Помоги проекту - поделись книгой:
— Просыпайся, соня, — тепло прошептала эта кошка, прижимаясь ко мне всем телом, — солнышко уже выбралось на небосвод, новый день настал.
Я, тихо сопя, перевернулся на другой бок и натянул на себя одеяло. Вставать совершенно не хотелось, поэтому я ухватился за ускользающие от меня сновидения и постарался вновь погрузиться в сон.
— Эй, — её жизнерадостный голос всё равно проник в мои грёзы, заставляя чуть морщиться, и глубже забираться под одеяло. — Вставай! Иначе я не буду готовить нам завтрак! Ты готов отказаться от своих любимых тостов с ветчиной и сыром, ломтиков хорошо зажаренного бекона и чашки свежесваренного кофе с дольками апельсина?
Мои глаза тотчас же распахнулись, и я повернулся к девушке лицом.
— Привет, малыш, — на моем лице засияла солнечная улыбка, и я нежно коснулся её лица, — с добрым утром!
— Ох, милый мой мужчина, только о еде и думаешь, — хитро улыбнувшись в ответ, с легкой тенью укоризны проговорила она, отвечая на прикосновение.
— Ну, почему только о еде, — игриво возразил я, притягивая к себе возлюбленную, — мы мужчины думаем ещё кое о каких штучках…
— Ах так! — кокетливо ответила девушка, накрывая нас одеялом с головой, — мы тоже не лыком шиты!
Наш общий серебристый смех пронесся над квартирой, а мы надолго выпали из реальности.
Спустя какое-то время, мы сидели на кухне: я баловался ярко-красными яблоками, она же, мастерски завернувшись в мою рубашку, готовила нам вкусный завтрак, ежесекундно, с притворным страхом, отскакивая от плиты, когда масло начинало брызгать во все стороны. Это было так тепло и по-домашнему уютно, что я просто молчал, наблюдая за ней — моей дорогой девочкой, лохматой, не накрашенной и такой близкой, такой родной.
— И что ты будешь без меня делать, — с легкой иронией вопрошала девушка, когда мы перебрались в комнату и расположились с завтраком за кофейным столиком.
— Как пить дать — пропаду! — ответил я, с удовольствием делая глоток кофе.
— Вот именно, — согласно кивнула она, доставая из валяющейся неподалеку сумочки свои сигареты, — тебе нет смысла меня покидать.
— А с чего ты решила, что я тебя покину? — тотчас же насторожился я, отодвигая от себя кофе и внимательно уставившись на подругу.
— Не знаю, — тихо ответила она, отводя взгляд, — мне иногда кажется, что наши встречи скоро закончатся. Что…
— Мы найдем выход, — перебил я, касаясь её руки, — у нас ещё есть время.
— Но его осталось мало, — с сожалением ответила она, сжимая мои пальцы, — и это пугает меня. Каждый раз я думаю, что мой отец обо всём узнает. Что когда-нибудь он ворвётся в эту квартирку и заберёт меня как можно дальше от тебя.
— Он никогда не узнает об этом месте, — категорично возразил я, — эта квартира принадлежит твоем старому знакомому, который уехал учиться в Стэнфорд и сдал мне её, чтобы я жил отдельно от отца. Он даже не знает о нашей связи и считает, что мы просто друзья, и ты по-дружески свела нас. Никто не узнает об этом месте!
— Я надеюсь на это, — Мария убрала свою руку и поднесла её к своим глазам, чтобы вытереть сончики, — пусть будет так, как должно быть.
— Я никогда не покину тебя и всегда буду рядом, — просто сказал я, — до тех пор, пока ты хочешь этого.
— Что за глупости ты говоришь? — она нахмурила брови, — я никогда не разлюблю тебя, Давид! Ты единственный, кто есть в моём сердце, и будешь там всегда! Ты моя вторая половинка, хочешь ты этого или нет!
— Ты же знаешь, что хочу, — я улыбнулся и, наклонившись к ней, мягко поцеловал в губы, — ты моя любовь, — прошептал я ей на ухо, забирая из её рук сигарету и туша её в пепельнице. — Так будет всегда!
Мария в ответ обнимает меня за плечи и увлекает за собой, на диван. На стеклянном кофейном столике одиноко стоит поднос с едой и кофе, над которым вьётся легкий дымок пара. Завтрак не так важен, когда рядом человек, которого ты любишь больше жизни.
— Боже мой, пропал наш завтрак, — с улыбкой на устах прошептала Мария, уткнувшись носом мне в плечо.
Не представляю, как мы смогли уместиться вдвоем на таком маленьком диванчике, но нам это удалось, и теперь я прижимал свою девушку к сердцу, а она умиротворенно водила пальцем по моей груди, вырисовывая загадочные узоры.
— Ты такой хороший, — сказала она.
— А по-моему наоборот — плохой, ведь я не съел завтрак, который приготовила ты, — также тихо ответил я, целуя её в макушку, — но то, что успел попробовать, и правда было очень вкусным.
— Вот об этом я и говорю — ты хороший, — она негромко засмеялась, выбираясь из моих объятий. — Пойду, сварю нам ещё кофе — этот безнадежно остыл.
— А я пока приму душ, — кивнул я, также поднимаясь с дивана.
— Только не долго, хорошо? — попросила девушка, надевая на голое тело мою рубашку, — ты же помнишь, что горячая вода в этом доме быстро кончается?
— Может, тогда лучше ты первая?
— Тогда воды точно не будет, и ты не сможешь принять душ, — она улыбнулась, убирая свои волосы в хвост, — иди уже, новый кофе скоро будет.
Много позже мы опять сидели на крошечной кухне, и пили вкусный кофе со сливками. Мария с удовольствием уплетала заранее купленную клубнику, а я наслаждался своими любимыми апельсинами. На самом деле у нас с Марией очень забавно получилось по части вкусовых предпочтений. Дело в том, что девушка очень сильно любит клубнику, а я апельсины… однако у меня аллергия на клубнику, а у неё на апельсины. Забавно получилось, не правда ли?
— Кстати, ты не поверишь, что я тебе расскажу, — неожиданно оживилась девушка, отставляя в сторону пустую тарелку.
— И, разумеется, по секрету? — довольно усмехнулся я.
— Да я сплетница! — гордо кивнула девушка, — и меня это полностью удовлетворяет!
— Только учти, мне не интересно, что Мэри-Маргарет купила себе якобы новое платье среди уцененного товара или же Эшли Сью завела себе второго кавалера, — предупредил я её.
— Я не так часто тебя нагружаю такими рассказами! — грустно надув губки и глазами маленького одинокого котенка посмотрела на меня.
— Ладно-ладно, выкладывай, — наконец, не выдержав такого напора, сдался я.
— У Хейли появился бойфренд! — заговорщически прошептала девушка, — только никому! Представляешь, она даже мне о нём ничего не рассказывала.
— Тогда почему ты решила, что она с кем-то встречается?
— Помнишь то платье, в котором я была, когда мы ходили на Битлов?
Честно говоря, я смутно помнил тот день — слишком уж он шумным получился. Много пива, много объятий, много счастливого крика и смеха, и конечно песни этой замечательной во всех смыслах группы:
— Эй! Ты ещё тут? — Мария помахала рукой перед моим лицом.
— Что? — переспросил я.
— Понятно, значит не помнишь, — чуть удрученно кивнула девушка, — ладно, ты парень, вы такие вещи плохо помните. Ну, так вот, Хейли недавно попросила это платье на пару дней. Обычно она не любит просить у меня платья, считает, что это не прилично, но в этот раз… похоже, она очень хочет кому-то понравиться.
— И поэтому ты решила, что она с кем-то встречается? — я удивленно хмыкнул, ох, уж эти девушки, — а ты не думала, что это может быть деловая встреча?
— Вот поэтому я и спросила, помнишь ли ты то платье, — она загадочно прищурилась, — оно было ярко-красного цвета с множеством блесток, расшитое бисером…
Что-то такое сверкающее промелькнуло в моей памяти, и я понимающе кивнул.
— … и очень-очень короткое, — закончила девушка, облизывая ложку для клубники.
— Мария, — хрипло шепнул я, поднимаясь на ноги.
— Эй, кавалер, тебе не кажется, что эта кухня непозволительно мала для нашей беседы? — соблазнительно проговорила девушка, поворачиваясь ко мне лицом.
Я с легкостью взял девушку на руки, и, целуя в губы, унес в спальную комнату. День подождёт нас. Ведь пока мы здесь, мы можем любить друг друга.
Я вернулся домой, когда за окном сгущались сумерки. Этот день мы вновь провели вместе, и он был незабываемым, как многие подобные дни до него. До полудня мы провалялись в постели, разговаривали, шутили и смеялись, а после отправились в кино на дневной сеанс какой-то романтической мелодрамы, во время которой «постыдным» образом целовались на последнем ряду зала. После мы заскочили в шоколадную кафешку, где выпили по чашке вкусного какао с взбитыми сливками и съели горячий шоколадный пай с ванильным мороженым. А затем долго гуляли в Гайд-парке вдоль озера Серпентайн, там мы распевали песни современных групп и прижимались друг к другу, пытаясь согреться. День выдался ненастным, так что народу было мало, если не сказать — его вообще не было. Когда мелко моросящий дождик начал набирать обороты, мы поспешили уйти из парка и ближе к вечеру расстались, условившись завтра созвониться. Вообще, я планировал сегодня ей рассказать о предложении сэра Логана, но не сделал этого. Неожиданно я понял, что такие вещи нужно нести в одиночку. Почему-то мне кажется, что если бы Мария узнала о его предложении — она заставила бы меня его принять, заставила бы, зная, что из-за этого мы больше не увидимся. Она слишком любит, чтобы позволить мне лишиться такой возможности. Беда вся в том, что этот шанс представляется мне серым и пустым… ведь в нём не будет её.
— Отец, что-то случилось? — настороженно спросил я, проходя в его комнату.
Мой отец сидел в кресле возле своей кровати и внимательно читал газету, возле него на небольшом столике находилась пустая пачка сигарет и пара бутылок пива, которое отец обычно не пьёт.
— Давид? — он опустил газету, услышав мой голос, и посмотрел прямо на меня.
— Что случилось? — ещё раз спросил я.
В ответ я услышал его негромкий пьяный смех.
— Ты знаешь, сынок, — заплетающимся голосом пробормотал он, пытаясь подняться.
Я тут же подскочил к нему и помог сделать это. Он был сильно, очень сильно пьян. И я непонимающе посмотрел в сторону пустых бутылок. Так опьянеть с пива? Похоже, мой отец где-то пил ещё. Подняв его на ноги, я помог ему опереться на моё плечо и, медленно переставляя ногами, дотащил его до постели, куда плавно опустил. Только когда отец лёг, он смог продолжить свою речь.
— Ты знаешь, сынок, сегодня звонил этот… как его… сэр Логан… он волнуется за тебя, парень! — чуть удивленно и пьяно проговорил он.
— Он не сказал, что ему нужно? — взволнованно спросил я.
— Сказал — у тебя осталось всего неделя, после он отзывает своё предложение! Ты представляешь? Какая пунку. тулност!
— Пунктуальность, отец, — мягко поправил его я, с тревогой рассматривая лицо отца.
— И не смотри на меня так! — неожиданно грозно проворчал он, поднимая указательный палец в воздух, — да, я пьян! Но имею право быть пьяным! Мой сын пропадает неизвестно где с этой… аристократочкой, — последнее слово он произнёс саркастически с нотками дурной язвительности и недовольно скривился, — в то время как ему делают предложение всей жизни! И он ещё смеет обдумывать его!
— Отец, ты пьян, тебе нужен отдых, — устало пробормотал я, снимая с него ботинки, а затем укрывая пледом.
— Это просто в голове не укладывается, — бормотал он, закрывая глаза, — и этот человек — мой сын, как такое возможно?
Конечно, мне было обидно слышать такие слова от моего отца, но я постарался поставить себя на его место. Он хочет мне только добра, я понимаю это. Но… сэр Логан не внушает мне доверия, и если раньше глаза мне затмевали красочные картинки будущего, то теперь моё внимание сосредоточено на настоящем. Меня не покидает ощущение, что здесь есть какой-то подвох. Что Логан не тот, за кого себя выдает. Конечно, Мария раздобыла историю его семьи, и аристократия приняла его за сына Логана старшего. Но мне всё равно кажется, что здесь что-то не так.
От кровати донёсся пьяный храп. Быстро же он заснул, похоже, выпитого и правда было не мало. Внутри меня что-то предательски ёкнуло, когда я осознал, что вижу отца таким пьяным первый раз в жизни. Было горько осознавать, что он так набрался из-за меня. Надо будет завтра серьёзно с ним поговорить, а пока прибраться в комнате и проветрить её.
В это время за окном наступила настоящая ночь. Зажглись оранжевые фонари, а дождь продолжил неторопливо выбивать свою капель, оставляя на окне плавные ленты дождя.
Собрав бутылки, пепельницу и прочий мусор, я открыл окно и погасил в комнате свет. Надеюсь, отцу не присниться кошмар, и его сон будет спокойным.
Я же направился на кухню, чтобы вымыть скопившуюся посуду, вымыть плиту и протереть мебель. Мы с отцом привыкли к чистоте, поэтому как бы мы не устали — дом должен быть отполирован до блеска. Возможно, таким образом, мы прячем наше плачевное финансовое состояние. В голове пронеслись варианты моего будущего, и если не принять сомнительное предложение сэр Логана, то все варианты очень печальны. Лишившись поддержки музея — я не смогу поступить в высшее учебное заведение, а Мария пока ещё не говорила со своим отцом — у того какие-то проблемы на работе, поэтому ему сейчас не до меня. Может быть, мне удастся проработать ещё год в музее, но почему-то мне кажется, что совсем скоро мне укажут на дверь. Да, в моём резюме будет указано, что я работал там и мне наверняка дадут хорошее рекомендательное письмо в качестве извинений, но думаю, что вряд ли я кому-нибудь понадоблюсь без высшего образования. Так что остается? Идти на стройку, как когда-то поступил мой отец? Или же устроиться на какой-нибудь завод? Это тяжелый физический труд, который когда-нибудь обернётся скудной пенсией и подорванным здоровьем. Нужно будет купить газету и поискать работу — может быть, я что-нибудь найду по душе. В конце концов, сейчас 60-ые — золотое и прогрессивное десятилетие! Когда отец был молод и время было другое, и ситуация в стране была кошмарной. Но стоило чуть нормализоваться, как он тут же нашёл себе работу! Мне нельзя отчаиваться раньше срока, я верю, что мне повезёт!
Выйдя на улицу, держа в руках тяжёлый пакет с мусором, я прошёл в конец нашего длинного трёхэтажного дома к небольшой мусорке, из которой по утрам вывозили скопившиеся пакеты. Дождь на улице почти прекратился, лишь вязкая моросящая влага застыла в воздухе, неприятно холодив лицо. Быстрым шагом преодолев расстояние до мусорки, я задержал дыхание и открыл крышу, после опустил туда свой пакет и отошёл в сторону. Блаженно прикрыв глаза, я представил себе: как вернусь домой, захвачу с кухни чашку с горячим растворимым кофе, а из книжного шкафа любимое произведение Диккенса — «Посмертные записки Пиквикского клуба», заберусь в постель под теплый шерстяной плед и отправлюсь изучать вместе с членами клуба «человеческую природу». А в реальности в это время раздался грохот и звон, и я быстро открыл глаза. Неподалёку от меня на тротуаре лежала разбитая бутылка из-под пива, вокруг осколков ещё пенилась жидкость, но вокруг никого не было, так что можно было предположить, что бутылка оказалась там сама по себе. Я растеряно повертел головой и громко проговорил:
— Эй! Здесь есть кто-нибудь?
Я вновь услышал какой-то звук, но когда повернулся в его сторону, то оказалось, что в просвете между домов — на другой улице проехала чья-то машина. Там же мелькнуло несколько людей, спешащих куда-то по своим делам. От их присутствия мне стало чуть легче, и я уж было решил, что бутылку выкинули из окна, но… в конце улицы, возле моего подъезда мелькнула чья-то едва различимая тень. Здесь нужно сделать небольшое отступление. Дело в том, что моё зрение с годами становится всё хуже. И если вдаль моё зрение ещё более-менее справлялось — минус был не столь велик, то вблизи я совсем плохо видел и был вынужден пользоваться очками. Поэтому кто бы ни стоял рядом с моим подъездом — мне он отображался, как расплывчатая тень, и я не мог даже определить, какого она пола — скудное освещение фонарей не помогало мне его увидеть. Тень простояла несколько минут возле моего подъезда, в течение которых я не смог даже пошевельнуться, так как странное чувство сковало меня, погружая в призрачный мир страха, в котором тень трансформировалась в чудовище, а его глаза запылали красным, как огни адских костров, мне казалось, что этот монстр тянет ко мне свои чудовищные лапы, что он вот-вот доберётся до меня…
— Мистер, с вами всё в порядке? — моего плеча кто-то коснулся, и я непроизвольно вздрогнул.
— Что? — я посмотрел на молодую девушку, возникшую словно из ниоткуда, она легко держала моё плечо и участливо смотрела мне в глаза.
— Вы тут стоите как сомнамбула, не шевелясь и смотря в одну точку. Что-то случилось? — тревожно спросила девушка.
Я тут же вспомнил про тень и посмотрел в ту сторону, однако там никого не оказалось, лишь бутылка неподалёку от меня являлась напоминанием пережитого мною ужаса. Это было такое странно состояние, словно бы я спал и видел страшный сон. Но холодный северный ветер быстро сдул с меня остатки видения, и я уже более осмысленным взглядом посмотрел на девушку.
— Извините, что потревожил вас, мисс, просто сегодня был чертовски длинный день, вот и сплю на ходу, — извиняюще ответил я, — спасибо, что разбудили!
— Что же, мне тогда остается только пожелать вам сладких снов в вашей постели, а не на улице. Спокойной ночи, мистер, — мягко ответила она, улыбаясь.
— И вам также, — согласно кивнул я, чуть склоняя голову.
Она в ответ дотронулась до полей своей шляпки, и пошла в сторону ярко-освещенной улицы, расположенной за решетчатым забором, скрывающим наш квартирный комплекс от посторонних глаз.
Проведя правой рукой по влажным волосам, я мысленно встряхнулся и направился в сторону своего подъезда. Пожалуй, сегодня я откажусь и от кофе, и от книжки с пледом, лучше сразу заберусь в постель. Не знаю, что на меня нашло, но уснуть стоя посреди пустынной улицы ночью — не самый лучший вариант времяпрепровождения.
Уже подходя к подъезду, я заметил нечто красное, лежащее на ступеньках. Подойдя ближе, я понял, что это — ярко-красная лента.
Я вернулся домой как раз вовремя, чтобы услышать, как трезвонит телефон в гостиной и опрометью бросился к нему. Сейчас меня беспокоил только один человек, который может мне звонить и чьему звонку я не рад.
— Мой отец обещал дать ответ завтра, — взволновано проговорила в трубку Мария.
К счастью, звонившей оказалась моя девушка и с более-менее приятной новостью.
— А он что-нибудь уже сказал? — чуть отдышавшись, спросил я, — и тебе привет, кстати.
— Привет-привет, — рассмеялась девушка, — ну, он сказал, что у него есть возможность пристроить тебя в Лондонскую школу экономики и политологии, эта школа входит в состав Лондонского университета, и в ней когда-то учился мой отец, — на том конце трубки раздался тяжёлый вздох. — Знаешь, я пыталась сказать ему, что ты больше интересуешься историей, философией и культурой, но он решил, что раз всё зависит от него, значит и будет так, как он хочет.
— Я его не виню, — мягко ответил я, — помнишь, ты сама говорила, о той выгоде, которую получит твоя семья? К тому же ты знаешь, что и в политологии я не совсем плох — читаю газеты, иногда слушаю новости.
— Вот только не ври, тебя интересуют новости столетней давности. А всё, что ты мне воодушевленно рассказываешь о политике, тебе нашептывает твой начальник. Кстати, как он-то себя теперь ведёт в твоём присутствии? На его лице написано раскаяние и муки совести?
В голове промелькнул смутный образ мистера Джейкобсона, и тут же исчез.
— Кажется, он не слишком переживает. Говорит, что и сам может оказаться на улице…
— Я так и знала! — разочарованно проворчала Мария, было слышно, как она пытается зажечь спичку, а потом прикурить. Когда девушка справилась и закурила, она продолжила:
— А знаешь, мне твой начальник всегда нравился — такой добрый и вежливый, всегда посоветует что почитать или посмотреть. Не ожидала, что всё так обернётся.
Поделиться книгой: