Помоги проекту - поделись книгой:
Корсина эта тирада ошеломила.
Сиелах схватила его за плечо:
– Не слушай его. Как мы сможем без них?
– Как ситхи! – выкрикнул Равилан. – Это не наш путь, Сиелах. Ты... мы стали слишком зависимы от этих существ. Они — не ситхи.
– По стандартам твоего народа никто из нас не может быть ситхом.
– Политика тут не причем, – яро возразил Равилан. – Посмотри вокруг, Сиелах! Что бы это ни было, оно вполне могло убить и нас. Но мы до сих пор живы. Это Темная сторона предостерегает нас.
Хорошо, что ткань скрывала ее вытянувшееся от удивления лицо. Корсин встрепенулся.
– Подожди, – он взял Равилана за руку. – Это надо обсудить.
Корсин и Равилан двинулись к воротам. Их открыли только сейчас, и, казалось, Тестубаль выдохнул отравленный воздух сквозь распахнувшиеся створы. Сиелах застыла среди трупов, завороженная этим царством смерти. Погибшие кешири казались близнецами – вывалившиеся синие языки, перекошенные агонией удушья фиолетовые лица.
Она, наконец, заставила себя шагнуть в сторону ворот, и тут ее взгляд наткнулся на помощницу Равилана. Как же ее звали? Юиланна? Ильяна? Еще вчера Сиелах могла бы по памяти рассказать всю родословную этой женщины. А сейчас не может вспомнить даже ее имя, глядя в восковое лицо, черный провал рта с раздутым синим языком .
Стоп.
Сиелах опустилась на колени рядом с трупом, и, стараясь ничего не задеть, достала свой шиккар[3] – стеклянное лезвие сделали для нее кешири. Она осторожно открыла рот женщины – язык был странного зеленоватоголубого цвета, вся слизистая в ярких пятнах от лопнувших сосудов. Сиелах видела подобное и прежде. Давным-давно.
Она вылетела из ворот маленьким смерчем:
– Мне срочно нужно в Палаты!
Корсин, раздающий указания по поводу устройства пожара, недоуменно посмотрел на нее.
– Сиелах, даже если кто-то еще и выжил... забудь. Главное — мы живы. Сейчас вся надежда на нас.
Равилан, безуспешно пытающийся успокоить почуявших неладное уваков, тревожно оглянулся:
– Если ты думаешь, о том, чтобы нести эту заразу в нашу крепость.
– Нет, – перебила она. – Я полечу одна. Если мы уже заразились, то все бессмысленно, – она выхватила уздечку из рук Равилана и одарила его ослепительной улыбкой:
– Но если мы здоровы, то ты прав. Это предостережение.
Корсин пару секунд смотрел ей вслед, прежде чем вернуться к плану уничтожение Тестубаля. Сиелах на обреченный город и не оглянулась. Она летела сквозь ночь, подгоняя ящера. Времени было мало. Как можно скорее необходимо встретиться с медиками, работающими в Палатах – самыми верными ее помощниками.
И как можно скорее необходимо встретиться с сыном.
Когда солнце взошло над горами Такары, Тильден Каах не нашел, по обыкновению, Сиелах в душе – а душ ей бы не помешал. Этой ночью Сиелах не сомкнула глаз. Корсин и Равилан вернулись в глухой, предрассветный час. И горная крепость ситхов стала кризисным центром.
Возникли серьезные проблемы с коммуникацией. Нельзя сказать, что массовая смерть кешири сильно обеспокоила ситхов – благополучие туземцев их не интересовало; а вот последствия подняли в умах столько смятения, что даже опытные связные с трудом передавали сообщения. Корсин осторожно призывал ситхов из кеширских селений. Ни в Тахв, ни в других крупных городах до сих пор не знали о Тестубальской катастрофе. Корсин не хотел вызывать у туземцев подозрения. ситхи были проинструктированы по возможности незаметно выбраться из селений и вернуться домой.
Никаких данных о повторении трагедии до сих пор не поступило – по крайней мере, из крупных селений. Но еще не все разведчики вернулись. Когда придут новости с озер Рагнос, все ситхи уже должны быть в своей крепости.
Этим утром Сиелах лишь пару раз мимолетно видела Корсина. Он успел высказать пожелание о создании карантинной зоны для тех, кто возвращается в крепость извне. У ситхов, побывавших в Тестубале – сейчас от некогда крупного селения осталось лишь большое пожарище – никаких опасных симптомов не наблюдалось, но риск был велик. У Сиелах и своих проблем хватало; ее сотрудники, фактически, безвылазно провели все это время в Палатах.
– Мы работаем, – коротко сказала она Корсину.
В полдень Сиелах нашла Корсина в компании Равилана. Они просматривали отчеты. Корсин выглядел не выспавшимся. И его маленькая фиолетовая пустышка не приедет сегодня на обед! А вот Равилан, несмотря на пережитое им вчера, казался помолодевшим; его лысый череп светился, словно красный фонарик.
– Все куда лучше, чем мы надеялись, Корсин, – говорил Равилан. И никаких титулов, заметила Сиелах – ни Великого Лорда, ни, даже, коммандера.
Корсин хмыкнул.
– Твои все вернулись?
– Я знаю, что в загонах видели почти всех. Отсутствующих не так уж много, – лицевые отростки Равилана слегка закрутились. – Но предстоит много работы. Учитывая новые приоритеты.
Сиелах посмотрела вверх. Что ж, вот и начало.
– Всадник!
Часовой почувствовал увака задолго до его появления на южном горизонте. Спикировав прямо над колоннадой, всадник посадил ящера и спрыгнул на каменный пол, приковав к себе внимание всех присутствующих. Всех, кроме Сиелах.
– Великий Лорд, – пытаясь отдышаться, проговорил вновь прибывший. – Это... случилось снова. Раболоу!
Она слышала шумный вздох Корсина, но смотрела, не отрываясь, как расширяются желтые глаза Равилана – впрочем, всего секунда, и рулевой вернул себе хладнокровие.
– Раболоу?
– Это на озерах Рагнос? – Сиелах чопорно улыбнулась Равилану. – Там, где вчера были твои люди, не так ли, Равилан? Деревни на озерах Рагнос.
Он кивнул. Все слышали о его поездке на озера. Равилан прочистил ставшее вдруг сухим горло.
– Я... мне нужно поговорить кое с кем из своих – он только что вернулся оттуда, – Равилан проковылял мимо Сиелах, повернулся и поклонился:
– Я... я действительно должен встретиться с ним, коммандер.
– Ну, так иди, – сказала Сиелах. Корсин промолчал, осмысливая последние новости и странные совпадения. Он пристально смотрел вслед бредущему к загонам Равилану.
Всадник!
Корсин, дернувшись, задрал голову. И Сиелах поняла — он почти боится. Боится новостей, которые несет всадник.
И вновь – известие о мертвом городе. Озерном городе. Третий всадник рассказал о третьем. И о четвертом. Сто тысяч мертвых кешири. Глаза Корсина стали огромными, в них прятался страх.
– Что-то с озерами? Это. Что это было? Водоросли Равилана?
Сиелах скрестила руки на груди, смотря прямо в ставшие почти кеширских размеров глаза мужа. Он нагнулся к ней и казался меньше. Сейчас их лица были на одном уровне. Как хотелось продлить этот момент...
...но предстояло слишком много работы. Она позвала Тильдена. Обеспокоенный слуга появился со стороны Палат, неся в руках небольшой контейнер. Забрав контейнер у Тильдена, Сиелах прогнала слугу.
– Знаешь, что это такое, Корсин?
Корсин повертел в руках пустую на вид пробирку:
– Цианоген силикат?
Этот яд был на «Знамении» – в ее медицинском отсеке, а также у Равилана. В твердом виде, объяснила Сиелах, цианоген силикат используется целителями массасси для куатеризации[4]. Его часто использовали, когда она служила у Людо Кресша. Ничего больше не брало грубые шкуры массасси.
– Это вещество и в твердой форме небезопасно, – сказала она. – Но если добавить воду, начинается реакция – и яд становиться сильнее в тысячу раз. Достаточно одной частицы на биллион.
Корсин поднял брови:
– Что... как яд мог попасть в грунтовые воды? Или водопровод?
Сиелах крепко взяла его за руки и посмотрела прямо в глаза.
Тестубаль.
Не отпуская Корсина, она рассказала о великане Гореме – погибшем кешири из ее Палат. Он разбирал разрушенные отсеки «Знамения» вместе с отрядом Равилана. Яд из аптечного склада массасси мог попасть на пластины внутренней обшивки во время крушения, а оттуда – на руки Горема. Кешири умер, едва выйдя из корабля, видимо, сразу после того, как помыл руки. Его смерть была почти мгновенной.
Равилан это видел, видел смерть Горема. И понял, что у него есть оружие против кешири – яд, способный убивать тысячи разом. Оружие, которое заставит Корсина забыть об обустройстве жизни на Кеше и более активно искать способы покинуть планету.
Теперь каждое селение, которое вчера посетили члены Пятидесяти семи, разделит участь Тестубаля.
Корсин крутанулся, разбив о мраморную колонну свое капитанское кресло. Он не обратился к Силе. Ему это и не было нужно.
– Зачем? – он схватил Сиелах за плечи. – Зачем они сделали это? Ведь было ясно, что их сразу разоблачат! Как глупо! Они, должно быть, в отчаянии.
– Да, – сказала Сиелах, обнимая его. – Они в отчаянии.
Корсин долго смотрел на солнце, обливающее гору ослепительным светом.
Потом, выпустив Сиелах из объятий, он обвел взглядом удивленные и одновременно выжидающие лица своих советников.
– Приведите их всех, – сказал он. – Скажите им – время пришло.
Сиелах решила сбежать от Людо Кресша еще до казни своей семьи. Произошло все банально – он повредил в бою лодыжку, а она не смогла остановить инфекцию. Ее отца он убил той же ночью, совсем обессилив после. Шанс появился несколько дней спустя, когда одна из шахтерских команд Садоу остановилась на Рэльге для дозаправки. Терять ей было нечего и некого.
Деворе Корсин стал ее ключом к свободе. Она видела, что наряду с некоторой инфантильностью и отчаянным безрассудством, у Деворе есть и большой потенциал. И он так же, как и она, боролся против невидимых цепей, ограничивающих его амбиции. Он мог стать ее союзником. А на службе у Садоу, по крайней мере, была хоть какая-то надежда – до тех пор, пока Деворе все не испортил.
А вот за сына его все-таки можно поблагодарить...
Световые мечи сверкали во тьме, окутывающей гору. Но на главной площади было темно. Сиелах неторопливо прошла вдоль темной колоннады, украшенной привязанными к столбам головами красных ситхов из числа Пятидесяти семи.
Здесь был и молодой часовой из вышки – его убили, заманив в ловушку. Ведь он бы никогда не покинул свой пост. Справа был Хестус, переводчик; Сиелах лично участвовала в его демонтаже. Корсин намеревался с утра вытащить из киборга все механические детали и имплантаты – вдруг пригодятся.
Корсин и его ближайшие помощники находились сейчас за внешней стеной – она чувствовала их. Они вели остатки Пятидесяти семи по их последней дороге к тому обрыву, где погибло «Знамение». И пощады не будет; она видела, как Корсин швырял в море даже тех, кто пытался сдаться. В конце концов, в этом деле опыт у него есть.
Каменная громада центрального загона выросла перед ней. Остальные стойла для уваков тянулись в разные стороны от этого высокого сооружения, где кешири мыли вонючих ящеров. Все слуги уже ушли, так что круглое помещение было почти пусто. В центре висело безвольное, но еще дышащее тело Равилана. Наблюдавшего за ним охранника скрывала тень. Жесткие веревки из сотканных кешири волокон оплетали вывернутые, широко разведенные в стороны руки красного ситха, привязанного к конструкции, призванной в нормальных обстоятельствах удерживать уваков под струей воды во время чистки. Теперь место увака занимал Равилан. Его ноги болтались в нескольких сантиметрах от земли. Сиелах отступила назад, когда из отверстий в крыше загона полилась вода. Пленник захрипел, захлебываясь.
Через минуту поток иссяк. Измученному Равилану потребовалось гораздо больше времени, чтобы немного прийти в себя и заметить Сиелах.
– Все мертвы, – с трудом, задыхаясь, выговорил он, – верно?
– Все мертвы, – согласилась она, подходя к нему. – Ты последний.
Равилана поймали быстро, его хромота подвела его в последний раз.
Он потряс головой:
– Мы отравили воду только раз, – его голос срывался. – В Тестубале. Насчет других городов я не знаю. Мы не планировали...
– Меня, – перебила Сиелах. Все оказалось проще простого, после того, как она поняла, что произошло в Тестубале. Потребовалось лишь время.
Вернувшись в крепость, Сиелах вызвала своих самых доверенных сотрудников из Палат. Едва минула полночь, ее люди уже были в воздухе. Они летели на юг, к приозерным селениям – тем, в которых побывали накануне ситхи Равилана. У нее оставался уцелевший в крушении запас цианогена силиката. Сейчас запас этот был в колодцах и в водопроводе городов на озерах Рагнос. И в телах погибших кешири. Важнее всего был расчет времени. В одиночку она бы не успела – но ей повезло с помощником.
– Т-ты сделала это? – Равилан, откашлявшись, выдавил слабую усмешку. – Впервые тебе пришлась по вкусу моя идея.
– Все получилось.
Кривая усмешка исчезла с лица Равилана:
– Что получилось? Геноцид?
– Ты вдруг решил пожалеть кешири?
– Ты знаешь, о чем я! – Равилан выпрямился, насколько позволяли оковы. – Мои люди!
Сиелах закатила глаза.
– Можно подумать, в Империи ничего такого не происходит. Ты прекрасно знаком с ее реалиями. Ты же помнишь, кому служил?
– Такого Нага Садоу точно не хотел, – прохрипел Равилан. – Садоу ценил силу. Он ценил и новое и старое. Он ценил нас.
Поделиться книгой: