— С рождения, — кивнула Эмма. — Он мне как сын.
— А свои дети у вас есть? — поинтересовался Макс.
— Есть. Двое. Из-за них я здесь, — сказала Эмма.
— Как это? — не понял Макс.
— Вы разве не знаете? В Элладе никому не платят за работу, — улыбнулась Эмма. — Это слишком хорошее место. Сюда многим очень нужно попасть. Вопрос жизни и смерти. Люди готовы работать бесплатно, только за еду и жилье, лишь бы находиться здесь.
— Почему людям очень нужно сюда? — не понял Макс и тут же поймал недоуменный взгляд Тайни.
— По-моему, это очевидно… — пробормотал тот.
Эмма спокойно ответила Громову:
— Оба моих сына родились в Московском хайтек-мегаполисе. А там такой воздух и вода, что врачи предупредили меня — они не выживут. Легочная недостаточность. Слабый иммунитет. Сказали, что надо переселиться в экологически благоприятную зону. Я подала прошение в благотворительный фонд RRZ, и мне разрешили перебраться в одну из комфортных зон при условии, что кто-нибудь из арендаторов здешней земли даст мне работу. Пожизненно, — Эмма печально улыбнулась. — Я попрощалась с мужем и уехала сюда навсегда.
Макс смотрел на нее и не находил слов, чтобы выразить свое отношение к сказанному.
— Я не знал… — пробормотал он. — Но ведь это… это незаконно!
— Законно все, на что люди соглашаются добровольно, — горько улыбнулась Эмма. — Зато мои дети остались живы. А тем ста двадцати женщинам, что претендовали на мое место, возможно, не повезло.
Макс был шокирован.
— Я никогда не слышал о благотворительном фонде RRZ и методах найма на работу в зоны комфортного проживания! Пожизненно! Бесплатно! Только за право находиться здесь! И ни слова в медиа! Почему та же ICA до сих пор не подняла никакого шума на эту тему? — возмутился он. — Ведь они до хрипоты судилась даже с медиазвездой Анжелиной, что та не имеет права скрывать количество своих пластических операций, чтобы не вызывать комплексов у девушек-подростков!
Эмма пожала плечами.
Тайни хотел что-то сказать, но передумал.
— Ну вот мы и пришли, — Эмма показала друзьям круглый дворик под плетеной крышей, увитой виноградом; вокруг пышно цвел ярко-розовый цикламен. — Это называется «патио», — она обвела рукой пространство. — Садитесь за стол, а я положу отбивные на угли, как раз к приходу Чарли они будут готовы. Я приготовила вам свежий сок — яблочный и апельсиновый, еще сделала настоящий лимонад. Не знала, что вы любите.
ID
Раздел: юридические корпорации
ICA — International Consumer’s Association — Всемирная Ассоциация Потребителей. ICA многие расшифровывают также, как «Международная Ассоциация Сутяг». Живет за счет инициации многомиллионных исков к производителям товаров, услуг, медиазвездам, государственным службам. Ее агенты постоянно заняты выискиванием бюрократических, производственных, этических и прочих недостатков, которые фактически или потенциально способны нанести физический, финансовый или моральный ущерб «потребителям», гражданам хайтек-пространства. Особенно ревностно ICA следит за соблюдением монопольного права. В хайтек-обществе нет однозначного отношения к ICA, поскольку ее обвинения часто бывают надуманными и очевидно сфабрикованными в исключительно корыстных целях. В то же время существование ICA способствует повышению качества товаров и услуг, выпускаемых корпорациями.
Раздел: юридические термины
Монопольное право — раздел хайтек-законодательства, регулирующий деятельность транснациональных корпораций. Основная задача: препятствовать созданию искусственного дефицита в любой отрасли с целью повышения цен и получения сверхприбыли, а также навязыванию потребителям своей продукции.
«Парашютный процесс» — иск ICA к корпорации Jet Sky против продавленного ею через Торговую Федерацию закона об обязательном снабжении всех работников и жильцов высотных башен хайтек-пространства парашютами производства Jet Sky на случай экстренной эвакуации. В результате иска обязательное владение личным парашютом было вменено только тем сотрудникам и жителям высотных башен, чьи офисы и квартиры находятся выше 10-го этажа — именно такая высота необходима, чтобы парашют успел раскрыться. Тем, кто живет и работает на 2–10-м этажах, было вменено в обязанность приобрести тросы для скоростного спуска с полным комплектом катушек, крепежа и страховочных ремней производства Jet Sky. Корпорация после долгих прений все же выплатила ICA 2 млн. кредитов.
Рободом
Тайни съел пять телячьих отбивных и переместился в гамак, прихватив с собой тарелку винограда.
Макс и Чарли остались за столом в предвкушении десерта.
— Я приготовила ваш любимый клубничный мусс, мистер Спаркл-младший, — сказала Эмма, подавая на стол хрустальные вазочки с чем-то очень аппетитным. В белом воздушном креме светились темно-красные прожилки клубничного джема.
— Спасибо, Эмма, — Чарли взял серебряную ложечку и отправил в рот первую порцию мусса. На его лице отразился детский восторг.
— В жизни ничего вкуснее не ел! — воскликнул Макс, попробовав десерт.
Тайни издал страдальческое мычание.
Эмма подала вазочку с муссом и ему.
Бэнкс собрался с духом и в три приема проглотил десерт, после чего блаженно закрыл глаза.
— Самая вкусная еда, какую я когда-нибудь пробовал, — едва дыша, сказал он.
Чарли подмигнул Эмме:
— Верь ему, он много всякой еды пробовал.
Та сочувственно посмотрела на Тайни.
— Может, что-нибудь для пищеварения, мистер Бэнкс? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я принесу вам ферментную смесь.
Громов посмотрел на цветущий цикламен, потом на Чарли. Тот переоделся в розовую рубашку, легкий белый джемпер и светло-серые джинсы. Макс заметил, что манеры Чарли, скучающее, аристократичное выражение его лица, уверенные плавные движения — все точь-в-точь как у его отца. Странно, откуда столько ненависти между двумя столь похожими друга на друга людьми!
— Ты никогда не рассказывал о вашем поместье, — сказал Громов. — Во всяком случае, подробно.
— Ты мне тоже много чего не рассказывал, Макс, — уклончиво ответил Чарли. — К примеру, как ты попал в хайтек-пространство? Как, будучи лотеком, можно подготовиться к сдаче экзаменов в Накатоми? Что происходило между тобой и Дэз в Буферной зоне?
Он посмотрел на Макса долгим изучающим взглядом. Тот отвел глаза.
— С момента возвращения из Буферной зоны я чувствую себя очень странно, — признался он. — Все вокруг кажется сном. Невозможным. Нереальным. Даже сейчас: я сижу, смотрю на этот стол, чувствую во рту вкус клубничного мусса — и боюсь проснуться. А еще усталость. Мне ничего не хочется делать. Если бы не этот Климов, я бы, наверное, так и остался в Nobless Tower. Лежал бы целыми днями на кровати… Нет, лучше на диване. Над кроватью там жуткая роспись. И ничего не делал. Просто смотрел в одну точку или спал.
Тут вдруг Тайни перестал часто дышать, как собака в жару, и сел.
— У меня тоже все время такое чувство, — сказал он. — Это флэш-бэк. Мы теперь обречены пожизненно бояться, что все вокруг ненастоящее. Обезьяний механизм усвоения негативного опыта. Если один раз попал в серьезный переплет с угрозой для жизни — будешь бояться подобного всю жизнь. Избавиться от такого страха практически нереально.
— Спасибо, обнадежил, — Чарли поклонился Бэнксу.
— Не за что, — ответил тот. — Кстати, Макс, ты собираешься принимать участие в Олимпиаде, как советовал тебе доктор Синклер?
— Нет, — мотнул головой Громов. — Ни за что.
— Но почему? — изумился Тайни. — У тебя есть все шансы! Если ты прошел «Вторжение» без оружия…
— Это совсем другое дело! — неожиданно резко перебил его Макс. — Был смысл. А просто так, ради игры… Нет, я не смогу.
Чарли и Тайни растерянно переглянулись.
— Просто мы думали… Мы надеялись… — Тайни подошел к Громову и сел на соседний стул. — В общем, мы хотели сказать тебе, что если ты все же решишь участвовать в играх, то, может быть, возьмешь нас в свою команду?
Теперь растерялся Громов.
— Если вы хотите участвовать в Олимпийских компьютерных играх, почему бы вам самим не подать заявки?
— У нас нет квалификации геймеров, чтобы участвовать. Кубок Эдена для нее не годится. Это локальные соревнования. Нас допустят только в качестве игроков команды основного участника. — Бэнкс с надеждой посмотрел на Макса.
— У меня официально тоже нет квалификации геймера, — заметил тот. — Я ни в одном чемпионате не участвовал.
— Ты другое дело! — горячо запротестовал Тайни. — Тебя допустят без звука! Ты же герой!
Чарли покачал головой:
— Не дави на него. Сказал — не хочет — значит, не хочет. Может, как-нибудь в другой раз…
— Другой раз будет только через два года, — обиженно ответил Тайни. — Макс! Ну чего тебе стоит? Ты же все равно пока в Эден не собираешься возвращаться!
— Я не хочу участвовать в Олимпиаде, — тихо ответил Громов.
— Ну вот… — Тайни расстроенно надулся.
Чарли встал из-за стола и положил руку Максу на плечо:
— Не слушай его. По большому счету, не так уж хорошо мы бы там показались. Как ни крути, но Олимпиада — для профессиональных геймеров. Тех, кто играми живет. Нам с ними не справиться. Тем более без Дэз.
Вернулась Эмма.
— Ваше лекарство, мистер Бэнкс, — сказала она, протягивая Тайни стакан с жидкостью.
— Спасибо, — вздохнул тот.
Чарли откинулся назад в кресле и постучал по стакану, показывая Эмме, что хочет еще воды. Этот жест показался Громову чрезвычайно неприятным. Он даже на мгновение зажмурился и сделал резкое движение рукой, словно хотел стряхнуть с костюма крошки.
Эмма спокойно наполнила стакан Чарли водой из запотевшего графина со льдом.
— Я думаю, нам все равно нечего делать на Олимпиаде, — протянул Спаркл, уговаривая сам себя. — В этом году вроде собираются наконец ввести принцип жесткой физиоидентичности игрока, точно так же, как во «Вторжении». Тот же рост, вес, уровень физической подготовки.
— Они этого не сделают, — уверенно возразил Тайни. — Половина игроков в этом случае не сможет участвовать! К тому же как ты себе представляешь физиоидентичность, скажем, на арене «Сунь Укун — Царь обезьян»? Там персонажи — мартышки!
— Не знаю, — Чарли пожал плечами и отпил глоток воды. — Просто об этом уже не первый год говорят. Считается, что игра на физиоидентичных аренах выглядит более зрелищно, чем на тех, где игроки проходят прокачку при загрузке.
— Не знаю, — проворчал Макс. — Во «Вторжении» я каждую секунду проклинал эту чертову физиоидентичность! В любой другой игре ты при загрузке прокачиваешься до состояния крутого правительственного пехотинца и таскать на себе двадцать килограммов оружия, брони, боеприпасов и прочей ерунды не так уж тяжело. А когда эти двадцать килограммов как в реальной жизни… Это жуть. Можно вынести только по необходимости. Ради удовольствия я бы во «Вторжение» не стал играть ни за что.
— Ну не знаю… Я играл… Но передвигался без брони, с одним огнеметом. Там оружия-то в принципе не надо. И даже бегать много нет необходимости. Главное — ходы найти правильные. «Вторжение» только кажется шутером. На самом деле это… квест, — заявил Тайни. — Я прошел игру целиком почти без пальбы еще до того, как поступил в Эден.
— Но согласись, что именно из-за принципа физиоидентичности игра не стала популярной и коммерческой, — продолжал настаивать Громов. — Насколько я знаю, «Фобос» едва смог восполнить расходы на создание арены, а сейчас поддерживает ее в рабочем состоянии больше для рекламы, чтобы демонстрировать совершенство разработки. Из любви к высокому искусству гейм-архитектуры, атмосферы, точности деталей… Но не ради денег. Там бывает человек десять в день от силы. Со всего хайтек-пространства! А дальше первого уровня вообще мало кто проходит, потому что боль там вполне реальная и ужас вообще запредельный от происходящего. Все как настоящее! Представляешь, тебя на самом деле такая тварь, как там бегают, зубами тяпнет или кислотой обольет… Б-р-р! Нет, производители арен никогда не согласятся на введение принципа физиоидентичности. Они же прибыль потеряют! Люди ведь платят за то, чтобы побыть кем-то, кем они не являются. А если ты все время остаешься самим собой, то какой смысл вообще играть?
Тайни тряхнул головой.
— Не согласен! — горячо запротестовал он. — Физиоидентичные игры интереснее! Именно потому, что труднее!
— Для меня нет, — просто ответил Макс, мысленно поражаясь, как Тайни вообще смог передвигаться на арене «Вторжения» с учетом полной физиоидентичности… Например, в вентиляционный люк, который ведет к стартовой площадке, он бы просто не пролез.
— Для меня тоже, — поддержал его Чарли. — Почему я должен напрягаться в игре, если реальный спорт терпеть не могу? Бегать, потеть… Жуть. Мне кажется, это ужасно пошло. Я считаю, его надо запретить, раз уж мы так боремся с обезьяньей природой человека. Спорт провоцирует гнев, конкуренцию, желание стать первым. Он не учит сотрудничеству. Даже командные игры. Просто более сложная степень организации конкурентной борьбы.
— При чем тут спорт? — проворчал Тайни. — Эден тоже был своего рода физиоидентичной ареной…
Биофон Макса подал сигнал вызова.
— Да, — ответил Громов.
— Это Евгений Климов. Я ожидаю вас на лужайке. Вы готовы увидеть Рободом?
— Да! Да! — Макс вскочил. — Мы уже идем!
Сквозь сон я почувствовал, что на меня кто-то пристально смотрит. Открыл глаза и увидел перед собой человека с очень суровым лицом, грубую кожу которого прорезали глубокие морщины. Он смотрел на меня в упор. Глаза маленькие, но очень цепкие. Плотно сжатый рот. На нем был коричневый костюм.
— Здравствуйте, доктор Павлов, — сказал он. — Вы меня узнаете?
— Специальный агент Буллиган? — спросил я, отстраняя его рукой. — Не надо подходить ко мне так близко.
— Теперь я директор Бюро информационной безопасности, — ответил тот, отходя в сторону.
— Поздравляю, — я отвернулся.
Помолчав немного, все же задал вопрос:
— Какой сейчас год?
Буллиган открыл крышку своего вирстбука, показал мне календарь:
— Двадцать девятое июля две тысячи пятьдесят четвертого года.
— Пятьдесят четвертого? — я вздрогнул. — То есть прошло всего… всего пятнадцать лет?!
Поделиться книгой: