- Ты, проклятая сука! Ты что, обыскиваешь квартиру каждую ночь?

- Прости, - сказала Джуно смиренно, - прости, я надеялась...

- Не надейся! - огрызнулся он яростно. - Ты получаешь достаточно денег, чтобы купить мое тело, но будь я проклят, если ты даже во сне сможешь увидеть столько денег, сколько нужно, чтобы купить мою душу. Это не входило в условия нашей сделки.

Дайон был удовлетворен, увидев влажный блеск в глазах Джуно. Он порывисто схватил листок бумаги, разорвал его на мелкие клочки и бросил их с балкона. Падая, они смешались с вереницей летящих листьев.

- Какие странные и прекрасные слова, - сказала Джуно мягко.

- Архаичные вирши в давным-давно изжившем себя стиле.

- И все-таки прекрасные.

- Чепуха. Словесные экскременты - продукт больного воображения бездомного жигана. Она повернулась к нему:

- Теперь ты видишь, Дайон, почему я не хочу, чтобы ты прошел через вторую степень. Тогда эти слова умрут. Ты знаешь это. Должен знать.

Он ударил ее. Она не двинулась. Красное пятно расплылось на ее щеке.

Он ударил ее снова. И снова она не двинулась. В течение нескольких пугающих секунд они стояли, пристально глядя друг на друга.

Потом вдруг он обнял ее и поцеловал в губы. Это был лишь третий случай в его жизни, когда он целовал женщину потому, что действительно сам этого хотел.

Ее голубое сари, ее грудь, ее живот прижались к нему. Он изумился, как много жизненной энергии билось в этом теле. Оно пульсировало и вибрировало. Оно дрожало и трепетало.

Он почувствовал на губах соль, и вкус этой соли был сладок.

8

Дайон вдохнул чистый прохладный утренний воздух, который, борясь с тепловыми потоками, идущими от вентиляционной системы, и едва уловимым запахом, оставшимся после бешенства любви, проникал сквозь до сих пор открытое французское окно.

Он посмотрел на Джуно. Ее глаза были все еще закрыты. Восхитительно изогнувшись, она лежала сбоку от него, обнаженная, похожая на огромную пластиковую куклу. Она была прекрасна - насчет этого не могло быть никаких сомнений. Но прекрасно любое живое существо. Все дело в том, чтобы стоять или лежать - так, чтобы красота сделалась видимой.

Джуно и Дайон провели вместе день, вечер и ночь. Они занимались любовью до полного истощения. Потом заказали еду и питье. Когда требуемое возникло в вакуумном люке, они перенесли поднос в постель и не отрывались от него, пока не напитали энергией свои тела и не почувствовали, что снова в силах предаться экстазу. Так это и продолжалось раз за разом, но теперь все было кончено. Страсть иссякла, осталась одна только нежность. И непередаваемое изумление.

Костяшками пальцев Дайон погладил грудь Джуно. Она никак не прореагировала и осталась неподвижна - как и полагается всякой уважающей себя пластиковой кукле. Он улыбнулся, вспомнив причуды этой ночи. Доминанта растворилась в абсолютной женственности Личина офицера порядка спала, как ненужная одежда, обнаружив под собой только лишь миллионолетнюю женскую сущность, превыше всего жаждущую сексуального подчинения

Тут было над чем задуматься. А что, если все доминанты в глубине души таковы? Нет, все доминанты - нет. Среди них были существа твердые, как углеродистая сталь, полностью подавившие в себе естественные миллионолетние инстинкты. Дайон знавал их по личному опыту - горькому личному опыту Так, может быть, Джуно - вовсе не настоящая доминанта, может быть, она замаскированная инфра? Может быть, все, чего она хотела, - это приступы бурной страсти и множество детей?

Да нет. Может быть, Джуно и прекрасна, но главное - она все-таки бесплодная утроба. Дети для нее - нечто грязное и противное. Оскорбление ее великолепному мускулистому телу.

Дайон встал с кровати и через всю комнату подошел к приемному устройству вакуумного люка:

- Большой чайник чая. Яйца всмятку. Тосты, масло, мармелад. Накрыть на двоих. Десять минут. Все.

Услышав его голос, Джуно пошевелилась:

- Дайон, сколько времени?

- Половина восьмого, и воздух наполнен музыкой, которую никто никогда не научится играть.

- Стоупс побери! Мне надо на дежурство. В половине одиннадцатого.

- Спи спокойно. Всему человечеству надо на дежурство сегодня и каждый день... Как твои ячейки памяти?

Она села, затрясла головой и улыбнулась:

- Достаточно хорошо, чтобы смотреть на тебя любя, мой маленький мейстерзингер. Он присел на край постели:

- "Любя" - слово из четырех букв. Это столько же, как и в слове "кайф". Никогда не произноси непристойности [9] до завтрака.

Она засмеялась:

- Я дарю тебе каламбур сегодняшнего дня: на самом деле то, что произошло между нами, не было просто секстазом.

Он холодно посмотрел на нее:

- На самом деле между нами не было ничего, кроме секса. "Секс" чистое слово из четырех букв, которое намного проще, чем "любовь".

Она состроила ему гримасу:

- Ты задираешься со мной, юнец? Он покачал головой:

- Это только доставило бы тебе удовольствие. Недавно ты хотела, чтобы тебя любили, теперь - чтобы побили.

- Бесполезно, Дайон. Я не собираюсь ссориться с тобой сегодня.

- Да, решать, ссориться или нет, - прерогатива правящего пола. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Она ударила его подушкой. И в этот момент появился завтрак. Они съели его, сидя вдвоем на кровати, обнаженные и расслабленные.

- Как бы ты отнесся к тому, чтобы узаконить все это? - спросила наконец Джуно.

- Узаконить что?

- Наше сожительство.

- Мне все равно, - пожал он плечами. - Что ты собираешься сделать поставить тавро мне на лоб? Или повесить на шею колокольчик, чтобы я мог расхаживать по улицам, громко крича: "Берегись!"?

- Я не собираюсь ссориться с тобой сегодня.

- Тогда давай узаконим наше сожительство, если хочешь, - чтобы отметить тот единственный день, когда мы не поссорились.

Она засмеялась и спрыгнула с кровати:

- Да, твое поведение нормальным не назовешь, мой маленький трубадур. Я позвоню в генеральную регистратуру, пока ты не переключил каналы своего запутанного сознания.

- Но не в таком виде! - ответил Дайон, унося поднос обратно к вакуумному люку.

- Прикрыть грудь?

- Прикрыть. Я реакционная фашистская бестия.

Джуно подошла к главному пульту и нажала пару кнопок. Кровать убралась в стену, а другая часть стены скользнула в сторону, открыв взору шкаф с богатым выбором одежды.

Дайон прошел в ванную и включил душ.

- Сначала ты помойся, большая гончая сука, - крикнул он. - Ведь не каждый день удается заарканить поэта.

Она последовала за ним в ванную, и они вместе залезли под душ. Дайон смотрел на Джуно сквозь завесу острых как иглы струй. Водопад ярких белых волос облепил ее голову, придав лицу странное мальчишеское выражение. Несмотря на то что Джуно была почти одного с ним роста, она часто называла Дайона малышом. Вспомнив об этом, он свирепо схватил Джуно за волосы и дернул, откинув ее голову назад. Потом слегка нагнулся и коснулся зубами открывшегося горла.

Он почувствовал упругое сопротивление ее груди. Той гордой и самоуверенной груди, которую он так ненавидел. Когда Дайон оторвался от горла Джуно, на нем остались две красных полукруглых отметины. Их вид вызвал у него чувство удовлетворения. Джуно с удивлением посмотрела на Дайона:

- Как странно. Если бы мне сказали, что я позволю какому-нибудь мужчине сделать это со мной, я бы не поверила. - Ручьи воды стекали с ее изумленного лица, делая его изумительно прекрасным.

Дайон засмеялся:

- Не суди о тигре по его хвосту, офицер порядка. Ну а теперь давай узаконим мою проституцию.

Джуно высушила волосы струей теплого воздуха и надела простой золотистого цвета купальный халат. Дайон завернулся в полотенце, сделав из него подобие набедренной повязки. Они вернулись в жилую комнату и встали перед экраном. Джуно набрала код.

- Офис главного регистратора. Чем могу помочь?

Появившееся на экране лицо принадлежало женщине с неярко выраженными евразийскими чертами. На ней была обычная розовато-лиловая форменная туника гражданской службы.

- Я - то есть мы - желаем зарегистрировать сожительство, - сказала Джуно.

- Подождите немного, пожалуйста.

Экран затуманился, затем на нем появилось довольно немолодое лицо тоже женское. Ей, должно быть, за сотню, подумал Дайон. На женщине был свободный черный жакет.

- Регистрация сожительств, - сказала она отстранение.

- Меня зовут Джуно Локк. JLF, 23A, 27С. Я хочу заключить неограниченный по времени контракт с Дайоном Кэрном.

- Личный номер?

- DQM, 17L, 85В, - ответил Дайон. - Особые приметы: родинка на левом яичке и неутолимая тяга писать плохие стихи.

- Что? - переспросила регистраторша.

- DQM, 17L, 85В, - поспешно повторила Джуно.

Черный жакет набрала код и нажала пару кнопок где-то за пределами видимого пространства. Последовала короткая пауза, потом женщина сказала:

- С поведением этого субъекта есть проблемы. DQM, 17L, 85В уже трижды подвергался анализу третьей степени. Дальнейшее нестандартное поведение повлечет вторую степень.

- Я это знаю, - сказала Джуно.

- Вижу. - Черный жакет отнеслась к услышанному явно неодобрительно. Вы желаете оформить страховку на случай смерти?

- Да.

- Тогда, пожалуйста, оба подойдите поближе к экрану... Желаете ли вы, Джуно Локк, по собственной воле, безо всякого принуждения и незаконного давления, предложить неограниченный по времени контракт Дайону Кэрну?

- Да!

- Желаете ли вы, Дайон Кэрн, по собственной воле, безо всякого принуждения и внешнего давления, принять предложение контракта на неограниченный срок?

- Да. В состоянии болезненного умопомешательства.

- Повторите.

Джуно незаметно наступила Дайону на ногу.

- Да.

- Тогда будьте любезны, Джуно Локк, приложить большой палец правой руки к сканнеру.

Джуно на секунду приложила палец к маленькому экранчику, расположенному под основным экраном. Теперь петли и завитки узора на ее пальце будут сравнены с изображением, хранящимся в ее личном деле, а затем их отпечаток будет приложен к контракту.

- Теперь, Дайон Кэрн, пожалуйста, приложите палец правой руки к сканнеру.

Когда он проделал это, черный жакет сказала:

- Контракт вступил в силу. Желаете ли заключить еще какую-нибудь сделку?

- Спасибо, нет, - ответила Джуно. Черная жакетка вознаградила ее замороженной улыбкой:

- Доброе утро и до свидания. Экран погас.

- Счастливого дня рождения, - сказал Дайон. - Ну и как ты себя чувствуешь, получив постоянного содержанца?

- Как и прежде. За исключением статьи о страховке на случай смерти, единственная разница в том, что ты теперь можешь наследовать мои несметные богатства, а я могу требовать от тебя ребенка.

- И ты будешь вынашивать его сама? Ее лицо омрачилось:

- Переключи программу, юнец. Я не хочу потворствовать твоему скотскому юмору.

- Боишься, что это повредит твоему драгоценному пузу? - спросил он со злобой. - Согласно легенде, если ты будешь кормить грудью, мускулатура живота сожмется обратно. А с другой стороны, в этом случае отвиснут груди. Природа не очень-то заботится о нас, ты не находишь?

Джуно свирепо кинулась на него и с неожиданной силой стиснула.

- Шути, да не слишком, мейстерзингер, - зашипела она. - Эти слова имеют дурной привкус.

- Гораздо худший, чем ты думаешь, бесплодная утроба, - ответил он спокойно. - Моя мать (настоящая мать; я предупреждал, что несколько эксцентричен), - так вот, моя мать умерла после семнадцатой беременности. Это была цена моего образования. Семнадцать младенцев, семнадцать послеродовых синдромов и одна закупорка сосудов. Так что в вопросах воспроизводства человеческого рода я авторитет. И могу рассказать тебе кое-что о заражении крови, выпадении органов, маститах, разрыве вагины и послеродовой депрессии. Вот каким был мир моей матери. И поскольку она умерла раньше срока, я просто обязан был узнать обо всем этом, чтобы понять, что она вынесла ради меня... Видела ли ты когда-нибудь головку ребенка в венчике волос? Видела ли ты когда-нибудь покрытый складками череп младенца, со спутанным хохолком волосиков, пятна крови, тонкий ореол испарений? Вдыхала ли когда-нибудь этот сладкий, переполняющий тебя аромат рождения?..

Джуно вскочила и бросилась в ванную. Ее рвало.