История лабораторииЉ27 (5)

* * *

Новый день оказался даже хуже предыдущего. Мелкий дождь сменился дождем средней крупности — не ливень, а из тех противных дождей, которые могут идти по несколько дней, а то и декадами, даже не думая о том, что пара бы и честь знать. В связи с этим, а также тем, что холод добрался уже до его постели, страшно было подумать, что творится на улице, а уж выходить туда и даже выползать из кровати и вовсе не хотелось. Но есть хотелось, а у него дома не то что кухни, даже холодильного шкафа оборудованного не было. Хотя прямо сейчас за холодильный шкаф сгодилась бы вся его квартира и, тем не менее, у него вряд ли можно было найти даже завалявшуюся где-нибудь горбушку.

Конечно, денег у него было не так уж много, ведь единственным их источником было то, что платил университет — что-то среднее между пособием и зарплатой работника одной из университетских лабораторий. Но во всяком случае, Ивик мог себе позволить есть во вполне приличной, пусть и недорогой таверне.

Одевшись, Ивик потрогал трубу, немного выступавшую из стены — та была холодной. Это объясняло то, почему у него так холодно. Господин Гаргуриус, комендант общежития, а по совместительству дворник и смотритель, так и не затопил большую печь в подвале, которая и должна была отапливать весь дом. Управляющий заявлял, что на улице еще не так уж холодно, чтобы печь топить каждый день, а растрата государственных средств — дело подсудное. Хотя на деле ему просто было лень вставать в шесть часов. Впрочем, без трепетного чаяния о государственном имуществе, которое характерно для многих завхозов и домоправителей здесь тоже дело не обошлось. Конечно, у Ивика, как и большинства жителей города, была маленькая чугунка и мешок с Маннодо — обогащенным углем, но толку от нее было немного, а если комната и прогревалась, то не раньше чем через полчаса, а есть ведь хотелось прямо сейчас. Ивик подбодрил себя тем, что уж в «Трезвом дятле», ближайшем трактире, в который он ходил, наверняка тепло и сухо, и если повезет, можно будет посидеть у камина. Застегнув куртку, он в последний раз вздохнул, взглянул в окно, дождь за которым и не думал прекращаться, и вышел за дверь.

Народу в «Дятле», как и следовало ожидать, было немного. А кто еще попрется под дождем утром в трактир, да еще и в первый выходной. Только такие же, как он — несчастные. Однако, они и были главной клиентурой «Трезвого дятла». В отличие от трактиров классом повыше, еду в «Дятле» готовили заранее, да и наименований в меню было не так уж много.

Касательно этого самого меню стоит сказать несколько слов. Нет, дело не в блюдах, предлагаемых в нем. Еда здесь как раз была самая что ни на есть обычная. Пара супов, чередующихся по дням декады, какое-нибудь мясо с картошкой, тушеной капустой или какой-нибудь кашей. Дело было в его оформлении. Вместо ожидаемой в подобном заведении доски, на которой мелом было бы написано это самое меню, оно парило в полуметре над барной стойкой, почти под самым потолком в виде огненных букв. Дело в том, что Альбальт, владелец «Дятла», лет тридцати от роду, окончил Факультет кухонной магии. Нельзя сказать, что с отличием, даже совсем наоборот. Кухонная магия, как, впрочем, и какая-либо другая магия, давалась ему с трудом, так что на место повара в каком-нибудь из шикарных ресторанов из тех, что располагаются на улице Элинаса, он мог и не рассчитывать. Зато, как оказалось, он умел неплохо вести дела, да и готовить без применения магии — тоже. Так и получилось, что он стал одним из владельцев «Дятла» и по совместительству — главным поваром.

Что же касается меню, то оно не всегда было огненным, иногда буквы напоминали причудливые розовые кусты, висящие прямо в воздухе, или застывшую воду, горевшую изнутри каким-то ярко-голубым светом, а иногда просто светящиеся линии. И ведь именно благодаря этому меню в мире «Машины-02» появились эти висящие в воздухе таблички с текстом. До того как Ивик предложил их, существа мира каждый раз давали игроку свиток со своей фразой, что было довольно неудобно, даже учитывая то, что говорили они не так уж много.

К разочарованию Ивика, сесть у камина ему все же не удалось. Вся немногочисленная публика сгрудилась вокруг него, а никого знакомого, к кому можно было бы подсесть, Ивик не увидел.

С завтраком — тарелкой вчерашнего горохового супа, омлетом и чашкой чая с водкой, Ивик расправился довольно быстро, но уходить из «Дятла» не торопился. Времени было уже половина одиннадцатого, а к двенадцати ему следовало добраться до больницы «Всемогущей Гановрии», которая находилась на перекресте Северного проспекта и Столярной улицы. Путь туда был неблизкий, от трактира до выхода за пределы университета было много ближе, чем от его квартиры, так что возвращаться домой не было никакого смысла, а вот посидеть минут пятнадцать в тепле никогда не плохо.

Ивик попросил кружку грога, исключительно в лечебных целях и устремил свой взгляд на уже догорающие поленья в камине.

— Так и знала, что найду тебя здесь!

— Кри?! — Ивик резко обернулся назад.

За его спиной стояла Кристилла Макисэйская. Его…хорошая знакомая. Если быть полностью точным, то Ивик хотел бы, чтобы….

— А кого ты еще думал увидеть? — отвлекла девушка его от размышлений.

— Мало ли, — неопределенно ответил Ивик.

— Не думаю, что кто-то по доброй воле забредет в столь непрезентабельное место.

— Но ведь я забрел, да и ты здесь, — с вызовом в голосе ответил Ивик.

— Только ты и можешь есть в такой дыре, — девушка со сложенным, насквозь промокшим фиолетовым зонтиком в руках, смотрела на Ивика сверху вниз. Одета она была в шерстяное пальто, из-под которого просвечивала форма магического корпуса.

— Не все обеспечены настолько, чтобы есть лишь в приличных местах.

— Только не говори, что тебе не хватает денег с зарплаты лаборанта. Тебе просто лень вставать утром на десять минут раньше, чтобы добраться до… Ну хотя бы «Раковой норы», если уж ты так беспокоишься о свих финансах.

— А собственно, зачем ты меня искала?

— Ах, значит, вот как ты встречаешь знакомых? Вместо того, чтобы предложить свою помощь и поддержку, спрашиваешь «зачем это ты меня искала?»? — девушка скривила недовольную гримасу на своем личике, обрамленном коричневыми русые волосами, торчащим из под берета под цвет пальто.

— Откуда мне знать, о чем ты меня попросишь. Конечно же, мы друзья, но есть вещи, которых я даже ради тебя не сделаю.

— Вот значит как. Думаешь, что я могу попросить тебя о чем-то, ужасном? В таком случае ничего не скажу.

— Эм, я не про то… конечно понимаю, что не о чем таком ты меня не попросишь, просто прямо сейчас помочь я тебя не смогу.

— А в чем дело, господин Сивикус Раальх помогает друзьям лишь с девяти утра до шести вечера, по будним дням?

— Мне нужно в больницу к двенадцати.

— Неужели у тебя наконец-то забалел живот из-за отвратной еды, которую ты постоянно ешь? — поинтересовалась девушка. Если судить по ее голосу, можно было подумать, что она скорее довольна этим фактом, нежели огорчена.

— Нет, — ровно ответил Ивик, — господин Краавтис, глава лаборатории, в которой я работаю, умер.

— Прости, я не знала… — личико Кри на глазах преобразилось с возмущенно — недовольного, на опечаленное.

— Да ничего. Просто я пообещал прийти на церемонию кремации.

— И все равно зря я… Тогда, если хочешь, я бы могла съездить с тобой.

— Незачем. Серьезно. Ведь ты его не знала. И потом, ехать на другой конец города под таким дождем…

— Да, наверное, ты прав. В таком случае, я пойду.

Девушка уже взяла в руки прислоненный к столу зонтик, явно собираясь уходить, но Ивик остановил ее:

— Ты ведь не просто так меня искала.

— Да, но не думаю, что учитывая то, что произошло…

— Думаю, что мне лучше знать, что можно делать в таких случаях, а что нет. И не зная, что именно ты предложишь, я не могу сказать, можно заниматься этим после смерти начальника или нет.

Кри вздохнула:

— Ну, если ты так говоришь… в общем, все так получилось из-за того, что Малька не смогла… — девушка явно мялась, подбирая слова. Даже Ивик, мысли которого в любой удобный и неудобный момент уплывали в район «стены» заметил это, — …. короче у меня на сегодня есть два билета на «Амлета, сына короля под горой». Вот я и подумала, что ведь незачем билету пропадать зазря, тем более, что это не просто постановка, а гастроли того самого театра, в котором работал Вильям из Стратфорда…. и подумала… но раз так получилось…

— Я пойду! — несколько невежливо перебил Ивик вконец запутавшуюся девушку.

— Вот как? Здорово… То есть ничего, что твой учитель, то есть я хотела сказать начальник, эм… наставник… мастер… То есть, я про похороны…

— Ну, это все-таки еще не похороны, а всего лишь кремация, — возразил Ивик, как будто бы это хоть что-то меняло. — И потом… По правде говоря, я смирился с его смертью еще тогда, когда у него случилось это кровоизлияние….

— Кровоизлияние? — переспросила Кри.

— Да, кровоизлияние в мозг или еще что-то в этом роде. Так лекари сказали, — задумчиво произнес Ивик, но тут его взгляд скользнул по настенным часам с боем, минутная и часовая стрелка которых показывали на цифру одиннадцать, а это означало, что Ивик уже опаздывает, — но теперь мне и вправду надо идти, а то я все пропущу.

— Постой мы ведь не договорились где встречаться, — остановила Ивика студентка.

— Точно, ты права. Тогда у входа в театр, внутри.

— Постой! — Кри схватила Ивика за рукав куртки, чтобы задержать эту, уже готовую стартовать, ракету.

— Да? Прости, но я правда….

— Какого театра? — поинтересовалась девушка.

— А-а…. эм, ну того самого, в котором спектакль, — выкрутился Ивик.

— Очень смешно, а искал бы ты его, спрашивая у прохожих?

Ответом ей послужило пристыженное молчание.

— Держи билет, здесь все написано.

— Спасибо. Значит у входа. Договорились. Ну, тогда я…

— Да куда ты спешишь. Держи зонтик, а то вымокнешь весь…, — с этими словами девушка сунула в руки Ивика свой зонт.

— А как же ты?

— Ну, я ведь все-таки ведьма на последнем курсе, — улыбнулась в ответ на вопрос Ивика Кри, — уж щит 3 уровня как-нибудь натянуть над головой смогу.

* * *

К огорчению Ивика, дождь даже и не думал заканчиваться. Добравшись до выхода с территории университета, Ивик отправился в долгий путь на правый берег Лена, т. е. северную часть города. Конечно же, если бы пришлось идти пешком, да еще под таким дождем, за уже неполный час Ивик вряд ли бы добрался до перекрестка Северного проспекта и Столярной улицы к двенадцати, но когда Ивик уже отчаялся не только добраться вовремя, но и сохранить хоть клочок сухой ткани, ему попался Гордижанс — городской дилижанс.

Общественный транспорт для людей вроде него, тех, кто не мог позволить себе нанять персональную коляску, представлял собой довольно вместительную, но несколько громоздкую карету на 10 человек, запряженную тройкой.

Появились в Лендале они не так уж давно, не больше двадцати лет назад. Откуда, Ивик не знал — то ли заимствовали у кого-то, то ли просто кому-то пришла идея, что дилижансы можно применять в городе. Впрочем, нельзя сказать, что эта проблема волновала Ивика. Что его действительно заботило, так это то, что в «Резонах и случаях» писали, что с нового года цены на проезд в гордижансах опять поднимут, объясняя это подорожанием овса в связи с слишком жарким летом, проливными дождями и саранчой, а также амортизацией наличного фонда почтовых карет. Таким образом, к нынешнему двойному медяку добавят полушку, а это значит, что цены вырастут почти на треть!

Впрочем, до нового года оставалось еще целых 17 дней так что, отдав четверть перье, Ивик получил горсть мелочи. Впрочем, пересчитывать ее Ивик не стал, вместо этого сунув в карман. К счастью, те времена, когда и медяк был состоянием, не говоря уже рубленом перье, который был уже богатством, за которое можно было и в глаз получить, для Ивика давно прошли.

Так что до больницы Ивик домчался, если и не в мгновение ока, то, по крайне мере много быстрее и главное суше, чем если бы пришлось топать пешком. Маршрут гордижанса проходил как раз по Северному проспекту, так что ему пришлось лишь перейти дорогу, чтобы оказаться у входа в Больницу Всемогущей Гановрии.

* * *

И как оказалось, если верить большим часам с боем, стоявшим напротив входа, до двенадцати оставалось чуть меньше двадцати минут и, понятное дело, еще никто не появился, что несколько опечалило Ивика. Дело было не в том, что в «Трезвом дятле» так хорошо кормили, но можно было не убегать так от Кристиллы, а хотя бы попрощаться по-человечески.

Ивик задумчиво прошагал к скамейке, стоящей у печки, прижался к теплым кирпичам, перевел неторопливый взгляд со стойки дежурного на часы, минутная стрелка на которых и не думала о том, чтобы сдвинуться с места. Побуравив ее взглядом еще секунд пять, Ивик достал из внутреннего кармана куртки билет, который дала ему Кри.

На передней стороне была лишь отпечатанная гравюра с каким-то гномом, вознесшим чей-то череп, по-видимому, тоже гнома, к небесам, а в углу какой-то герб с потекшими чернилами, так что название прочесть было невозможно. Вся же полезная информация содержалось на обратной стороне.

Как оказалось, пьеса «Амлет, сын короля под горой», принадлежащая перу Вильяма из Стратфорда, и вправду знаменитого Энгельца, настолько знаменитого, что Ивик помнил его имя и знал, что оно принадлежит драматургу, игралась труппой «Шара», того самого театра, где работал знаменитый Вильям из Стратфорда. Играла же заезжая труппа в на удивление знакомом месте: старом театре «На Колодезной». Театр находился под самой стеной старого города, упирающейся в Колодезную башню крепости. Ивик не раз ходил туда по дороге домой из университета, когда еще только начинал свое обучение. Что же касается Кристиллы, то её появление было довольно неожиданным. Дело даже не в том, что сейчас и вправду было не самое подходящее время, просто никогда раньше она ничего подобного не делала, хотя они и были друзьями уже пару лет. Что само по себе было довольно странно, учитывая то, что он учился не просто на другом факультете, а в техническом корпусе университета, в то время как она в магическом. Два этих корпуса традиционно недолюбливали друг друга, хотя годы действительного противостояния с массовыми драками, применением боевой магии и химических коллоидов давно остались в прошлом, но дело было не в этом.

Просто в том, что им затруднительно было пересечься хоть в чем-то, учитывая еще и то, что она младше него почти на три года. Но так получилось, что они все же пересеклись, тогда, когда Ивик еще учился в университете. Нельзя сказать, что Ивику она….

— Скучаешь? — раздался знакомый голос над ухом Ивика.

— Господин Мергольт?! — Ивик вскочил на ноги, как демоненок из табакерки.

— Просто Хен. Ну неужели я столь страшен в роли профессора, что ты до сих пор не можешь отучиться вздрагивать и вскакивать при моем появлении? — поинтересовался стоящий перед Ивиком в промокшем кожаном плаще Хенекус Мергольт.

— Нет, что вы, Хен… просто, понимаете… В общем, я привык.

— Ну, будем надеяться, что года через два, когда времени, в течение которого ты знаешь меня не в качестве своего учителя, пройдет больше, чем в качестве последнего, ты все-таки отвыкнешь.

— По правде, его уже и так прошло больше… Ведь я в «лаборатории» уже больше года, а до того около полугода в конторе проработал.

— Ну вот видишь, как я милостив. Даю тебе еще целых два года, чтобы отделаться от этой дурацкой привычки.

— Господин… Хен, с вами больше никого нет?

— Нет, по правде говоря, я думал, что буду первым, ведь до двенадцати еще минут десять осталось, вряд ли кто-то придет раньше, в такой-то дождь.

— Все будут?

— Нет. Барека не будет, он вроде подхватил какую-то заразу, что не мудрено по такой погоде, у Колли жена уехала к тетке в Рицендальт, а девочек дома оставила, так что он нянькой работает.

— Мог бы и с собой взять, — особо не прислушиваясь к болтовне господина Мергольта, брякнул Ивик.

— Своих девочек, одной из которых семь, а другой двенадцать? — вопросом на вопрос ответил Хенекус неторопливо стряхивающий с плаща дождевые капли.

— Ну да, — решил не отступать Ивик, — в конце концов, это было бы поучительным зрелищем для них.

— Сомневаюсь, что девочки Колли питают иллюзии по поводу человеческой смертности. Так или иначе, но на сожжение в любом случае допускают лишь родственников и друзей покойного, но никак не детей коллеги, которых он и в глаза-то не видел.

Спорить со своим бывшим преподавателем Ивик не стал, хотя бы потому, что тот был прав, а тот факт, что он сам к семи годам видел много больше, чем сожжение незнакомого дяди, роли не играло. В конце концов, дети господина Колинбургса не коим образом не виноваты в том, что его самого родители не смогли или просто не захотели воспитывать.

Впрочем, нельзя сказать, что Ивик жаловался на судьбу или свое детство. Быть может, если бы родители, какая-нибудь белошвейка, муж которой был изрублен ножами Цан-Цанских пиратов на самом краю земли, не смогшая растить сына в одиночку, или шлюха одного из притонов Керлендера, не избавились от него, он сейчас, бы в лучшем случае, работал подмастерьем пекаря или плотника, а то и того хлеще — был бы членом одной из мелких банд, не потому что хотел, а потому, что выбора бы не было. И уж точно, не смог бы рассчитывать на обучение в Университете. Правда могло быть и наоборот. Ведь он мог оказаться бастардом какого-нибудь зажиточного купца или заезжего дворянина, а ведь благородные не всегда избавляются от ублюдков, иногда дают им титулы и земли. Впрочем, первый вариант был вероятнее по той простой причине, что белошвеек и шлюх много больше, чем лордов и благородных господ.

За следующие минут пятнадцать-двадцать к ним подтянулись остальные члены «Лаборатории»: Господин Дролингус, Каспониус, Господин Вергюс, господин Желкинс и госпожа Алиетта. Как и говорил господин Мергольт, не пришли лишь Барек да господин Колинбургс. Кроме того, в их небольшой толпе Ивик с некоторым удивлением обнаружил пару знакомых лиц университетских Профессоров, его бывших учителей. Хотя, если подумать, то ничего удивительного в этом не было. В конце концов, Ивик был всего лишь одним из подчиненных господина Краавтиса, а если быть точнее, младшим подчиненным, как по возрасту, так и по должности.

Кроме них в холле больницы был еще один человек — девушка лет пятнадцати, не больше. Она сидела на скамейке в противоположном углу холла, у стойки администратора, по-видимому, дожидаясь дежурной сестры. Обратил на нее внимания Ивик из-за того, что пару раз ловил на себе взгляд ее то ли светло-голубых, то ли серых глаз. Как ему показалось, она не так давно плакала.

— Что ж, раз уж все собрались… — произнес господин Мергольт, — думаю лучше пройти, чем мяться у входа.

Никто спорить не стал. Строго говоря, мялись совсем не у входа, а у печки, которая находилась у противоположной от входа стены, но это ничего не меняло. Группа потянулась за Хенеусом к стойке администратора.

— Уважаемый, вы ведь пропустите нас? — обратился Хенеус к дежурному врачу, пареньку, ровеснику Ивика — а кого другого, кроме новобранца посадят охранять больницу утром в Толто.

Дежурный оглядел группу недружелюбным и несколько заспанным взглядом, что-то отметил в журнале, судя по всему, исключительно для того, чтобы потянуть время, после чего все-таки соизволил поднять голову и обратиться к толпе.

— А вы к кому, господа?

— Мы на церемонию сожжения профессора Краавтиса Зеланского, пусть Егандал будет ему теплым домом, — ответил профессор Хенекус.