MS Word error

Далее фрагмент не читается из-за ошибки ворда

Лекция вторая. ЖИЛА-БЫЛА БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Глубина личности и геометрия кругозора. - Переосмысление ламетрианства. - Как уйти от внутренней энтропии. - Ручейковость мысли и уникальность личной логики. - Немного об уме вирусов. - Асфальт на душе. - Освеженная Итака. - Имя врага - тотальный рационализм. - Манипуляционная настройка мозга. - Твое участие в эволюции. - С чего начинается глупость. - Об истолковании медитации. - Извращение йоги при переводе на "западный". - Где начало творчества? - Рождение теории самообразования. - Грех невоплощения. Ум и упрощение жизни. - Точечные интересики. - Странный способ концентрации внимания. - Повеселение педагогики. - Наглядчивость. - Как растет судьба. Самоявляющийся поток ассоциаций. - Организованная нужность. - Правила автодидактики. - Человек есть парадокс. - Физическое вместо умственного. Аристотель о судьбе. - Все-то дело в восприятии... - Самонаблюдение. - Все имена - собственные. - Идти вперед и возвращаться... за ясностью. Отчуждение речевого аппарата. - Игры священная серьезность. - Неохотничьи манки. - Мышцы, которых не замечают. - Спорт... во рту. - Фокус без фокусов. - Ноты движений. - О вкусе подлинника.

Что такое морфологизация? Морфологизация - это чувственное превращение материала, трансформация его при помощи наших ощущений, при помощи сенсорики из абстрактного в ощутимое, ощутительное как бы.

Но для начала давайте займемся очень прозаическим делом -так называемой рекапитуляцией, или, попросту говоря, повторением, которое попытаемся организовать как, может быть даже, катехизис.

Традиционные педагогические методики (добавим слово "несколько", чтобы слегка смягчить жесткость тезиса) "несколько" оторваны от современного уровня многих наук, и, что особенно странно, даже от наук родственных. Занимаясь тифлосурдопеда-гогикой, педагогикой для слепых и глухих детей, многие обычные школьные педагоги открывали вдруг такие невероятные для себя вещи, которые, как оказалось, всегда существовали рядом в этой же педагогической действительности, в этом же пространстве.

Психология для слепых и глухих детей разрабатывалась и разрабатывается с удивительной нежностью и бережностью. Это самая сильная сторона тифлосурдопедагогики. Здесь наглядно определяется экстремальная точка каждого человеческого сенсорного проявления, а именно эта грань ощущений очень важна для человека, который хочет научиться по-настоящему пользоваться собой.

Кругозор, как мы уже обозначили, - это второе психологическое, или даже психическое, сердце. Как мышцы - второе сердце для тела, так кругозор - для души. Каким образом мы связываем интеллект с кругозором? Это очень интересная вещь, и о ней, пожалуй, можно немножко поговорить.

Если подняться над поверхностью условной линии горизонта, или линии сознания, в некую точку и опустить из этой точки перпендикуляр, пронзая горизонт линией, которая соединяется с зеркально симметричной точкой, мы получим возможность представить уровень кругозора (перпендикуляр вверх к линии горизонта) и уровень глубины личности (перпендикуляр вниз). Но кругозор немыслим без широты. Ставя ножку циркуля в точку пересечения линии кругозора с линией горизонта, очертим окружность в плоскости линии горизонта с радиусом величины широты и получим круг в основании конуса, высоту которого будет определять уровень кругозора, а радиус круга в основании значение широты развития личности. Если точка кругозора поднимается еще выше, конус становится больше. Естественно, что высоте кругозора внизу, в зеркальном отражении, то есть в глубинах нашего сознания, в глубинах человеческих, соответствует точка, определяющая глубину личности.

Интересно, что несимметричность глубины по отношению к высоте кругозора свидетельствует о неадекватности личности самой себе. Вы встречались в действительной жизни с людьми подобного склада, с упором в многознайство, у которых кругозор достаточно высок, но адекватность глубине отсутствует. Peak experiences возможны только при наличии симметричности кругозора и глубины, что

достигается усвоением знания только через сопереживание, на уровне мыслечувствования. Когда мы занимаемся, мы обыкновенно не думаем о том, чтобы стать глубокими. И очень напрасно.

Но еще более любопытным моментом представляется, на мой взгляд, связь широты с высотой кругозора. Дело в том, что, раздвигая спектр широты, мы тем самым и копаем глубже, то есть увеличение широты будет соответствовать оптимальному обзору, оптимальной высоте и глубине усвоения. Вот эта зависимость широты (естественно, при раздвижении ее до оптимальных границ) очень ярко выражается в так называемом принципе группирования знаний в культурологические группы.

Как ни странно, мы позаимствовали этот принцип из спортивного дела, которое обычно сейчас на Западе называют coaching, то есть тренированно, тренерская работа. Вы, наверное, имеете представление о так называемом эффекте тренажера? Мы отбирали количество одновременно изучаемых предметов по этому же принципу, что приводило нас к гораздо более серьезным результатам, чем в случае занятий одним-единственным предметом отдельно.

Как создаются культурологические группы? Совершенно по другим принципам, нежели, например, классифицируются языки. Романская группа, германо-романская группа, если взять шире, классифицируется по лингвистическим признакам. Выбирая для изучения такие языки, как английский, немецкий, французский, мы ориентируемся не только на то, что в каждом из них масса заимствований друг из друга, но и на огромное количество культурных феноменов, которые связывают их носителей.

Мы определили движение как морфологический орган человека, а также высшего животного. Сейчас, повторяя эту фразу Бенедикта Спинозы, я надеюсь, мы обдумали ее и понимаем, что движение есть не что-то метафизическое, а орган, понимаемый как у Жюльена Ламетри, который говорил, что человек - это машина. Такая интроспективизация, то есть система всматриваний в себя, в себя реально что-то чувствующего, и даст возможность приобрести совершенно реальные рычажки, кнопочки, конечно, в кавычках, которые мы будем нажимать, чтобы научиться с легкостью управлять нашими представлениями. Как управлять - это уже второй вопрос. Сначала нужно приобрести как бы hardware, то есть сам компьютер, потому что мы, имея голову, часто не умеем ею пользоваться. И это, по-моему, самый большой грех современного человека. Получив в распоряжение огромное количество, -процитирую уже покойного, к сожалению, Фридриха Дюрренматта, - протезов (ведь поезд - это тоже протез, потому что человек приспособлен передвигаться с помощью ног, а поезд - это придумка, которая служит для замены ног), человек даже для головы приспособил протез. А что такое по-вашему компьютер? Это очень совершенный протез. Но голова ведь все равно в несколько миллионов, наверное, раз совершенней, чем самый совершенный компьютер сегодня. Доказать? Почитайте о парадоксе эксперта, и вы получите исчерпывающее подтверждение моей мысли. Когда эксперту говорят, что он обгонит машину, он не верит, и вдруг обгоняет. Удивительно? А дело в том, что машина "перелистывает" информацию всегда, а эксперт никогда. Потому что он пользуется состояниями. Потому что он человек.

Теперь, пожалуй, пойдем дальше, все-таки рекапитулируя, повторяя наш материал, который мы уже в общем, наверное, прошли в предыдущей лекции. Как нужно учиться работать? Практическая сторона дела заключается в попытке называния, номинации того, что во мне творится, в переходе от энтропии с осознаванию космоса, который порождается этим осознаванием. Задача культурности, внутренней культурности заключается собственно не только в том, чтобы думать о людях с допуском на доброту, а и в том, чтобы наводить порядок в себе. Только наведение порядка в себе даст технологию культуры, в частности технологию педагогическую. При помощи называния, именования люди уже давно пытались очень многое делать в себе, в том числе и соединять себя с космосом. Очень советовал бы, это в скобках, почитать труды наших религиозных философов по этому поводу, особенно Павла Флоренского "Об имени", это замечательная его работа.

Далее. Движение и образ. Есть движение внешнее, мышечное, есть движение гештальтное, движение представлений. Что такое поэзия? Это движение представлений. Здесь я впервые сформулирую чрезвычайной важности для автодидактики мысль о том, что логика должна пониматься условно, по Людвигу Витгенштейну, как некая ручейковость внутри нас. Сбегая вниз свободно, бежит ручеек внутри. Представили образ? Вот так нужно думать. Потому что универсальной логики не бывает - это доказано, не бывает такой логики, которая была бы не спонтанной, - это уже не логика. Столько логик на земле, сколько людей. И каждая логика, если она логична, является своеобразным сертификатом об искренности. Иначе появляются мертворожденные рассуждения. Тут мы можем, кстати, припомнить уже известную вам формулировку о возможности превращения, трансформации суждения в мысль, а эмоции в чувство.

Видите, как все связано. И эти элементарные "кнопочки" нужно с сегодняшнего дня, выбравшись, наконец, из чулана, начинать тонко, с точностью программиста распознавать. Это похоже на прорисовку контурной карты, когда ты вдруг замечаешь подробности, детали, нащупывая так называемый внутренний ландшафт, с которым автодидакту и надо более всего работать. А для того, чтобы этот внутренний ландшафт появился, необходимо, конечно, очень многое сделать, особенно много нужно работать над представлениями, над выработкой очень ярких ощущений, которые ты схватываешь, называешь, именуешь и, помня о том, что твоя логика уникальна и никогда не было и не будет такой, начинаешь заниматься творчеством, творением чего-то в своем деле, и обязательно выходишь за круг привычного, создавая сначала что-то чрезвычайно странное, парадокс, из которого вырастает потом какая-то удивительно новая вещь...

Моторика и проблемы памяти.

Так как в педагогической технологии мы всегда берем за основу движение, то движение, motus по-латыни, - это то, что естественно вписывается в нашу систему. Все через движение, все абсолютно. Сегодня мы начинаем работать с нашим речевым аппаратом (каждый в отдельности, конечно, про себя, будет работать над своим речевым аппаратом) как с чем-то внешним. Вот такая раздвоенность, кстати, тоже связана с движением, только с движением как бы вовне, потому что представление существует и в нас, и обязательно всегда вовне, мы представляем его, как бы вынося нечто за пределы организма.

Итак, мы снова подходим к очень важному в автодидактике тезису - что такое память? Память - это функция всего организма, это мышление. А что такое мышление, я, конечно, не берусь определить, так же, как не берется, наверное, определить ни один человек в мире, потому что к мышлению надо относиться так, как относятся к сверхзагадке. Ведь мыслит, простите, и нога, вероятно. А почему бы так смело не выразиться? Она тоже самостоятельно мыслит, не только мозг. Сейчас нужно сломать устоявшиеся, очень школьные, очень академические представления, которые совершенно не соответствуют действительности. Каждая клетка, каждый вирус думают. Мы слишком идеализируем мышление. Мы говорим, что мышление - это нечто, являющееся функцией головного мозга. И сильно заблуждаемся. Вирус не имеет головного мозга. Возьмем, к примеру, фага. Он лежит, предположим, вне пределов жизни, приняв свой исторический вид, форму, и вдруг, когда появляется соответствующая среда, этот кристаллик - фаг -меняет форму, превращается в некий арбалет, который начинает охотиться на определенных существ. Смею задать вопрос: разве это не отбор? Отбор. Следовательно, примитивная мысль. Если фаг дифференцирует, различает предметы, в том числе каким-то образом и существа, на которых может охотиться, он производит какие-то мыслительные операции -я, во всяком случае, позволю себе назвать их таковыми. Вот как это обстоит в микромире, на границе нашей жизни, там, где она превращается в некое "косное" бытие, которое, может быть, тоже в общем-то живое в какой-то степени. Но об этом я сейчас не буду размышлять, это уведет нас от нашей рекапитуляции. Единственное, что по этому тезису мы повторим с вами, немножко расширив его, конечно, это определение памяти как компонента мышления. И запишем здесь же имя психолога Йоахима Гофмана. Пожалуйста, почитайте его книгу о памято, это замечательная работа.

Если вы подкованы терминологически, что такое установка, надеюсь, прекрасно знаете. Установка - это то же, что мы называли психологической позой, только психологическая поза, конечно же, связана не просто с настроем, как при установке, особенно со стороны, а обязательно с установкой и представлением, причем представлением, активно изваянным тобой, представлением, которое ты не можешь не иметь, если работаешь по-автодидакти-чески. Сначала ты должен убрать с поля камни, тем более расчистить какие-то, допустим, заасфальтированные места, сделать их обнаженными, подставленными солнцу, а потом вспахать и, наконец, сеять. А у нас очень часто сеют прямо на асфальт, мы -дети городов, да и в селах сейчас асфальта много, вот и сеют, причем этот "асфальт" не где-нибудь, а буквально на душе. Значит, нужно сначала обязательно заволноваться, а чтобы заволноваться, необходимо применять психологические позы, которые являются, в общем-то, легко изобретаемым материалом в автодидактике, если уловить принцип.

Далее. Рассудочность и рефлексивность.

Вы сейчас уже, наверное, можете и сами сделать вывод, что, когда мы говорим о рассудочности, имеется в виду тотальный рационализм, с которым вчера мы с вами - я надеюсь на партнерство - начали беспощадную войну. Рационализм уводит человека от собственной логики. Логика же дана ему, вероятней всего, для того, чтобы он наслаждался жизнью по-настоящему, потому что не думать человек не может, ибо он все время хочет новизны. А новизна для человека, естественно, заключается в событийном ряду, который творится в нем. Поэтому мы хотим менять места, чтобы в нас что-то обновилось. Мы возвращаемся на старое место, как Одиссей в Итаку, после долгих странствий, и вдруг обнаруживаем, что это место прекрасное, чудное. Мы добавляем свой опыт, который приобрели в путешествиях, при встречах с некими цирцеями-киркеями, соединяя его с тем опытом, который был у нас когда-то в отечестве нашем, в нашей Итаке, но Итака все равно есть Итака, только освеженная.

Таким образом, мы с вами сейчас говорим о рефлексивности и рассудочности как о двух полупротивопоставленных явлениях. Конечно же, у тотального рационалиста тоже есть рефлексивность, я имею в виду философскую рефлексивность, осознавание своего думания и какие-то порывы в сторону образности. "Что я? Место твое какое, человек?" - обращается к себе Иван Иваныч Иванов или мальчик Петя, взглянув на небосвод ночью и представив, какой он маленький. Это переживают все, поверим психологам.

Теперь, пожалуй, мы с вами вспомним вещь, которая для нас страшно важна. Это настройки мозга. Каким образом нам нужно пользоваться настройками мозга? Это целая, конечно, грандиозная наука. За месяц-два вам надо будет научиться применять везде, где только можно, различные настройки, в том числе и парадоксальные. Когда я занимаюсь математикой, естественно, мне надо настроить какое полушарие? Левое. Когда я занимаюсь словесностью, делаю упражнения, решаю задачи, можно также включить левое полушарие. Но можно уже включить и правое, как бы частично, временно, попробовать. И если я хочу, чтобы мой сын занимался хорошо в этот момент, допустим, историей, я ни в коем случае не должен советовать ему, чтобы он настраивался при помощи предварительной настройки левого полушария. Лучше пусть настроит правое, пусть послушает три такта хорошей музыки или сам сыграет на своей балалайке где-нибудь в уголке, или напоет, или посвистит, а потом попробует снова, отвлекаясь от материала, позаниматься историей, настроив левое. Я объясняю вам сейчас, по-моему, очень простой способ манипуляционной настройки, когда я сознательно включаю в быстром темпе то левое, то правое полушария.

Трижды три десять (смех в зале), у, замечательно, значит, у вас была ассоциативная настройка, правополушарная, это прекрасно, я добиваюсь на своих выступлениях того, чтобы люди думали так, как они должны думать ручейково. Только поначалу так кажется, что мы ничего не понимаем и ничего не помним, - образ, состояние все сохраняют, все запоминают, когда мы познаем мир, то есть часть его предметов, через состояние. И потом все всплывет, когда вы вспомните, какие деревья, которые горят зеленым пламенем, не горя, описывает, например, Поль Элюар. А вы забыли кто такой Элюар, но через деревья вспомните и имя, и место, где вы читали, и людей, с которыми в этот период встречались. Тютчев когда-то заметил, что если вы не написали стихотворение сегодня, вы никогда, завтра или послезавтра или через сто лет или миллион, ни в каком другом воплощении не напишете его. Вероятно, ему виднее, классик ведь...

Неповторимость состояния и неповторимость вашего логического вывода в этот момент бытия должна поражать ваше воображение: представьте, сколько мы теряем в мире творческого, творчества самого, когда об этом забываем. Вот эта уникальность прочувствованного, уникальность истинно ценного для человека, может не исчезать бесследно в пустынях нашей духовности, уходить в песок - она может оставаться, если мы обработали почву нашей культуры через себя, понимая, что ты тоже участвуешь в эволюции, ты лично.

Естественным здесь является, конечно, ощущение постоянной философичности, когда я везде пытаюсь найти, раскрыть в вещах, в явлениях, пусть совершенно даже механически, дуализм. Я бы советовал не обращать внимания на алогизмы в данном случае, потому что асофия начинается там, где нет технологической Софии, то есть глупость начинается из-за того, что я боюсь побыть немножко веселым шутником, чудаком даже, парадоксалистом. Надо некоторые вещи специально доводить до предела, превращать их в противоположное, даже в шутку, может быть, чтобы вы могли потихонечку по-настоящему рассмотреть весь мир как освеженную Итаку. То есть, другими словами, нужно становиться наглядчивыми - это словечко старинное, словечко, естественно, далевское. Наглядчивость, наглядчивый. "Не всему наглядкой выучишься", - говорит русская поговорка. Но есть еще, извините за неологизм, и наслышка. Есть еще - это вообще дикий совершенно, наверное, неологизм, или неонеологизм -нанюшка. Но пошутив, и, наверное, из этой шутки вы тоже извлекли какое-то настроение, я хочу сейчас заземлить наше состояние и сделать его очень и очень рабочим и интегрированным для всех.

Что такое автодидактика, вы теперь поняли. Автодидактика не есть методика. Это парадигма и система жизни. Это образ жизни, это модус вивенди, который снабжен модусом операнды. Если понимать автодидактику только как технологию, как сумму методик, - а многие думают, что это методика, - это все равно что обкрадывать себя, потому что как методика она не может работать по-настоящему, раскрывая в полной мере поры духовного тела. Конечно, что-то получится, но наслаждение от того, что ты умеешь, что ты ликвидировал обученную беспомощность, не наступает без того, что ты включаешься в работу над собой, пытаясь изменить образ жизни. Это звучит, конечно, весьма поучительно, хотя чистой дидактики тут очень мало. Наоборот, мы с вами добиваемся спонтанности мышления.

Вспомните ручейковость: человек, который спонтанно мыслит, - это человек медитирующий. Вот то самое слово, которое до беспредела популярно в наших интеллигентских кругах: медитация - это так здорово, так чудесно, я, вот, медитирую! Директор Норвежского института медитации опубликовал как-то большую статью - я читал ее года два назад в газете "Die Zeit", - в которой есть очень интересное утверждение о том, что прежде чем медитировать, нужно, как минимум, начитаться. Мы думаем, что медитация - это нечто, связанное с нашим организмом, и подменяем духовность какими-то ощущениями, которые, конечно же, приятны, и можем даже довести себя до эйфории, делая то, что обычно делается в медитирующих группах. Но Василий Васильевич Налимов в книге "Спонтанность сознания" (Москва, 1989) предлагает считать медитацию для современного человека раскованным мышлением, которое, конечно же, выводит нас к поэтическому, к поэзии. В этой книге вы найдете примеры медитаций, которые являются чистыми стихами, или такие, которые подписаны именем художника А. Дьячкова, то есть примеры медитаций живописью.

Эти две вещи нужно сейчас хорошенечко обсудить наедине с собой в ближайшие часы, дни, подумать над связью нашей истинной логики с тем, что называется медитацией, разобраться в тех словечках, которые так сильно заблудились в нашем западном подсознании, требуя немедленной расшифровки, требуя работы над собой, работы, которую нельзя откладывать, потому что уводить свое сознание от этой работы равносильно уводу себя от магистральной линии развития. Мы подменили то, что имеется в виду в оригинале, в каком-нибудь макрианизме-нагарджунизме на свое западное рационалистическое понимание йоговских выражений. Я особенно обращаю ваше внимание на это стихийное бедствие в нашем менталитете, в нашей западной ментальной сфере. У нас даже выражение такое есть - европейская йога, или сокращенно - евройога.

Очень много иронии, естественно, возникает у людей, по-настоящему знающих, что такое йога, которая, кстати, очень близка автодидактике. Очень близки автодидактике система Ауробиндо, системы, которые существуют уже давным-давно, такие, как синтоистские верования, Лао-цзы - я имею в виду даосизм, конфуцианство и так далее, потому что люди всегда понимали - мысль человеческая не может существовать вне чувства. Сайентист же считает, что он думает на сто процентов, когда пользуется своей заскорузлой логикой, которой мы, кстати, тоже можем в автодидактике пользоваться, сознательно включая эту инструментальность, когда решаем, допустим, математическую задачу, потому что математика - самая простая наука в мире, как сказал один выдающийся математик, и в ней нужно быть просто внимательным и ничего не пропустить. Попробуйте - тот, кто имеет затруднения в математике, - не разобраться, что такое А и что такое В, если вы ничего не пропустили в звеньях размышлений, которые до вас еще, я надеюсь, стали рутинными, тривиальными, давным-давно всем известными. То же самое сейчас происходит в шахматах, в других видах такой деятельности, где акцентуировано левое полушарие и только лишь во-вторых проявляется творчество. Но когда начинается творчество, обязательно включается правое полушарие, то есть парадоксализация, выход в творческую сферу по Д.Б. Богоявленской (это, кстати, ученица С.Л. Рубинштейна, очень долго занимавшаяся проблемой творчества) возможны только тогда, когда ты выйдешь за круг известных тебе предметов. Мы в автодидактике имеем массу способов сделать один и тот же предмет другим, то есть оттого, что я посмотрю на предмет иначе, я его меняю. Ведь у нас уже есть твердо установленный принцип: восприятие предмета я могу считать исключительно реальным, потому что учебник, если мы говорим о педагогике, может лежать и под подушкой, то есть фактически отсутствовать, и на столе. Эффект, о котором мы часто и не подозреваем, потому что считаем, что знания - в учебнике, в обоих случаях один и тот же. А знания только лишь частичны всегда, только лишь фрагментарны, как фрагментарно чтение "Войны и мира" и фрагментарно восприятие жизни. Всегда и везде мы недочитываем и недоучиваем, поэтому надо непрерывно возвращаться, меняя объект своим отношением, а это можно делать при помощи различных приемов, которые мы с вами, конечно же, пройдем, и очень, надеюсь, основательно.

Теперь, пожалуй, нужно еще несколько слов сказать о том, что кроме нашей теории автодидактики, какая-либо другая теория самообразования отсутствует. Все остальное, что существует по самообучению, - всего-навсего доклады и очень много беллетристики. Мы попытались создать технологию, которая впитывает в себя, абсолютно не конфронтируя, любые другие методики, если они уже употреблены. Методика Ш. Амонашвили, методики самых современных новаторов-учителей - они прекрасны, но у них есть один маленький недостаток: они не интегрированы, они не формализованы так, чтобы другой человек мог вполне точно их использовать. В них слишком много индивидуальности, как в игре Л. Когана или Н. Паганини на скрипке - это не школа Дж. Виотти, который, быть может, не очень здорово играл, но создал школу, формализация у него появилась, понимаете? Вот этот элемент очень важен. Самообразование обосновывается, повторяю, на различных интроспективно-психологических отношениях с предметом.

Образование, безусловно, надо рассматривать как континуум. Континуум это "дление", французское "duree", "беспрерывность". Нельзя просто переходить от одного к другому, что-то другое в предыдущем вырастать должно, и так непрерывно. Мантровый способ засыпания мы с вами проходили именно для того, чтобы научиться организовывать континуумность. Это самое важное на первых порах - заметить, что ты просыпаешься с огромной радостью, вспоминая, что тебе было интересно накануне, словно влюбленный. Когда ты лежишь первые пятнадцать минут, ты, быть может, сразу, в первую секунду не вспомнишь: что такое? я проснулся?! ага! о, да, я его увижу, я ее увижу - переживание, которое осталось оттуда, как в "Кубла Хане" Сэмюэля Колриджа, приснилось тебе, возможно, но ты, как это обычно бывает, сон не помнишь, помнишь только ощущение, и сон сработал. Это все получается функциональным, и я призываю вас ничего не тренировать без отрыва от производства, от какой-то целевой установки, исполнения определенных заданий жизни. Например, учишь язык и при этом занимаешься автодидактикой - это функционально. Йога часто предлагает добиваться состояния, а зачем мне это состояние? Говорят, релаксация наступит. Между прочим, именно евройога так делает, а йог имеет целевую установку, он добивается так называемой пустоты, освобожденности от сансары, он совершенно в другую сторону смотрит, у него есть сверхзадача, и у него, естественно, все получается. Заниматься лишь механической частью таких упражнений - значит отчуждать себя от творчества. Поэтому нужно стараться делать, на наш взгляд, абсолютно все фунциональным в зависимости от твоих личных задач, потому что в тебе скрежещет зубами обида твоего же "Я", внутреннего человека на тебя, другого, какого-то более внешнего, который что-то не делает, который чему-то не подчиняется, то есть не воплощается.

Недовоплощение - это не просто грех, это издевательство над собой. И от этого мы болеем, между прочим, потому что самая большая скука - это скука затаенная, имплицитная, та, которая наступает из-за того, что ты не состоялся. "Несостоявшесть" делает человека (придется процитировать Бисмарка, который говорил, что пиво делает человека глупым) несчастным и злым. "Amando merito ", - говорит неудачник: "Долой заслугу". Вспомните Шопенгауэра и почитайте его "Афоризмы житейской мудрости", вы очень много найдете созвучного, потому что он трезвомыслящий и мудрый, безусловно, человек, хотя кое-что, конечно, и вызовет у вас негативное отношение.

Этика и интеллект нами уже рассматривались. Вы помните об атомарной честности, помните, что все начинается с моей оценки моего настоящего положения на этой земле. "Аз есмь персть" или, что точнее, "аз есмь червь". Обидно, может быть, такое слышать, но если у меня забрать духовность, между мной и червем не будет абсолютно никакой разницы. А духовность-то возможна только тогда, когда есть 1'autre, другой, когда я принадлежу коллективному эйдосу, когда я не оторвался от пятого измерения культуры. Только тогда у меня получится что-то, что меня приподнимет чуть-чуть над этим, к сожалению, весьма заниженным существованием. Поэтому мы говорим "Божественное" не только в религиозном смысле слова, которого, слава Богу, - я имею в виду религиозный смысл - перестали бояться сегодня, мы говорим это и в научном смысле слова. Поэтому тот человек, который - я вчера говорил о мистике сегодня считает, что мистика - это нечто недостойное его просвещенного внимания, извините меня, пожалуйста, ничего не понимает в жизни. Кто из тех, кто читал "Розу мира" Даниила Андреева, великого советского мистика, сына Леонида Андреева, может утверждать, что его видение и его видения не являются драгоценным приобретением нашей культуры, нашей с вами семейной, околоочаговой, бескаминной, к сожалению? Я думаю, что никто. Те состояния, которые дарит Андреев, естественны для человека, и в двадцатом веке они так же должны существовать, как в тридцатом или в девятнадцатом, или первом до новой эры, до Рождества Христова и так далее.

Мы очень обеднили себя упрощением жизни. Культура есть обязательная сложность. Константин Леонтьев, который умер, будучи совершенно забытым, в 1891 году, говорил, что прогресс есть сложность. А Василий Васильевич Розанов, написавший о нем поминальную статью, утверждал, развивая его мысль, что прогресс можно заменить красотой. Красота есть сложность, но мы эту сложность - давайте сразу поставим точку над "i" - будем понимать как сложность органическую, то есть как сложность простую. Пусть вас не пугает этот оксюморон, потому что простая сложность - это всего-навсего такое конструктивное сооружение, которое является, говоря языком сайентиста, системой.

Следующий тезис в нашем повторении посвящен конформизму Слово, конечно, трудное, но давайте накопим в эти дни в темпе presto различные хорошие нужные нам термины. "Конформизм", "морфология". Вы знаете, что "морфо" - это то же, что и "формо", согласные только перепутались: м, р, ф; ф, р, м. Мы будем проходить специальную тему, так называемое "Домашнее этимологизирование", которая растолкует нам все эти явления яснее. А конформизм - это то, что можно было бы в шутку назвать способностью психики принимать форму, навязанную политиками, во имя выживания тела. Конформизм результат паралича собственной мысли, и конформист - наилучшее орудие в руках правителя, тирана, правительства и так далее. Конформист никогда не мыслит. Суррогат мышления - самое распространенное явление, которое существовало у нас на протяжении долгих-долгих десятилетий, именно благодаря вынужденному конформизму. Свободомыслие заложено в человеке, мы рождаемся с рефлексом свободы - понаблюдайте за ребенком одного-двух лет, как велико в нем чувство собственного достоинства! Но постепенно с системой запретов, вживлением в мозги групповой психологии в нем обрубается свобода мышления, подавляется достоинство, и индивидуальность превращается в коллектив с единым мнением и единым выражением лица. Я не буду развивать эту тему, ее прекрасно развил Джордж Оруэлл в своем романе "Восемьдесят четвертый", но забывать о том, что учиться сегодня надо, поборов в себе, прежде всего, конформизм, нельзя, потому что именно это приятие слов под влиянием установки организованной пропаганды, редактуры всего на свете, организации состояний, которые один умный психолог назвал гипноидальными, приводит нас, конечно же, к педагогической беспомощности, ибо вся педагогика строилась и строится всегда, осознаем мы это или нет, на интересе. А интерес, как мы уже выяснили, может существовать реально только тогда, когда он актуализирован, причем все остальное -только редукция.

Когда вы увлечены каким-то материалом, а вас в этот момент спрашивают, насколько он интересен, вы в первое мгновение не можете ответить, потому что не способны, вы забыли о времени, вы не слышите, о чем вас спрашивают. Но в тот самый момент, когда вы кивнете головой, вам будет уже неинтересно, потому что состояние актуализированного интереса может быть только сиюминутным, только спонтанным, хотя и чрезвычайно плодотворным. И если мы организуем актуализированный интерес, допустим, при помощи методов расщепления материала, и один интересик, очень маленький, точечный, перейдет в другой, у меня получится набор таких интересов - очень плотное вещество, напоминающее вещество белого карлика, супервещество жизни. И один день, прожитый по интересу, превратится в месяц, а может быть, и больше. Чувствуете, как нащупывается здесь некое решение проблемы времени, заметьте себе пока. А потом, когда вы начнете ощущать, что за месяц проживаете пять лет, не удивляйтесь, это именно поэтому.

Актуализированный интерес, уже актуализированный, необходимо научиться прерывать. Если я доведу актуализированный интерес до пика, и после этого не прерву его, он обязательно выгорит, и останется один пепел. Поэтому я должен обязательно воспользоваться этим автодидактическим законом и ничего не пускать на самотек, осознавая, что если этот интерес уже готов, он в пике, я должен переключить внимание на другое. Такой технический секрет и позволяет создавать то белокарликовое вещество, образно говоря, когда ты получаешь удивительное наслаждение от возможности обратиться к одному материалу и к другому, потому что там остался невыгоревший интерес, потому что там нет пепла, там все органично, там "травка зеленеет и солнышко блестит". Если эта схема понятна, вы уже сегодня можете многое делать в эксперименте.

Естественно, модус вивенди, образ жизни - это сумма динамических стереотипов, как говорят ученые, это навыки, это различные привычки, и это, конечно, страшно сложно. Но поймите, если вы начнете с атомарной честности, с организации актуализированного интереса, если никогда не будете доводить интерес до выгорания, занимаясь не по-сайентистски, как тотальные рационалисты, вам, наверное, становится "жутко", каких высот вы можете достичь. А всего-то! Пять минут это, пять минут то. Но по миллиону раз за день. Предвижу возражения оппонентов. Это же деспотия! Это же противоестественно, это никуда не годится, это ни в какие ворота - по пять минут! А я, даже если мне неинтересно на первой минуте, сижу. Ведь я могу переключиться на другой материал в пределах того, что мне задали, если я школьник, или студент, или даже профессор. А иначе я просто должен делать вид, что учу материал, сидеть в читалке по пять-шесть лет, когда я могу сделать это за два года. Какая экономия времени!

Итак, сейчас мы с вами займемся концентрацией внимания, а как это делается, я думаю, вы уже хорошо знаете, потому что этот метод широко применяется у нас, это не мое изобретение. Концентрация внимания тренируется при помощи круга концентрации. Мы рисуем круг и ставим внутри точку, а рядом изображаем нечто похожее на звезду, чуть пониже - волнистую линию и прямую. Вот у нас есть четыре объекта. Давайте еще нарисуем крестик. Достаточно. А теперь наблюдайте за собой, за своими ощущениями. Я буду показывать, куда нужно переводить луч внимания (я так детям объясняю: как будто у нас из глаз идет лучик, и я этот лучик могу переводить): на крестик, теперь на звездочку, на прямую линию, теперь снова на крестик, на точку, на волнистую, а то мы о ней забыли. Вы замечаете, что мы владеем вниманием, мы сами направляем, мы не ждем, когда нам станет интересно или неинтересно, мы технологически, технически владеем лучом внимания. Представимо? -легко представимо. Даже у людей с не очень развитым воображением это обычно легко получается. Если же не получается, нужно больше времени проводить с таким, единственным, пожалуй, нефункциональным впрямую, упражнением в автодидактике.

Сейчас, наверное, вы уже можете ответить на вопрос, который звучит следующим образом: сколько минут, часов, дней можно неотрывно смотреть на этот круг? Вечно, правда? Кто-то сказал:

вечно, сколько хочу, пока не упаду. Следовательно, вывод очень простой: на материале, на котором мне нужно сосредоточиться, я могу сосредоточить внимание ровно столько, сколько мне нужно, если буду переводить луч внимания. А это и есть разновидность дробления, заметили? То есть если материал изложен сукцессивно, последовательно, я должен, чтобы у меня у самого возникли различные мысли по поводу соединительной ткани между частями, переводить луч внимания. А она, эта ткань, обязательно появится в той форме, которая свойственна мне, именно мне с моей ручейковой логикой, потому что мои ассоциации так же уникальны, как уникальны ассоциации каждого представителя рода человеческого.

Представляете, как веселеет педагогика, когда такие простые веши поселяешь в ум какого-нибудь первоклашки. Да он гореть начинает, о взрослых я вообще молчу, потому что они пылают замечательной любовью к знаниям извините за тавтологию - от знания того, как этими знаниями овладеть. Итак, попробуйте заняться упражнениями по концентрации внимания, только делайте это функционально, с материалом по вызыванию актуализации интереса, но ни в коем случае больше не работайте так, как работали раньше: я эту книжку все равно прочитаю, от начала до конца! Вы знаете, в газете "Monde" на последней странице кратко изложено все, что есть в газете, потому что психологи прекрасно знают - нормальный человек открывает газету именно с этой стороны.

Таким образом, по этой схеме мы начинаем сейчас свою скромную деятельность, совершенно не спеша и помня о том, что мы владеем интересом, а не интерес нами. Мы владеем музыкой и роялем, а не рояль и музыка нами, понимаете? Разница огромная. Вы видите - мы переходим к тонкостям, мы приходим к красоте, которая сложна, но упрощает жизнь, ибо та системность, которая невольно проявляется в каждом из случаев, напоминает своеобразные, очень серьезные игры, которые каждый раз захватывают нас как процесс, включая макроигровой элемент, макроэлемент игры, и ты начинаешь жить как бы даже х р а м о в о, потому что в тебе непрерывно обновляется что-то такое, что нужно открыть, оформить и связать, налаживая отношения с тем прежним хаосом, который был в тебе, становясь культурным человеком и воюя с энтропией. Это и есть творчество, и прежде всего, творчество состояний, ведь каждое новое столкновение нескольких понятий, нескольких фрагментов жизни, бытия, чего угодно - это обязательно переживание.

Во вступлении к книге А. Мусатова "Высшая математика для самообучения" - кажется, так она называется - есть великолепная фраза о том, что голова кружится, когда взбираешься на восьмой этаж абстракции. Это - я имею в виду голову - может закружиться только у того, кто не является тотальным рационалистом. Когда-то академик Я. Б. Зельдович - не премину воспользоваться своей дежурной цитацией, потому что она очень нужна здесь в одном вступлении к своей замечательной книге по высшей математике написал, что никакого противопоставления между Лирикой и физикой не существует на самом деле, это противопоставление придумал человек, который не владел физикой,- Борис Слуцкий, поэт. Понимаете, куда я клоню? Я клоню к тому, что любым предметом надо заниматься, высекая состояния, высекая что-то такое, что доставляет удовольствие, вызывает эйфорию и награждает, естественно, эндогенными опиатами. И сама жизнь наша, и энергетика на биологическом уровне, целиком зависят от этих эндогенных опиатов, то есть от количества творчества в единицу времени.

Теперь мы с вами должны обязательно рассмотреть тезис "Отказ от честности как отказ от источника энергии". Честность воспринимается людьми как нечто приятное, красивое, как скромность, например, которая, якобы, украшает человека. Скромность - не украшение, а необходимая трезвость мышления, то, что связано с адекватностью мышления.

Что такое адекватность мышления? Это умение понимать предмет в двух смыслах: во-первых, так, как его понимает большинство, то есть конформно, и второе - так, как его чувствуешь гы. Если нет второго, ты - тотальный рационалист, ты усвоил этот предмет, но тебе страшно скучно им пользоваться, тебя от него тошнит, он на физиологическом уровне противен твоей природе. А мы так учимся! Мы запихиваем в голову огромное количество абстрактной информации, забывая о законе превращения NI сначала в Gestalt, в образ, а потом - в уникальную форму N;, то есть в мою собственную, приобретенную только что, творческую идею, сформулированную моими словами. Вот почему опытные педагоги говорят: "А ты скажи своими словами", давая пощупать, делая из своих непослушных учеников наглядчивых людей, которые очень часто способны превратить в наглядное даже то, что обычный человек не видит. Я за наглядчивость, которая связана с имагинацией, за имагинативность обучения, превышающую обычную для наших краев норму.

Воображение очень слабо применяется в нашей педагогике. Оно должно стать главным средством обучения, тем более что оно - мы уже говорили об этом - лечит и профилактизирует некоторые, этак тысячи две, заболевания, включая даже, между прочим, грипп, хоть он и заразен, за счет того, что ты повышаешь сопротивляемость. А так как все время есть супернадбавка здоровья и энергии, то ты, получается, имеешь массу свободного времени, и становишься все гармонизированной, у тебя появляется надобность почему-то услышать не только hard-rock, понимаете ли, а еще и metal. Другими словами, человек выходит к широте познаний только тогда, когда он готов, когда он предрасположен к этому технологически.

Смотрите, я актуализирую интерес - прерываюсь, у меня надобность выйти за пределы известного мне, я уже хочу, я бегу к словарю, все прекрасно. Я бегу - нашел слово, у меня совершенно другое развитие мыслей, у меня веточка выросла на дереве, - на воображаемом, конечно, деревце моей мысли, моего мышления даже, - из-за того, что я пошел к словарю. Если бы я в этот момент не пошел к словарю, если бы я не вырастил веточку, она не разрослась бы, не отпочковались бы от нее листочки, и не было бы другой веточки, которая уже на этой выросла. Так растет судьба. Потому что мастерство-то в тонком мышлении заключается, ведь орган духовного развития человека, движитель судьбы - это прежде всего то, о чем мы сейчас говорим с вами. Если человек умеет актуализировать свой интерес, он, естественно, приходит к мастерству, потому что совершенствуется по той невероятной меандровой кривой, которая рисуется сама. А так как этот процесс природен и естествен, то ручейковая логика приводит его к тому морю, которое называется судьба, навык, мастерство. Если я не прав умозрительно, попробуйте опровергнуть. Если я не прав практически - попробуйте позаниматься. Конечно, я провоцирую вас, провоцирую при помощи тотального диалектизирования, предлагая вам схему дуального расщепления везде, повсюду, где бы вы ни были: а что, если это довести до проявленности высшей "дзи", - появится "ди"? И что будет? Абсурд?! А все равно интересно, стоит подумать! Я провоцирую вас асоциально, я даже, как бы шутя, подставляю свою голову под гильотинный нож. Делайте, но думайте, думайте, думайте, применяйте эти методы. Я уж, как видите, не жалею сил, чтобы постараться вас расшевелить, так как мы собрались для того, чтобы интенсив стал в нашем обучении пожизненным.

Тщеславие и честолюбие. Что такое тщеславие, мы знаем по-автодидактически - это утверждение себя любого: вот я утверждаю себя, потому что это я. Тщеславие - вещь скверная. Надо учиться ежечасно его преодолевать, предпочитая тщеславию особый вариант честолюбия. Сказать, что человек окончательно не тщеславен, никогда нельзя, даже если это утверждают Л. Толстой и Ж. Лабрюйер, - я знаю из практики, что мы можем становиться грешниками в любой момент своего существования. Святой возводить себя в степень святого как раз и не будет, потому что знает, что надо преодолевать грех в себе. Самый большой и самый странно распространенный грех выпячивания, возвеличивания себя идет, скорее всего, от витальности, от надобности выжить в некой сфере. Если человек выходит на сцену и волнуется чрезмерно, когда уже начал работать, он слишком тщеславен, надо перебороть себя, осознавая необходимость утверждения идеи. И пусть будет три миллиона зрителей - все равно надо утверждать идею, брать рапиру и утверждать. А тот, кто садится и играет себя, и какого себя? - самого лучшего мальчика в мире, который умеет играть Бетховена, - играет не Бетховена, играет не "К Элизе", он играет себя худшего, и играет бездушно, не думая об идее, о художественной стороне дела, которое должен утверждать. И это начинается с детства, начинается с использования такого "замечательного" произведения, как "Осуждение Паганини" А. Виноградова. Испортить ребенка очень легко, заразив тщеславием и думая, что заражаешь честолюбием. Но честолюбие - нечто иное. Это обезымянивание, это подмена себя, того, который ничего не умеет, Мастером, которому не нужно имя, потому что тебя все равно Гомером будут называть, а как на самом деле - неизвестно. Или Шекспиром, а может, Саутхемптоном? - какая разница, это - Мастер! Это Мастер, и потому, наверное, у М. Булгакова "Мастер и Маргарита". Это и есть имя, потому что то специфическое мастерство, та судьба и наименовывают нас по-настоящему, хотя я, конечно, отнюдь не склонен считать, что наше имя, данное родителями, не влияет на нас - это особый вопрос, отсылаю вас по этому поводу к Павлу Флоренскому.

Применение актуализированного интереса, как вы уже поняли, - основа интегрального метода в автодидактике. Но что такое интерес? Интерес мы определяем как самоявляющийся поток ассоциаций. Значит, ассоциации, которые сами появляются, -это и есть проявление той внутренней, но вместе с тем космической логики, которая в нас существует. Мы думаем по-настоящему, как мы, только тогда, когда есть интерес - самоявляющийся поток ассоциаций, то есть ассоциации представляют собой ту жидкость, которая наполняет русло ручейка, без журчания которого личность не может существовать. Вспомните слова Толстого:

"Человек течет". Заметьте, "человек течет", значит, живет спонтанно, значит, он не зажат, значит, он свободен. Конформист наигрывает логику, наигрывает талант и никогда не будет идентичным. Вот эта нетождественность себе и сотворяет огромное количество бед от инфарктов до сумасшествий и астенизаций, доводя людей до того, что они и жить-то, в общем, не хотят, потому что нетождественность самому себе - это обворовывание собственной природы и, конечно же, самый лучший путь к бездарности.

Организация "нужности" как культурологический процесс. Тезисы "Отсутствие объективно интересного" и "Интересностъ и "нужность", я думаю, нет необходимости объяснять - вы уже прекрасно понимаете, что нет ничего объективно интересного, есть только субъективно интересное. Что такое "нужность"? Почему мне что-то нужно, а что-то не нужно? Есть два подхода, естественно, в этом вопросе. Первый: нужно, потому что будет декан ругать, могут лишить стипендии, или, как говорят по-украински, "Xi6a хочеш? Мусиш!" (рус. "Разве хочешь? - Должен") Вот эта нужность, "мусиш", "miissen" по-немецки, и создает, в общем-то, чаще всего ощущение необходимости в быту. А ведь, простите, оно далеко не всегда соответствует истинной тебе нужности. Умение создать интерес к чему бы то ни было решает эту проблему. Точечный интерес чисто механистически при помощи расщепления удивительно легко создается, особенно когда у вас достаточное количество материала, то есть вы делаете простые вещи, которые можно иногда назвать спортивными упражнениями, потому что они физически легко исполнимы: перевожу луч внимания, беру книжку, заменяю ее другой.

"Нужность", или облигатность в научной терминологии, - необходимое условие для запоминания материала. Нужно же нам -тут речь пойдет о нужности второго порядка, когда нужно органически - только то, что актуально интересно. Поэтому облигатность, или истинную нужность, мы в автодидактике приравниваем к актуализированному интересу. Это решение и этот принцип одновременно мы возьмем на вооружение и теперь, пожалуй, перейдем к правилам автодидактики.

Правило первое: ничего не запоминать "в лоб". Почему? Потому что единственное, что мы знаем о памяти как о редуцированном процессе, утверждает Франц Лезер, и совершенно, кстати, справедливо, в своей книжке, которая, правда, неудачно названа "Тренировка памяти", - это то, что ничего нельзя запоминать "в лоб". Память отказывается работать, когда стараешься запоминать "в лоб". Поэтому утверждения советских учебников о том, что память нужно тренировать почти как мышцу, создавая тактическую установку на запоминание, совершенно противоречат мнению крупных ученых, кстати, и отечественных, ибо -Франц Лезер, объездив полмира и поработав в Америке, в конце жизни поселился в ГДР, и наши ученые, московские в частности, сотрудничали с ним.

Но какой педагог советской школы рискнет сегодня, проводя открытый урок, сказать: "Ребята, чтобы запомнить, надо отвлечься от материала, стараясь его не запоминать"? Виктор Франкл, известнейший ученый из когорты здравомыслящих психологов, предлагает лечить людей - не только от незапоминания, а даже от болезней - парадоксальной интенцией, намерением делать не то, что, якобы, надо было бы делать. Таков человек, "Бесе Homo", он так устроен, он парадокс во плоти. Соответственно и учиться мы обязаны, согласуясь со своей природой, которая существует как данность и от которой никуда не деться. Почему раньше нельзя было применить этот простой закон, не превращая обучение в издевательство над личностью? Да потому что мы привыкли считать, что личность - это нечто цельное. А личность многомерна, и в этом все дело. И чем многомерней человек, тем он ближе к Христу. Вот такая история. Причем данные, которые мы используем сегодня, валяются на книжных полках не одно десятилетие, а мы по-прежнему делаем вид, что научились тренировать память как мышцу. Почитайте современных психологов, начните с фрейдизма, и вы потихонечку, что называется, сами раскрутите эти мысли. Не мешает еще, правда, поднатореть в этом типе размышлений, самому сделать ряд выводов и понаблюдать, как это получается. Вы уже сегодня попробуйте что-то запоминать, уходя от материала, попробуйте прийти к чему-то неинтересному как интересующаяся личность, интересующаяся этим неинтересным в данный момент через парадоксальную интенцию. Опять-таки отодвигайте в сторону то, что неинтересно, заражайтесь другим, а потом возвращайтесь - вы увидите, какая у нас, мягко говоря, парадоксальность внутри. Как только ухожу, говорят: вернись, зачем уходишь. Особенно хорошо владеют парадоксальной интенцией, насколько мне известно, молодые девушки.

Правило второе: делать только то, что интересно. Правило для детишек, очень простое, оно чрезвычайно легко усваивается. Мне неинтересно, и я не буду заниматься. Но у нас есть и другое правило, которое не входит в это, но которое мы подразумевали, когда говорили о необходимости делать только то, что интересно. Мы подразумевали, что я - хозяин положения. Я сам должен создавать интерес - с этого мы начали свой путь в автодидактике.

Помните Маяковского: "Я пилотом стать хочу, пусть меня научат"? Вы поняли мою интонацию: пусть только попробуют! А теперь я захожу в класс и говорю: "Ребята, никто вам интерес организовывать не будет, никто, вы будете это делать сами, вы - свободные люди". Надеюсь, вы не будете возражать, что мы обедняем детское воображение и обедняем свою рабочую палитру взаимоотношений с детьми, сюсюкая с ними, прямо не вводя то, что они могут великолепно усваивать в очень раннем возрасте. Поэтому и философию нужно вводить тогда же. Норберт Винер, отец "страшной" науки кибернетики, учился под столом в папином кабинете! Его оттуда никто не гнал, он все прекрасно усвоил и к двенадцати годам уже был готов к поступлению в университет. И поступил-таки, и, как вы знаете, из этого что-то вышло. Значит, по-первых, нам нужно организовать "подстольное" обучение, то есть симулировать, что мы не учим. Во-вторых, не бояться давать ребенку то, что, по нашим представлениям, является слишком сложным. Как только ребенок начал говорить, ему совершенно безразлично, будет ли он усваивать слово, допустим, "гулять" или слово "бифуркация", я это знаю по собственному ребенку. А мы очень часто заблуждаемся, делая плохую услугу нашему будущему, потому что это воплощенное будущее - наших детей - развращаем легкомыслием, чем, кстати, удлиняем их путь к полному ментальному развитию.

Правило третье: стараться заменять умственную работу физической. Для тех кто бегает трусцой, бывает очень обидно - тем более, если, например, они не знают системы Мартынова, который предлагает бежать и сочинять какую-нибудь статью, - терять время: бежишь себе трусцой вокруг стадиона, погода плохая, темно, снег, буран, мышцы ликуют, но время-то идет, полчаса отрезаны от жизни. А теперь попробуем поразмышлять на эту тему и сделать один маленький вывод: а ну-ка, давай-ка, не истязая себя тем, что я что-то не запомнил, что я - глупый бездарь, у которого все равно никогда ничего не выйдет, попытаюсь, немножко поднапрягшись, что-то воспроизвести из того материала, который знаю, и, если после двух-трех попыток все-таки не удалось вспомнить то, что надо было вспомнить, переключусь и заменю умственную работу на физическую, заменю муки человека, который себя истязает, на... долгий путь к словарю, к справочнику, к энциклопедии. Показываю, как это делается. Шепотом: "Бездарь, бездарь, бездарь" (в это время уже надо идти). Иду - бег трусцой. Тянусь (словарь на самой высокой полке). Не достаю. Несу стул. Влезаю. Смотрю: "table" - "стол". О, как просто! - вспомнил, поставил, не выписывая. Отнес на место стул. Побежал обратно. Сел. И ... забыл. Слушайте, какой прекрасный повод еще раз пробежаться! Побежал, взял. Хорошо! В конце концов организм начнет сомневаться в целесообразности своей лени. Семь раз достаточно, чтобы запомнилось, поверьте. Прав тот, кто смотрит в словарь до тысячи раз в день - это наше четвертое правило. Можно считать и повторные просмотры. Но до тысячи не считайте - все равно получится больше. Зато будете стройными.

Но, шутки в сторону, справляться со справочником или словарем - штука действительно очень полезная. Потому что это не просто общение с книгой, это - общение с Мастером. Ведь энциклопедии обычно делают Мастера. И, пожалуйста, уже сейчас давайте перестанем плакать, рыдать, ныть, вопить о том, что у меня голова плохая, память никуда не годится, и вообще скоро будет (или уже есть) катар желудка, а печень совершенно не позволяет получать образование, потому что мне уже тридцать два года, она разрушается, я умираю, и никакой карьеры не получится, потому что меня не взяли, я не член партии - разве не нечто подобное мы обычно наворачиваем, чтобы было чем оправдать свою бездеятельность? Я возвращаюсь к первой посылке автодидактики: все нужно делать самому! Аристотель когда-то прямо сказал: человек делает судьбу сам, он может выбрать судьбу правильно -заметьте, интереснейшая мысль - и неправильно. От того, что я выбираю неправильно, естественно, и зависит то количество мучений и страданий, через которые мне придется пройти. И выбор совершается не где-то в Дельфах, возле пропасти, из которой возносятся серные испарения к небесам, где сидят боги и, якобы, все решают. Нет, они не все решают, они предоставляют право выбора тебе, человек! И ты можешь выбрать, и всегда, как правило, из трех возможных. Потому и в сказках сказывается: налево, направо, прямо. И мы всегда должны выбирать, сами выбирать, ориентируясь на свой актуализированный интерес. Только этот критерий обосновывает правильность выбора судьбы.

Запоминать не надо, гласит пятое правило, но любое восприятие должно быть максимально полным. То есть установка на якобы незапоминание, на то, что я должен учить, не уча на внешнем уровне, и только внутри, где-то глубоко, у меня должен быть запрятан очень большой серьез - эта установка тотальна. У человека, который принадлежит вечности, такая двойственность должна быть легальной. Такая двойственность должна принадлежать каждому, кто учится, пусть каждый ученик попробует так работать, и он увидит, насколько это плодотворно, потому что ты уже свободен, ты гораздо большее можешь осуществить на просторах духовности.

Следующее: не добиваться сразу полного усвоения и совершенного знания. Это правило удивительно распространено у нас, но только без частицы "не". Мы добиваемся сразу как раз чего? -полного усвоения. Я думаю, что не найдется ни одного здравомыслящего человека, который бы сказал, что в его жизни была хоть одна удача в этой области. Вдумайтесь в мою фразу. Я не видел живого нормального земного - пришельцев я, правда, тоже не видел, я только представлял богов, которые это, наверное, могут сделать, - человека, который, не зная последующего звена, создал бы для себя совершенную модель звена предыдущего. Другими словами, никогда никому не удавалось добиться полного и совершенного знания фрагмента, предшествующего чему-то дальнейшему, если он этого дальнейшего не знает. То есть абсурдно требовать от себя полного и совершенного знания, прежде чем ты раз пять не вернулся к этому фрагменту после того, как пошел немножко, шагов на пять-десять, вперед, а еще лучше, когда прошел все в общем и возвращаешься к этому в третий, десятый раз. Следовательно, любой предмет нужно изучать так, как мы с вами начали: вчера мы прошли всю автодидактику. Мы сделали круг, а теперь всю жизнь будем его расшифровывать.

Правило седьмое - их всего восемь - стремиться к самонаблюдению. Раньше я всегда как-то стеснялся, когда советовал заниматься самонаблюдением. Да ну, все время обращать на себя внимание! Я лучше в щелочку посмотрю, вуайером побуду. Но так, конечно, поверхностные люди обычно реагировали. Множество ребят, особенно в девятом-десятом классе, страшно хотят стать психологами. Почему? Да потому что желание самонаблюдать естественно, и именно желание разобраться в себе более всего поначалу притягивает в психологии. Человек хочет знать, что он есть на самом деле, каков механизм его переживаний, что представляет собой его внутренний мир, как лучше строить свои отношения с другими людьми? Стремиться к самонаблюдению - это значит не бороться с собой, а развивать себя, развивать, естественно, всяческие приемы, свои личные, стараться все время быть, как говорят французы, a la tenue, в курсе дел.

Приемов самонаблюдения разработано очень много. Самые лучшие, пожалуй, как раз у мистиков, особенно восточных. Поэтому, в первую очередь, нужно читать различные мистические книжки, особенно технологического характера, которые позволят вам очень быстро интроспективизироваться. Но очень важно не забывать о собственной субъективной логике, чтобы смысл понятия никогда не застывал - при следующем воспроизведении он обязательно должен оказаться другим, потому что семантика вечно ускользает. Семантика, значение любого слова в мире всегда не окончательны - это одно из самых важных теоретических утверждений в нашей автодидактической области. То есть мы, если говорить об искреннем понимании, понимая что-то, всегда понимаем по-другому. Но до искреннего понимания мы-то часто и не доползаем, хотя иногда два сантиметра остается, и пользуемся устойчивыми формулами на уровне обыденного сознания: "Так велели в ЦК". Все. Не ведено думать. А должно быть ведено никакими не ЦК, ни анархо-синдикалистскими, ни коммунистическими, ни даже демократическими. Должно быть ведено Господом Богом, Который в нас. А технологическая манифестация этой Божьей воли - да простит меня Господь Бог, что я как бы технологизирую этот процесс, - проявляется в актуализированном интересе. Вот откуда берется чистота намерений и все остальное. А когда это Богом благословлено, то вы чувствуете, как астральное покровительство проявляется во всех ваших делах: что бы вы ни делали, все у вас начинает получаться. Заметьте, когда-то говорили так: "Приступаю к работе, но по-мо-лясь". Заметили - это же не только настрой, это катарсис, осуществленный перед работой, настраивающий человека на намерение чистое, непротивочеловеческое, потому что человек - порождение чудесной чистой космической красоты. Бога, и он, естественно, тоже может на какое-то мгновение прикасаться к этому высшему в мастерстве. Поэтому опять получается, что самый большой грех - не становиться.

Вот что стоит за этим тезисом - "Самонаблюдение". Потом у нас будет целая тема, посвященная этому вопросу, и мы поподробней разберем эту проблему. Но первое правило, которое мы прежде всего должны внушить нашим детям и себе: наблюдай, смотри, что в тебе творится. Потому что детские сказки, которые мы переживаем, интересуют нас и с другой стороны: почему мне страшно, почему я плачу, что Красная Шапочка делает то-то, а Волк то-то? Вспомним себя, когда мы были маленькими, мы мучились, особенно если были пытливыми, от того, что не знали имен, не знали субстантивов, имен существительных, не знали того нарицательного материала, который для нас никогда не должен быть нарицательным, потому что каждая деталь - это проявление бытия, и имена должны быть только собственные. Все живо, все трепещет, все органично. Поэтому такая система собственных имен прежде всего должна быть у нас в круге концентрации внимания.

Последнее, восьмое правило формулируется следующим образом: усвоение предыдущего материала - необязательное условие для перехода к последующему, достаточность понимания. Я думаю, что особых объяснений тут не требуется, мы уже гoвoрили о фрагментарности и, соответственно, о бессмысленности добиваться сразу полного усвоения материала и совершенного знания. Следовательно, неусвоение материала не должно быть тормозом для перехода к последующему, особенно когда речь идет о первом круге.

А теперь, перед тем, как перейти к теме "Культура движений речевого аппарата", посвятим несколько слов переосмыслению слова "работа". Мы привыкли считать настоящей работой то, что дается с трудом. Тяжелая работа, по нашему обыденному представлению, и является работой, а все остальное -это какая-то синекура, это что-то такое, что нельзя назвать серьезной работой. Я не говорю о конкретных примерах из биографий, допустим, художников или певцов: когда последние, приезжая на родину, обыкновенно в свое село, на вопрос, где они работают, отвечали, что поют в опере, а им серьезно возражали, что их, мол, спрашивали, не где они поют, а где они работают. Вот в таком положении и я сейчас оказываюсь с вами. Я говорю о пении, о поэзии, о музыке, о творчестве как о сплошной деятельности, которая тебя наполняет, и волнении, которое дает зримый результат, -и стараюсь избегать слова "работа". Я могу давать этому процессу какие угодно названия, не употребляя слово "работа", но пока я все-таки не назову это работой, не переосмыслив это слово вместе с вами, мы, пожалуй, не найдем общего языка. Конечно, "fatigue " французское (и по-английски есть такое же, почти что аналогично произносимое слово) -"тяжелый изнурительный труд" мы не должны считать основой нашего образования. Но творчество, как известно, все равно есть работа - работа тотальная, напряженная, ежемгновенная, круглосуточная.

Ту работу, которая нам предназначена, вверена как человеческая работа по исполнению, воплощению себя, конечно же, тоже можно превратить в творчество. И эту работу человек должен исполнять, естественно, как игровую. Что я имею в виду? Можно по-разному играть на рояле, можно по-разному играть в футбол, можно делать различные движения, которые, естественно, будут представлять собой систему игровых, потому что есть цель, есть правила, есть движения, значит, в какой-то степени, есть игра. Это очень сокращенная схема, я ею не буду заниматься, она совершенно ясна, потому что все мы, в принципе, наверное, умные люди, и понимаем, что все, где есть правила, где есть цель, достижение, обязательно носит игровой характер. Но это может быть не очень серьезным, развлекательным дивертисментом, а может быть чем-то таким, что напомнит "Пассакалью" Генделя, готический храм, "Notre-Dame de Paris" - "Собор Парижской богоматери" Виктора Гюго, и возникнет трагедия, возникнет какой-то особый, специфический оттенок игры, который, конечно же, связан с появлением внутри священной серьезности. Я бы очень советовал вам прочесть книгу Йохана Хейзинги, замечательного нидерландского историка, мыслителя, писателя, которая так и называется:

"Homo ludens", "Человек играющий". Его концепция состоит в том, что все есть игра, но человеческая игра - это, конечно же, игра со священной серьезностью. Заметьте: священной серьезностью. И никогда, пожалуйста, не надо в автодидактике забывать о том, что эта священная серьезность невероятно важна в работе - в нашем понимании этого термина, - то есть при обучении. От этого именно и приобретается тембр храмовости в наших занятиях, ведь в храме естественно манифестируется веками разработанная игра, даже более того - игры, summa summarum игр, то, что накоплено, а потом переработано, и еще раз накоплено, и переработано вновь; все вместе это представляет собой грандиозное действо, которое каким-то образом как бы соответствует внутренней систематике чего-то космического. А космическое это тоже громадное действие. Гармония миров, по Кеплеру (такая же, как у Пифагора система обертонов и унтертонов), точно так же устроена, если можно говорить о ней, как об устроенной (вы, наверное, согласитесь, что можно), потому что Устроитель, Великий Архитектор - Природа, Бог, все ипостаси назовем ~ вложил общую систематику в окружающий мир: ведь в вурфах роста ребенка те же соотношения, что и в числах Фибоначчи. А это связано, конечно, с каким-то своеобразным священным чином всех событий, которые мы делаем именно так, с серьезностью. Но серьезность, понятно по определению, которое мы с вами уже давно выяснили, может только тогда быть истинной, когда она парадоксально настраивается игрово. Эта мысль должна быть обязательно усвоена, хотя она не так уж и проста. Дело в том, что, говоря об игре как о системе движений, например, на стадионе, на зеленом поле, мы можем говорить о двойном отношении: отношении профессионального футболиста, допустим Марадоны или Пеле, к футболу и отношении к футболу у растущего организма, у мальчика, который хочет бегать, который развивается. У него есть императив, идущий от его витальности, а у Пеле императив иной, у Пеле - творческий императив, я позволю за него расписаться, потому что Пеле - Моцарт футбола, а это совсем другое, там есть священный серьез, там есть храмовость.

А теперь перейдем непосредственно к культуре движений, но сначала мышц руки, например. С чего начинается движение, мы знаем - с пред-икта, со слабой доли. А с чего же начинается пред-икт, то есть предударное движение, то, которое приготавливает результирующую часть движения? Естественно, с мыслей, естественно, с того, что кошка перед прыжком, допустим, или лев, или человек, находящийся на вышке для прыжков в воду, проделывают вступительное движение сначала про себя. Понаблюдайте за кошкой, как это когда-то делал Жюль Ренар, замечательнейший наблюдатель, один из самых наблюдательных французских писателей, - вы увидите как кошка делает какое-то внутреннее движение, прежде чем прыгнуть, и еще не прыгнув, уже исполняет прыжок целиком. Да и мы все, если действительно по-настоящему исполняем некое действие, сначала исполняем его про себя. Это просебяшное" исполнение движений нужно рассмотреть сейчас под увеличительным стеклом новых, еще пока непривычных нам, воззрений. И давайте изучать, когда нам лучше, когда хуже, когда удобней, когда менее удобно, рассматривая все случаи и начиная заниматься культурой движений именно в этом аспекте. Что такое культура в данном случае? Это, конечно, тот набор осознанных приемов, которые у нас есть относительно предмета. И вот потому-то мы и должны сейчас, поняв эти исходные вещи, заняться самым простым. Теперь, пожалуй, можно перейти от уже видимого нам, свободно доступного мира внешних движений к движениям, которые полуспрятаны, но которые детям, кстати, частично хотя бы, доступны как внешние. Это движения речевого аппарата.

У вас есть таблица. Вы видите здесь рисунки так называемого речевого аппарата. Что на них изображено? Здесь изображены изготовки, то есть пред-иктовые стадии, начальные фазы движений самых трудных звуков, которые существуют в этих трех языках. Буквой "F" обозначен французский, буквой "D" - Deutsche Sprache, немецкий, и буквой "Е" - английский. Но прежде я напомню вам о законе фокусировки, посвятив для начала несколько слов тому, о чем очень полезно подумать людям, желающим освоить культуру движений речевого аппарата, чтобы, пользуясь ею, заниматься гораздо лучше и математикой, и философией, и всем другим, но, в первую очередь, нам нужно убедиться в том, что этот системный подход поможет заниматься иностранными языками, причем до такой степени, что я смогу, наконец, воспитать себя как деятеля - я имею в виду грамматикальное использование этого слова, - как человека, который при помощи воспитания движений речевого аппарата придет к мастерству, к навыкам. Причем к навыкам, не равнозначным тем результатам, которые желает получить человек, пользуясь, в основном, только слухом и очень мало следя за движением. Результаты у нас окажутся наверняка лучше, потому что мы будем тренировать непосредственно движение.

Когда мы правильно говорим на каком-то языке, то в нашем организме, в нашем мозгу осуществляются определенные напряжения, характерные именно для этого языка. Эти напряжения, психические и ментальные, транслируются на речевой аппарат, и речевой аппарат соответственно отражает их в работе мышц. Таким образом, мы можем смело говорить о существовании некой воображаемой геометрической точки в полости рта или даже за его пределами, вы в этом сейчас убедитесь, в которую направлены все векторы напряжений мышц, векторы напряжений психических, ментальных и так далее. Но для нас сейчас важны напряжения именно мышечные. Почему? По Фрейду, мы уже говорили об этом, психическое напряжение вытесняется при помощи осознания движения. Поэтому звук мы ставим не как звук (аудиция, слушание будет интересовать нас через секунду, через сотую долю секунды, но после, а сначала человеку должно поинтересоваться, что же за движение при помощи своего речевого аппарата он будет совершать), а как заведомо точное движение, которое неточно нельзя сделать, ибо от правильности движения зависит наша свобода, наше освобождение от психической зажатости, ведь мы не говорим на иностранных языках потому, что не уверены в правильности звукодвижения, и эта подсознательная, но абсолютная вместе с тем уверенность становится преградой на пути к Шекспиру, например, не дает накопить достаточное количество лексических единиц, мешает мыслить, наконец.

Итак, с чего начинается движение? С изготовки. Чтобы начать двигаться, я уже говорил об этом, нужно сначала начать падать. Изготовкой шага будет падение. Потом я подставляю ногу, осуществляя собственно шаг, и вступаю в результирующую фазу, или результацию. Следом за ней идет релаксация: я расслабляю ту часть мышц, которая перед этим работала. То же самое нужно осуществлять с речевым аппаратом, имея такую систему движений, которая может совершенствоваться нами сознательно.

Возьмем для начала очень трудный звук, который лингвисты называют щелевой межзубный [T] и который, заметьте, очень многие школьники произносят, делая движение в обратную сторону. Описания технологии произнесения этого звука в наших учебниках, к сожалению, акцентируют внимание на фазе результации, и иллюстрации в них, как правило, изображают именно ее. Поэтому смотрите внимательно на изготовки, ориентируясь на точки, которые должны фиксироваться нашим сознанием в момент образования движения.

Итак, высовываем язык, прижимая его к верхним зубам (изготовка), затем втягиваем, для тренировки можно сначала беззвучно, не включая абсолютно голос, просто глядя (результация), и расслабляем (релаксация). Таким образом получается очень простое движение: высунуть язык, прижать к верхним зубам, погладить верхние зубы, расслабить. Голос, естественно, при необходимости включается в фазе результации.

Скажите, пожалуйста, какой ученик, какого класса не может сделать это движение? Нет такого ученика, не существует и быть не может в природе. Потому что каждый может прижать язык к верхним зубам и создать изготовку, ощутив, как эта изготовка помогает проговорить звук, то есть сделать движение, которое осуществит произнесение. А этой фазы как раз и нет в учебниках. И когда сейчас мы начнем таким образом разбирать самые сложные звуки французского, английского, немецкого языков, вы увидите, как на ваших глазах произойдет чудо. При применении закона фокусировки мы сможем перенастраиваться с одного языка на другой, с одного звукодвижения в одном языке - на 2, 5, 10 других языков. И вы получите магическую таблицу, которую сочините сами, от которой станет весело на душе и которая поможет тренироваться не по 5 часов в сутки, а по 25, вставая на час раньше.

Итак, [T], а если я добавлю голос, будет [D]. Этот звук имеет два варианта - глухой и звонкий, как"п" - "б", "ф" - "в", "к" - "г", "с"-"э" в русском. Тут я уже включаю аудицию и начинаю тренироваться, и у меня получается, потому что я знаю: надо на ми-крончик высунуть язык, прижать к верхним зубам, с задержкой погладив их, втянуть обратно. Все. И не будет этого знаменитого: [ze 'teibI], ибо мы уже знаем, как это движение осуществляется, и мы хотим повторять - заметьте, а желание повтора у ученика -это мечта педагога. И если у меня есть желание повторять, я знаю, что у меня будет результат, потому что я совершенствуюсь.

Результат, я думаю, сегодня же начнет достигаться многими из вас. А сейчас мы разберем звук, который вы осуществите с точки зрения результации, с изготовкой мы постараемся справиться вместе. 'Это звук уникальный, на мой взгляд, звук, с которого начинается слово "мама" в большинстве, пожалуй, языков мира, почти во всех, которые мне известны, кроме грузинского и еще некоторых, - [m]. Итак, какая здесь изготовка? Изготовка - сомкнутые губы. А теперь я предлагаю почтенному обществу сказать [m] на английском языке. Слабо, как говорят в России?! Слабо! А почему слабо, да потому что вы не додумались использовать закон фокусировки! [m] - это по-английски. По-арабски [m]* (* - произносится с перефокусировкой) окажется другим. Если по-русски - [m]*. Если по-французски - [m]*. Если по-украински - [m]*. И совершенно разные артикуляции! Совершенно разные гримасы! Вот это и есть труд, когда мысль работает и ты знаешь, что ты двигаешь и зачем двигаешь. Когда вы научитесь перенастраивать изготовки, если есть аналогичный звук в другом языке, - научитесь работать. А теперь смотрите, я объясню вам, как с помощью манков можно перефокусироваться на все три языка, потому что манки это подспорье для хорошей практики (а практика - вещь уже, простите, социальная, политическая), которая сегодня же, наверное, начнется, потому что слишком уж хочется овладеть тремя языками на таком уровне, чтобы читать свободно (а чего там?!), и никогда - абсолютно свободно, потому что я не знаю ни одного человека, который бы свободно читал по-русски. И еще одно. Помните, я говорил, что языки - модель автодидактики? Точно так же можно работать и в философии, но только мысли будут, конечно, немножко сложнее.

А теперь мы начнем заниматься манками, начнем путь по овладению тремя языками сразу, и вы, надеюсь, убедитесь в бессмысленности занятий одним языком в отдельности. Итак, для начала, манок английского языка, пото1йу что все хотят заниматься бартерными сделками. Подойдите к своему ребенку и скажите ему: "Слушай, дорогой мой, вот эта кукла, она провинилась, ты помнишь, она вчера за водой ходила?" - "Как? Ходила?! У, какая! Я же ей не разрешил!" - "Так давай ей сейчас скажем: "Я тебе дам!" Скажи: "У, я т-т-т-тебе дам, ты чего за водой ходила?!" Это и есть манок для английского языка: "Я т-т-т-тебе дам!" Но только с угрозой в голосе. Смотрите:: "Я т-т-т-тебе дам"! - даже придыхание появилось. Это для детишек. А теперь для взрослых.

Кто не знает монолога Гамлета по-английски? Так и есть, манок действительно уже все знают. Как там: "Топи или не топи"? Так?! "То be or not to be?" "Быть или не быть?" При этом надо помнить, что мы сосредотачиваемся в точке, которая расположена в области губ и верхних передних зубов. Мы психически настраиваемся на эту часть речевого аппарата, сосредотачиваемся и говорим: "То be or not to be?" [tu / bi: o: /not tu/bi:]. (В пассажном исполнении частица "to" теряет ударность и произносится редуцированно: [tF/bi:]. Прим. ред.)

) Некоторые при этом добавляют: "together" [tF/geDF]. Очень оригинально, не правда ли, но весьма характерно для английского в плане фокусировки звуков. Заметили, как хочется повторять? Потому что вы уже занимаетесь конкретной работой, а конкретная работа поддается тому надзору, который очень нам интересен, надзору за совершенствованием навыка маленького уменьица, которое приводит потом к мастерству. Их много надо, таких маленьких умений, маленьких навыков, чтобы было большое мастерство, которое не ограничено никогда, которое ведет в бесконечность. Это иррациональная вещь -совершенствование, ограничивающееся только воспроизведением наших клеток раз в семь лет, которое можно повторить всего лишь около пятидесяти раз, то есть мы можем прожить физически всего лишь лет триста пятьдесят. Пока так считают. Но, пожалуй, мы ушли от темы.

Какой манок в немецком языке? А ну-ка, вспомните, как говорят немцы? Помните, "О, какой чутной гуский нагот" - фарингальный посыл. Есть один город, который вы прекрасно знаете, но название его произносите совершенно не по-немецки, впрочем, конечно, не только это, я понимаю, но если немец назовет его, вы не сразу поймете, о каком городе идет речь. Это Дрезден. А немцы говорят [/dre:sdFn]. Вот это-то мы с вами и поставим, думая о том, что все наше напряжение сконцентрировано в области зева, как будто сейчас ангина начнется, произнося слово с оглушением [d] почти до [t]: [/tre:stFn].

Примечание редактора: /Но здесь нужно обратить внимание еще на одну тонкость - для русского фонетического слуха немецкий [е:] будет напоминать больше русский "и", чем "е", потому что средняя спинка языка при произнесении [е:] поднимается к верхнему небу гораздо выше, чем в русском. То же самое можно сказать о немецких [о:] и [u:] - мы воспримем [о:] скорее как русский "у", чем как русский "о", потому что при произнесении немецкого [о:] спинка языка поднимается к верхнему небу гораздо выше, чем для русского "о "/.

А теперь я расскажу вам о третьем манке, который вызовет к жизни или, вернее, поможет осознать фокусировку французского языка. Вы знаете, где он, этот фокус находится? Там, где находится так называемый "третий глаз". Но для того, чтобы мы хорошо могли эту фокусировку натренировать, я вернусь в 1812 год, потому что французский манок имеет очень интересную историческую гносеологию. Когда-то отступающие французы, очень страдая зимой 1812-1813 года от холода, голода и падежа лошадей, подходили к нашим крестьянам и, указывая на мертвую лошадь, говорили: "Mon cher ami, cheval..." Естественно, крестьянин, который в России обычно плохо говорил по-французски, понимал, что "шваль" - это дохлая лошадь, хотя это просто лошадь, а "Mon cher ami" "мой милый друг" - как "шаромыжник", хотя на самом деле француз говорил крестьянину: "Мой милый друг, лошадь пала, дай чего-нибудь поесть, может, можно погреться? Одолжи лошадь..." "У, опять шаромыжники идут", - ворчал крестьянин и, бывало, протягивал несчастному французу кусок хлеба.

Так вот, попробуем произнести "Mon cher ami" с думанием напряженным, со сконцентрированной мыслью о том, что всю свою энергию, ту самую ментальную, мы направляем в "третий глаз", и произносим манок не в нос, а в место чуть повыше переносицы: "mon cher ami" [mP Ser a/mi].

Потом, осваивая различные звукодвижения, мы постепенно придем ко все более отточенным взаимоотношениям между фокусировками, к возможности заменить одну фокусировку другой, научимся переключать систему движений речевого аппарата с одного языка на другой, просто меняя фокусировку. Например, давайте вспомним фокусировки в русском и украинском языках. В русском языке - центральная фокусировка, мы ищем точку фокуса, опуская из вершины неба перпендикуляр, середина которого будет геометрическим местом центра рта. Ощущение сфокусированности вызывается при помощи манка: "Эй, ты!" Тот, кто наблюдателен, уловит сразу, тот, кто менее, пусть повторяет, стараясь точно представить точку посредине перпендикуляра: "Эй, ты.'" И тот, кстати, кто говорит с акцентом, сразу определит, что ему нужно делать, настраиваясь после каждого слова, как скрипка, чтобы исправить свою речь, "потому шо у нас говорят на нижние зубы". Нижнезубная - это южнорусская или же украинская настройка: "Пiду додому". Фокусировка - на основании нижних передних зубов.

Кстати, точно такая же фокусировка, с небольшой коррекцией в некоторых случаях, но, грубо говоря, точно такая же все-таки, в итальянском языке: "Nell mezzo dell'camin di nostra vita..." Здесь есть некоторые, видите, интонационные особенности, но это относится, скорее, к области гештальтных движений, хотя она связана, безусловно, и с областью движений мышечных. Так что в итальянском и украинском языках одинаковый не только вокальный посыл, почему и принято считать эти два языка наиболее певучими, а посыл чисто как бы фонетический или фонематический.

Теперь достаточно, по-моему, вы уже знаете для того, чтобы, разучивая сегодня манки, иметь представление о произнесении всех общих звуков (общих, естественно, номинально, номенклатурно) в этих четырех-пяти языках. Правда, вместе с итальянски-это будет шесть. Итак, вы можете сказать сейчас [m] на английском языке? Как это сделать? Вы сначала скажите: "То be" и после этого - [m]. Точка фокусировки у передних верхних зубов: [tu/bi:] -[m]. А теперь, кто смелый, сможет произнести манок на немецком языке? "Dresden" [/dre:sdFn]-[m]. Фокусировка предложит вам напряжения, и вы просто пронаблюдаете за ними. Это и есть конкретная работа над звукодвижениями, потом вы начнете заниматься соединением звукодвижений, а это возможно через неделю, через полторы у наиболее восприимчивых, а может, и завтра. Потренировавшись в соединении звукодвижений в слово-движения, вы придете к какому-то оптимальному числу слово-движений и вам захочется овладеть пассажной техникой. "You may to take a horse to the water, but can not make him drink", - вам пассаж захочется произнести, какие-то движения покрупнее сделать, соединяя маленькие, которые уже отработались. Вот это и есть работа селекционера, работа садовода, выращивающего навык, работа осмысленная, достойная человека, который знает, что он делает и наслаждается от того, что у него получается.

Значит, чем заниматься вам уже ясно. Нужно заниматься, прежде всего, тренировкой фокусировки, тренировкой как бы своей ментальной сферы, потому что движение начинается здесь, а не на языке, потому что сначала мы совершаем его во внутреннем мире. И потом, когда вы сможете перенастраивать словодвижения по изготовкам, потому что уже знаете ход мысли, увидите, как все будет словно перемещаться во рту. Теперь можно извлечь ваши знания о результирующей фазе движения, - которые, естественно, отнюдь не помешают, а они всегда есть в учебниках. Чувствуете, как в руках оживает удивительный инструмент изучения тех самых учебников, ведь правила, благодаря тому, что они существуют еще и в примерах, легко усваиваются через пассажные движения, которые можно повторять бесчисленное множество раз, помня о том, что в автодидактике совершаются исключительно творческие повторы, то есть повтор никогда не должен быть одинаковым (вы понимаете теперь общий ход мысли во время работы в любой области автодидактики?), механическим, мы работаем только над движением, и если у меня сгибается пальчик, я -гений. Все! Сейчас прибегу и буду работать! Как проклятый - день и ночь! Но интересно! Ой, как интересно! У меня очень много работы, потому что писать сонеты или учить иврит- это то же самое. Потому что наблюдение за самым прекрасным, за рождением Афродиты из пены движений - это здорово, это креативность наша, вот та, о которой мы мечтаем в школе. А она начинается с элементарного, она начинается с маленького навыка, которому я научился, но который в старых методиках завален рухлядью так, что к нему и не пробраться. А иначе как объяснить, почему вы сразу не могли произнести [m] по-английски, хотя почти все худо-бедно говорят на этом языке, а различие в произношении русского и английского [m] не вызывает сомнений? В чем тут загвоздка? Да в том, что мы знаем сложные вещи, а в простых барахтаемся, как слепые котята.

Вы понимаете, в моей иронии есть элемент желчности, но это я любя и скорбя, потому что тот, кто опять сегодня будет трепыхаться и терять драгоценных двадцать минут жизни перед сном и не делать того, что я вам советовал, тот опять будет начинать "с понедельника", "с выходного", или же, того хуже, - со своего отпуска, а все, которые сегодня пойдут вперед, через полгода, через два года будут владеть таким материалом, который им и не снится сегодня, они даже предположить не могут, что через год будут заниматься, к примеру, китайским языком. И страшно стыдно и обидно за тех людей, которые сегодня, именно сегодня не начали работать, когда все свежо, когда ясно освещена эта дорога, аллея прорублена - она потом зарастет моментально, если ты не занимаешься. Только наши действия могут вывести нас из внутренней стагнации, которая страшней, чем триста брежневских застоев. Итак, to another space(англ. "в иное пространство"), из чулана, наружу! Давайте будем смотреть, давайте будем общаться друг с другом, давайте будем тренировать себя так, как положено тренировать разумным людям для того, чтобы приобрести навык.

Теперь несколько слов о международной фонетической транскрипции. Есть так называемые знаки международной фонетической транскрипции, их можно найти в хороших словарях, тем более, что количество знаков на все языки мира не превышает сотни. Конечно же, они имеют очень много специфических разных трактовок, применений и т. д., потому что знак - очень грубая форма записи подлинного звучания звука. Но мы в автодидактике работаем с международной таблицей фонетических транскрипций несколько иначе, нежели в традиционном узусе. Мы используем знаки как ноты движений, понимая их как повод для того, чтобы совершить, во-первых, правильную изготовку и, во-вторых, результацию. Релаксация чаще всего сливается в словодвижении со следующей изготовкой. Но это не значит, что она ликвидируется. Ее надо иногда использовать для того, чтобы хорошо натренировать какие-то движения. Но об этом мы еще обязательно поговорим, потому что, к сожалению, ни один учебник по языкам на дает системных описаний приготовления речевого аппарата. И в результате это приводит к тому, что, заканчивая инязы, у нас все равно говорят: "Ай лав ю и ты меня лав". Все. А один студент, лет восемь назад, как-то прочитал здесь: "Тэнк ю веру мух майселпст". По-моему, он это серьезно, хотя, нет, наверное, шутил...

А теперь возьмите, пожалуйста, "Кубла Хан" С.Колриджа. Попробуем в темпе, в пассажном стиле научиться следить за строкой, используя правило линеарной концентрации внимания. Мы уже рассматривали с вами круг плоскостной концентрации. Здесь чуть-чуть иначе. Контролируя на слух луч внимания, мы применяем так называемое линеарное возвращение, стараясь вникнуть в то, что только что сказано, повторить и слушать дальше. Заметили? -опять принцип раздвоения внимания. Очень просто на первый взгляд, но нужна тренировка. Итак, "Кубла Хан" -"Kubla Khan".

In Xanadu did Kubia Khan

A stately pleasure-dome decree:

Where Alph, the sacred river, ran

Through caverns measureless to man