Помоги проекту - поделись книгой:
…Олимпиада была в самом разгаре. Республика Гулиганда прислала мощную команду. Они выигрывали все подряд. Рекорды сыпались, как из рога изобилия. И никакого допинга.
— Что уж говорить, — шептались журналюги. — Если даже в прыжках с шестом они «золото» и «серебро» взяли. Причем раньше про этих парней никто и слыхом не слыхивал. Ни про Симона Гуля, который стал чемпионом. Ни про Кассата Гали, занявшего второе место.
Главный претендент на первенство, абсолютный чемпион и рекордсмен, испанец Картоньес взял лишь «бронзу». Причем третье место отстало от второго аж на 6 сантиметров — пропасть!
Медики в лабораториях только разводили руками, губя в исследованиях литры темной африканской крови. Ничего запрещенного. Количество гемоглобина и то не повышено.
— Как они побеждают? — недоумевали все. — Что у них за чудо-тренеры? Каковы методики? Никогда бывшая колония в спорте не блистала. А тут — на тебе! И только один человек — бегун на 1500 метров из России — Игорь Чудовищев «раскусил» их.
«Папасса»! — магическое слово колдунов «гули» — вот в чем заключался секрет таинственной команды. Это слово, этот шелест, это дыхание сорвалось с губ соперника — темнокожего Магмы Абули, когда они бежали «плечо в плечо», незаметно подталкивая и оттирая друг друга, стремясь занять более выгодную позицию у самой бровки.
Шел второй круг. Борьба была нешуточной. Никто не хотел уступать. И хоть россиянин бежал уже «скрипя зубами», оторваться темнокожий атлет не мог. Тогда-то и прошелестел прямо в ухо Игорю тяжелый выдох:
— Папасса!
Словно дополнительный моторчик включили у африканца.
— Топ-топ-топ… — стала чаще шлепать рядом левая нога соперника. Полметра… метр… полтора… Он стал удаляться. И хоть наш стайер выкладывался изо всех сил, отставание росло.
Разрыв был уже метров десять. Казалось, борьба проиграна. И тут в мозгу словно щелкнуло:
— Папасса!!!
Колдовской пароль — вот что!
— Папасса… — едва слышно буркнул себе под нос Чудовищев. И вдруг новые силы влились в мышцы. Легкие расправились. Бег ускорился. Словно второе дыхание открылось. Он настиг Магму Абули у последнего поворота на финишную прямую. И снова плечо — в плечо. Снова незаметные толчки и оттирания.
— Гу-ли-ган-да! — ритмично орал сектор с барабанами.
— Рос-си-я! Рос-си-я!!! — скандировали наши. — И-горь! И-горь! — звенели тонкие женские голоса.
— Папасса! — рявкнул ошеломленный соперник и, оглянувшись, толканул русского посильнее.
— Ах так! — возмутился отечественный стайер. — Я те покажу «папассу»!
— Па-па-па-папасса-а! — он выбрал момент и со всех сил корпусом так саданул гада, что… свалился с дивана. Прямо на локоть. От грохота в 5 часов утра проснулась и обиженно замявкала соседская кошка снизу. Сна как не бывало.
Ленька Доброхворов бросил последнюю лопату раствора в опалубку и принялся разглаживать дощечкой поверхность будущего перекрытия над погребом.
— Значит, говоришь… название уже есть… то есть, говоришь… надо сюжет. Запомните, Ватсон, — он улыбнулся в свои пшеничные усы. — Так же, как бытие определяет сознание, так и название определяет сюжет. Как, говоришь, ну…?
Чудовищев снял драные рукавицы. Вытер грязной ладонью грязный лоб.
— Ну… в общем… «Гулиганда Папасса»…
— Оп-паньки! — оторопел хозяин погреба.
Распрямился, вопросительно глядя на Игоря, и осторожно переспросил:
— Как-как?
— Гулиганда… ну, Папасса… Я, понимаешь, Лень, спать перестал. Кошмары мучают. То эта надпись такая таинственная в пирамиде древних ацтеков. Весь сон мучаюсь — перевожу. Как попугай. Читать-то читаю, а смысл понять не могу. То это бриллиант, и меня за него убивают. То планета такая вновь открытая, а на ней монстры. И опять, понимаешь, сплошное членовредительство… Ты-то сам… Вот что ты видишь за Гулигандой этой?
— Я? Гм… — Ленька задумался. — Гу-ли-ган-да Па-пас-са… Гу-лиган-да Папас-са… Гу-лига-н-н-да-а Па-а-апасса… Н-да… Если б «Возвращение на Сатурн» — то в два счета… А тут… Гул и Ган, да еще и Папа-сса… тьфу!
Он еще несколько раз проговорил название по слогам, поиграл бровями и вновь взялся ровнять бетон дощечкой.
— А-а, — наконец махнул он рукой. — Собирайся. Темнеет. Назавтра все схватится. А на следующие выходные смонтируем тут мой железный гаражик. Будет, как надо. Подсобишь болты закручивать?
— О чем речь… А как же «Папасса»-то?
— А-а, чепуха. Это так называемый многовалентный вариант озаглавливания материала. Классификация профессора Репейникова, — он скорчил гримасу. — …Н-ну, я в теорию углубляться не буду. Даю пример сюжета. Чему бы, скажем, ни противоречила твоя закавыка. Значит так: молодой талантливый ученый — непризнанный гений изобрел так называемую «папассу». Представь металлический бункер, кубов эдак на-а… — Доброхворов постучал лопатой по обломку кирпича, — …на двести. Из него выходят два лотка. В бункер подает сыпучую смесь желобчатый конвейер… Да! — вскрик испугал случайного прохожего, который кинулся сломя голову к освещенной трамвайной остановке.
— Да… — уже потише сказал теоретик. Сложил для наглядности ладони лодочкой. — Между ними, конечно, смеситель ротационного типа. Сверху поставим обогатитель первичной суспензии.
— А на хрена?
— В смысле?
— Н-ну зачем все это? Папасса эта к чему?
— Оп-паньки!.. Н-да… — задумался Леонид, — а действительно, к чему? О! — он поднял вверх указательный палец. — Точно! Все его пытают, мол что за Папассу ты такую склепал? Ведь цемент с песком, плюс воду по вкусу можно смешивать в обычной бетономешалке. А он им, мол не дуркуйте! Шали-ишь… Настоящую гулиганду вы ни в какой бетономешалке не получите. Только моя Папасса способна…
— Погоди-погоди… Что за Гулиганда-то?
— А-а… Также и они ему, мол че за хреновина-т? С чем ее едят? А он им: «Не-ет, господа хорошие. Это мое ноу-хау. И вот так за здорово живешь, бесплатно то есть, никому ничего не скажу…».
— А они?
— А они… ну, козни всякие начинают строить. Вроде жили как-то до сих пор без «настоящей гулиганды». Дай бог и дальше… Но любопытно… Ну и… э-э… — Доброхворов пожал плечами. — Погляди там за блоками, ничего не забыли?
— Ну, а козни-то, что за козни? — не унимался Чудовищев.
— Ми-илый мой! — высоченный Леонид педагогически сверкнул очками в густеющих сумерках, и Игорь понял, какой ужас будет мучить его нынешней ночью.
А Леонид отечески похлопал искателя сюжета по плечу:
— Кто автор? Ты или я? Нет, уж, уволь… Думай. Фантазируй. Пробуй.
— Так это… Совместное можно. Ну, соавторство, допустим…
— О-хо-хо… — тяжело вздохнул Доброхворов. — И рад бы в рай, да грехи не пускают. Сам видишь, место под гараж выбил. Пока снега нет, надо мою железку поставить. А то весной погреб подтопит — пиши пропало. Да к тому ж у меня «Повелитель материка-19» созрел, — он постучал по лысеющему черепу. — Здесь пока… Допишу — там поглядим.
— Значит, говоришь, бункер, да желобчатый конвейер?..
— Ну… возьми для начала какую-нибудь техническую книгу. С чертежами. А еще лучше…
Друг, товарищ по перу, он же постоянный советчик и критик «чудовищного» творчества, был человеком легковесным во всех отношениях. Звали его редким славянским именем Корней. Корней Зотов. Комплекция юнги. Быстрая речь. Тонкие черты лица.
Для него совершенно не существовало проблем. А которые существовали — он не замечал. Во всех трудных случаях он мог предложить как минимум три выхода из ситуации. И все, что бы ни случилось, суть закономерности судьбы — вот его кредо.
…Продолжая одной рукой сдерживать напор шалуна-сынишки, второй, хозяин квартиры распечатал печенье, заварил чай, порезал булку, открыл варенье и достал масло из холодильника.
— Слышь, Корней, я к тебе с месяц назад приходил, помнишь? Мы еще спорили про названия и сюжеты. Ну, Ленька Доброхворов говорит, что, мол, название рассказу дал, остальное — дело техники. Мол, сюжет как бы автоматом прилагается…
— Н-ну… Митька, кыш! (Сын ухватил папу за нос.) Ох, р-разбойник!
— …Что свой рассказ, например: «Ее интересуют только черепахи», да и «15 миллиардов, помноженные на пот», не говоря уж о «Повелителе материка» (всей серии), он написал исключительно из названия. Раздул строчку до размера двух авторских листов — и готово.
— Н-ну… Понимаешь, братан, — хозяин раздул ноздри. — Не все так просто… Ой! Митька, злодей, сейчас поймаю!
Ребенок хохотал, прячась за косяком двери, и готовил к броску второй кубик.
— Представляешь, меня осенило! Название такое смачное! — Чудовищев отхлебнул густю-щий, как гудрон, чай. Поморщился. — «Гулиганда Папасса»! Звучит?!
— М-м… — задумался Корней. — …Звучит. Только что-то такое я, кажется, уже слышал… Не помню где… А про что рассказ?
— То-то и оно — думаю, про что. Может, ты чего посоветуешь? Ведь я уже сон потерял. Кошмары снятся.
— Так это и хорошо! Записывай свои кошмары: давно что-то я ужастиков не читал, — обрадовался Корней.
— Это кошмары. А мне нужен сюжет.
— Сю-же-ет… Как говорит наш общий друг Леонид, название — это конспект сюжета.
— Э-ой! Это п-понятно, — гость с трудом вынул цепкую детскую ручонку из своей шевелюры. — Ты-то… Ты что видишь за названием?
— Я? Гм-гм… Ай, схвачу-схвачу-схвачу… Ой, съем-съем-съем… — игривый отпрыск с визгом кинулся наутек от отца. — Я… э-э… вижу-у… — задумчиво сказал Корней. — Это растение такое. И вовсе не обязательно на отдаленной планете. Здесь. У нас. На Урале. В окрестностях озера Щучье. Ну, геолог, или, допустим, ботаник, находит неизвестный науке цветок, — начал он развивать идею. — А-а-а… корень похож, ну, допустим, на жень-шень… И обнаружилось свойство — пожуешь корень — начинаешь мысли окружающих читать. Недолго, правда. Минут двадцать. Потом действие заканчивается, но-о за это время…
— Ня, — принес ребенок пластмассовую машину. — Игай.
— Ж-ж-ж, — послушно зажужжал папаша. — Ж-ж-ж… но корень этот имел побочный эффект… ж-ж-ж… скажем, зрение…
— Папа, игай!
— Игаю-игаю… ж-ж-ж… или память… или слух…
— Да-да-да-да… постой-постой… Точно… Точно… А образец цветка и корня во время доклада один нехороший человек… — Чудовищев, почти не жуя, проглотил бутерброд. — Того-этого…
— Дядя, игай! — малыш протянул Игорю другую машину. — Игай.
— Угу, — сказал тот. — Э-э… ж-ж-ж…
— Стой! — прекратил жужжание Корней. — А почему, собственно, «Гулиганда Папасса»?
— Почему? Ж-ж-ж… — пожарное авто заехало под стол, и двигатель смолк. — А-а… когда он, ну, ботаник, уходил «в поля», то говорил: «Пошел в пампассы». А «Гулиганда»?! Ну, жену у него Гуля звали. В честь нее.
— Гм-м… — почесал переносицу хозяин. — Логично. Ж-ж-ж… но все как-то очень уж… притянуто… А ты запомни, ничего, в том числе и название, не бывает… ж-ж-ж… случайным.
— Это я… ж-ж-ж… — кивнул головой водитель «пожарки».
Уже на следующую ночь он проснулся от кошмара. Ему приснилось, что он — дипломат. Представитель Земли. Посол нашей цивилизации на отдаленной планете. Отношения между расами натянутые. Очень сложно разделить сферы влияния в некотором уголке Вселенной. А соперник ищет лишь повод для конфликта.
Отравление — как раз то, что нужно. Однако и наша разведка не дремлет. Незадолго до консульского ужина агенты спецслужбы заставляют Игоря проглотить пилюлю-противоядие от всех известных отравляющих веществ.
— …Только вот что, — говорит человек в кителе и со шрамом через всю щеку. — Наша пилюля все же от одного яда не спасает. От сока Гулиганды Папассы трехгодичной выдержки…
— Что?!
— Но я уверен, у них его нет… Настолько редкая штука… Кроме того, вы же знаете, шеф-повар — наш человек. Все, что происходит на кухне…
— Они могут подсыпать… м-м, подлить уже непосредственно… так сказать…
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь… Кушайте все, что вам подадут. Есть камеры слежения. Наблюдатели в штатском. На самый крайний случай запомните: если во рту у вас возникнет вкус, похожий на смесь лимона и зеленой сосновой шишки — это именно то вещество, о котором мы говорим. Глотать его не нужно. Сделайте вид, что вас тошнит, и покиньте церемонию. В любом случае у вас будет секунд 15—20. Вкус резкий. Вы его ни с чем не спутаете.
…Блестел хрусталь. Сверкали золотом канделябры. «Услаждала» слух раздражающая музыка, похожая на весеннюю лягушачью распевку.
Чудовищев не стремился к разнообразию блюд. Все больше нажимал на свеженаструганную терцинею, похожую на нашу капусту. Похрустывал, вежливо улыбался и делал вид, что нашел, наконец, ту пищу, о которой мечтал всю жизнь. Однако от рагу с почками «летучего квиртула», предложенного женой консула, отказываться было неудобно.
— Попробуйте, — сказала четырехглазка и интимно улыбнулась самым правым ртом, — У нас это блюдо — мечта гурманов.
Человек со шрамом в униформе лакея скосил глаза на салатницу и, шмыгнув носом, подал сигнал: «Не дрейфь, Игореха, все под контролем».
Посол Земли долго держал яство на языке, ожидая соснового и лимонного привкуса, но… (он проглотил первую порцию) кажется опасности… (Он попробовал побольше. Действительно, вкусно. Проглотил.) не было. Попросил еще…
И тут пришел вкус. ВКУС!!! Тот самый!!! Почки квиртула забивали своей неповторимостью поначалу все другое. Но стоило как следует…
Игорь вскочил, схватившись за скатерть и опрокидывая бокалы с дорогим вином на атлас инопланетного платья.
— А-а-а!!! — заорал он голосом ошпаренного оперного тенора, одновременно отплевываясь и заталкивая два пальца себе в рот. — Э-э-э! У-э-э!!! О-а-а!!! Бу-у-у!!!
Резкий шум ударил в голову. Глаза стали закатываться, а голос срываться на стоны и хрипы. Мгновенно подскочила температура. Испарина, похожая на утреннюю росу, выступила между бровей. Губы побелели и затряслись мелким тиком.
— Га-ады-ы!!! Отрави-и-ли!!! — не унимался землянин, понимая, что уже не спастись. Он схватил со стола вилку и с ненавистью зыркнув на меченого лакея, со всей яростью вонзил столовый прибор прямо в грудь радостно хохочущей жене посла.
— А-а-а!!! — давление подскочило так, что заложило уши и потемнело в глазах.
— А-га-а! Гулиганда Папасса! Бей Землян! — закричал неожиданно проворный консул и, выхватив миниатюрный бластер, вспрыгнул на стол…
Глаза открылись сами, чуть ли не со щелчком. Писатель-фантаст охнул и проснулся. Скрученное жгутом одеяло, которое он душил во сне, поворачивалось, словно живое. На подушке виднелись следы укусов. Шариковая ручка острым концом была воткнута в ложе.
Поделиться книгой: