Театр

ЛЕОНИД. Кто ты?

ВЕРА. Я Вероника. Я твоя Вера.

ЛЕОНИД. Ты моя Вера. О, где моя Вера… Сон. Я сплю в кожаном пальто, а она в мехах. Мы на берегу Средиземного моря… На пляже…

ВЕРА. Ну вот, Лёня, видишь, ты совсем с этим театром совсем «рэ», рёхнулся, тебе надо увольняться. Кто ж на пляже-то в мехах и коже ходит, с дуба ты рухнул, что ли? Только разве что мы с тобой — дурак и дурнушка…

ЛЕОНИД. Да, мы голые, совсем голые, сейчас так и побежим в прозрачную зелёную воду, побежим туда, где слышится прибой, слышишь, слышишь!?

ВЕРА. Слышу. Это твоя квартира. Ты опять кран не закрыл и будет промочка.

ЛЕОНИД. Это ты не закрыла, специально, чтоб театр затопить и закрыть…

ВЕРА. Затопить моими слезами…

ЛЕОНИД. Господи, у меня голова болит, скоро антракт, я не могу больше, меня тошнит от выпитого, от машинного масла, от перцового пластыря, от жизни… Пошли быстрее, надо выключить воду, а то всё затопит…

ВЕРА. Пошли, выключим. У тебя в квартире выключим краны. И спать ляжем у тебя. Или наоборот — откроем краны сильнее. Пусть их затопит. А впрочем, пусть живут, смотрят этот спектакль, но без нас. Спать ляжем, Лёня. Пошли…

ЛЕОНИД. Пошли… Пошли… На улице снег, холодно. Снег.

ВЕРА. Мы ведь одеты. В кожаное пальто и норковую шубу. Нам не холодно. Нам не страшно, что снег. Золушка и Принц идут в снег… Снег, дождь. Солнце, луна. Небо, слова. Туман, ветер. Огонь, вода. Весна, зима. Осень, лето. Деревья, цветы. Земля, воздух. Звери, птицы. Хлеб, мама. Мама…

ЛЕОНИД. Мама, мама… Что ты бормочешь?

ВЕРА. Молюсь. Молитву придумала и молюсь. Пошли. А тебя стройнит это пальто. Что ж ты себе такое не купишь. Пуза не видно. Старый, пузатый, лысый сказочник. Пошли, Лёня. Лёнчик мой… Пошли. Всё будет боль-мень-пельмень…

Вера взяла Лёню за руку — длинный разряд статического электричества. Вздохнули оба и пошли, опираясь друг на друга.

Леонид толкнул рукой декорацию буфета, потом декорацию гардероба, они поплыли в сторону, потому что были на стене нарисованы. А кожаное пальто и норковая шуба, оказывается, из театральной марли были сшиты.

Потом Леня толкнул и зрительный зал от себя, упала фанера раскрашенная. Нет там никаких зрителей, фонарей, занавеса, пьес.

Ничего там нету.

Только маленькие перегородки-загородки, а за ними картошка гниет, краска в банках стоит, пачки газет намокают.

Бред какой-то — театр в подвале хрущёвки. Не было там никаких театров и не будет и не может быть. Так и будет Манюра бегать за крысами, а вода так и будет сочиться, зловонить. Придумал ведь тоже — театр в хрущёвке.

Нет никакого театра.

Леонид взял Веру за руку и они пошли из подвала.

Чайка ожила и, взмахнув крыльями, улетела за ними в провал чёрного выхода, в небо.

ТЕМНОТА

ЗАНАВЕС

КОНЕЦ

март 1996 года