Помоги проекту - поделись книгой:
— Тебе что говорят, сукин сын? — заревел Грошев, — играй говорю!..
— А я пробуюсь…
— Вот тебе «пробую-с», — и Грошев с размаху ударил Степу по лицу, тот только сморщился от боли, но не шевельнулся и быстро-быстро заиграл любимую Грошева — «Ухар-Купца».
Все сидели смущенные, словно оплеванные…
Когда Степан окончил и робко глянув Грошеву в лицо, — примолк:
— Пей, Степка! — крикнул тот… — Нет погоди: раз, два, три!!!..
И он три раза плюнул в стакан:
— Пей!
И выжидающе замер над бедным Степой, который вдруг побледнел:
— Павел Павлыч, — взмолился он.
— Пей, сволочь!.. Али на биржу захотел, завтра же выгоню, опять сбирать будешь… Ну?!
— Выпью, выпью, — заторопился Степа, вспомнив что-то страшное.
И он залпом осушил стакан.
Все сидели окостенелые. Арина Сергеевна заплакала и вышла.
— А ты со мной выпьешь? — обратился он к Луше.
— Нет, я не хочу больше…
— Как не хочу?
— Не хочу, не могу, Павлуша, ты один…
— А… а… один… слышишь Степка? Один я… ха-ха-ха… Нет, врешь, я не один, выпьешь и ты…
Луша робко глянула на отца и не узнала, так побагровело, перекосилось бешенством его лицо. Алексей Павлыч молчал, чего-то видимо ждал и не мешал Грошеву развивать буйную галиматью… Арина Сергеевна не возвращалась. Луша сидела дрожащая, с пробивавшимися сквозь ресницы слезинками.
— Пей, Лушка, не серди!.. Али не женой пришла ко мне? Женой, спрашиваю, али нет? — вдруг повернулся он к Алексею Павлычу.
— Не давали! Сам взял! — не сказал, проскрежетал зубами Алексей Павлыч.
— Сам… ха-ха… Да сам, потому что так сам захотел…
— Эй, лишнего не говори! — угрожающе прорычал Алексей Павлыч.
— Лишнего не скажем, а что надо всегда скажу, так ли Степка?
Тот нервно задергался на стуле.
— А правду всегда скажу, — повторил Грошев, — и насчет студентов все скажу, потому что знаю… Шлюха, сволочь!.. — бросил вдруг он в лицо Луше, рванул скатерть, и все полетело со стола.
Вдруг совершилось нечто совершенно неожиданное: Алексей Павлыч вырвался из-за стола, схватил широкими лапами Грошева под мышки, бросил его на кровать и быстро-быстро по бритой, полулысой голове зазвенел оплеухами.
Степа вдруг тоже сорвался, забежал сзади, смешно хихикнул, со всего размаху ударил Грошева ладонью по лбу и вдруг загрозился всем пальцем:
— Не говорите, дескать, это я так…
И весь съежился, побледнел, выбежал на двор и быстро-быстро начал забрасывать в рот полные пригоршни снега.
Алексей Павлыч до тех пор молотил Грошева, пока не отняли Арина Сергеевна с Лушей. Потом, по просьбе Луши, оттащили Грошева в другую комнату и привязали к кровати.
Именины окончились. На утро Луша под ручку со смущенным Пал Палычем уходила из дома радостно…
Так выжила она целых три месяца.
А потом, когда Грошев уехал как-то из города по делам, она имела долгий-долгий разговор с Ариной Сергеевной. И наконец решила оборвать эту муку. Снова сложила вещи и уехала в Дагестан. А приехавший Грошев, узнав в чем дело, рыдал, как ребенок, но поделать уж ничего не мог.
Мученица Луша привыкла потом к мужу и говорила даже, будто любит его.
Поделиться книгой: