Помоги проекту - поделись книгой:
– И что скажешь обо всем этом?
– Я задумался.
– Скажу, что вы распускаете вокруг себя слишком много пикантных слухов, чтобы пресса не акцентировала внимание на ваших реальных делах. Готов поспорить, иногда вы подстраиваете некие «просчеты», «ошибки», чтобы еще больше или запугать окружающих, или наоборот, предстать в образе неких… Ну, не знаю, как выразить…
– Поняла, – кивнула сеньора. – Да, ты прав, мы сами сеем легенды вокруг себя. А ты хочешь знать правду о корпусе? Настоящую? То, что на самом деле происходит внутри?
Я показно усмехнулся.
– Если это собеседование, то вы сейчас просто обязаны рассказать мне об этом. Если не всю правду, то многое.
Она опешила от такого умозаключения.
– А ты наглый парнишка! Но в логике тебе не откажешь. И все же вернусь к вопросу: ты
– Чтобы, если вдруг не возьмете, можно было грохнуть меня за углом, как много знающего? – я вновь показно усмехнулся.
– Отчего же? Если ты идиот, начнешь трепаться направо и налево – да, тебя грохнут. Но ты же не идиот?
Я задумался. А впрочем, чего тут думать? Я для чего сюда шел? Вот и вперед!
– Да, хочу! – бодро ответил я, сложил руки перед грудью и вальяжно откинулся назад. – Я хочу стать королевским телохранителем и хочу знать всё о месте возможной будущей службы.
Сеньора Тьерри рассмеялась, я ее вновь позабавил.
– Хорошо, слушай.
– Итак, как ты знаешь, в основу методик нашей подготовки лежит работа с женским полом. Мы набираем девочек и готовим из них первоклассных бойцов. Как думаешь, почему именно девочек?
Я пожал плечами и ответил словами Хуана Карлоса:
– Их дрессировать легче. Покладистее они. Мальчики больше брыкаются, умирать за кого-то просто так не хотят.
– Ничего подобного. – Она отрицательно покачала головой. – Скажи, а ты думал когда-нибудь, почему все узкие специалисты своих профессий – мужчины? Я имею в виду специалистов высокого уровня: повара, профессора, ученые, врачи? Даже политики! Везде одни мужчины, хотя у нас на планете такое равноправие полов, что даже дурам femenino не к чему придраться! Да, возможности одинаковы, но мужчин там все равно больше, как ни крути.
Я отрицательно покачал головой.
– Я не думал об этом, сеньора. Но… Есть такая версия – мужчины умнее.
Она рассмеялась.
– Эти тесты начали проводить лет четыреста назад и до сих пор проводят. На то, кто умнее. И каждый раз результаты под тем или иным предлогом пытаются поставить под сомнение.
Женщины не глупее мужчин, Хуан. У них более активны иные области мозга, но в целом наш уровень одинаков, это факт. Тогда второй пример: почему в общей и младшей школе, в дошкольных заведениях, среди медсестер, продавцов розничной торговли – преобладают женщины?
Я вновь покачал головой.
– Не знаю.
– Внимание, все упирается в такое простое понятие, Хуан Шимановский, как внимание!
Она помолчала.
– Мужчины не умнее, просто у них всего один канал внимания. Бывает и два, и больше, но это уникумы, исключения из правил. Обычные мужчины могут сконцентрироваться лишь на одной вещи, зато достичь в ее выполнении больших успехов. Гораздо больших, чем женщины!
Но заставь их одновременно следить за детьми, жарить яичницу, и ни дайте Древние, в этот момент начнутся новости футбола! – она усмехнулась, и я понял, что она лично проверяла сей факт, на собственном опыте. – Они могут управлять боевым эсминцем, взламывать и крушить оборону врага, работать там, где нужна предельная концентрация и умение быстро принимать сложные решения, но яичница у них сгорит, дети залезут куда не следует и съедят то, чего есть никак нельзя, а фамилия нападающего забившего итоговый мяч на сто третьей минуте, пролетит мимо, потому, что вспомнятся дети и яичница.
– Но… – я понял вдруг, что мне нечего возразить. Сеньора же продолжала:
– Женщина же влегкую пожарит яичницу, заберет у ребенка ненужный предмет изо рта, и при этом будет в совершенстве знать, от кого ребенок у Марии: от дона Хосе или сеньора Мануэля. Но вот на палубе эсминца она в ненужный момент может вспомнить, что забыла положить в косметичку «вон ту лимонно-бордовую помаду». Понимаешь меня?
Я кивнул.
– Наша работа – это работа для женщины: ты не представляешь, сколько необходимо иметь каналов внимания, чтобы держать под контролем сектор обзора, в котором находятся десятки, а иногда и сотни людей. Держать, а если появляется угроза – быстро принять решение, что с ней делать, не упуская из вида остальные части сектора, где также могут находиться потенциальные убийцы охраняемого объекта.
– Но мужчины отчего-то прекрасно справляются с этой задачей! – не мог не заметить я. – Охраняют, держат сектора, принимают решения! Большинство телохранителей – именно мужчины!
– Да, – она согласилась. – Но мы – лучшие. Тебе скажет об этом кто угодно, любой специалист. Мы слабее мужчин, но мы лучшие, потому, что женщины.
– Саму идею корпуса, как ни странно, придумал мужчина. Император Антонио Второй. Он долго занимался такими проблемами, как разница между мужскими и женскими способностями, финансировал исследования. Он не был любителем, разбирался в проблеме досконально, и под конец своего правления решился, назвав детище: «Императорский корпус телохранителей».
Сеньора вздохнула.
– Это его идея – набирать девочек из имперских приютов. Тех, кому ничего не светит в этой жизни, для кого стать телохранителем его величества, находиться под постоянным прицелом с возможностью умереть в любой момент, подарок небес. Император давал девочкам шанс стать выше всех в этой жизни, в какой-то мере войти в элиту, быть почти равным аристократии, и за это требовал немного – безоговорочное подчинение и готовность умереть. И они были готовы умереть за своего повелителя! – повысила она голос. – И те, кого набираем мы сейчас, ничем не отличаются от тех девчонок. Они также готовы умереть по первому слову, с удовольствием идут сюда, чуть ли не бросаясь в ноги вербовщикам. У нас конкурс – шестьдесят-восемьдесят человек на место, при всей нашей дурной славе и репутации, и это не предел! А знаешь, почему?
Я отрицательно покачал головой.
– Потому, что помойка жизни – она всегда помойка жизни, в любые времена. И иногда жизнь – не такая великая цена за то, чтобы ее избежать.
Сеньора Тьерри сделала паузу, давая мне «догнать» эту мысль. Ведь в какой-то мере я сюда пришел за тем же самым – чтобы не очутиться на оной помойке. Да, у меня есть выбор, моя ситуация не настолько аховая…
…Но цель та же самая.
– Обучали их специально отобранные и прошедшие тренировки по составленным императором и его специалистами методикам инструкторы, женщины-спецназовцы из армии, – продолжила она после паузы. – Тогда и речи не шло об уровне, подобном нашему, все только начиналось, и к сожалению для империи, все закончилось. Ты помнишь историю?
Я пожал плечами.
– После его смерти началась большая гражданская война за трон. Корпус потерялся в ней? Я слышал, остатки его гораздо позже возродила аж королева Аделлина…
Сеньора кивнула.
– Почти, но не совсем так.
Император чувствовал, что умирает. У него оставалось пятеро детей: четверо сыновей от первой жены, каждый из которых ненавидел братьев до глубины души и мечтал сам возглавить страну после отца, и младшенькая, любимица, от второго брака. Ее звали?
– Алисия Мануэла. Алисия Первая, – ответил я, глядя, как выжидательно сощурились глаза сеньоры.
– Правильно. Первая некоронованная королева Венеры.
За каждым из ее братьев стояла немалая сила, каждого поддерживали определенные круги общества, обладавшие властью и деньгами. Та война стала не войной за трон, а именно гражданской, ведь в бою столкнулись не столько братья, сколько социальные слои государства.
Сыновья не любили императора, так уж получилось, и единственной его отдушиной на закате жизни стала дочь. Его отрада. Но понимая, что после его смерти начнется бардак, в котором она станет первой жертвой, он попытался защитить ее и назначил генерал-губернатором всех венерианских колоний, пожизненным. И протолкнул это решение через парламент, хотя ей только-только исполнилось семнадцать. Он думал, что хоть так сумеет сберечь ее, спасти от гнева братьев.
– Но он же спас ее!
Я знал эту историю, но на уровне общего курса. По-видимому, сеньоре полковнику были известны некие романтические подробности. – Она осталась жива и дала начало нашей династии!
Моя собеседница скептически усмехнулась.
– Но при этом до конца жизни так и не ступила на землю Родины. На Землю вообще. При том, что тогда колонии были не тем же самым, что представляют собой сейчас. Это были всего лишь промышленные районы вокруг космодромов, с минимумом удобств и почти полным отсутствием нормальной инфраструктуры.
Я задумался, вспоминая, каковой могла быть планета почти полтора века назад. М-да, действительно, жестоко. Но это все же лучше смерти.
– Братья не тронули ее не потому, что не хотели, а потому, что находились дела поважнее, а противники поопаснее, чем сестра на далекой планете. Та же сидела, как мышка, занималась своей планетой, развивала ее, привлекала деньги и инвестиции, заманивала сюда рабочих и переселенцев. Кстати, она первая поняла, что на проституции можно очень хорошо заработать, и более того, положить заработанные деньги в собственный карман, минуя имперскую казну, то есть казну братьев, которые сменяли друг друга на престоле один за другим. Так что это ей мы обязаны потоком туристов со всей Земли, который кормит нас в любые, даже очень трудные годы.
Но я отвлеклась. В итоге все братья погибли, истребив друг друга, трое из них успели посидеть на троне, а императором в итоге стал ее кузен, Хуан Карлос Шестой, которому она прилюдно поклялась в верности, принеся присягу, после чего быстренько сбежала назад, в свою норку, не ввязываясь в придворные дрязги, пытаясь не навлечь на себя гнев кузена. И у нее получилось, тот поверил в ее лояльность!
– А корпус? – вернулся я к истоку беседы. – Когда и куда он исчез?
– Корпуса как такового еще не было, одно название. К моменту бегства Алисии Мануэллы выросло всего одно поколение бойцов – самые первые из сирот. Два десятка человек охраны, девочек, которым нет и двадцати, и несколько тренеров-инструкторов – вот и все, чем тогда располагали.
Император отправил корпус вместе с дочерью, охранять ее, но взошедший на престол старший брат тут же потребовал вернуть всех назад. Донья Алисия согласилась, она не могла не согласиться, у нее не было выбора, но торговалась изрядно, и в итоге один взвод, десять девчонок, остался при ней, как завещание, наследство от отца. Второй же отправился в метрополию, охранять нового императора, вместе с инструкторами, кадетами и вспомогательным персоналом.
Затем произошло покушение, ты должен был слышать про эту историю. Императора убили. Хранители, как и положено, приняли удар на себя первые. Работа у нас такая! – Сеньора Тьерри вздохнула. – Но это не спасло императора, он скончался от ран.
Две наших девчонки в результате терракта погибли, трое оказались в госпитале и были затем списаны, но если бы не они, вместе с императором погибло бы очень много народа.
Эту историю я помнил. То покушение организовали, как ни странно, не его братья, а религиозные фанатики. И с присущим им фанатизмом хотели отправить в высшие миры вместе с главой государства и все его приближение. Известная история.
– Новый император, второй брат, посчитал, что ему ни к чему «какие-то девки», и расформировал корпус телохранителей, как таковой.
– Испугался?
– Да. Хранители проявили себя с лучшей стороны, сработали грамотно, а то, что нулевой объект погиб – не их вина. Просто иногда бессильны и мы. Он испугался корпуса, понял, что тот не игрушка, за ним сила, и сила эта лояльна не ему, а его сестре.
– Понятно! – Я про себя усмехнулся. – Тогда как донья Алисия забрала его на Венеру?
Сеньора отрицательно покачала головой.
– Она не могла этого сделать. Решение императора – закон, а нарушение его в тех условиях было чревато. Но инструкторы, кто смог и захотел, самостоятельно добрались до Венеры, и она не могла, не имела морального права выгнать их, даже под угрозой расправы. Ее спасло лишь то, что у нового императора оказалось слишком много дел на Земле, организацию из полутора десятков бойцов, да еще девчонок, он не посчитал достаточно грозной силой.
Алисия тоже не шла на обострение. Она не скрывала этих людей, не создавала тайных структур, орденов, заговоров, секретных баз и лагерей для тренировок. Наоборот, всячески держала хранителей на виду, демонстрируя, что ничем, кроме ее охраны они не занимаются, а тренеров и инструкторов пыталась легализовать на законных основаниях, под контролем имперских силовых служб, используя все возможные для этого приемы и уловки.
На тот момент, подчеркну, корпуса уже не существовало, оставленный возле принцессы взвод не имел никакого статуса, как и команда инструкторов. Пользуясь этим, она зарегистрировала новую организацию, «Венерианскую школу телохранителей», как самую обычную профильную частную школу. Целый ряд инспекций, посланных братом, разобрали школу по кирпичикам, но так и не смогли ни к чему придраться. Это спасло будущий корпус, позволило выжить, затаиться, причем вполне легально.
Я снова усмехнулся. Нет, все-таки Венера – странная планета. Необычная. Еще не став государством, правящие ею «венерианские стервы» уже одерживали победы над врагами-мужчинами. И все потомки доньи Алисии, все наши королевы, унаследовали это качество – побеждать без войн. В этом сила Веласкесов.
– Первоначально там было два отделения, для девочек и общее. Девочек брали мало и охраняли они лишь саму принцессу, а затем ее дочь. Общее же готовило самых обычных телохранителей, с обычными инструкторами по обычным программам. И так до самого восстания.
После же провозглашения донной Аделлиной, ее дочерью, независимости, «школа» была переформирована в «корпус», да еще «королевских» телохранителей, общее отделение в нем закрывалось. У нас появилась собственная династия, больше не было нужды прятаться и маскироваться.
Но на тот момент основополагающие традиции уже были заложены «школой», все, что имеем сейчас – результат ее выживания и становления. Разница лишь в том, что их было не более трех десятков, нас же – более трех сотен.
– Как видишь, своему рождению мы обязаны мужчине, и то, что он заложил в нас, позволило пережить многие беды и неприятности. Позволило остаться на плаву, не сгинуть в веках. Какие есть вопросы?
Я задумался. Вводная часть окончена, настало время собственно собеседования. А вопросы у меня имелись, и немало.
– Правда ли, что у вас гибнет до половины воспитанниц, если не больше?
Сеньора усмехнулась и покачала головой.
– Утка. Да, гибнут, бывает. Но в основном из-за неосторожности, тупости или излишнего бахвальства. То есть, гибнут дуры, которых психологическая служба не смогла отсеять и которым, в общем, среди нас не место.
Мы стараемся как можно больше отсеять сразу, в несколько этапов, – как бы извиняясь, сказала она. – До девяноста процентов, может больше. Но некоторые психологически негодные все же проскакивают – идеальных методик не существует. Зато те, кто остается – с нами до конца, одни из нас, а мы не разбрасываемся бойцами!
– А Полигон? – возразил я.
– О, Полигон! – Сеньора воздела глаза к небу. – Не путай, Полигон – это испытание на прочность! Проверка, как ты училась, что можешь! Он одним фактом своего присутствия объясняет тем, кто относится к дисциплинам без должного уважения: от того, что они сейчас усвоят, будет зависеть, сдохнут они, или же будут жить дальше.
Там гибнут, да, но это – оправданные потери, заложенные изначально в саму идею корпуса. Прошедшие его девочки учатся еще два года, но при этом уже знают, что их ждет, знают, как и к чему готовиться, и на что обращать особое внимание. Ты можешь филонить в школе или универе, но здесь лень и невнимательность – сестры слова «самоубийство». Это главная идея Полигона и от нее корпус никогда не откажется, каковы бы ни были на нем потери.
– Понятно, но зачем тогда эта утка вообще? Что гибнет до половины воспитанниц еще до него? Какой в ней смысл?
Сеньора подалась вперед.
– Чтобы те, кто идет к нам из приютов, кто собирается сдавать тесты и мечтает стать хранителем, чтобы все эти девочки знали – они могут умереть!
Пауза.
– Это важно, Хуан Шимановский, знать, что смерть рядом, – усмехнулась она мне в лицо, глаза ее сверкнули. – Далеко не все выдерживают это осознание. Ради них, тех, кто не выдержит, и вбрасывается эта утка, и поддерживается из года в год. Чтобы выявить их на ранней стадии, пока можно просто взять и отправить их назад в приют. Им не место среди нас!
– Ты готов умереть? В любой момент, хоть прямо сейчас? – задала она вопрос в лоб.
Я опустил глаза в столешницу. К такому повороту и к такому вопросу готов не был.
– Не торопись отвечать, мальчик, подумай. Я не тороплю. Это важный, САМЫЙ важный вопрос, от которого зависит, возьмем ли мы тебя. В армии, в бою, у тебя есть возможность спастись. Уйти с линии огня, отступить, пригнуться. Там идет твой спор с судьбой, и даже в безнадежной ситуации есть вероятность, что ты выживешь. У нас этой вероятности нет. Ты видишь перед собой дуло вражеской винтовки, но ты не можешь отклониться от выстрела. Потому, что сзади человек, которого ты ПОКЛЯЛСЯ защищать, ПОКЛЯЛСЯ умереть вместо него, и теперь ОБЯЗАН сделать это!
Посиди, подумай, Хуан. И не смей врать, ни себе, ни тем более мне – я пойму ложь. Сможешь ли ты умереть, зная, что можешь спастись? Сможешь ли не уйти в сторону?
Поделиться книгой: