до тридцать второго года. Ну, а после исчезновения Франклина банк ввел жесткие правила, ограничил возможность спекуляции и так далее.

Говорю тебе, я почти не сомневаюсь, что инициатором этой кампании как раз и был брат. Он терпеть не мог Альбера. Так или иначе, но Альбер пошел на дно и больше не сумел вынырнуть. Возможно, не это его погубило, но помочь этому все же помогло. Ну, а Матильда…

Он замолчал. Они уже почти подъехали к своему дому.

— Я поеду с тобой сегодня вечером, буду ждать тебя у «Касл-Грейт отеля» где-то около девяти.

Элен заколебалась.

— Дядя Франклин сказал, чтобы я никому ни о чем не говорила и никого с собой не приводила. И в этом пункте он был особенно настойчив.

— Это совсем неважно, — сказал Джеральд, — я все-таки с тобой поеду. Понимаешь, мне видится тут какая-то, мягко выражаясь, авантюра…

И вдруг он внезапно снизил голос:

— Осторожно, девочка. Здесь рядом — Джордж Альбер.

Глава 3

Джордж Альбер спускался по ступенькам лестницы. Если он действительно походил на своего отца, как уверял дядя Джеральд, — подумала Элен, — то нет ничего удивительного, что двадцать лет назад тетя Матильда, да и другие женщины, теряли головы из-за Стефана Альбера.

Впрочем, его поклонницы наверняка принадлежали к типу тех женщин, которые млеют даже при виде фотографии популярных киноактеров, обладателей смазливых физиономий, как однажды выразилась сама же Элен. В наружности Джорджа тоже имелось что-то неестественное, что-то от театральной, немного искусственной красивости, как будто кто-то специально выпрямил его нос, придал черным бровям особый размах и уложил волосы ровными волнами.

Но ретушер совершенно не уделил никакого внимания его рту, поэтому губы получились излишне толстыми, а подбородок совершенно безвольным. Мало того, именно рот был ответственен за выражение тщеславия и жестокости, не сходившее с лица Альбера-младшего.

— Что это за история со взбесившимся котенком?

Его голос напоминал его лицо, смесь самодовольства и подретушированной бархатистости, как считала Элен. Уж слишком он был хорош, чтобы быть подлинным.

— Кухарка мне сказала, что он вас поцарапал. Дайте-ка мне взглянуть на вашу руку.

Он дотронулся до ее руки. Пальцы у него были длинные, ногти всегда аккуратно подстрижены и подпилены, но Элен не выносила их прикосновения и поэтому сразу же отдернула руку.

— Рука у меня в полном порядке, а Янтарик вовсе не взбесился. Он…

— Вы не можете быть в этом вполне уверены, — перебил ее Джордж, — по словам кухарки…

— Кухарка узнала обо всем от тети, — рассердилась Элен, — а я от врача. Котенок просто был отравлен.

— Отравлен? — воскликнул Альбер.

— Совершенно верно.

— И вы в этом уверены?

— На все сто процентов!

— Ну, тогда я просто ничего не понимаю.

Джеральд Тор, который только что вылез из машины, сухо сказал:

— Не вижу особой причины для того, чтобы вам было трудно понять такую простую вещь, как отравление. Таблетки с ядом были искусно спрятаны в кусочки сырого мяса и даны котенку. Кому-то очень захотелось избавиться от этого симпатичного звереныша! По-моему, тут нет ничего сложного и непонятного.

Джордж Альбер упорно отказывался замечать сарказм своего собеседника.

— Вы мои слова совершенно не так истолковали. Я вовсе не затрудняюсь в понимании того, что произошло. Меня просто ставит в тупик то, почему это случилось.

— Ответ на это очевиднее очевидного — кто-то хотел убрать котенка с дороги.

— Но почему? — настаивал Альбер.

Только сейчас дошло до Элен значение этого вопроса. Она повернулась к дяде Джеральду, сведя в одну ниточку тонкие брови:

— Да, дядя Джеральд, чего это ради кому-то понадобилось убивать моего Янтарика?

Джеральд Тор, как показалось Элен, слишком быстро переменил тему разговора.

— Разве нормальный человек может разобраться в психологии людей, ненавидящих животных? Известны факты, когда люди просто так подбрасывают отравленное мясо в чужие дворы. Ты же слышала, ветеринар сказал, что в городе очень много случаев отравления животных.

Элен заметила, как глаза дядюшки как бы пытались что-то сказать глазам Джорджа Альбера, но молодой человек не пожелал последовать совету более пожилого, желающего, по всей видимости, успокоить племянницу.

— Я сильно сомневаюсь, чтобы котенка отравили таким образом, — сказал Альбер, — один кусочек мяса еще куда ни шло, но сразу несколько — вряд ли!

Джеральду Тору пришлось отстаивать свою позицию:

— Несколько кусочков мяса могли находиться на небольшом расстоянии один от другого. Почему же котенок не мог их все проглотить? На то он и котенок, чтобы чуять сырое мясо!

Джордж Альбер повернулся к девушке:

— Когда, в какое время котенок выбегал на улицу?

— Не знаю, Джордж. Я могу припомнить лишь то, что случилось после трех часов.

— Мог ли он уже тоща съесть отраву?

— Ветеринар утверждает, что яд попал в его организм за несколько минут до первого спазма, незадолго до того, как мы приехали в лечебницу. Именно поэтому он и сумел спасти Янтарика.

Альбер несколько раз медленно наклонил голову, как будто слова девушки подтвердили то, что давно у него было в голове, потом вдруг неожиданно сказал:

— Ладно, я пошел. Я забегал сюда на одну минуточку. Позднее увидимся. Сочувствую вам по поводу Янтарика. Теперь уж смотрите за ним как следует.

— Непременно, — ответила Элен, — я думаю на несколько дней отдать его Тому Ланку.

Джордж махнул рукой, подошел к своей машине, сел в нее и укатил.

Джеральд Тор голосом, яростная напряженность которого поразила Элен, сказал:

— Терпеть не могу этого молодого красавчика!

— Почему же, дядя Джеральд?

— Я толком и сам не знаю. Но он слишком самоуверен. Конечно, это еще можно простить взрослому мужчине, но что такого сделал, скажи мне, этот лоботряс, чтобы разговаривать с видом такого превосходства? И как могло случиться, что его не призвали в армию?

— Он несколько туговат на левое ухо. Разве ты не замечал, он всегда поворачивается к тебе правым боком?

Джеральд фыркнул:

— Тут все дело в его классическом профиле. Вот ты, я вижу, не обращала внимания, как он держит голову! Принимает позу какого-то известного актера из последнего голливудского боевика.

— Да нет, дядя Джеральд. Надо же быть справедливым. Позер, конечно, он бесспорный, но и слышит все же плохо. Я точно знаю, что он добровольно пытался попасть на фронт.

Джеральд Тор быстро спросил:

— Когда Джерри Темплер возвращается в лагерь?

— В понедельник.

Элен боялась подумать, как близок этот понедельник.

— А знает ли он, куда его пошлют?

— Если даже и знает, то не говорит.

Они стояли у дверей дома. Джеральд распахнул обе половинки двери перед Элен, но сам не стал входить.

— Мне еще нужно кое-что сделать в городе, так что тебе придется отправиться одной в контору Мейсона.

Он взглянул на часы:

— Тебе уже скоро выезжать, а так как ты опоздаешь к обеду, то тебе лучше сказать, что ты поешь со мной. Это успокоит Матильду, а ты сможешь уделить адвокату столько времени, сколько потребуется. А понадобится ему много, можешь быть уверена. В девять часов я буду вас ждать перед «Касл-Грейтом».

Он закрыл за ней дверь до того, как девушке удалось еще раз напомнить ему, что дядя Франклин убедительно просил, чтобы никто, кроме нее и Перри Мейсона, не знал о свидании в «Касл-Грейте».

Глава 4

Природа наградила Перри Мейсона тем располагающим к себе магнетизмом, который часто обнаруживается у высоких мужчин. Порой его лицо казалось высеченным из твердокаменного гранита, что же касается его истинного лица, то о нем можно было судить в редкие моменты необычайного душевного волнения.

Иной раз, особенно в зале суда, перед присяжными, он проявлял талант незаурядного актера. Голос его был воистину тончайшим музыкальным инструментом, который сопровождал и подчеркивал значение того, что было сказано в точно сформулированных и отточенных фразах. А его вопросы на суде можно было сравнить только с бритвой, которая моментально вскрывает и отбрасывает все недомолвки, увертки и лживые заверения недобросовестных свидетелей.

Да, в трудные моменты он умел быстро реагировать и думать, обладал интуитивным пониманием всех слабых мест противника, точно рассчитывал его ходы: действовал не только на умы, но и на сердца и воображение всех членов жюри.

Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона, открыла дверь в его кабинет. Сам адвокат сидел на вращающемся стуле за огромным столом, далеко вытянув свои длинные ноги.

— А вот и я, — объявила девушка, стаскивая с рук перчатки и освобождаясь от легкого пальто.

Мейсон ничего не произнес, пока она не повесила одежду в специальный стенной шкаф и не подошла к его столу.

— Делла, добродетель вознаграждена. Я же говорил сегодня утром, что нам не следует забивать себе головы этим бездарным делом о разделе имущества, хотя оно и было выгодно в денежном отношении. И вот через восемь часов мы получили это!

— Бездарное дело, как вы говорите, все же принесло бы десять тысяч долларов гонорара, — возразила Делла ледяным тоном, — а это?

Мейсон подмигнул: