Помоги проекту - поделись книгой:
Но было уже поздно – события пошли так, как пошли. Сегодня мы с высокой долей уверенности можем сказать, что в случае немецкого удара на Лугу одна свежая (177-я) и одна потрепанная (235-я) дивизии, даже при поддержке двух танковых полков из 10-го мехкорпуса и достаточно сильной артиллерийской группировки, вряд ли выдержали бы концентрированный удар четырех дивизий 41-го моторизованного корпуса. Части 111 – й и 90-й стрелковых дивизий на этот момент были небоеспособны и ничем помочь обороне не могли. В этот период войны немцы имели полное преимущество в инициативе, имея возможность навязать противнику не только место, но и время боя. Вместо этого Гепнер и Рейнгард бросили свои силы в обход, тем самым удлинив маршрут наступления и плечо подвоза, теряя драгоценное время. Вдобавок силы двух подвижных корпусов оказались разъединены, а их фланги уязвимы для контрударов.
Уже днем 11 июля 1 – я танковая дивизия получила приказ генерала Рейнгарда – прекратить наступление на Новгород и развернуться севернее города Луга в направлении на Большой Сабек. Еще левее, на Поречье и Кингисепп, должна была наступать 6-я танковая дивизия. 36-я моторизованная дивизия корпуса, несколько запоздавшая с переправой техники через Великую из-за взорванных мостов, направлялась строго на север, вдоль Псковского и Чудского озер. Теперь на новгородское направление выдвигался 56-й моторизованный корпус – 3-я моторизованная, 8-я танковая дивизии и дивизия СС «Мертвая Голова». Прежние ее позиции перед фронтом 27-й армии сдавались подошедшему 10-му армейскому корпусу.
Следует заметить, что в предыдущих боях Манштейн показал себя довольно бледно. А ведь он считался восходящей звездой вермахта, одним из «отцов» Французской кампании, всегда и везде прилагая максимум усилий для саморекламы! Теперь же, по сравнению с успехами удачливого соседа, результаты действий 56-го моторизованного корпуса выглядели едва ли не провалом. Поэтому, когда возник шанс отличиться, Манштейн решил использовать его во что бы то ни стало. Согласно решению, принятому в ставке фюрера 13 июля и подтвержденному командованием группы армий 14 июля, главный удар наносился в полосе 56-го моторизованного корпуса – на который ложилась основная тяжесть будущего сражения и падала наибольшая слава после победы…
Еще днем 12 июля группа «Раус», почти сутки преодолевавшая 25-километровую полосу бездорожья между Новгородским и Лужским шоссе, атаковала части 90-й стрелковой дивизии у деревни Новоселье. Одновременно севернее, вдоль железной дороги, перешли в наступление части 269-й пехотной дивизии. 13 июля, продвинувшись еще на полтора десятка километров, немцы заняли станцию Плюсса и форсировали одноименную реку. За Плюссой разгорелись тяжелые бои – наступающие части 269-й пехотной дивизии встретили упорное сопротивление 483-го стрелкового и 3-го мотострелкового полков, усиленных маневренной группой полковника Родина (32 танка БТ и мотострелковый батальон 24-й танковой дивизии со средствами усиления). Днем 14 июля танки группы Родина из района села Шереги контратаковали противника двумя группами: одна наступала на запад в общем направлении на станцию Плюсса, другая – на юго-запад вдоль шоссе, по которому к месту боев подходили новые немецкие силы. Тем временем 483-й стрелковый полк выбил передовые отряды немцев со станции Лямцево и из деревни Крени в 9 км восточнее нее, отбросив врага к реке Плюсса. Советские танки ворвались на станцию Плюсса, где было захвачено радиооборудование и две противотанковые пушки. [64] В этот день танкисты потеряли 5 танков БТ (часть из них удалось эвакуировать в тыл), две бронемашины БА-10 и 25 человек убитыми и ранеными.
Для ликвидации кризиса генерал Рейнгард был вынужден снять с маршрутов и направить к Плюссе 118-й пехотный полк 36-й моторизованной дивизии и части второго эшелона 1-й танковой дивизии. Утром 15 июля 489-й пехотный полк 269-й немецкой дивизии при поддержке танков нанес контрудар через Плюссу в сторону Луги. В результате два советских полка и группа Родина были вынуждены вновь отойти на рубеж Лямцево, Городище, Заплюсье – примерно по современной границе Ленинградской области, в 30 км западнее реки Луга. В этот день в ходе контратак танкистами были захвачены три немецких противотанковых пушки с передками (из них две – совершенно исправных), однако группа Родина потеряла 12 танков БТ. Всего за два дня боев потери группы составили 24 убитых и 37 раненых. Занятый рубеж удалось удерживать еще в течение десяти дней, что оказалось крайне важно для последующего развития событий.
Тем временем части 6-й танковой дивизии двигались дальше на север. Уже 13 июля передовые части дивизии (группа «Раус») с боем захватили 20-тонный мост через Плюссу в Лядах, охранявшийся небольшим отрядом саперов. Но хуже всего было то, что в этот же день в 70 км севернее передовой отряд 1 – й танковой дивизии, совершивший за два дня почти 150-километровый марш, вышел к реке Луга юго-восточнее Кингисеппа.
Рубеж реки здесь охраняли части 2-й Ленинградской дивизии народного ополчения и сводный отряд Ленинградского пехотного училища под командованием полковника Мухина. Войск здесь было крайне мало – эшелоны с ополченцами только начали прибывать, большинство из них было еще либо в Ленинграде, либо в пути.
13 июля боевая группа 1-й танковой дивизии после короткого боя с местным истребительным отрядом заняла село Осьмино. Однако здесь движение немцев было вовремя обнаружено, а разведывательной группе из отряда курсантов ночью удалось даже взять четырех пленных. Утром 14 июля 1-й батальон 113-го мотострелкового полка 1-й немецкой танковой дивизии вышел к реке Луга у села Большой Сабек в 18 км выше Ивановского. Здесь немцев уже ждали – мост был взорван прямо под передовыми вражескими машинами. В течение всего дня немцы пытались переправиться через Лугу с помощью надувных лодок и подручных средств, но каждый раз их атаки отбивались с большими потерями. Лишь на рассвете 15 июля немцам удалось переправиться через реку и зацепиться за ее правый берег. Однако организовать наступление с плацдарма противник не смог.
Рейнгард решил перевести 6-ю танковую дивизию на левый фланг 1-й танковой, дабы выйти к Кингисеппу и Нарве, а при удаче – и к Финскому заливу. В результате 6-й танковой дивизии пришлось сутки двигаться по малонаселенному району с небольшим количеством дорог и вдобавок обходить с запада озеро Самро, пересекая пути движения 1-й танковой дивизии. Здесь все еще находились отступающие советские части, время от времени успевавшие минировать и взрывать мосты. Впоследствии Раус описал это движение как марш в глубине вражеской территории, среди превосходящих русских сил, да еще через болота – что было не совсем правдой, так как местность восточнее Чудского озера песчаная, возвышенная и довольно сухая. Моторизованная колонна группы «Раус» была обнаружена только утром 14 июля. А через пару часов передовой немецкий отряд подошел к мосту через Лугу у деревни Поречье, в 12 км южнее большого села Ивановское. Мост охраняло подразделение 6-й роты 51 – го полка 2-й дивизии НКВД численностью в 47 человек. Раус описывает бой за мост как героический рейд саперной роты и заявляет, что охрана мостов просто не заметила приближения машин с немцами. Но по свидетельству с нашей стороны, все обстояло совсем по-другому: к мосту подъехал грузовик ЗИС с немцами, переодетыми в красноармейскую форму, которые убили часового и атаковали казарму охраны. [65] Документы слегка дорисовывают эту картину:
В истории 6-й танковой дивизии прямо указано, что мост через Лугу для группы Рауса был захвачен не каким-то «саперным батальоном», а диверсионной командой из 800-го учебного полка «Бранденбург» [67] – точно так же, как это было в Двинске. Характерно, что Раус пишет о «массе пленных» – однако охрана моста, отошедшая на станцию Кленно, потеряла убитыми и пропавшими без вести только 10 человек. [68]
Захваченный «бранденбургерами» мост тут же проскочило несколько танков, с ходу ворвавшихся в село Ивановское. Находившийся здесь штаб строительного участка после короткого боя отошел на станцию Веймарн в 15 км к северу. Так противником был занят еще один плацдарм на правом берегу Луги.
После переброски сюда остальных сил 2-й дивизии народного ополчения, а также 90-й и 191-й стрелковых дивизий, плацдармы в нижнем течении Луги были блокированы. Немцы со своей стороны выдвинули 36-ю моторизованную дивизию на рубеж Луги правее 1-й танковой дивизии, перекрыв разрыв с 269-й пехотной дивизией. На левый фланг 6-й танковой дивизии были выдвинуты 1-я и 58-я пехотные дивизии. Их целью было выйти к Финскому заливу и отрезать все еще находящиеся южнее Чудского озера советские войска – 11-ю, 125-ю и 268-ю стрелковые дивизии, а также отошедшую сюда через Гдов 118-ю дивизию (позднее они были объединены в Нарвскую оперативную группу). Две немецкие дивизии вышли к Нарве, но дойти до Финского залива и полностью выполнить поставленную задачу им не удалось.
Быстро вскрыть плацдармы, захваченные 1 – й и 6-й танковыми дивизиями, немцы тоже не смогли. Впервые за всю кампанию их подвижные части вынуждены были терять время и топтаться на месте, с большими потерями штурмуя вражескую оборону – вместо того, чтобы мчаться по дорогам, обгоняя отступающую пехоту противника. В итоге фронт на рубеже Луги и Нарвы стабилизировался на целых три недели.Однако самые интересные события в это время происходили южнее – на новгородском направлении. Именно здесь наносил удар 56-й моторизованный корпус Эриха фон Манштейна. Наступать непосредственно по новгородскому шоссе должна была 8-я танковая дивизия. Слева от нее на Городище и Уторгошь атаковала 3-я моторизованная дивизия: она начала наступление раньше, но вынуждена была продвигаться в местности с плохими дорогами. Справа находилась дивизия СС «Мертвая Голова», сменившая части 3-й моторизованной дивизии. В ближайшие дни из-за больших потерь (три моторизованных полка пришлось свести в два) дивизия СС была выведена в резерв танковой группы. Ее место должна была занять 290-я пехотная дивизия, но, не будучи моторизованной, последняя выдвигалась на север слишком медленно.
Как мы видим, и здесь подвижные силы войска вермахта втянулись в тяжелые бои по прорыву советской обороны, утратив свое преимущество в маневре. Вдобавок разрыв с находящимся южнее 10-м армейским корпусом 16-й немецкой армии опасно увеличился. Обе дивизии корпуса (30-я и 126-я) в это время вели тяжелые бои северо-восточнее Опочки, наступая на Оршу и Новоржев. Командование группы армий срочно направило в разрыв 11-ю и 21-ю пехотные дивизии 1-го армейского корпуса: они должны были форсированным маршем двигаться через Остров на Порхов чтобы занять район станции Дно и прикрыть правый фланг корпуса Манштейна
Однако Манштейн не хотел ждать, пока медленная пехота выдвинется из тыла – тем более что воздушная разведка не обнаружила в районе станции Дно крупных соединений противника. Он решил, не теряя драгоценного времени, совершить рывок к Новгороду вдоль шоссе, благо справа оно прикрывалось от возможных ударов противника рекой Шелонь. Как мы помним, подобный прием – прикрытие рекой фланга наступающей группировки – немцы использовали и в сражении за Дубно. Целью маневра, по признанию самого Манштейна, был скорейший захват мостов на реке Мшага, от которой до Новгорода оставалось 50 км.
Еще 10 июля 56-й моторизованный корпус сломил оборону 22-го стрелкового корпуса по реке Уза восточнее Черехи. 11 июля части 8-й танковой дивизии заняли город Порхов, обороняемый 232-м полком 182-й эстонской дивизии и остатками 5-го полка 3-й танковой дивизии – несколько танков Т-28. Левее 3-я моторизованная дивизия 56-го моторизованного корпуса тем временем сменила в районе Ямкино 6-ю танковую дивизию 41-го мотокорпуса.
12 июля обе дивизии Манштейна продолжили наступление в общем направлении на Новгород. 8-я танковая дивизия продвигалась вдоль Новгородского шоссе в нескольких боевых группах, не имевших непосредственного контакта связи друг с другом. Днем после сильного боя она заняла поселок Боровичи. Двигавшаяся первой боевая группа подполковника Фронхофера, по ее донесениям, подбила 8 русских танков, к вечеру прошла еще 27 км и достигла городка Ситня, заняв плацдарм на восточном берегу одноименной речки.
Однако в ночь на 13 июля плацдарм группы Фронхофера был атакован двумя десятками русских танков. Это могли быть только машины 3-й танковой дивизии 1-го мехкорпуса, выведенного на переформирование в район Сольцы – однако сомнительно, что в дивизии вообще оставалось столько машин. Немецкие безвозвратные потери за эту ночь составили четыре танка!
Утром 13 июля части 8-й танковой дивизии начали наступление с плацдарма за Ситней, смяв оборону 645-го и 682-го полков 202-й моторизованной дивизии, поддержанных истребительными отрядами и местным ополчением. Первой шла боевая группа 10-го танкового полка, за ней по шоссе двигались 8-й мотоциклетный батальон и посаженный на танки 2-й батальон 28-го моторизованного полка под командованием капитана Гаэдке. Однако уже через десяток километров, у деревни Райцы, немцы опять наткнулись на советские танки. По их докладам, было подбито 11 советских боевых машин, в том числе два КВ. История 8-й танковой дивизии утверждает, что это были «подразделения советской 21-й танковой бригады». Однако 21-я танковая дивизия 13 июля вела разведку в районе Городище, выдвигаясь навстречу 3-й моторизованной дивизии; ее журнал боевых действий в этот день не фиксирует каких-либо серьезных боевых столкновений – тем более на Новгородском шоссе. Возможно, речь опять идет о подразделениях 3-й танковой и 202-й моторизованной дивизий, но в таком случае число и потери советских танков сильно преувеличены (в 202-й мотодивизии танков не было вообще). В Сольцах могли оказаться также легкие машины из остатков 12-го мех-корпуса (отряд полковника Орленко), отведенных сюда для переформирования еще 9 июля. Сюда же командиром 1-го механизированного корпуса генерал-майором Чернявским был направлен 5-й мотоциклетный полк, однако неизвестно, успел ли он прибыть на место до падения города
Из-за советских контратак боевая группа Фронхофера смогла продолжить наступление только в 15 часов 13 июля. Впереди двигался 3-й батальон 10-го танкового полка. Подавив несколько опорных пунктов, немецкие части прошли еще 9 км и вечером достигли линии железной дороги Ленинград – Витебск перед городом Сольцы. Батальон капитана Гаэдке занял здесь оборону фронтом на север, в то время как танки под командованием подполковника Венденбурга двинулись дальше. Они прошли через Сольцы насквозь, уничтожив при этом еще несколько русских танков – возможно, немцы просто обнаружили находящиеся здесь в ремонте неисправные машины. Оставившие город части 202-й моторизованной дивизии отошли на правый берег Шелони, взорвав железнодорожный мост.
Как и рассчитывал Манштейн, русские на открытом южном фланге корпуса пока не давали о себе знать. Правда, 14 июля командный пункт корпуса на северном берегу реки Шелонь километров за тридцать до Сольцев был атакован небольшим отрядом противника, но это нападение без проблем удалось отбить.
Однако быстрое продвижение 8-й танковой дивизии поставило ее в очень тяжелое положение. Стало ясно, что о дальнейшем наступлении уже не приходится и думать. Правый фланг дивизии растянулся на 70 км и был прикрыт только рекой Шелонь. Левый фланг дивизии достигал 40 км, причем локтевой связи с 3-м мотокорпусом установлено не было. Последнее никак не красит командира дивизии генерала танковых войск Эриха Бранденбергера, который бросил всю свою технику вперед, напрочь забыв о флангах.
Днем 14 июля в Сольцах уже сосредоточились основные силы дивизии – оба танковых полка и большая часть мотострелкового полка; здесь был развернут командный пункт дивизии и ремонтная база. Часть пехоты все еще находилась на марше в районе Ситни, здесь же находились тыловые части, дивизионная артиллерия, а также два 105-мм дивизиона из корпусного артполка 48-й саперный батальон РГК. Для упорядочения дорожного движения в тылу дивизии были выделены части полевой жандармерии, ответственным за регулирование был назначен командир противотанкового дивизиона майор Асбек. Однако самое худшее было еще впереди.
Утром 14 июля передовой отряд 8-й танковой дивизии (разведывательный и пехотный батальоны с несколькими танками и бронемашинами) вышел к реке Мшага в 20 км восточнее Сольцы – и в 50 км от Новгорода. Сюда же по шоссе от Сольцев выдвигалась рота средних танков, саперная рота, артиллерийский и противотанковый дивизионы. Однако мост через Minaiy также оказался взорван, а по самой реке продолжался Лужский оборонительный рубеж, занятый в этом месте 329-м полком только что прибывшей из-под Ленинграда 70-й стрелковой дивизии.
Днем воздушная разведка (проводившаяся самолетами из отряда ближней разведки 3.(Н)/41) доложила, что
Как ни странно, подробного изложения контрудара под Сольцами в отечественной военно-исторической литературе не существует. Очень краткое, на полторы странички, описание, данное А. И. Радзиевским в работе «Армейские операции» (1977), практически дословно повторяется в «Военно-историческом журнале» (1992, №
Судя по всему, идея контрудара в районе западнее озера Ильмень родилась у командования Северо-Западного направления еще 12 июля, после оставления Порхова. К этому моменту на новгородском направлении по левому крылу Лужского оборонительного рубежа были сосредоточены две новые дивизии – 70-я и 237-я стрелковые, переданные в состав Северо-Западного фронта.
Позднее начальник штаба 70-й стрелковой дивизии полковник Н. А. Виноградов вспоминал:
–
Заметим, что на 12 июля перечисленные здесь пункты еще не были заняты противником, это произошло лишь к 14-му. Некоторые авторы считают, что приказ на наступление был отдан 13 июля. В любом случае «автором» операции можно считать Климента Ефремовича Ворошилова, а началом подготовки к ней – передачу 70-й и 237-й стрелковых дивизий в состав 11-й армии.
Всего в контрударе должны были принять участие две свежих и одна потрепанная стрелковые дивизии, а также 21-я танковая дивизия, фактически представлявшая собой «боевую группу» в немецкой терминологии – в нее входили 42-й танковый и 21-й гаубичный артиллерийский полки. Это был «молот». Роль «наковальни» выполняли отступившие за реку Шелонь 645-й и 682-й мотострелковые полки 202-й мотодивизии и 5-й мотоциклетный полк. Слева от них по Шел они разворачивалась 183-я стрелковая дивизия.
Формально части 21-й танковой и 202-й моторизованной дивизии подчинялись командованию 1-го механизированного корпуса, но фактически они действовали на разных участках, в отрыве друг от друга, получая приказы напрямую из штаба 11 – й армии.
Кроме того, в подчинении штаба мехкорпуса находились разбросанные по разным участкам остатки 3-й танковой дивизии, в которых на 15 июля насчитывалось 4 танка Т-28, 2 КВ и 16 БТ. Большинство этих машин (в частности, оба КВ) находились в полосе ударной группировки 11-й армии и также приняли участие в боях за Сольцы. [70]
На правом фланге ударной группировки между Плюссой и Лугой против усиленной 169-й немецкой пехотной дивизии продолжали держать оборону 111-я и 177-я стрелковые дивизии и «боевая группа» 24-й танковой дивизии – 49-й танковый и 24-й гаубичный артиллерийский полки. В связи с примерным равенством сил фронт здесь стабилизировался, и за этот фланг беспокоиться не приходилось. В тылу, по рубежу реки Луга, разворачивалась только что сформированная 1-я ленинградская дивизия народного ополчения.
70-я и 237-я стрелковые дивизии до войны имели сокращенный штат (5900 человек), однако в первой половине июня дополнительно получили по 6000 резервистов. Впрочем, по Радзиевскому, в 70-й дивизии к началу контрнаступления имелось 15 333 человека, 16 танков, 53 полевых и 32 противотанковых орудия, 60 зениток, 136 минометов всех калибров и 585 пулеметов. [71] Вдобавок эта дивизия принимала участие еще в Финской войне и имела кадровый костяк. А вот 237-я дивизия была сформирована в Петрозаводске лишь весной 1941 года и не имела никакого боевого опыта. 21-я танковая дивизия после боя на Псковском шоссе имела не более 110 танков Т-26, часть из которых была неисправна либо осталась в тылу.
В целом с учетом сильного некомплекта остальных частей и соединений (в 183-й стрелковой дивизии оставалось около 7000 человек, два полка 202-й мотодивизии имели порядка 5000 человек и т. д.) общая численность советских войск, активно или пассивно принявших участие в операции, составляла порядка 42–45 тысяч человек. Против них действовали основные силы 8-й танковой и 3-й моторизованных дивизий вермахта, приданные им зенитные подразделения, а также некоторые корпусные части (например, 48-й моторизованный саперный батальон РГК). В резерве 56-го моторизованного корпуса находилась дивизия СС «Мертвая Голова». В целом силы противника в этом районе насчитывали 50–60 тысяч человек, из них не менее 30 тысяч – в двух дивизиях первой линии.
Соотношение бронетехники определить сложнее. На 22 июня 8-я танковая дивизия вермахта имела 212 танков, в том числе 8 Pz.HI и 30 Pz.IV. Согласно записи Гальдера от 13 июля (по докладу Буле) потери в танках на этот момент составили около 50 % наличных сил. Правда, здесь имеются в виду в том числе и эвакуированные в тыл поврежденные машины. В любом случае мы можем оценить силы 8-й танковой дивизии в 100–120 исправных машин, из них 20–25 средних. Как мы видим, им противостояло такое же количество советских танков (если не учитывать плавающие танкетки Т-38 стрелковых дивизий). В основном это были Т-26; средних танков практически не имелось, тяжелые были представлены двумя машинами КВ.
Таким образом, советские войска имели некоторое превосходство в численности – о подавляющем перевесе речи идти не могло. Однако с учетом охватывающего положения наших войск и их преимущества в инициативе можно было рассчитывать на успех операции.
Для наступления по плану штаба 11-й армии были созданы две группировки: северная – в составе 70-й и 237-й стрелковых дивизий при поддержке частей 21-й танковой дивизии, южная – в составе 183-й стрелковой дивизии. 202-я моторизованная дивизия играла пассивную роль. Одновременно южнее Шелони 180-я и 182-я дивизии 22-го Эстонского корпуса должны были перейти в наступление на Порхов, чтобы отвлечь противника и по возможности отодвинуть его фронт от правого фланга наступающей группировки.
Таким образом, ударная группировка 1-й армии имела следующие задачи:
70-я стрелковая дивизия генерал-майора А. Г. Федюнина находилась в центре ударной группировки и в боях проявила себя наиболее хорошо. Своим левым флангом (252-й стрелковый полк) она прикрывала рубеж по реке Мшага севернее Шимска в 15 км к востоку от Сольцы. Центральный 68-й стрелковый полк разворачивался в районе Любач в 12 км северо-восточнее Сольцы, а левофланговый 329-й полк – по реке Мшага в районе станции Уторгошь в 15 км севернее Сольцы. Дивизии были приданы остатки 3-й танковой дивизии 1-го мехкорпуса (в частности, 5-й танковый полк), в которых на 15 июля насчитывалось 22 исправных машины – 2 КВ, 4 Т-28 и 16 БТ-7.
237-я стрелковая дивизия полковника В. Я. Тишинского (13 июля сменил генерал-майора Д. А. Попова) развернулась на левом фланге основной ударной группировки. Она должна была нанести удар из района Городище, Старая Каменка в юго-западном направлении на Болоцко, где действовала 3-я моторизованная дивизия противника. Фронт наступления дивизии составлял 15 км. 835-й полк подполковника Кибальчича прикрывал открытый правый фланг дивизии в районе села Большой Звад.
21-я танковая дивизия (42-й танковый и 21-й гаубичный полки, а также отдельные дивизионные части) была передана в подчинение командира 237-й стрелковой дивизии и поддерживала ее наступление, атакуя в общем направлении от Городище на юг. Командир 237-й стрелковой дивизии, подобно другим пехотным командирам, получив в свое подчинение танковую часть, сразу же раздергал ее на батальоны и даже на роты для поддержки стрелковых частей и подразделений, вдобавок действовавших на разных направлениях. На этот момент в дивизии имелось не более 70 танков Т-26.
183-я стрелковая дивизия занимала 12-километровый фронт по реке Шелонь на рубеже Ильмено, Сухлово. Она должна была наступать в северо-западном направлении на Ситня и в дальнейшем соединиться с 237-й стрелковой дивизией, таким образом окружив основные силы прорвавшегося в Сольцы противника.
202-я мотострелковая дивизия С. Г. Штыкова (остатки 645-го и 682-го мотострелковых и 5-го мотоциклетного полков без артиллерии) занимала рубеж реки Шелонь напротив Сольцев.
Таким образом, замысел наступления состоял в том, чтобы атаковать Сольцы концентрическими ударами 70-й стрелковой дивизии с трех направлений. Одновременно 183-я стрелковая дивизия должна была перерезать коммуникацию немецкой танковой группировки у нее в тылу, а 237-я стрелковая дивизия отодвинуть фронт как можно дальше на запад. Предполагалось рассечь ударную группировку противника, а в случае успеха окружить и уничтожить ее западнее города Сольцы. Как мы увидим дальше, события развернулись несколько иначе.Действия 14 июля
Контрудар 11-й армии начался в 18:00 14 июля. Согласно А. И. Радзиевскому, основывающему свое описание на боевых донесениях дивизии, основные силы 68-го и 252-го стрелковых полков 70-й стрелковой дивизии нанесли удар на фронте 10 км, нанося удар с рубежа от Пирогово до Скирино в направлении на Большое Заборовье, Молочково и Сольцы. 329-й полк одним батальоном обеспечивал правый фланг дивизии, а двумя другими составлял дивизионный резерв. Глубина задачи дивизии составляла 12 км (ближайшая – 8 км, дальнейшая – 4 км). Таким образом, один полк атаковал город с востока вдоль шоссе, а другой – с северо-востока, справа от железной дороги, имея задачей отбросить противника на его западную окраину.
Это описание подтверждается и воспоминаниями участников сражения, приведенными в книге Ю. Кринова. Вечером 14 июня 68-й стрелковый полк капитана А. Краснова сбил вражеское боевое охранение и к рассвету 15 июля лесными тропами, не встречая существенного противодействия немцев, вышел к городу Сольцы. Командир полка решил не атаковать город в лоб, а обойти его с запада. В 6 утра 15 июля батальоны заняли исходные рубежи для атаки.
Тем временем 252-й полк перешел Мшагу и атаковал противника вдоль шоссе Шимск – Сольцы. При поддержке авиации и двух артиллерийских дивизионов 221-го артполка он сбил батальон мотопехоты противника с шоссе и также вышел непосредственно к городу.
237-я стрелковая дивизия тоже должна была начать наступление в 18:00. Однако тем временем противник – передовые части 3-й моторизованной дивизии – силами до батальона с батареей 150-мм артиллерии вышел в лес в полутора километрах южнее Городище и начал артиллерийский обстрел наших войск. Наступление было отложено до 20:30. К этому времени в Городище планировалось сосредоточить два танковых батальона (один из них в резерве). Батальон огнеметных танков (10 машин) был отправлен в село Большой Звад, где вместе с батальоном 835-го стрелкового полка должен был прикрывать правый фланг дивизии и дорогу на Городище из Николаево.
За пять минут до начала наступления немцы первыми атаковали Городище; эта атака была сорвана огнем 21-го гаубично-артиллерийского полка. Наше наступление началось лишь в 21:00, однако два стрелковых батальона 835-го полка при поддержке танкового батальона сумели лишь закрепиться на опушке леса в 1,5 км южнее Городище.
Действия 15 июля
В этот день начался бой непосредственно за Сольцы. В полдень 252-й стрелковый полк 70-й дивизии атаковал восточную часть города, а 68-й полк при поддержке танков 42-го танкового полка ворвался на его северную окраину. Здесь в районе аэродрома обнаружилась ремонтно-заправочная база 8-й танковой дивизии. Всего в ходе боев за город в этот день, согласно донесениям полков, было уничтожено 20 немецких автомашин и 15 танков, из них 10 – в районе аэродрома.
Вечером дивизионная разведка выявила сосредоточение немецких танков и пехоты в западной части города, в районе кладбища. Очевидно, противник готовился к контратаке. Ночью сюда был подтянут 221-й артполк и часть противотанковой артиллерии дивизии – всего до 50 стволов.
Наступление 237-й стрелковой дивизии в этот день успеха не имело – к этому моменту против нее уже находились основные силы 3-й моторизованной дивизии немцев. За день 21-я танковая дивизия (42-й танковый полк и 21-й разведбатальон), действуя отдельными частями, потеряла 5 танков сгоревшими (то есть безвозвратно) и 3 танка подбитыми.
Одновременно из-за реки Шелонь в направлении на Ситню нанесла удар 183-я Латвийская стрелковая дивизия. Этот удар был самым удачным. Именно здесь, в 20 км северо-западнее станции Дно и в 15 км северо-восточнее Порхова, нашим войскам удалось выходом на шоссе Порхов – Сольцы– Новгород перерезать немецкие коммуникации.
На рассвете 15 июля командный пункт 4-й танковой группы получил от штаба 56-го армейского корпуса радиограмму о том, что у деревни Опока в 3 км к югу от городка Боровичи тыловые части 8-й танковой дивизии
Личный состав немецких тыловых частей бросил технику и транспортные средства и отступил к деревне Заклинье, где перешла к обороне мотострелковая рота из состава 8-го моторизованного полка. Днем атаки из-за реки продолжались, в результате чего «панцерштрассе» оказалась перехвачена в нескольких местах на протяжении 15 километров. Вышедшими на шоссе отрядами 183-й дивизии была разгромлена тыловая автоколонна, в числе трофеев оказалась штабная машина 2-го батальона 52-го полка химических минометов. В машине среди прочих документов была обнаружена инструкция по использованию химических снарядов и мин, а также дополнения к ней, разосланные войскам еще 11 июня 1941 года и содержащие указания по технике и тактике применения отравляющих веществ.
Немцы не собирались без особой необходимости применять на Восточном фронта отравляющие вещества – но захваченные документы стали настоящим подарком советской пропаганде и уже 23 июля были опубликованы в газете «Правда».Днем 15 июля на командный пункт 56-го моторизованного корпуса, вместе с тылами 8-й танковой дивизии находившийся на Шелони в трех десятках километров западнее Сольцы, поступили более подробные донесения из атакованных частей. Сообщалось, что русские большими силами с севера нанесли удар по открытому флангу 8-й танковой дивизии и заняли Сольцы. Манштейн в своих мемуарах описывает эти события так:
Из приведенного описания следует, что 8-я танковая дивизия была отрезана
Манштейн ошибался – дивизия оборонялась в городе и западнее него. К вечеру 15 июля она распалась на три группировки, перешедшие к обороне на рубеже реки Шелонь. Восточная представляла собой описанную выше боевую группу Фронхофера, она обороняла сами Сольцы. Центральная группировка включала в себя боевые группы полковника Шеллера (8-й моторизованный полк, 1-й и 3-й батальоны 10-го танкового полка, 2-й дивизион 61-го артиллерийского полка, 1-й дивизион 80-го артилерийского полка, 59-й противотанковый дивизион, 2-й дивизион 52-го полка химических минометов) и майора Шмидта (43-й танкоистребительный дивизион, 59-й дивизионный саперный батальон, 92-й легкий зенитный дивизион, а также тыловые части), она заняла позиции от железнодорожного моста у села Клин до Любитово на Шелони. Западнее нее боевая группа подполковника Кризолли (оставшийся 2-й батальон 10-го танкового полка, 28-й моторизованный полк, 2-й дивизион 80-го артиллерийского полка, части 43-го танкоистребительного батальона и 59-го саперного батальона, 2-й дивизион 23-го зенитного полка) заняла оборону по Шелони южнее Райцы, между селами Рельбицы и Любитово.
Тем временем в тылу 56-го моторизованного корпуса начиналась неразбериха, а коммуникации дивизии оказались практически парализованы даже там, где не было прямого воздействия противника. Журнал боевых действий дивизии фиксировал:В конце концов 1-я дивизионная колонна подвоза боеприпасов под руководством обер-лейтенанта Вайдта смогла под огнем пробиться к передовым частям дивизии, сражающимся в районе Сольцев. А вот 3-я колонна сделать это уже не смогла и оказалась полностью уничтожена. Всего было потеряно шестьдесят автомобилей, находившаяся в колонне автомашина с документами дивизии попала в руки советских войск. По свидетельству Манштейна, для снабжения 8-й танковой дивизии горючим и боеприпасами пришлось использовать транспортную авиацию.
Весьма характерно, что советские документы не отмечают окружения целой танковой дивизии противника. Сделанное на их основе описание Радзиевского говорит об отходе немцев к Сольцам по шоссе через Скирино под лобовым натиском 252-го стрелкового полка, которому противостояло всего около батальона противника. Свидетельства участников боев, собранные Ю. Криновым, описывают о тяжелые бои за город с утра 15 до утра 17 июля, танковые контратаки противника – но тоже ни словом не упоминают про окружение. В целом же отечественные историки пишут про него только со слов Манштейна. Не проболтался бы командир 56-го моторизованного корпуса – никто бы и не узнал об «утерянной победе». Ведь даже номера советских дивизий в некоторых отечественных изданиях приводятся ошибочно – по карте из Манштейна, носящей совершенно фантастический характер.
Действия 16 июля
Весь день 16 июля вокруг Сольцев продолжались тяжелые бои. Два полка 70-й стрелковой дивизии при поддержке нескольких машин 5-го танкового полка отражали контратаки противника в западной части города. Но к вечеру 8-я танковая дивизия все-таки была вынуждена оставила Сольцы. Отход прикрывал 8-й мотоциклетный батальон подполковника Кютта, понесший большие потери. К 10 часам утра 17 июля дивизия отошла за насыпь железной дороги в двух километрах от его окраины. Одновременно немцы перешли к обороне на рубеже реки Шелонь от Рельбицы до железнодорожного моста.
Действия 17 июля
Приказом Манштейна полковник Шеллер был назначен командиром новой боевой группы, в которую вошли: усиленный полк СС, 3-й батальон 8-го моторизованного полка 3-й моторизованной дивизии, 48-й отдельный саперный батальон из состава РГК и одна рота из 10-го танкового полка. Самой 8-й танковой дивизии к 18 июля предписывалось отойти за реку Ситню, на линию Лемно – Витебско – Ночи. Однако затем отход был приостановлен в связи с выдвижением на правый фланг дивизии 1-го армейского корпуса (11-я и 21-я пехотные дивизии). Корпус был передан в оперативное подчинение 4-й танковой группы и должен был наступать от Порхова в направлении на Дно.
Локтевая связь с 3-й мотодивизией слева все еще отсутствовала, однако наступление советских войск здесь развивалось гораздо менее удачно. 17 июля, после двух дней встречных боев, командование 11-й армии решило изменить направление удара 237-й дивизии, перенеся его южнее, в полосу левофлангового 838-го полка. Таким образом предполагалось отрезать 3-ю мотодивизию от 8-й танковой дивизии. В районе Городище был оставлен 1-й батальон 835-го стрелкового полка с 3-й ротой
2-го танкового батальона (10 машин), остальные два стрелковых батальона вместе с танками перебрасывались в район деревень Каменка и Черемец с задачей овладеть селами Болоцко, Борок, Новоселье и отрезать противнику путь отхода на юг. В этот же день был обнаружен 21-й мотострелковый полк – после долгого пешего марша он вышел в лес севернее станции Уторгош. К исходу 17 июля в 21-й танковой дивизии насчитывалось 56 танков, в том числе 10 огнеметных.
В этот же день мотоциклисты разведывательного батальона 3-й моторизованной дивизии вели разведку из района деревни Большой Звад и попали в засаду 2-го батальона 835-го стрелкового полка. К вечеру, по данным нашей разведки, противник силою до батальона мотопехоты с 10–15 танкетками и минометным взводом удерживал село Болоцко в излучине Мшаги, обеспечивая выдвижение своих частей западнее него на Городище. Между селами Болоцко и Новоселье отмечалось до моторизованной роты противника, а в лесу южнее Городище сосредоточился еще один немецкий батальон, при поддержке минометов готовящийся вновь атаковать Городище.
Действия 18 июля
18 июля стоявшая дотоле жара сменилась прохладой, небо затянуло облаками. Советские войска продолжали атаки, хотя и с меньшей силой. 8-я танковая дивизия отчиталась о девяти подбитых вражеских танках. В этот день на командный пункт дивизии прибыл сам Манштейн, сообщивший о том, что следующей ночью 8-ю танковую должна сменить на позициях моторизованная дивизия СС «Мертвая Голова». Сначала отходили танковый, оба моторизованных полка и мотоциклетный батальон, затем – остальные части.
Тем временем к утру 18 июля 70-я стрелковая дивизия овладела деревнями Большое и Малое Заборовье и Ходачково, продвигаясь фронтом на запад. Правее нее в 3:30 части 237-й танковой дивизии при поддержке танков 42-го танкового полка перешли в наступление. 1-й батальон 835-го стрелкового полка, атакуя из района Городище без поддержки танков, сбил сопротивление противника и к 5 утра овладел южными скатами высоты 66,3. К 15:30 он вышел на рубеж отметка 66,0, Фомино (севернее Борок). Находившиеся здесь части противника были отброшены в болото юго-западнее Городище. 3-й батальон 838-го стрелкового полка, действуя при поддержке основных сил 42-го танкового полка (группа Решетникова) к 15:30 занял Болоцко. 2-й стрелковый батальон с ротой танков старшего лейтенанта Кошелева (18 машин) в 11 утра занял село Бараново, имея задачей в дальнейшем наступать на Новоселье и Язвищи, отрезая противнику пути отхода на юг.
К исходу дня 18 июля на правом фланге 237-й стрелковой дивизии противник (части 3-й моторизованной дивизии) оставил свои позиции перед 835-м стрелковым полком и отошли на Похонь, заняв восточные скаты высоты 71,4. Однако на левом фланге дивизии наступления в 18:30 противник атаковал только что взятую деревню Бараново – сначала авиацией, затем пехотой. Личный состав 2-го батальона 238-го полка не выдержал удара, оставил свои позиции и отошел на восток, после чего немцы вновь заняли Бараново. Наши танки отошли на Шубники.
Действия 19 июля
В час ночи 19 июля советскими частями был получен боевой приказ № 013 штаба 16-го стрелкового корпуса о переходе к обороне. 21-я танковая дивизия должна была передать по 10 своих танков 237-й и 70-й стрелковым дивизиям, а сама отойти в район села Большой Уторгош (в 10 км восточнее Городища, на дороге к станции Уторгош), где выйти в резерв командующего корпусом.
На середину дня 19 июля положение танковых групп 21-й танковой дивизии по докладу командира дивизии было следующим:21-й мотострелковый полк, так и не вступив в бой, с 10:00 19 июля приказом командующего 11-й армией был вновь изъят из состава дивизии и на автомобилях дивизии спешно переброшен через Сольцы на юг – в район Учно в 30 км западнее Старой Руссы.
Однако в 11:50 командование 16-го стрелкового корпуса отдало новый приказ – с 16:15 всем дивизиям корпуса перейти в наступление и к исходу дня выйти на рубеж: 237-я стрелковая дивизия – Большой Звад, Малый Звад, Соловьи, Крутец, Загорье; 70-я стрелковая дивизия – Долговка, Захонье, лес восточнее Веретье, Сухлово. Командиру 21-й танковой дивизии предписывалось передать каждой стрелковой дивизии по 25 танков. Командир танковой дивизии доложил, что может выделить для атаки только 33 танка – остальные были либо потеряны, либо находились в ремонте.
В итоге намеченное на этот день наступление так и не состоялось. К 19 июля 237-я стрелковая дивизия продвинулась в западном направлении на расстояние в общей сложности до 8-10 км и своими тремя полками вышла на реку Мшага по линии Болоцко (838-й полк), Новоселье (841-й полк), 2–3 км западнее Городище (835-й полк).
70-я стрелковая дивизия в этот день активных действий не вела, как и противостоящие ей немцы. К вечеру 19 июля немецкая 8-я танковая дивизия окончательно вышла из боя и сосредоточилась для отдыха в районе Павы. В соприкосновении с противником оставалась лишь боевая группа Шеллера, к вечеру того же дня отошедшая на рубеж реки Ситня. Здесь же, за рекой, заняли огневые позиции все дивизионы 80-го артиллерийского полка танковой дивизии.
20 июля все танки 21-й танковой дивизии были изъяты из стрелковых частей и выведены на ремонтно-восстановительную базу, развернутую рядом с командным пунктом дивизии в районе села Листовка в 4 км юго-восточнее станции Уторгош.Еще 16 июля командование Северо-Западного фронта сообщало в Генштаб донесением за № 012:
Увы, полностью выполнить этот приказ не удалось – обстановка для советских войск постепенно ухудшалась. В район Порхова уже выдвигался 1 – й армейский корпус, временно переданный в подчинение 4-й танковой группе. К вечеру 17 июля его 11-я и 21-я пехотные дивизии развернулись на исходных позициях восточнее Порхова. На следующий день корпус начал наступление на Дно, и 19 июля эта узловая станция была взята 3-м полком 21-й пехотной дивизии. Правее нее 11-я пехотная дивизия отбросила части 22-го стрелкового корпуса, вышла на Шелонь выше Сольцев и 21 июля, переправившись через Шелонь, вновь заняла город – на этот раз с юга, а не с запада.
Теперь уже ударная советская группировка оказалась под угрозой окружения. Поэтому 20 июля командование 41-го стрелкового корпуса приказало своим дивизиям начать отход за реку Мшага, откуда неделю назад было начато наступление. 70-я стрелковая дивизия отводилась на рубеж Медведь, Шимск, прикрывая шоссе на Новгород. Правее нее, от станции Уторгош до Городище, фронтом на юг занимала оборону 237-я стрелковая дивизия. Ниже Шимска по Шел они развернулась 1-я горнострелковая бригада полковника И. Н. Панкратова.
Однако буквально на следующий день приказ на отход за Мшагу был отменен. Советское командование решило не оставлять захваченный район без боя. Вечером 21 июля все оставшиеся в 21-й танковой дивизии исправные машины были сведены в танковый батальон старшего лейтенанта Крылова. Всего в батальоне собралось 29 машин. Утром 22 июня батальон Крылова был направлен к деревне Скирино в 10 км западнее Сольцев, чтобы вместе со 2-м батальоном 838-го полка 237-й дивизии разгромить вышедшие сюда части 11-й немецкой пехотной дивизии и отбросить их на южный берег Шелони.
Батальон двигался через Луги и Михалкино, имея впереди себя разведку (3 машины). Отступавшие здесь части 70-й стрелковой дивизии не имели никакого представления об обстановке, некоторые командиры считали, что противник уже вышел им в тыл, заняв село Михалкино.
К полудню разведка батальона достигла южной опушки рощи в километре севернее Скирино, где вступила в бой с передовыми частями противника. Бой продолжался 40 минут. Было установлено, что Скирино занято передовыми частями противника силою до мотороты с минометами, двумя крупнокалиберными пулеметами и одной 50-мм пушкой. В бою из трех танков один был уничтожен огнем противника и еще один подбит.
К 13:00 в район боя подошли первые 8 танков старшего лейтенанта Кошелева. Машины с ходу атаковали противника и отбросили его к деревне Скирино, дав возможность батальону
Крылова занять оборону южнее Михалкино. Установить взаимодействие со 2-м батальоном 838-го стрелкового полка или хотя бы связаться с его командиром танкистам так и не удалось. Лишь на марше в районе деревни Луги была встречена рота этого батальона – 50 человек, сильно уставших после дневного марша; выяснилось, что бойцы в течение полутора суток ничего не ели. Командир дивизии отдал распоряжение «присвоить» роту, солдаты были накормлены и отправлены в Михалкино в распоряжение старшего лейтенанта Крылова.
В 14:00 командир дивизии приказал батальону удерживать деревню Михалкино до последнего танка. Через пару часов сюда прибыло подкрепление – взвод из состава 1-й горнострелковой бригады с тремя станковыми пулеметами. К вечеру в лесу южнее деревни Луги был обнаружен и 2-й батальон 838-го стрелкового полка; командир танкового батальона приказал ему занять оборону вдоль железнодорожной насыпи в 2 км к югу от Михалкино. [76] Однако на следующее утро, никого не предупредив, батальон снялся с позиций и исчез в неизвестном направлении.
Утром 23 июля в распоряжение командира танкового батальона прибыл 3-й батальон 252-го полка 70-й стрелковой дивизии – 50 человек с двумя полевыми и двумя противотанковыми орудиями.
В 10:45 того же дня после 20-минутного огневого налета на дороге от Скирино показалась колонна велосипедистов и мотоциклистов силою до двух рот с двумя противотанковыми пушками. Колонна была обстреляна ружейно-пулеметным огнем пехоты, а затем атакована взводом танков младшего лейтенанта Титова. В ходе боя колонна была почти полностью уничтожена, оставив на дороге две противотанковых пушки и два миномета, однако взвод Титова потерял в атаке 7 танков – четыре сгорели, три были подбиты (из последних два удалось эвакуировать, но вечером они были уничтожены немцами в районе деревни Луги). «Размен» оказался явно неравноценным, что было вызвано отсутствием у танкистов пехотной поддержки.
Бой за Михалкино продолжался до глубокой ночи. Около 18:00 немцам удалось даже ворваться на восточную окраину деревни, но контратакой танков и пехоты они были выбиты оттуда. Однако вскоре деревню пришлось оставить, так как она горела, подожженная артиллерийским огнем противника. Горела и созревающая рожь вокруг деревни. Оставшиеся 10 танков (из них 3 подбитых без хода) заняли оборону на западной окраине Михалкино и по опушке рощи севернее деревни.
В 23:00 командир танкового батальона по радио получил приказ командира 42-го танкового полка об отводе танков с пехотой на деревню Любачь в 5 км севернее – место, откуда началось наше наступление 10 дней назад. Но так как командир стрелкового батальона такого приказа для себя не получил (что естественно – у него не было радио), старший лейтенант
Крылов решил не отходить и продолжать оборону. На этот момент в стрелковом батальоне осталось 20 человек, одно полевое орудие с 10 снарядами и две противотанковых пушки; батальон был вооружен пулеметами, снятыми с подбитых танков. Взвод 1-й горнострелковой бригады тоже исчез. Как записано в журнале боевых действий 21-й танковой дивизии,
Утром и днем 24 июля немцы трижды атаковали позиции танкового батальона. Только когда к трем часам дня на ходу остался один танк с вышедшим из строя вооружением, старший лейтенант Крылов принял решение отходить. К этому моменту в строю оставалось 44 человека из экипажей подбитых машин и до двух десятков пехотинцев. При отходе батальона в районе отметки 40,8 в столкновении с колонной противника была уничтожена легковая автомашина, 2 противотанковых орудия и 3 миномета, число убитых немцев оценили в 30 человек.
Из журнала боевых действий 21-й танковой дивизии:Мы так подробно остановились на этом боевом эпизоде, чтобы подчеркнуть: летом 1941 года различные соединения Красной Армии имели очень разную боеспособность. Во многом это зависело от уровня подготовки и опыта командного состава.
Смешно и грустно читать рассуждения некоторых современных исследователей о том, что причиной поражений Красной Армии летом 1941 года стала трусость командного состава и нежелание солдат воевать. Дескать, если бы стояли все, как один, в упорной обороне, не подаваясь ни на шаг назад, тогда не дошли бы немцы ни до Москвы, ни до Ленинграда, ни до Киева…
Увы, одной стойкости в обороне мало. Стойкость не спасет соединение, если на него обрушится дробящий удар многократно превосходящего противника. А выпадет в обороне одно звено – и, как костяшки домино, начинают рушиться другие. Когда же на флангах и в тылу появятся мотоколонны противника, самая стойкая дивизия будет вынуждена отходить на другой рубеж. А при отходе главную роль играют уже не стойкость и способность держать оборону, а возможность маневрировать, вывернуться из-под удара, не терять связь с подразделениями и вовремя получать информацию о своих войсках и о действиях противника. И здесь нужна не только и не столько личная храбрость командиров, сколько опыт и техническое оснащение – наличие транспорта, средств связи, а также умение всем этим пользоваться.
Мы видим, что решимость танкистов и бойцов 70-й стрелковой дивизии драться до последнего, не отходить без приказа и не бросать товарищей весьма контрастирует с поведением личного состава 237-й стрелковой дивизии, проявившей в боях за Сольцы довольно низкие боевые и моральные качества.
Но почему так произошло? Ведь обе дивизии, и 70-я, и 237-я, относились к соединениям второго эшелона, обе имели примерно одинаковую численность и оснащенность, в каждой половину состава составляли новобранцы. Свести все к ошибкам командира 237-й дивизии, к неправильному управлению войсками или вообще отсутствию оного тоже нельзя – как мы видим, боеспособность подразделений дивизии проявлялась на всех уровнях вплоть до ротного и батальонного.
Выше уже упоминалось, что в 3-м батальоне 252-го стрелкового полка 70-й дивизии к 23 июля осталось всего 50 человек. Командир одной из рот 329-го полка той же дивизии старший лейтенант А. Строилов вспоминал, что к 21 июля у него из 115 человек осталось 25, в том числе он сам, три младших командира и старшина; все взводные были выбиты. [77] А вот в роте 2-го батальона 838-го полка 237-й дивизии, как мы видели выше, на 23 июля осталось целых 50 человек, то есть еще половина боевого состава.
Таким образом, в 70-й дивизии и потери были существенно больше. В данном случае это говорит не о том, что командиры гнали солдат на убой, а как раз наоборот – дивизия успешно сражалась и наступала, нанося противнику ущерб. А вот 237-я дивизия наступала неохотно, не желая и не умея идти в бой без танков, а иногда и с ними.
Однако, обратив внимание на историю обеих дивизий, мы обнаружим в них существенную разницу. 70-я стрелковая дивизия была создана в Приволжском военном округе в 1934 году, принимала участие в советско-финской войне; именно она в марте 1940 года по льду Выборгского залива обошла Выборг с запада, перерезав шоссе на Хельсинки и во многом решив исход кампании. Тогда ею командовал М. П. Кирпонос – будущий командующий Киевским Особым военным округом.
То есть профессиональные действия дивизии в июле 1941 года не удивительны: она имела кадровый офицерский состав, обладающий многолетней довоенной подготовкой и боевым опытом. Попадая в такую среду, даже необученные новобранцы быстро становились солдатами. Напротив, 237-я стрелковая дивизия, сформированная под Петрозаводском весной 1941 года, не имела ни боевого опыта, ни подготовки. Что там новобранцы – даже ее офицеры еще плохо знали друг друга!Здесь уместно вспомнить дивизию СС «Мертвая Голова», действовавшую в составе 56-го моторизованного корпуса. Она была создана в 1939 году на базе различных добровольческих структур СС, в 1940 году получила краткий опыт кампании в Бельгии, но все равно по опыту и уровню подготовки сильно отставала от большинства других немецких дивизий – особенно моторизованных, которые всегда были элитой вермахта. Вдобавок офицеры «Мертвой Головы» не имели военного образования и соответствующей подготовки. Дивизия эта вообще была создана Гиммлером в пику чванливым армейцам, фактически из дворовой шпаны – энергичной, боевитой, уже натасканной на кровь в службе охраны концлагерей, но не имевшей никакого военного опыта.
Ничуть не удивительно, что в первых же боях лета 1941 года «Мертвая Голова», несмотря на свою храбрость и первоклассное техническое оснащение (всегда отличавшее войска СС), понесла большие и неоправданные потери, добившись сравнительно скромных результатов. Вот как отзывается о «Мертвой Голове» сам Манштейн:
Перефразируя известную поговорку, можно сказать, что стадо баранов, предводительствуемое львом, будет гораздо боеспособнее стаи львов, не имеющей вообще никакого руководства.
Однако сражение за Сольцы все еще не закончилось. Командование 27-й армии пыталось если не выполнить ранее полученный приказ о наступлении на Порхов и Боровичи, то хотя бы отбросить назад дивизии 1-го армейского корпуса южнее реки Шелонь.
23 июля части 180-й Эстонской стрелковой дивизии при поддержке остатков 21-го и 28-го мотострелковых полков, давно уже действовавших в отрыве от своих дивизий, перешли в наступление на позиции 11-й немецкой дивизии в районе Городок в 6 км юго-западнее Сольцев. 21-й мотополк внезапной атакой овладел совхозом Выботь на дороге, что ведет из Сольцев на Вол от и Старую Руссу. Обходом с запада в деревне Угощь была отрезана группа противника силой до батальона.
24 июля совместными действиями 21-го мотострелкового и 86-го стрелкового полков группу противника в Угощи удалось уничтожить. К исходу 25 июля мотострелки вышли к берегу Шелони напротив Сольцев, взяв под обстрел город и идущие здесь дороги.
Уже 19 июля командование 4-й танковой группы приняло решение изменить направление наступления 56-го моторизованного корпуса и вместо Новгорода направить его через Лугу с задачей выйти на Московское шоссе восточнее Ленинграда. Для этого наступления корпусу дополнительно подчинялась 269-я пехотная дивизия, действовавшая на лужском направлении.
Однако наступать Манштейн пока просто не мог – его войска были истрепаны и понесли серьезные потери (конечно, по меркам 1941 года).
А вот что сообщают нам о потерях 56-го танкового корпуса в июле 1941 года немецкие документы: [81]
Потери 8-й танковой дивизии с 1 3 по 31 июля 1941 года [82]
Как мы видим, максимальные потери дивизия понесла 16 июля – непосредственно при прорыве из окружения было убито или пропало без вести 80 человек, в том числе 4 офицера; еще 222 человека было ранено. Три сотни человек за день – в 1941 году для немцев это были очень большие потери. Более того, 38 человек пропавшими без вести за день не теряла в июле 1941 года более ни одна из дивизий корпуса Манштейна.
Всего же за неделю советского наступления, с 14 июля и до вывода из боя, 8-я танковая дивизия потеряла 689 человек, из них 146 безвозвратно (в том числе 8 офицеров). Для немцев в 1941 году это были огромные потери – из строя выбыло до 12–15
Скорее всего, реальное число погибших было еще больше – у немцев как раненые учитывались все солдаты, отправленные из подразделений в тыл, без учета последующей смертности на этапах санитарной эвакуации. В годы Второй мировой войны обычное соотношение убитых к раненым в успешных боях (то есть когда солдаты не попадают массово в плен, а раненым успевают вовремя оказать полноценную помощь) составляло один к трем – один к четырем. В немецких же сводках разница между числом убитых и раненых по упомянутой причине могла достигать семи или даже десяти раз.
Заметим, что по другим данным общие потери 8-й танковой дивизии с начала Восточной кампании и до вывода из боя 20 июля (то есть за 29 дней) составили 1814 человек: убитыми – 24 офицера, 315 рядовых и унтер-офицеров; ранеными – 315 офицеров, 1127 рядовых и унтеров. Пропали без вести один офицер и 32 солдата. [83]Потери 3-й моторизованной дивизии с 13 по 31 июля 1941 года
Максимальные потери этой дивизии пришлись на 14 июля – встречный бой с 237-й стрелковой дивизией. В этот день 3-я моторизованная дивизия потеряла 187 человек, из них 41 безвозвратно (в том числе 3 офицера). Общие потери дивизии за неделю боев (с 14 по 20 июля) составили 707 человек, в том числе безвозвратные – 181 человек (из них 9 офицеров).
Таким образом, утверждение о разгроме 8-й танковой дивизии, имеющее хождение в нашей военно-исторической литературе с легкой руки Манштейна, документально не подтверждается. 3-я моторизованная дивизия понесла больше потерь, чем 8-я танковая, хотя и не попадала в столь сложное положение. Правда, 3-я моторизованная и находилась в бою несколько дольше… Судя по всему, следует говорить лишь о существенных потерях 8-й танковой дивизии в технике, которая обеспечивала ей ударную силу.Потери моторизованной дивизии СС «Мертвая Голова» в июле 1941 года
15 и 16 июля дивизия СС «Мертвая Голова» находилась во втором эшелоне 56-го моторизованного корпуса. Тем не менее ее части приняли участие в расчистке коммуникаций корпуса и боях против 183-й стрелковой дивизии. Потери говорят о том, что бои эти были серьезными, а их интенсивность по дням оставалась примерно одинаковой. Общие потери дивизии за шесть дней (15–20 июля) составили 445 человек, в том числе безвозвратные – 121 человек (из них 6 офицеров).
Как мы видим, потери «Мертвой Головы» 21 июля также резко «проседают» – очевидно, в этот день отходящие от Сольцев советские войска оторвались от противника, поэтому на северном берегу Шелони серьезных боев не было. Южнее Шелони на Сольцы наступали 11-я и 21-я пехотные дивизии, о потерях которых мы данных не имеем.
Чтобы определить результат выхода 183-й стрелковой дивизии на тылы 56-го моторизованного корпуса, рассмотрим потери корпусных частей за период с 13 по 29 июля 1941 года:
Итак, за пять дней (13–17 июля) потери корпусных частей составили 19 человек убитыми (в том числе один офицер) и 38 ранеными. Честно говоря, эти цифры вызывают серьезные сомнения в своей полноте – таким образом заставляя усомниться и в полноте всех приведенных выше данных. Русские выходят на коммуникации моторизованного корпуса, громят тыловые колонны, захватывают автомобиль с секретными документами, вызывая скандал на уровне Главного командования – но при этом потери
Поневоле возникает вопрос: учитывались ли вообще в сводках о потерях тыловые структуры – транспортные колонны, части снабжения и обеспечения, а также различные интендантские организации и прочая тыловая бюрократия? Или «корпусные части» – это лишь артиллерия, разведывательные и саперные подразделения, непосредственно участвующие в бою с противником?
Но тогда встает и другой вопрос: а не велся ли точно так же учет потерь и на дивизионном уровне? Учитывались в нем
Отсутствие в сводке потерь 8-й танковой дивизии следов полного разгрома одной из трех ее колонн снабжения 15 июля (брошено 60 грузовиков, личный состав разбежался в разные стороны) наводит на мысль о том, что эти потери в сводку не вносились.
Для справки приведем данные о потерях 48-го отдельного саперного батальона (Pi.Btl.48), в июле 1941 года приданного 56-му моторизованному корпусу:
К сожалению, данных о потерях советских войск в боях за Сольцы мы не имеем. Безусловно, они были очень велики, несмотря на явный успех контрудара. Выше уже приводились свидетельства о том, что в ротах 70-й стрелковой дивизии оставалось по 25 человек из 115, а в батальоне – 50 человек. Даже учитывая то, что не вся «убыль» являлась потерями (кто-то мог отстать при отходе и прибиться в «чужое» подразделение, взвод или даже роту могли забрать из батальона и перебросить на другое направление), можно констатировать, что потери в боевом составе отдельных частей 70-й стрелковой дивизии достигали трех четвертей. Безусловно, подобные выводы надо делать крайне осторожно и ни в коем случае не абсолютизировать данные, полученные из столь малой выборки. Но, увы, других цифр у нас нет…
С учетом того, что в боевых подразделениях дивизии, укомплектованной по полному штату, насчитывалось 7–8 тысяч «штыков», возможная цифра потерь составит 5 или даже 6 тысяч человек. Потерями дивизионных частей, тылов, артиллерии и т. д. можно пренебречь, так как они практически не попадали под непосредственное воздействие противника, подвергаясь лишь ударам артиллерии и авиации). Потери 237-й стрелковой дивизии были явно меньше – оценим их в
Итак, 8–9 тысяч человек с советской стороны против примерно 1,5 тысячи с немецкой. Даже если предположить, что наша оценка потерь 70-й и 237-й дивизий была существенно завышена, а данные по немецким потерями неполны, то все равно придется признать: и в успешных для нас боях 1941 года противник терял как минимум в три раза меньше, чем мы. Увы, в области тактики в 1941-м (да и в 1942-м) Красная Армия еще сильно уступала вермахту. Чтобы счет потерь хотя бы сравнялся, советским бойцам и командирам надо было еще многому обучиться. А также получить техническое оснащение (в первую очередь транспорт и средства связи), по количеству и качеству как минимум не уступающее аналогичному оснащению противника.
Зато мы можем констатировать, что в июльских боях на дальних подступах к Ленинграду немецкое командование не показало каких-либо выдающихся оперативных способностей. Как только кончился «завод» у первоначально запущенной машины войны и иссякли все «домашние заготовки», немецкие генералы, даже танковые – командирская элита сухопутных войск! – начали то и дело принимать неоптимальные решения и допускать грубейшие ошибки.
Переоценив численность и возможности советских войск под Лугой (в первую очередь из-за решительных действий 177-й дивизии полковника Машошина), Рейнгардт отказался от сулившей успех немедленной атаки и решился на «непрямую операцию» – обойти Лужский рубеж с фланга. Одновременно Манштейн, недооценив противника (а также, возможно, стремясь сгладить впечатление от не слишком успешных действий 56-го мотокорпуса под Двинском), вырвался вперед – и загнал свои передовые части в котел.
Командующий 4-й танковой группой генерал-полковник Гепнер, который должен был координировать действия подчиненных ему моторизованных корпусов, вместо этого играл роль шестеренки между их командирами и вышестоящими структурами сухопутных войск – командованием группы армий, ОКХ и ставкой фюрера. Он не только не исправил ошибки подчиненных, но допустил разъединение подвижных сил и потерю темпов. В итоге моторизованные корпуса танковой группы оказались на противоположных флангах и независимо действовали на разных направлениях. Между тем залогом успеха «блицкрига» являлись именно концентрация усилий на главной задаче, опережение противника в темпах и парализация его инициативы. Ни то, ни другое, ни третье Гепнеру и фон Леебу не удалось – они лишь растратили капитал, заработанный в Приграничном сражении.
Эрих Гепнер был уволен из армии 8 января 1942 года без права ношения мундира, а спустя два с половиной года повешен по делу о заговоре 20 июля. Вильгельм Йозеф Франц риттер фон Лееб подал в отставку 16 января 1942 года, но в заговорах не участвовал и благополучно отделался тремя годами американской тюрьмы после войны. Зато Рейнгардт, не стремившийся лишний раз спорить с фюрером, сделал блестящую карьеру, к 1945 году дослужившись до должности командующего группой армий «Центр». Манштейн достиг аналогичной должности уже в конце 1942 года, однако все те же неумеренные амбиции привели к его отставке в апреле 1944-го. После войны оба получили 15 и 18 лет тюрьмы соответственно – но уже в 1952 году были амнистированы гуманным англосаксонским правосудием…Неудачи преследовали немцев на Новгородском направлении и в дальнейшем. Во второй половине дня 28 июля части 1-го армейского корпуса, наступавшие вдоль южного берега Шелони, вышли к железнодорожному мосту через реку у деревни Ручьи, напротив Шимска. В 16:00 охрана моста вступила в бой. После полуночи мост был взорван, все советские войска отошли в Шимск. Южный берег раки вплоть до озера Ильмень оказался в руках противника.
В ночь с 30 на 31 июля немцы силою до батальона из состава 24-го полка 21-й пехотной дивизии сумели скрытно переправиться через Мшагу у взорванного моста в деревне Мшага-Ямская и заняли деревню Бор в километре от Шимска. Попытки 1-й горнострелковой бригады выбить немцев с плацдарма к успеху не привели. Вечером 31 июля сюда был направлен 68-й полк 70-й стрелковой дивизии с двумя ротами 3-го танкового батальона 42-го полка, а также четыре КВ 5-го танкового полка. Легкие танки старались атаковать под прикрытием тяжелых КВ, пехота 68-го полка действовала впереди танков, чем заслужила от танкистов редкую похвалу.
Однако сбросить противника с плацдарма не удалось: он навел понтонный мост через Шелонь и перебрасывал на северный берег новые силы. Весь день 1 августа на плацдарме шли тяжелые бои, и лишь к шести утра 2 августа совместными действиями 3-го батальона 42-го танкового полка, 21-го гаубично-артиллерийского полка, 68-го стрелкового полка, а также танков КВ из 5-го танкового полка при поддержке нашей авиации противник был сброшен в реку Шелонь.
На плацдарме было захвачено 35 орудий – в основном 37-мм «дверные колотушки», а также две 50-мм противотанковые пушки и две 150-мм гаубицы; кроме них – 110 винтовок, 6 минометов и большое количество боеприпасов. Помимо этого, эвакогруппа 42-й танковой дивизии со 2 по 7 августа учла и вывезла 13 исправных автотягачей и 3 мотоцикла, около 2000 снарядов и 7000 винтовочных патронов. Таким образом, можно считать, что на плацдарме был разбит и потерял практически всю свою артиллерию 24-й пехотный полк.
Поздно вечером 1 августа немцы попытались поддержать свой плацдарм, организовав под прикрытием артиллерийского огня переправу через Шелонь восточнее села Бор, на фланге 68-го стрелкового полка. Контратакой частей полка при поддержке 6 танков утром положение было восстановлено и здесь. Согласно донесению начальника штаба полка от 22:00 2 августа на левом берегу Шел они противником было оставлено свыше 200 трупов. [84]
3-й батальон 42-го танкового полка в бою 31 августа и 1 июля потерял 12 человек убитыми, 11 пропавшими без вести и 12 ранеными, а также 12 танков Т-26, из которых 6 удалось эвакуировать. Потери 5-го танкового полка за 31 июля составили один КВ.
Советские войска оставили позиции в устье реки Шелонь лишь 12 июля, после прорыва противником Лужского рубежа к северо-востоку от озера Ильмень.В завершение рассказа про сражение за Сольцы следует упомянуть еще одну операцию на окружение, проведенную в этом же районе. В ночь на 24 июля противник нанес удар из района Уторгош на левом фланге Лужской оперативной группы, в 15 км восточнее Псковского шоссе на стыке 177-й и 235-й стрелковых дивизий. Сбив около двух часов ночи боевое охранение 801-го полка 235-й стрелковой дивизии в районе деревни Борки, группа немецкой мотопехоты при поддержке танков преодолела заболоченное бездорожье и вышла на относительно хорошую грунтовую дорогу, ведущую к городу Луга с юго-востока, между рекой Луга и длинным озером Черемецкое.
На рассвете утра немцы заняли Великое Село и, развернувшись в три параллельные моторизованные колонны, двинулись в сторону Луги. Первое сообщение о прорыве было получено по «партийной линии» – из правления колхоза в селе Югостицы в Лужский райком партии по телефону сообщили, что через деревню прошло 20 танков и много машин с автоматчиками. Затем связь оборвалась. К 7 утра мотопехота противника занял село Наволок на восточном берегу озера Черемецкое, а передовой отряд мотоциклистов достиг совхоза Солнцев Берег в 14 км от города Луга. Всего, по данным разведки (возможно, преувеличенным), здесь двигалось до 80 легких танков и танкеток а также до полка пехоты на грузовиках.
Командир 41-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Астанин приказал командиру 24-й танковой дивизии полковнику М. И. Чеснокову силами находящегося на этот момент в районе Луги 49-го танкового полка атаковать в направлении Великое Село, Югостицы и Наволок, где отрезать и уничтожить прорвавшуюся вражескую группировку. Из состава 177-й стрелковой дивизии для ликвидации прорыва был выделен 502-й полк, из состава 235-й дивизии – 801-й полк, которые частью своих сил должны были подержать атаку танкистов.
• 1-й батальон полка (10 танков) под командованием капитана Прядуна был направлен от Луги по довольно сложному маршруту – через Бор, вдоль берега реки Луга на село Торошковичи, откуда при поддержке пехоты 801-го полка должен был ударить по восточному флангу противника. Батальон начал марш уже в 7:30.
• Отряд 2-го батальона в составе 2 машин КВ и взвода танков БТ должен был атаковать противника в лоб от села Бор прямо на Солнцев Берег и далее на Наволок. Его поддерживал батальон 502-го стрелкового полка
Поделиться книгой: