Легион смертников

— Чего ты ухмыляешься, во имя Плутона?! — рявкнул губернатор. — Не вижу причин веселиться!

— Это Аякс, командир. Он стоит за всем этим.

— Аякс?

— Конечно. Заметает следы. И заодно провоцирует местных на бунт.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы наткнулись на судно, дрейфующее, три дня назад. Весь экипаж погиб, кроме одного, который и сказал нам, что все это сделал центурион Макрон.

— Что меня сногсшибательно удивило, как ты можешь догадаться, — буркнул Макрон.

— Этим объясняется и тот факт, что жители деревни сразу же сбежали, когда мы пристали к берегу за день до этого, — продолжил Катон. — Этот наш гладиатор времени даром не терял.

— Я так понимаю, вы можете это доказать? — спросил губернатор. — Этот выживший может подтвердить, что на их судно напал не Макрон?

— К сожалению, нет, командир. Он вскоре умер.

— Как нельзя кстати.

— Уж точно не для нас. Тем не менее вы можете привести других свидетелей и проверить, опознают ли они в нас напавших. Это и докажет нашу невиновность.

Губернатор на мгновение замолчал, а затем кивнул.

— Отлично. Ты прав.

Он подошел к двери и щелкнул пальцами, подзывая одного из часовых.

— Ты, иди и найди этого жреца, Хамеда. Он должен быть в казармах у дворца. Приведи немедленно. Но ничего не говори ему об этих двух офицерах, понял?

Часовой отсалютовал и широким шагом пошел по коридору. Петроний вернулся к Катону и Макрону.

— Скоро я узнаю, правду ли вы сказали. Один из храмов в дельте подвергся нападению десять дней назад. Убили всех жрецов, забрали сокровищницу. Оставили в живых одного. Он пришел к городским воротам вчера, что-то лепеча про римских легионеров, напавших на храм. Его сразу же забрали в караулку, позаботились о его ранах, накормили и напоили, прежде чем допрашивать. Посмотрим, что он скажет, когда вас увидит.

Помолчав, губернатор посмотрел на двух друзей.

— Однако если вы были честны со мной и все это дело рук Аякса, похоже, что мы имеем дело с куда более умным и опасным врагом, чем я думал прежде, — продолжил он.

Префект кивнул.

— Именно так, и даже больше. Совершенно беспощадным. Думаю, он хочет поднять новое восстание, теперь — в Египте. Это единственное логичное предположение.

— Но зачем? — перебил его Макрон. — Почему ему просто не сбежать и не спрятаться? Найти убежище, переждать, пока мы не прекратим искать его, и наслаждаться свободой вместе со своими сообщниками?

— Нет, так им придется бегать всю жизнь. И Аякс это знает. Ему нигде не будет покоя. Куда бы он ни скрылся, Рим никогда не оставит поиски. Ему остается лишь воевать. Он ничего другого не умеет. Так или иначе, Аякс останется нашим врагом, пока мы не найдем и не убьем его, — ответил Катон.

— Мы не можем ждать долго, — с чувством проговорил Петроний. — У меня и так достаточно проблем с ситуацией в верховьях Нила и без этой заварухи на побережье.

Помолчав, он подошел к столу и сел на табурет, жестом приглашая Катона и Макрона сделать то же самое. Писец остался сидеть в углу, тихо царапая по табличке. Катон глянул на него. Надо тщательно выбирать слова, разговаривая с Петронием, раз тот решил все записать.

Губернатор налил себе воды.

— Провинция подверглась сразу нескольким угрозам, даже до того, как появился этот ваш гладиатор. Если, конечно, вы не виновны в тех деяниях, которые взбудоражили местных.

Макрон уже хотел было вспылить, но Катон слегка покачал пальцем, предостерегая его. Петроний этого не заметил. Он держал чашку обеими руками и глядел на блестящую поверхность воды.

— За последние три месяца нубийцы несколько раз совершали набеги на южной границе, — продолжил он. — Каждый раз продвигались все дальше вдоль Нила и каждый раз отходили прежде, чем мы успевали собрать армию, достаточную, чтобы настигнуть и уничтожить их. Думаю, они проверяют нашу оборону и ведут разведку перед более крупной операцией. Пару дней назад я получил подтверждение этому от стратегов номов на границе с Нубией.

Макрон поглядел на Катона и приподнял бровь. Прокашлялся.

— Извините, командир. Что вы имели в виду, говоря про эти… как их… номы?

Петроний раздраженно поглядел на него и пожал плечами.

— Я мог бы догадаться, что вы не слишком знакомы со здешним распорядком. Дурное наследство прошлых времен, до того, как Египет стал провинцией Рима. Номы — административные районы. Каждый управляется стратегом и местным советом. Они хорошо справляются со сбором налогов и вопросами местной юрисдикции, так что в Риме решили ничего не менять.

— Рад узнать, что греки придумали хоть что-то путное, — хмыкнув, сказал Макрон.

— На самом деле греки переняли эту систему от местных.

— Правда? От египтяшек?

— Ты и вправду не знал, да? — с улыбкой спросил Петроний.

— О чем, командир?

— Об истории этой провинции. Когда-то Египет был великой страной. Задолго до того, как на берегу Тибра появилась деревушка Рим, в которой селяне едва сводили концы с концами.

— Ерунда, — ответил Макрон, показывая большим пальцем в сторону центра города. — Все это они сделали?

— Совершенно верно, уверяю тебя. Только даже не пытайся спрашивать об этом местных, если у тебя нет лишней пары лет, чтобы выслушать весь рассказ.

— Командир, — прокашлявшись, обратился к нему Катон, — так что с нубийцами?

— Ах да, — отозвался Петроний, возвращаясь к главной теме. — Стратег из Асуана. Он послал несколько разведчиков на границу, чтобы собрать информацию. Большинство не вернулись, но, наконец, вернулся один. Он видел колонны нубийцев, собиравшиеся где-то в сотне миль от первого порога Нила. Возглавляет их принц Талмис, старший сын царя Нубии. Он уже расширил владения отца до Эфиопии и прославился как хороший полководец. Хочет продолжить, напав на нашу провинцию, уверен в этом.

— Но почему? — спросил Катон. — Нубийцев на это спровоцировали?

— Можно и так сказать, — признался Петроний. — Год назад император приказал мне послать картографов, чтобы те сделали карту местности до самых истоков Нила. Я высказал ему свое мнение, что это спровоцирует трения с нубийцами. Они люди обидчивые.

— Несомненно. Могу предположить, что они восприняли это как подготовку вторжения. Зачем бы еще Клавдию понадобилась карта местности?

— Секретарь императора заверил меня со всей серьезностью, что вторжения в Нубию не планируется. Цель экспедиции — исключительно научная.

— И вы поверили Нарциссу, так, командир? — спросил Макрон, почесав щеку.

— Верь или не верь Нарциссу, но если получил приказ от императора, остается лишь выполнять его. Я послал картографов в верховья Нила с небольшим эскортом и вручил им послание с выражением доброй воли для нубийцев.

— И что дальше? — спросил Макрон.

— Принц Талмис прислал мне их головы вместе с письмом, в котором посоветовал нам не совать нос в нубийские земли.

— Естественно, после этого вы отправили карательный отряд? — спросил Катон, наклоняясь вперед.

— Конечно. А что мне оставалось делать? Рим не может терпеть таких оскорблений. Наши солдаты сожгли несколько поселений, взяли в рабство больше тысячи человек и разрушили ирригационные системы, попавшиеся им по пути. Тогда и начались эти набеги. Мне пришлось посылать на юг подкрепления, чтобы защитить границу. При нормальных обстоятельствах наличествующих в Египте сил вполне хватило бы для защиты и поддержания порядка. Два легиона, Третий в Александрии и Двадцать второй в Гелиополисе. Еще девять когорт ауксилариев в крепостях по всей дельте и вдоль Нила. Однако, как вам известно, мне пришлось предоставить моему доброму другу сенатору Семпронию три тысячи человек из Третьего легиона и две когорты ауксилариев для подавления восстания на Крите. Большая часть их еще не вернулась. Сейчас Александрию охраняют две когорты легионеров. Тысяча человек, которым приходится держать под контролем полмиллиона. Нелегкая работа, даже в спокойные времена. А когда начались проблемы с Аяксом — если вы сказали мне правду, — моряки и купцы потребовали защитить их. Не говоря уже об обычной напряженности между греками и иудеями. Феллахи, селяне, живущие на побережье, уже готовы восстать из-за набегов на деревни и ограбленного храма. Да, кстати, еще одно… — Петроний заговорил с особенной горечью: — Последние отчеты замерщиков на Ниле свидетельствуют, что ожидается плохой урожай.

— Воды мало? — предположил Катон.

— Наоборот, слишком много, — покачав головой, ответил Петроний. — Разлив Нила в этом году будет много сильнее обычного, значит, и спадать вода будет дольше. Сеять начнут позже. Феллахи будут голодать, и налоги упадут. С первой проблемой еще есть кому справиться, но, как говорится, Вулкан кастетов не кует, так что я сразу получу по шее, когда в казначействе заметят снижение налоговых поступлений из Египта. — Петроний беспомощно развел руками. — Так что ваш приятель Аякс появился в самый неподходящий момент.

Макрон, прищурившись, мрачно поглядел на него.

— Аякс мне вовсе не приятель, командир, — сказал он.

— Это фигура речи, — отшутился Петроний.

Их прервал стук в дверь. Все трое обернулись. В комнату вошел часовой.

— Командир, привел того египтяшку из храма, о котором вы сказали, он снаружи.

Петроний вздрогнул:

— Солдат, я бы очень попросил, чтобы ты и твои сослуживцы более уважительно высказывались о гражданах нашей провинции.

— Командир? — моргнув, переспросил легионер.

— Египтяне, а не египтяшки, ага?

— Есть, командир.

— Отлично, веди его сюда.

Катон поглядел на Макрона и резко выдохнул. Они ждали, когда же уцелевший при разгроме храма расскажет о происшедшем.

Глава 5

Хамед оказался рослым и крепким парнем. Его покрытая синяками голова была выбрита, но после нескольких дней без ухода покрылась темной щетиной. Чуть моложе Катона, с глубоко посаженными темными глазами и широким крючковатым носом, он был типичным египтянином. На нем была простенькая красная военная туника, которую ему, видимо, дали уже здесь, догадался Катон. Хамед стоял перед ними, босой, не кланяясь. Свободно говорил на греческом.

— Вы послали за мной, господин, — сказал он, ухитрившись произнести последнее слово со снисхождением.

— Действительно, — согласился губернатор. — Хотел бы, чтобы ты все рассказал этим двум офицерам.

— Зачем? Я уже дал показания, которые записал ваш писец. В этом нет необходимости, пустая трата времени.

— Незачем делать из этого великое дело, — хмуро сказал Макрон. — Просто будь хорошим парнем и изложи нам подробности.

Жрец оглядел Макрона с ног до головы.

— Позвольте спросить, с кем разговариваю?

Макрон развернул плечи:

— Центурион…

— Хватит! — вмешался Катон. — Ты здесь, чтобы отвечать на наши вопросы, а не задавать свои.

— Правда? А я думал, потому, что стал свидетелем нападения римлян на храм Изиды в Киркуте. Храм в руинах, а жрецы стали пищей стервятников. Я здесь, чтобы узнать, восторжествует ли справедливость. — Он сделал короткую паузу. — Если прибывшим из Рима знакомо это понятие. Пока что я чувствую себя пленником.

Макрон глянул на Катона и прошептал:

— Исполнен достоинства, глядите-ка. Если он и дальше хочет водить нас за нос, я с радостью возьмусь его допросить.

— Пока не надо, — тихо ответил Катон. — Давай поглядим, чего можно добиться более мягкими способами… — И повернулся к Хамеду: — Губернатор попросил нас присоединиться к расследованию происшествия. Мы прочли доклад, но я бы хотел услышать все от тебя лично. Это серьезно помогло бы нам в восстановлении справедливости, о которой ты сказал.

Молодой жрец удивленно поглядел на Катона, но кивнул:

— Хорошо. Я согласен сотрудничать на таких условиях.

— Какая прелесть, — пробурчал Макрон, но Катон предостерегающе глянул на него.

— Расскажи им то, что рассказал мне, Хамед, — сказал губернатор. — Будь добр.

— Хорошо. — Жрец ненадолго закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями: — Они пришли в последний час дня. Главный жрец как раз начал церемонию в честь ухода Ра в подземный мир. Старшие жрецы вышли на пристань у берега реки к алтарю. Младшие, и я в их числе, стояли на коленях на берегу у церемониального ковчега. Тогда я и увидел парус. Римский военный корабль вошел в реку со стороны моря и пошел к восточному берегу притока. Главный жрец не обратил на это внимания и приготовил к сожжению амфору пшеницы в жертву Ра, мудрейшему и милосердному. — Хамед на мгновение сложил руки перед грудью и склонил голову. — Корабль продолжал идти к пристани. В последний момент они свернули парус и развернулись, проходя мимо ступеней, спускающихся в воды Нила. И тут же спустили трап.

— Они были одеты по форме? — спросил Катон. — Так, как я?

— На них были туники, но белые. Мечи, щиты и шлемы такие, как у ауксилариев.

— Значит, морская пехота, — сказал Макрон. — Согласуется с тем, что нам известно.

Катон кивнул:

— Продолжай. Что происходило дальше?

— Они окружили нас и заставили собраться на ковчеге, посвященном Ра, мудрейшему и милосердному, — ответил Хамед, снова сложив руки и склонив голову при упоминании бога. — Всех, кроме главного жреца. Они отвели его в сторону, чтобы их командир о чем-то его расспросил. Он сошел на берег последним.

— Можешь описать его нам? — спокойно спросил Катон, игнорируя резкий взгляд, брошенный на него Петронием.

Хамед нахмурился:

— Рослый, мускулистый. Карие глаза. Больше похож на грека, чем на римлянина, но в Египте это обычное дело. Пластинчатый доспех, шлем с гребнем и синий плащ. Меч точно такой же, как у всех вас.

— Значит, ты видел его вблизи, так?

— Да, я был рядом, когда он расспрашивал главного жреца.