История Православной Церкви до начала разделения Церквей

Признательность жителей острова.

Прибытие Павла в Рим.

Тамошние братья, услышав о нас, вышли нам навстречу… Увидев их, Павел возблагодарил Бога и ободрился (Деян. 28: 15).

Павлу дозволяют жить особо от других узников.

Он созывает знатных иудеев, живущих в Риме, объясняет им, почему он искал суда кесаря.

Иудеи изъявляют желание слышать от самого Павла о его учении, которое везде возбуждает столько споров.

Одни принимают это учение, другие не верят ему и уходят.

Последнее слово Павла к иудеям: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исайю: пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите. Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Итак да будет вам известно, что спасение Божие послано язычникам: они и услышат (Деян. 28: 25 — 28).

Апостол Павел два года открыто проповедовал в Риме слово Божие, и принимал всех, приходивших к нему(Деян. 26: 30).

I. Рим

Первое гонение. Святые первоверховные апостолы Петр и Павел

Когда апостолы Христовы явились в мире с проповедью Евангелия, люди языческого мира, сидевшие во тьме, впервые увидели свет велий (Ис. 9: 2; Мф. 4: 16) и услышали слово истины и спасения.

Весь известный тогда мир был под властью Рима, но ни в народе, ни в правителях его не было веры, а без веры человечество развращается и гибнет. Правда, все большие города Римской империи были наполнены великолепными храмами, посвященными ложным богам, всюду возвышались художественные их статуи и приносились жертвы, но люди ученые и образованные перестали уже верить богам своим, а для простого народа обряды служения этим богам служили только зрелищем, не давая никакого утешения и никакой надежды. Но как человек не может быть без всякой веры, то вместо веры истинной распространились суеверия всякого рода. Вся жизнь римлян была полна обрядов, совершаемых из суеверного страха перед таинственными враждебными силами, заклинаний, гаданий и волшебств. Жрецы, совершавшие все эти обряды, сами в них не верили, но прилежно совершали их, обманывая народ. При всем том языческая религия почиталась государственной и поддерживалась государством; с падением веры в идолов число их не только не уменьшилось, но еще умножалось теми ложными богами, которых приносили с собой в Рим покоренные народы. Раболепный страх перед императорами довел до обоготворения злодеев, сменявшихся на троне: в честь Тиверия и Калигулы воздвигались алтари, возносились жертвы, курился фимиам, и совершение обряда в честь них считалось свидетельством верности и любви к отечеству, а уклонение от того — изменой.

Рим обогатился награбленными от всех покоренных народов сокровищами; но эти сокровища не обращались на пользу народную и не составляли народного богатства. Они послужили лишь к непомерному обогащению правителей и знатных сановников, распространяя повсюду жадность к приобретению новых богатств от народного угнетения, чрезвычайную роскошь и всеобщий разврат. С умножением роскоши и разврата распространилась жестокость в народах и страсть к зрелищам, возбуждающим страсти. Любимым народным зрелищем стали гладиаторские игры, на которых борцы бились друг с другом насмерть и дикие звери терзали людей, брошенных им на съедение, или театральные представления, на которых выставлялись на вид самые безнравственные действия и отвратительные пороки. Рабы, в бесчисленном множестве собранные со всех концов мира, несли на себе весь труд в общественной жизни и в домашнем быту владельцев. Будучи людьми, имея, подобно всем, бессмертную душу, нередко образование и художество, они считались не за людей, а за вещь, не имели никаких прав и состояли на полной воле — жизни, терзания и смерти — у бесчеловечных и развратных господ своих.

До того доходило это ужасное состояние общества в древнем Риме, что в нем не было уже, как многим казалось, места правде, добродетели и чистоте. Один из лучших римлян, философ Сенека, писал так о своем отечестве: "Мир исполнен преступлений и пороков — и нет средства избавиться от этого зла. Порок, попирая все доброе и священное, рыщет повсюду на своей воле и уже ни от кого не скрывается. Порочная злоба стала так бесстыдна, так проникла во все сердца, что уже нельзя и искать чистоты и невинности: ее не найдешь нигде".

Но выйти из такого безотрадного состояния, по мнению этих лучших людей древности, человечество было бессильно. Для этого, утверждали они, нужна была сверхъестественная Божественная помощь, нужен был тот небесный Посланник, о Котором говорилось в священных книгах иудейского народа и ожиданием Которого был тогда исполнен весь иудейский мир. Действительно, все надежды порабощенной Риму Иудеи были обращены к будущему Мессии. Когда Иоанн Креститель выступил на проповедь, из Иерусалима к нему было послано посольство спросить — не он ли Мессия? Простые женщины, рыбари, самаряне, люди из грубого народа, знали все пророчества, возвещавшие об Иисусе Христе, Спасителе людей… вся Иудея томилась в ожидании своего Избавителя. Но всегда считавшие себя народом избранным, народом Божиим, иудеи не могли допустить мысли оставаться вечно в порабощении другим народам и в обещанном Мессии ждали царя-завоевателя, который даст земное царство славы одному еврейскому народу. Гордый своей истинной религией, бывшей только у него одного, еврейский народ ожидал и Мессию только для одного себя как народа избранного. Признаки явления Мессии, означенные в книгах пророков, всем казались теперь близкими — все ждало обновления, — и среди этой тьмы вдруг засиял тихий луч Божественного света и благодать учения Христова впервые коснулась человечества, погрязшего в идольской лести, в заблуждениях, пороках и бедствиях всякого рода. Все сердца, в которых оставалось еще желание ощутить цель своей бедственной жизни и правду, которой посреди ее нигде не находили, все пресыщенные наслаждениями порока, равно как и все труждающиеся и обремененные (Мф. 11:28), со всей горячностью верования принимали в душу новое слово любви, проповедуемое апостолами. Новая вера явила им в первый раз Бога — Отца всякой живой души, Им созданной по образу Своему и подобию, Бога, из любви к падшему человеку сошедшего на землю в лице Сына Божия и с Собой воскресившего человека на вечную жизнь. Проповедниками Евангелия явились живые свидетели о Христе, с Ним жившие и Им посланные в мир, и по их пламенному слову у старцев и юношей, у жен и дев и малых детей сердца загорались любовью ко Христу, любовью крепкой паче смерти.

Христианская вера распространилась сперва в кругу людей бедных и незначительных и довольно долго не привлекала внимания правительства и языческого общества. Точно Сам Господь охранял начало Святой Церкви Своей: в тишине, как бы в тайне лица Его, росла она и крепла, изменяя и жизнь, и сердца уверовавших, приготовляя их к принятию предстоявшего им подвига. В великолепных чертогах Рима еще совершались возлияния в честь языческих кумиров, а в мрачных его подземельях уже зарождалась новая жизнь… Туда во множестве стекались христиане для молитвы, для слушания Слова Божия, и как воины Христовы ждали призыва, памятуя в сердцах своих слово Спасителя, сказанное в виду предстоящих гонений на Его учение: не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10: 34).

Когда настал час, весь иудейский и языческий мир воздвиг гонение на христиан. Иудеи возненавидели христиан как последователей Того, Кого они сами не захотели познать, и непримиримую свою на них злобу выразили убиением первомученика Стефана, который в грозной, вдохновенной речи, возвестив им падение Ветхого Завета, обличил их в противлении Самому Духу Святому за то, что Завета Нового они не захотели принять.

Язычники, которые долго смотрели на христианство как на иудейскую секту, возненавидели его, когда, осознав свою ошибку, поняли, что это новое учение обращено не к одному какому-нибудь народу, но стремится собою объять весь мир, и увидели, насколько оно, почти никем не примеченное, успело уже распространиться, подрывая основы народной религии, грозя поколебать весь строй языческой жизни!

Римское правительство сочло своей обязанностью препятствовать распространению этой новой веры, и вступление в эту веру с той поры стало считаться государственной изменой.

Гонение на христиан со стороны язычников начинается собственно при императоре Нероне.

До того времени если были преследования, то лишь частные и случайные.

Изверг-император, губивший для своего удовольствия жизнь и благосостояние своих подданных, однажды для своего развлечения сжег более половины Рима. Голос народный винил его самого в этом пожаре; чтобы отвлечь от себя подозрение и успокоить волновавшийся народ, Нерон обвинил в поджоге христиан. Народ легко поверил этой клевете; подстрекаемый жрецами, он давно смотрел с отвращением на христиан как на безбожников, на людей преступных и самых порочных. Ярость черни не знала пределов… начались доносы, казни — и правительство воздвигло гонение, которое распространилось по всем областям Империи и продолжалось около четырех лет, до самой смерти Нерона. В Риме гонение было особенно жестоко. Христиан зашивали в звериные шкуры и бросали на растерзание псам, распинали их на крестах; иных обмазывали смолянистым составом и, привязав к столбам, зажигали. Сами язычники, привыкшие к кровавым зрелищам, содрогались от ужаса при виде страданий христиан.

Именно во время этого жестокого гонения находились в Риме святые апостолы Петр и Павел. Невзирая на опасность, они бесстрашно проповедовали Евангелие. Раздраженный распространением учения Христова, Нерон стал искать святых апостолов, чтобы предать их казни. Вскоре оба, и Петр, и Павел, заключены были в темницу. Тут, как говорит предание, святые апостолы пробыли около девяти месяцев, обратили стражей темничных и совершали чудеса. В последнем Послании к Тимофею, писанном из заключения, апостол Павел говорит: я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его (2 Тим. 4: 6 — 8).

Апостолов осудили на смертную казнь. Петр сперва был свидетелем казни жены своей, и затем сам претерпел крестную смерть, считавшуюся у римлян самой позорной. Святые отцы Церкви указывают, что Господь предрек ему крестную смерть, сказав ему известные слова: когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь (Ин. 21: 18).

Святой апостол Павел, как римский гражданин огражденный от позорной казни, был обезглавлен мечом. Полагают, что христиане погребли тела святых учителей в катакомбах или подземельях, которых было много в Риме. Верующие часто собирались на молитву на гробницах великих апостолов и благоговейно чтили их память.

Вот что пишет о святых апостолах святой Климент, который жил в Риме одновременно с ними и разделял их апостольские труды. "Много претерпел Петр от неправды людской, и так совершив свое мученичество, достиг уготованного ему места славы. Павел в борьбе со злобой явил пример долготерпения и стяжал венец нетленный. Семь раз был он в оковах, претерпел ссылку, побиваем камнями, но проносил слово Божие на восток и до крайних пределов запада, проповедуя праведность в целом мире; наконец, претерпев мученичество у владык земных, отошел на место святое из здешнего мира".

Святой апостол Петр был по преимуществу "апостолом обрезания", апостолом для иудеев, и оба Соборные его Послания обращены к избранным пришельцам рассеяния (1 Пет. 1: 1), т. е. к иудеям верующим, рассеянным между язычниками, в Малой Азии, в Сирии, в Вавилоне. Главное же дело его, по завету Господню, было в Иерусалиме, где в первое время является он главным действующим лицом и служит поистине камнем для созидания Церкви, и ему суждено было первому открыть двери Царствия сначала иудеям, потом и язычникам. Павел был "апостолом необрезания", апостолом язычников. Еще Савлу явился в чудном видении Сам Господь и сказал ему: иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам(Деян. 22: 21). И Савл, под именем уже Павла, понес имя Божие в отдаленные страны, возвещая людям, что Новым Заветом упразднено различие между иудеем и язычником, что и без обрядового закона Моисеева всякому доступна благодать через веру, что не буква закона, но дух веры и любви есть основание христианской жизни, что все — христиане: и иудей, и еллин, и раб, и свободный — все равно и одинаково составляют одно Тело, Единую Церковь, которой Глава — Христос.

Более всех других апостолов он трудился, более всех других страдал… Сам он горел духом, был великим проповедником любви христианской и в своих вдохновенных посланиях огненными, таинственными словами начертал для нас, чем должна быть жизнь тех, кто принял на себя звание последователя Господа Иисуса Христа.

II. Святые апостолы

Господь Иисус, когда повелел апостолам Своим проповедовать Евангелие, предрек им, что они за то подвергнутся гонениям от людей, что их станут ненавидеть ради имени Его и обвинять перед правителями и царями. Но вместе с тем Господь обещал им всесильную помощь; обещал быть всегда с Церковью Своей; обещал, что Дух Святой внушит им мудрость и твердость, и силу слова; что именем Христа они будут творить знамения и чудеса.

После сошествия Святого Духа апостолы в первое время благовествовали во Иерусалиме, где надлежало им, по завету Христову, прежде всего свидетельствовать о Воскресении. Здесь в совокупном собрании, по вдохновению свыше, они сложили и первый "Символ веры", известный под именем Символа Апостольского и состоящий из двенадцати членов.

1. Верую в Бога Отца Всемогущаго; 2. Творца неба и земли. 3. Верую во Иисуса Христа, Сына Его Единороднаго, Господа нашего; 4. Который зачат был от Духа Святаго, рожден от Марии Девы; 5. Пострадал при Понтии Пилате, распят, умер и погребен; 6. сошел во ад, в третий день воскрес из мертвых; 7. восшел на небеса, седит одесную Бога Отца Всемогущаго. 8. Оттоле приидет судить живых и мертвых. 9. Верую и в Духа Святаго, Святую Церковь Соборную; 10. общение Святых; 11. воскресение плоти; 12. жизнь вечную.

Затем разошлись они по тому же слову даже до края земли (Деян. 1: 8), проповедуя Евангелие, совершая Крещение, утверждая церкви.

Голод и холод, преследования, темницы, смерть — ничто не останавливало их; глаголом они жгли сердца людей; везде, где они появлялись, возникали новые церкви. По словам современников, христианство как зараза проникало всюду — не только в города, но и в села и деревни, так что пустели языческие храмы, сами собою прекращались языческие празднества.

Объяснить какими бы то ни было причинами быстрое распространение Евангелия на огромном пространстве между многими тысячами людей — невозможно: это распространение есть само по себе чудо.

Святой апостол Иаков был епископом Иерусалимской Церкви, и один из апостолов жил постоянно в Иерусалиме. Своей праведной жизнью, строгим подвижничеством, постом, непрестанной молитвой в храме он приобрел уважение даже не веровавших иудеев и снискал себе особую любовь всего народа тем, что хотя одобрил решение Апостольского Собора, постановившего, что обряды закона Моисеева не обязательны для обращенных из язычества, сам строго соблюдал их. Ему одному дозволялось во всякое время входить в ту часть храма Иерусалимского, куда даже первосвященники входили только раз в год. Все звали его праведным и твердыней народной. Вот как повествует о нем один историк того времени: "Многие иудеи по слову его уверовали во Христа — даже некоторые из старейшин. Это встревожило фарисеев и книжников. Зная, как народ любит Иакова, и думая, что народ идет ко Христу ради его слова и его праведности, они стали уговаривать его, чтоб остановил народ и отговорил его от веры во Христа — Мессию Распятого. Итак, когда на Пасху сошлось множество народа в Иерусалим, они поставили Иакова на криле церковном, чтобы он держал речь к народу. Тогда Иаков громогласно сказал: "Что вопрошаете меня об Иисусе, Сыне Человеческом? Он сидит на небесах одесную силы Божией, и опять приидет на облаках небесных судить живых и мертвых".

Тогда верующие, в народе, воскликнули радостно: "Слава Богу! Осанна Сыну Давидову!" Но раздраженные фарисеи и книжники стали кричать: "Праведный заблуждается, свергнем его — тогда народ перестанет ему верить", и, низринув его, стали побивать камнями. Праведный, собрав последние силы, стал на колена, поднял руки к небу и громогласно молился, говоря: "Господи Боже, прости им! Они не ведают, что творят!" Пока его били, некто, священник из племени Рихава, бросился в народ с криком: "Что вы делаете? Праведный молится за вас, а вы его побиваете!" В это время один суконщик ударил Иакова тяжелым валиком и разбил ему голову".

Хотя Апостол всю жизнь свою провел в Иерусалиме, но он имел горячую заботу и о христианах, рассеянных по дальним странам: к ним он написал известное Соборное Послание, преисполненное духом любви и мира, в котором он умоляет их доказывать любовь свою и веру во Христа добрыми делами, всегда помня, что вера без дел мертва.

Святой Иаков еще составил первый чин служения литургии к совершению Святой Евхаристии. Эта литургия и доныне совершается в Иерусалиме вдень его памяти.

Святой апостол Матфей проповедовал сначала в Иудее и первый написал Евангелие на еврейском языке. Оно было почти тотчас же переведено на греческий язык, как полагают, святым Иоанном Богословом.

Святой Лука был верным спутником апостола Павла, и в Риме не оставлял его до самой его кончины. Лет 15 спустя по Вознесении Господнем он написал на греческом языке Евангелие; он же передал нам в книге Деяний святых апостолов драгоценную повесть о распространении Церкви Христовой. Он проповедовал в разных странах и был епископом в греческом городе Солуне; сподобился мученической смерти, по мнению одних, в Ефесе, а по словам других, в Патрах. Святой Лука был врачом и живописцем.

Святой Марк сопутствовал апостолу Петру при первом его путешествии в Рим и под его руководством написал там Евангелие на греческом языке. Был первым епископом Александрийской Церкви и в Александрии положил начало училищу, которое впоследствии сделалось знаменитым. В этом же городе святой Марк был замучен язычниками, которых отвращал от поклонения идолу. Перед кончиной он сподобился явления Христа и радостно перешел в лучшую жизнь.

Святой Андрей Первозванный благовествовал в Иудее, в Греции, в Малоазийских областях, лежавших близ берега Черного моря; в Грузии, Абхазии, и проник даже в Россию, которую тогда называли Скифией и мало знали. Древние летописи наши сообщают нам, что святой Андрей проповедовал в Херсонесе Таврическом (на нынешнем Крымском полуострове), и потом по Днепру доплыл до того места, где ныне стоит Киев; что тут на горе он водрузил крест и сказал спутникам своим: "На этом месте воссияет благодать Божия, воздвигнутся храмы Богу, и свет истинный изыдет отсюда на всю страну". Святой апостол дошел и до Новгорода.

Святой Андрей много пострадал от язычников в городе Синопе близ Черного моря. Затем он основал церковь в Византии (нынешнем Константинополе). В греческом городе Патры первозванный ученик Христа сподобился положить жизнь за веру свою. В этом городе его благовествования и чудеса обратили ко Христу множество язычников, и в том числе брата и жену самого начальника области. Начальник, узнав об этом, велел заключить в тюрьму святого апостола; но в темницу и вокруг нее собирались верующие для молитвы и слушания слова; и число христиан все увеличивалось. Начальник призвал к себе Андрея и долго увещевал его отречься от Христа. "Как можно, — говорил он, — веровать в человека, который, как злодей, был распят на кресте?" Святой апостол объяснял ему, что Господь добровольно, из любви к людям, принял страдание; что Он смертью Своей примирил людей с Богом и даровал им вечную жизнь. Начальник не уверовал в спасительную истину и осудил святого Андрея на крестную смерть. С радостью приветствовал апостол крест, считавшийся у язычников орудием самой позорной казни, но освященный для христианина смертью Христа. "О, крест давно любимый! — воскликнул он, — возьми меня от людей и отдай меня Учителю моему; пусть тобой примет меня Тот, Кто тобой меня спас!"

Чтобы продлить мучения святого апостола, начальник велел привязать его ко кресту, а не пригвоздить. Народ вознегодовал, ибо успел полюбить апостола за его святую жизнь и спасительное учение. "За что страдает этот святой муж, этот друг Господень?" — восклицала толпа, негодовала и волновалась. Андрей же с креста своего поучал народ и увещевал его к кротости, говорил о любви к ближним, о прощении обид, о вечной жизни. "Не страшна смерть для тех, которые подвергаются ей за правду, — говорил он, — они ею достигают блаженного покоя; она страшна лишь для тех, которые в сей жизни рабы греха, ибо те идут на вечную казнь. Братья, не забывайте учения моего: любите веру истинную, храните заповеди Господа Иисуса Христа". Два дня и две ночи уже висел на кресте ученик Господень; и следуя примеру Божественного Учителя, произносил лишь слова любви и прощения; на третий день народ наконец с угрозами и криком потребовал от начальника, чтобы его сняли со креста. Начальник, испугавшись волнения, сам пришел на место казни и велел воинам своим снять святого мученика; но Андрей с молитвой предал душу Богу.

Святой Иоанн Богослов, возлюбленный ученик Господа, во исполнение завета Божественного своего Учителя, оставался охранителем Его Пречистой Матери и потому не отлучался из Иерусалима до самой Ее кончины, последовавшей в 48 году, когда, согласно преданию, апостолы, восхищенные облаком, чудным образом прибыли из разных стран в Иерусалим и сделались свидетелями небесной славы Пречистой Девы. Святой Иоанн Богослов просвещал своим благовествованием все области Малой Азии, главным же его местопребыванием был город Ефес. Отсюда во время великого гонения, воздвигнутого императором Домицианом, он был вызван в Рим, где сподобился быть исповедником за Христа. Долго убеждали святого старца отречься от христианской веры; били его жестоко, думая истязаниями вынудить отречение; но Иоанн среди мучений оставался верен Божественному Учителю своему. Заставили его выпить отравленное ядом питье; но отрава не подействовала на него, по слову Спасителя, обещавшего ученикам: и если что смертоносное выпьют, не повредит им (Мк. 16: 18). После этого повергли святого апостола в котел с кипящим маслом; но и тут он остался здрав и невредим. Присутствующие, изумленные чудом, стали восклицать: "Велик Бог Христианский!" Тогда Домициан, убедившись, что истязания бессильны над человеком, которого так чудесно охраняет невидимая сила, велел отвезти Иоанна на заточение на остров Патмос, близ берегов Малой Азии.

Но и на далеком пустынном острове святой Иоанн не чувствовал себя одиноким — с ним была любовь Того, за Кого он смолоду был готов отдать и жизнь, и душу свою — и здесь эта любовь посетила его в таинственно чудном видении, в котором ему дано было узреть небесную славу Господа, созерцать Его благость, ощутить Его любовь к Церкви и к людям Своим и наконец постичь неземным испытанием красоту Иерусалима Нового, т. е. Царствия Небесного! По повелению Божию Иоанн описал это чудное откровение; оно дошло до нас в священной книге, называемой Апокалипсисом или Откровением святого Иоанна. Кончая описание чудесного видения своего, он восклицает: Ей, гряди, Господи Иисусе (Откр. 22: 20). Эти слова его выражали, как томилась его душа по Тому, Кого он так любил на земле! Но ему предстояли еще долгие годы труда. Император Домициан был убит, наследник его, Нерва, вызвал из ссылки всех изгнанных христиан, и Иоанн возвратился в Ефес к великой радости своей паствы.

В это время страшные ереси или ложные толкования святых истин веры начали вкрадываться в общества христиан, и эти лжеучения распространились особенно в Малой Азии. Появились лжеучители, которые стали отвергать самую сущность христианства — искупление человека смертью Сына Божия: одни отвергали Его Божественность, другие — Его человечность и почитали Его за духа, имевшего только призрачный образ человека. Иоанн негодовал и скорбел, стараясь всеми силами оградить своих от лютых волков не щадящих стада (Деян. 20: 29). Тогда пресвитеры Ефесской Церкви и многие из христиан приступили к нему с мольбой изложить им учение о Христе так, как он принял его от Самого Божественного Учителя. Предание говорит, что он наложил на христиан пост, и сам, с учеником своим Прохором, удалился на гору, на которой пробыл три дня в посте и беспрерывной молитве; наконец, вдохновенный свыше, велел Прохору записывать со слов его, что внушал ему Дух Святой. Так было написано Евангелие, которое начинается величественным исповеданием Божества Христа Бога, Слова Единосущного с Богом Отцом, и как Он, Творец мира. И Слово стало плотию, — возглашал в опровержение еретикам вдохновенный евангелист, — и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1: 14).

До конца жизни своей святой Иоанн продолжал посещать собрания верующих — он был так слаб, что ученики приносили его на руках — не доставало у него сил говорить, как прежде, поучения, — он только с любовью останавливал свой взор на окружающих, повторяя тихим голосом то слово, которое он принял от своего Господа: "Дети, любите друг друга". Ученики спрашивали: "Отчего ты повторяешь все одно и то же слово?" "Оттого, — отвечал он, — что это одно слово все в себе содержит".

Святой Иоанн почил в Господе уже в первых годах второго столетия. В продолжение долгой жизни своей он образовал многочисленных учеников, которые ревностно распространяли Христово учение и всей жизнью являли пример христианской добродетели. Самые известные из учеников Иоанна были святой Игнатий Богоносец и святой Поликарп, епископ Смирнский.

III. Святые мужи апостольские

С Иоанном Богословом кончается первый век христианства, век апостольский. Все очевидцы Слова жизни почили в Господе; но оставили учеников, которым сообщили власть, данную им Господом: благовествовать слово, совершать таинства, вязать и разрешать, научать все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28: 19). Они оставили писания, источник отрады, утешения и наставления для человечества до скончания века. Многочисленные ученики апостолов продолжали ревностно дело благовествования. Святых мужей, получивших наставление непосредственно от апостолов, церковная история именует мужами апостольскими. Таковыми мужами апостольскими считаются: святые Варнава, Климент и другие.

Святой Варнава, друг и спутник святого Павла, с которым положил основание Церкви в Антиохии, благовествовал на Кипре, в Милане и скончался мученической смертью на Саламине. Мы знаем, что он один из первых продал имущество свое для того, чтобы раздать деньги нуждающимся, и что он был прозван апостолами сыном утешения(Деян. 4: 36), потому что имел особый дар утешать скорбящих.

Святой Климент родился в Риме, в богатом и знатном семействе, бывшем в родстве с самим императором. Странная судьба, постигшая семейство его, омрачила печалью его детство и его раннюю молодость: когда он был еще малым ребенком, мать его и двое старших братьев предприняли далекое путешествие, и с самой той поры о них больше ничего не было слышно; отец, удрученный горем, оставив в Риме своего младшего сына, отправился разыскивать жену и остальных детей и, узнав вскоре, что корабль, на котором они плыли, разбился о скалы, не имел силы возвратиться в дом свой; многие годы все они, спасенные и хранимые Промыслом Божиим, были рассеяны и оплакивали друг друга как погибших.

Климент же рос один. Роскошь окружала его; но молодая жизнь, не знавшая ласки и любви матери, не знала и радости, и бе печален всегда, сказано о нем в его житии. Он тщательно изучил все философские учения того времени, но не находил в языческой мудрости ни опоры, ни отрады. Часто размышляя с тоской о кончине родителей своих и всех своих присных, не находя никакой сладости в благах земных, он в смущении спрашивал себя: есть ли жизнь иная, лучшая — после этой кратковременной жизни?.. С каждым годом он становился мрачнее и задумчивее — ему минуло 24 года, когда в первый раз он услышал о Христовом пришествии в мир: разом душа его озарилась светом и распалилась желанием неизреченным узнать ближе это учение о Христе. Он оставил дом свой, все свои богатства, и поспешил в Иудею, где слышал, что еще проповедовали святые апостолы. Первые слова благодати услышал он от святого апостола Варнавы, а Святое Крещение принял от апостола Петра и с той поры стал его учеником. Вместе с ним он направился обратно в Рим. На пути Господь послал ему радость: он чудным образом обрел всех членов своей семьи и всех их обратил в веру Христову.

В Риме Климент был участником всех трудов святого апостола Петра, в терпении и любви благовествовал вместе с ним слово Божие. Перед своей мученической кончиной апостол Петр поставил его епископом города Рима, и долго он опытной рукой направлял корабль Церкви Христовой среди волнений и бурь. Памятником его деятельности на пользу Церкви оставалось его послание к Церкви Коринфской, в которой еще при жизни святого апостола Павла образовались различные религиозные партии; одни называли себя учениками Павловыми, другие Петровыми, иные Христовыми, а некоторые совсем отложились от иерархии и отказались признавать ее власть. В своем послании святой Климент, проникнутый духом апостольской любви и кротости, убеждает своевольных коринфян смириться, покаяться и покориться своей иерархии, доказывая им, что все церковное устройство имеет происхождение божественное. Это послание святого Климента было в большом уважении в древней Церкви, так что читалось при богослужении наравне с Книгами Апостольскими.

Нравственное действие святого Климента простиралось не только на простой народ, но и на людей знатных и ученых. Частые случаи обращения им в христианство знатнейших граждан Рима возбудили гнев императора Траяна: святой Климент был сослан в Херсонес Таврический на работы в каменоломнях. Прибыв туда, он нашел готовое дело, к которому приложил душу свою: на рудниках было многое множество христиан, осужденных на тяжкие работы, и все эти несчастные, скорбные, забытые, горем убитые люди почувствовали силу его молитвы за них. Не их одних его слово любви озарило радостью надежды — множество язычников уверовали и крестились. Чтобы прекратить это движение, император Траян приказал прибегнуть к пыткам и казням, но, видя радость, с которой эти люди все шли на мучение за Христа, решил не губить столько народа, а предать смерти одного. Святой Климент сподобился мученической кончины: на ладье отвезли его далеко в море и там потопили. На берегу стоял народ, напутствуя его молитвами и горьким рыданием. Святой апостол Павел в своем Послании к Филиппийцам, упоминая о святом Клименте, причисляет его к тем, которых имена — в книге жизни (Флп. 4: 3).

Спустя много веков его святые останки были обретены просветителями славян Кириллом и Мефодием. После апостола Андрея святой Климент был первым проповедником христианской веры в отдаленном краю отечества нашего, откуда впоследствии воссиял и на всю Россию свет истинный.

Святой Игнатий Богоносец. Церковное предание как бы тихим сиянием осветило имя святого Игнатия, повествуя о нем следующее: Егда бе еще младенец, и Христос Господь, на земли с человеки живый, народы о Царствии Божий учаше, — Господь воззре нань и призва к Себе, и объем и, наруце взем, рече: аще не обратитеся и будете яко дети, не внидите в Царствие Небесное: и иже аще приимет отроча таково во имя Мое, Мене приимет. И того ради святый Игнатий — Богоносец наречен бысть, яко носим бе руками Бога воплощенна — и сего ради, яко и он ношаше Бога в сердце своем, и во устах своих пронесе имя Божие перед языками и цари(Четьи-Минеи).

Смолоду святой Игнатий был учеником святого апостола Иоанна Богослова, слушателем святого апостола Петра, был, как говорит о нем святой Иоанн Златоуст, и "общником их и в речах, и в том, что неизреченно". Сам апостол Иоанн Богослов рукоположил его во епископа Церкви Антиохийской, и этой Церковью он управлял более тридцати лет.

Времена были тяжкие: свирепствовало гонение, воздвигнутое на христиан Домицианом, возникали ереси, которые могли поколебать веру в истину Христова учения. Святой Игнатий во время своего великого служения Богу и людям проявил, по словам святого Иоанна Златоуста, все добродетели, какие только возможны для человека. Непрестанным учением, молитвой и любовью он оберегал паству, вверенную ему Богом, "чтобы не потонул кто-либо из малодушных или неопытных". Он любил красоту церковного богослужения и особенно о ней заботился. Он ввел в Антиохийской Церкви торжественное антифонное пение на два лика и постоянно в своих поучениях указывал на силу общественной молитвы, совершаемой в духе единения, мира и любви: "Если молитва того или другого, — писал он, — имеет великую силу, то тем более молитва епископа и всей Церкви". Все наставления свои он преподавал в духе любви и крайнего смирения: "Я сам не совершен во Христе, а говорю вам, потому что любовь моя к вам не позволяет мне молчать".

Умилительно, что в последнем своем послании к христианам Римской Церкви он их просит молиться за его Антиохийскую Церковь, веруя, что Тот, Кто сказал: Я есмь пастырь добрый (Ин. 10: 11, 14), Сам посетит ее и попечется о ней.

В 107 г. император Траян, отправляясь на войну с парфянами, прибыл в Антиохию, и ему было донесено, что в торжественной встрече, сделанной от города, не приняли участия христиане, а на епископа Игнатия указано, как на главного в этом виновника. Сделан был допрос, и последовало решение императора: "Игнатия приковать к воинам и отправить в Рим на съедение зверям для увеселения народа". Велика и неутешна была скорбь его паствы, со слезами и рыданием провожали они его. Труден был путь узника во имя Господа, жестоко с ним обращение десяти воинов, сопровождавших его, но любовь и преданность обратили этот скорбный путь как бы в величавое шествие к принятию победного венца: всюду толпы христиан встречали святого епископа, желая принять его последнее благословение, слышать от него последнее наставление; многие церкви высылали к нему своих представителей, чтобы приветствовать его и иметь радость послужить ему. В ответ на все эти умилительные изъявления любви, святой Игнатий во время пути написал семь посланий, из которых самое замечательное было вызвано опасением, что на самом месте казни, в самом Риме, христиане возымеют желание спасти его от той смерти, навстречу которой он шел так радостно. "Я узник во Христе, — писал он, — и молю Бога, чтобы Он помог мне воспринять до конца жребий мой… Боюсь любви вашей… Мне хорошо идти ко Господу — любовью вашею не мешайте мне…"

"Господа желаю, Сына истинна Бога и Отца, Иисуса Христа. Того ищу, Кто за нас умер и воскрес!"

"Простите меня, братие! Не мешайте мне идти к жизни — Иисус бо есть жизнь вечная!"

"Кто Христа имеет в себе, тот поймет меня".

"Пишу к вам полный жизни, объятый любовью к Иисусу Христу, желанием умереть за Него! Моя любовь распята на кресте, и нет больше во мне огня любви к миру сему. Помолитесь вместе со мной, чтобы Духом Святым я достиг!"

Вслед за письмом своим прибыл в Рим и сам святой епископ. С тихой скорбью встретили его христиане Римской Церкви — никто из них теперь не возражал ему… Он был прав, когда писал, что его поймут все, имеющие Христа в себе… Все вместе помолились одной коленопреклоненной молитвой, поручая друг друга любви Божией, прося Его даровать мир Церкви Его святой, каждому из них — силу подвигом добрым подвизаться(1 Тим. 6: 12; 2 Тим. 4: 7). — Затем, со слезами обняв святого Игнатия, оставили его в руках воинов, которые тотчас вовлекли его на казнь. Медлить было нельзя, праздничные игры приходили к концу, цирк был переполнен зрителями, с нетерпением ожидавшими своей потехи: зрелища казни святого старца.

С величественным спокойствием обратился святой Игнатий к народу и громко сказал: "Знайте, римские граждане, что не за злодеяние и преступление осужден я на смерть, но за веру во Единого Бога моего, Которого люблю! Я — пшеница Его, а зубами звериными измалываюсь, чтобы сделаться для Него чистым хлебом…" Едва успел мученик произнести эти слова, как на него накинулись два выпущенные льва и мгновенно растерзали его.

Это было 20 декабря 107 года. Христиане с благоговением собрали оставшиеся кости мученика и доставили их в Антиохию вместе с повествованием о его кончине, писанным очевидцами, Филоном и Агафоподом. Они следующими словами заключают рассказ свой: "Мы, видевшие это собственными глазами, всю ночь потом провели дома в слезах и с коленопреклонением и молитвой просили Бога утешить нас о случившемся. Когда потом мы немного заснули, некоторые из нас увидели блаженного Игнатия, стоявшего близ нас и нас обнимающего; другие видели его молящимся за нас; иные же облитым потом, как после великого труда, и предстоящим Господу. С радостью увидев это и сравнив сонные видения, мы воспели хвалу Богу".

Святой Поликарп вместе с Игнатием Богоносцем был учеником апостола Иоанна Богослова. Быв рукоположен от самого Апостола во епископа Смирнского, он отечески пас Церковь более сорока лет и пережил несколько гонений. При начале гонения от Марка Аврелия взволновалась языческая чернь и потребовала казни святого епископа. Поли-карп сначала хотел остаться в городе, но потом склонился на просьбу близких ему людей и удалился в одно селение. Здесь, во время молитвы, было ему видение, что горит возглавие на его постели. Он сказал своим спутникам: "Я буду сожжен живым". Наконец место его убежища было открыто. Со словами: "Да будет воля Господня!" Поликарп сам вышел к своим преследователям и даже велел дать им угощение, попросив себе только несколько времени для молитвы, по окончании которой бодро отправился на место мучения. Вблизи города встретили его начальники римской стражи и стали убеждать к отречению от Христа: "Что худого сказать, — говорили они, — "господи (domine) кесарь", чтобы спасти себе жизнь?" Но святый Поликарп был непреклонен. При появлении его на городской площади чернь подняла страшный крик. В эти минуты, явственно для святого Поликарпа и окружавших его христиан, раздались слова: "Мужайся, будь непоколебим!" Проконсул сказал святому Поликарпу: "Пощади свою старость, одумайся, поклянись гением кесаря, произнеси хулу на Христа, и я тебя отпущу". Святой Поликарп отвечал: "Восемьдесят шесть лет я служу Ему и видел от Него только доброе: могу ли хулить Царя моего и Спасителя?" Проконсул стал грозить ему дикими зверями, костром и пр. Поликарп твердо стоял в своем исповедании, и радостно сияло лицо его. Толпа между тем неистово кричала: "Это учитель нечестия, отец христиан, хулитель наших богов — львам его!" Когда распорядитель зверинца в цирке объявил, что представление уже окончено, то раздались новые крики: "Сжечь Поликарпа!", и проконсул согласился на это требование. Тотчас натаскали бревен и дров, причем особенно усердно действовали евреи. Святого Поликарпа по обычаю хотели прикрепить к столбу железными скобами; но он стал просить, чтобы оставили его на свободе. "Тот, Кто даст мне силу терпеть сожжение, — сказал он, — поможет и без железных уз быть на костре неподвижным!" Поэтому привязали его к столбу только веревками. "С руками, связанными за спиной, — пишут очевидцы, — он походил на агнца, избранного в жертву благоприятную Господу. Пред самым временем зажжения костра святой Поликарп произнес молитву, в которой благодарил Бога за то, что Он причитает его к сонму Своих мучеников. Когда костер был зажжен, то, к всеобщему удивлению, пламя вздулось, как бы от сильного напора ветра, и окружило мученика наподобие сияния; в воздухе носился аромат ладана, или благоуханных кореньев".

Очевидцы страданий святого мученика, описав в письме все, нами рассказанное, кончают так послание свое: "Язычники не знают, что мы не можем отступить от Христа, пострадавшего за спасение всех, и поклониться кому-либо другому. Ему мы покланяемся как Сыну Божию; а мучеников достойно любим как учеников и подражателей Господа; любим за их неизменную приверженность к своему Царю и Учителю. Да сподобимся и мы быть их общниками и соучениками!"

IV. Падение Иерусалима

Придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего (Лк. 19: 43, 44).

Как точно и буквально сбылись эти слова Иисуса Христа над преступным народом! Еще живы были слышавшие Христа Спасителя, в последний раз восклицавшего в храме: Се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф. 23: 38), как уже предсказанные Им бедствия пришли и разразились.

Первым и самым тяжким бедствием для иудеев были правители их, достойные наместники императоров Калигулы, Клавдия, Нерона. Они сменяли один другого, усиливая жестокости и грабительства предшественника, пока, наконец, в лице Гессия Флора, последнего прокуратора Иудеи, не соединились все низкие страсти. Побуждаемый корыстолюбием, он безнаказанно грабил и убивал граждан, и, наконец, коснулся и до сокровищ храма Иерусалимского. Тогда народ, подстрекаемый зилотами (ревнителями), в безумном ослеплении решился сам вступиться за себя и отрекся от повиновения кесарю: возмущение охватило всю Палестину. Это было в 67 г.

Начались бедствия, предсказанные Иисусом Христом, и Промысл предвозвестил их страшными знамениями на небе и на земле. Еще прежде восстания Иудеи, страшные землетрясения, разрушившие целые города в Италии и Вифинии, ужасный голод, предсказанный пророком Аггеем и опустошивший Рим, Грецию и Палестину, язва и междоусобия, казалось, предвозвещали приближение Великого Суда Божия. Комета, целый год виденная над Иерусалимом в образе меча, свет, около часа виденный ночью во храме вокруг жертвенника, видение колесниц и войска на облаках, наконец, в день Пятидесятницы, при входе священников в храм, шум и голос: пойдем отсюда, вызывавший христиан из погибающего Иерусалима за Иордан, в Пеллу, давали знать, что исполнение суда Божия имеет быть вскоре (Лк. 21: 11). Первые действия римского войска против осажденного города не имели успеха и только ободрили мятежный народ. Но Нерон послал в Палестину лучшего своего полководца Веспасиана, и страшные римские легионы вызваны были отовсюду на Иерусалим. Между тем, по смерти Нерона, Веспасиан сам стал императором, а покорение Палестины довершено было сыном его Титом.

При первом известии о мятежных действиях в Иудее чернь во всей Римской империи начала истреблять иудеев страшными казнями. Повсюду они погибали десятками тысяч. Военная сила захватила всю землю Израилеву. Кого буря войны застигала на кровле дома, тот не успевал уже спастись, если заходил еще в дом за имуществом; кто был на поле, тот не мог уже возвратиться домой за одеждами. Никому не было пощады; кто избегал меча, того продавали в рабство. Тучи бедствий нависли над самим Иерусалимом, — и еще в такую пору, когда туда по случаю праздника Пасхи собралось более двух миллионов народа. В Иерусалиме, окруженном со всех сторон римским войском, начались ужасные бедствия: съестные припасы были скоро истреблены, и настал такой страшный голод, что одна мать, терзаемая голодом, заколола и съела свое новорожденное дитя. Развились болезни, люди умирали в таком множестве, что некому и негде было их хоронить. Более 150 000 трупов было выкинуто только в одни из городских ворот. Многие из евреев бежали вон из города, прямо в руки неприятеля, и их распинали на крестах. Более 500 крестов стояло вокруг города с распятыми евреями, и видимо исполнилось безумное их заклятие: "Кровь Его на нас и на чадах наших". Наконец, не достало и дерева для крестов.

После долговременной осады и бесполезных переговоров о сдаче Тит назначил приступ, приказав воинам беречь храм, считавшийся чудом искусства. После кровопролитных приступов римские легионы одолели тройной ряд стен с 90 башнями, защищавшими Иерусалим, и язычники вошли в святилище Бога Израилева. Но на этом месте давно уже стояла "мерзость запустения", и великолепному храму не суждено было сохраниться. Римский солдат, защищаясь от неприятеля, бросил в него пылающую головню; от нее запылал храм, и все здание погибло со всеми своими сокровищами. Иерусалим был разрушен со всеми своими твердынями.

Прошло около 70 лет после этого ужасного опустошения; песни левитов давно уже смолкли, и жертвы прекратились, но иудеи все еще питали надежды обновить развалины Иерусалима и храма. Обольщенные появлением нового лже-мессии, они опять подняли знамя бунта против римлян, и опять полились реки крови. Император Адриан решился окончательно уничтожить еврейский народ. Иерусалим снова взят был римлянами; 580 тысяч иудеев погибло, город разрушен совершенно, а по развалинам храма, по повелению императора, прошел плуг. Здесь окончательное исполнение слов Спасителя о храме Иерусалимском: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено(Мф. 24: 2). Новый город с новыми жителями, с новым именем и богами возник на развалинах Иерусалима, а иудеи навсегда изгнаны из него; им запрещено даже приближаться к нему, а позволено только в один известный день, издали, с Елеонской горы посмотреть на город отцов своих. "В этот день, — говорит блаженный Иероним, — толпы старцев, покрытых рубищем, женщин, одетых в траур, с большими усилиями взбирались на Елеонскую гору, и когда устремляли оттуда взоры свои на великолепный город Адриана, слезы потоками лились из глаз их; только одни рыдания и стоны слышны были на этой священной горе, и за это позволение плакать в виду Иерусалима они должны были расплачиваться золотом с солдатами и трибунами! Таким образом те, которые некогда купили у Пилата кровь Иисуса Христа, должны были теперь, по закону ужасного возмездия, покупать у римлян позволение проливать слезы!"

Так исполнились древние пророчества о народе еврейском. Вот что писано о нем было еще в ветхозаветных книгах пророка Моисея:

За то, что ты не служил Господу Богу твоему… будешь служить врагу твоему… в голоде и жажде и наготе и во всяком недостатке (Втор. 28: 47, 48).

Пошлет на тебя Господь народ издалека, от края земли: как орел налетит народ, которого языка ты не разумеешь, народ наглый, который не уважит старца и не пощадит юноши(Втор. 28: 49, 50).

И рассеет тебя Господь Бог твой по всем народам от края и до края земли… но и между народами не успокоишься, и не будет места покоя для ноги твоей (Втор. 28: 64, 65).

V. Борьба с язычеством

Апологеты

Сбывались слова Спасителя: наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин. 16: 2).

Радостно и восторженно старые и молодые, богатые и бедные шли на смерть, так как смерть была для них — жизнью.

Гонения на христиан, как уже было сказано выше, начались с царствования императора Нерона. В последующие за тем времена степень гонений зависела то от произвола, то от воззрения и характера государей. Император Траян был правителем справедливым и мудрым, но на христиан смотрел с точки зрения язычника, и первый издал о них положительный закон. По этому эдикту все обвиняемые в принятии христианства подлежали строгому наказанию. Но розыски и доносы этим законом воспрещались.

При императоре Адриане этот закон не был изменен, с той только особенностью, что нападки на христиан сделались чаще и ожесточеннее; нередко даже судить обвиняемых становилось затруднительным, так как яростная толпа требовала немедленной их казни! Император, возмущенный подобными беспорядками, издал дополнительный закон, который ограждал христиан, по крайней мере, от самоуправства черни. В царствование императора Марка Аврелия произошла существенная перемена в отношениях римского правительства к христианам: доселе правительство не разыскивало и не преследовало их, только производило над ними суд, когда их обвиняли и приводили пред судилище; теперь же оно само начинает их преследовать, и новый эдикт императора повелевает: всюду христиан разыскивать, убеждать их отказаться от своих заблуждений, а если они останутся непреклонными, предавать пыткам, которые прекращать тогда только, когда они поклонятся богам. Жестоко и страшно было гонение в это царствование!..

Затем следует целый ряд императоров, из которых иные по равнодушию, другие по убеждению не возобновляли последовательного гонения на христиан. Но если некоторые государи и были лично благосклонны к христианам и старались не давать воли ненависти народа, ненависть эта становилась все сильнее и сильнее и ждала случая проявить себя. Случай этот представился, когда римский престол занял император Декий, человек, способный на всякое злодеяние. Он был истинным ненавистником христиан и решил истребить их совершенно.

В 250 году был издан и разослан ко всем областным правителям страшный эдикт, по которому в определенное время все христиане известной области должны были являться в назначенное место и тут же приносить жертву богам…

Преследование, которое началось со дня обнародования этого эдикта, превосходит своей жестокостью все предшествующие гонения. Толпами шли христиане на предназначенные места мучения, иные претерпевали страшные пытки и оставались в живых, но в большинстве были замучиваемы до смерти…

Вопреки всем врагам Церковь росла и множилась, бойцы ее не изнемогали, и после каждого нового нападения врага точно входили они в силу… И ученый языческий мир, который в свою очередь восстал на них, победить их не смог.

Не ограничиваясь насмешками и ругательствами над христианством, многие знаменитые ученые разных философских школ предприняли труд в научных сочинениях научно доказать его несостоятельность, и грубым толкованием того, что было христианину заветно и дорого, подорвать основы Церкви.

Тогда в защиту Церкви выступили из среды самого язычества обращенные ученые и даровитые мужи. Познав истину учения Христова, они предприняли оправдать ее и перед римским правительством и перед обществом языческим от клевет, возводимых на нее врагами. Эти христианские писатели называются апологетами, а сочинения их носят общее название апологий (что значит — защита, оправдание).

Самые замечательные из них: Иустин Философ и Мученик, Ориген и Тертуллиан. Святой Иустин и Тертуллиан родились язычниками и язычниками долго оставались, но когда познали учение Христово, так же как и Ориген, возлюбили это учение и бесстрашной твердой защите его посвятили всю жизнь.

Святой Иустин родился около 105 года. Родители его были язычники, и потому он получил воспитание в среде, чуждой христианству. Обширное научное образование не удовлетворяло Иустина — душа его жаждала Бога, а в философских учениях он напрасно искал ответа на вопросы о вере. К христианскому учению внимание его было впервые привлечено тем мужеством, с которым христиане шли на смерть. Он слышал и отчасти сам верил обвинениям, возводимым на христиан; но когда он стал вглядываться глубже и внимательнее, то понял, что христиане не страшатся не только смерти, но и всего того, чего обыкновенно страшатся люди — понял, что христианство в сердцах этих людей создало новый образ красоты и совершенства, образ доступный не одним ученым и разумным, но и людям простым, смиренным и нищим духом, и что тысячи и десятки тысяч готовы умереть за веру во Христа, "Который есть сила неизреченного Бога".

Постепенно окрыляясь, душа его готовилась к принятию высшей истины.