Помоги проекту - поделись книгой:
— Если есть отец моей дочери, есть и дочь.
— Ты не говорила.
— А ты не спрашивал. — Прожечь, что ли, дорогую обивку сигаретой? Не буду. Все-таки мелко. Никто из нас не обещал друг другу ничего такого, во что можно поверить.
— Не беспокойся. Дочь уже взрослая. И вообще — у нее давно другая мать.
До дома доехали молча.
— Зайду? — спросил и понял бессмысленность вопроса.
Кончики пальцев стыли. Я спрятала руки в длинных рукавах. Побрела на кухню. Чайник, телевизор. Щелкнула по пульту.
— У вас проблемы? — поинтересовался телевизор. — Вы на грани развода? Потеряли работу? Боитесь за свое будущее? «Салон Кассандры» поможет решить все проблемы. Быстро, эффективно и конфиденциально. Звоните! Звоните прямо сейчас, и уже завтра вы проснетесь счастливым и успешным человеком!
Хоть хватай трубку и звони!
На экране — моя фотография, стилизованная под ретро.
Марга сказала, что образ должен располагать и внушать доверие. Ретро всегда располагает. Люди склонны доверять прошлому. Настоящее не замечают, слишком оно быстротечно. А в будущее мало кто верит: ведь при желании его можно исправить.
Мне не нравилась эта фотография. Слишком многое с ней связано. Но когда за дело берется Марга, лучше не спорить. Все равно настоит на своем. Она счастливый человек — не знает сомнений. Даже если идти по трупам. «Это всего лишь трупы. Мертвая материя. Мертвую материю глупо бояться».
Чпок!
Закончился блок рекламы.
— Россия стоит на распутье, — забубнил телевизор. — И пока мы не примем верное решение. Мировой кризис пришел в наши дома. Сегодня мы спросим ведущего эксперта по экономическим вопросам Сергея Марычева, как, собственно, нам жить дальше. Сергей Леонидович, вам слово.
— Не надоело слово «кризис»? Мне надоело, — сказал Марычев. — Для начала давайте перестанем паниковать и уберем слово «кризис» из лексикона! Предлагаю использовать его второе, китайское, значение: возможности. Попробуем? Заголовки газет: «Мировые финансовые возможности могут попасть в книгу рекордов Гиннеса», «Доллар подпрыгнул от мировых финансовых возможностей. Рубль вообще от них в восторге», «У России пять вариантов выхода из мировых финансовых возможностей». Звучит?
Я его вспомнила. Впрочем, и не забывала. У Марычева необычное лицо — вылепленное наспех, грубо и неумело. Срезанный подбородок, выступающие скулы, жесткая линия рта. Брил голову, и прижатые к черепу уши смотрелись странно и пугающе. Но улыбка хороша.
Мы встречались на каком-то приеме. Олег пригласил меня в самый последний момент. В скромном костюме и почти без макияжа ощущала себя начинающим нудистом. Марычев чувствовал себя примерно так же: тоже скромный костюм и макияж тоже отсутствовал. Он тогда только-только публично отрекся от прошлого, вступил в новую партию, открыл бизнес и теперь не знал, куда девать руки.
Бокалом шампанского соприкоснулся с моим.
— Прекрасный вечер, — неловко улыбнулся. — Вы здесь одна?
— Вроде бы с мужем. А вы?
— Вроде бы с женой.
— С ней? — указала я на чуть поплывшую блондинку в толчее.
— Да. Но как?..
— Люди, долго живущие вместе, становятся похожими друг на друга. Но дело не в этом. Просто я — пророчица.
— Настоящая?
— Настоящая. Кстати! Вернее, некстати. Контракт, на который вы рассчитываете, не состоится. Не переживайте. Через неделю заключите другой, более выгодный.
— Ого! А что еще меня ждет в будущем?
Без усилий приоткрыла шторку его души. Споткнулась на первой же развилке.
— Станете вдовцом. И однажды наши судьбы пересекутся.
Не поверил. Мне никто поначалу не верит.
После того случая, с доктором, пробудилась пугающая сила. Я видела любовь и расставания, смерть и болезни, взлеты и падения. Видела, но в большинстве случаев боялась говорить. Люди верят хорошим прогнозам и винят тебя в плохих.
— Говори красиво, непонятно и хорошо, — поучала Мар-га. — Человек хочет счастья и достатка, вот и обещай счастье и достаток. Ему приятно, а с тебя не убудет.
— Я не могу врать.
— Мне же врала. И Олегу, и Ляльке. Ни одно из твоих предсказаний не сбылось.
— Вы — другое. Тебе не понять.
— А ты объясни!
Как объяснить, если сама толком не понимаешь?
Да, я с легкостью предсказывала будущее, бегло читая по книгам судеб. Вот только тех, кто был связан со мной истинной любовью или кровными узами, уберечь не могла.
Ляльке сейчас двадцать один. Полное и безоговорочное совершеннолетие. Полная и безоговорочная ненависть к родной матери.
Не виню. Что она видела со мной? Горы бутылок, лужи блевотины, всклокоченные волосы, голая грудь в драном халате. И женщиной-то не назвать. Олег цедил слова и старался меня не касаться. Очень больно, когда два самых близких человека стараются тебя не касаться. Муж и дочь. Хотя Олега я всегда любила больше, чем Ляльку. Может, она это чувствовала?
Ко мне тогда много народу ходило. Как раз мода на гадания наступила. После нескольких сеансов — традиционный запойный срыв. Алкоголь помогал. Пьяная, я даже смеялась, когда говорила о смерти. Люди тоже улыбались, хоть и неуверенно: если пророчица смеется, значит, ничего плохого не случится.
Однажды в дверь позвонила женщина.
Есть необратимые дни, после которых жизнь резко меняет русло, а иногда и вовсе заканчивается.
Три месяца мы играли в дружную семью. Олег исправно приходил домой к ужину, пару раз даже принес цветы — белые хризантемы, горькие и растрепанные. Лялька получила первую пятерку по русскому, а я дала себе слово не пить.
От трели звонка мы синхронно вздрогнули.
— Не открывай! — сказал Олег. — Нас нет дома!
Лялька затравленно посмотрела на меня.
На вилке застыл белесый пельмень.
Звонок завис на пронзительной ноте, умоляя о помощи.
И я открыла эту чертову дверь.
Поток чужой боли едва не сбил с ног. Ухоженная, холеная, эта женщина излучала благополучие. Только губы подергивались:
— Я вам хорошо заплачу! Это срочно!
Полоснула взглядом, оставив глубокий порез.
Почему я согласилась? Деньги на тот момент не играли никакой роли. Но вот против лоскутков чужой ауры не устояла.
В коридор выглянула Лялька.
— Это ваша дочка? Большая уже. Вся в маму!
— Я — в папу! — Ляля замахнулась кулачком. — Уходите!
Олег вышел следом за дочерью, поднял на руки и унес. В его молчании я уловила предупреждение, и это разозлило. Все за меня решили!
— Вы поможете? Мне больше не к кому идти.
— Давайте попробуем.
Мы протиснулись в темный закуток — бывшую Лялькину детскую, а теперь мой персональный угол.
Я кивнула на продавленное кресло. Присаживайтесь.
— Как вас зовут?
— Софья.
Имя удивительно ей шло.
— Я не знаю, что мне делать, — она жадно глотала слова. — Мужа своего уважаю, мы двадцать лет вместе. Всякое было, но уважение сохранить удалось. Мы давно уже больше, чем супруги, — родные люди. Но ситуацию, в которой я оказалась, муж не поймет. Со мной такое в первый раз. Какая-то больная, ненасытная страсть. Он младше меня на двадцать лет. Я все время боюсь, что он найдет себе молоденькую девочку и будет с ней счастлив. А я? Что тогда будет со мной?
— Ничего хорошего. Останетесь с мужем — сохраните благополучие и видимость счастливой жизни. Ваш любовник все равно уйдет.
— Когда? К кому? Они вместе работают? Не надо меня жалеть — расскажите!
Она была обречена, но не понимала этого. Мелькнул образ рано состарившегося человека, любившего Софью без всяких условий и обязательств. Просто за то, что она есть. Сердце мужа билось теперь спокойно, намеренно замедляя ритм.
— Неужели вы не понимаете? Я умру без него.
Я и так это знала. Еще одна картинка. Зернистый стоп-кадр в духе Хичкока. Ванна под голубой мрамор. Бурая вода медленно остывает. В глазах так и не усмиренное отчаяние.
— Вы можете что-нибудь сделать? Говорят, вы способны менять будущее.
— Кто говорит?
— Говорят. Ну, сделайте так, чтобы он был со мной. Пожалуйста! Что вам стоит?! Я сегодня от мужа ушла. Назад дороги нет. Он не простит. Все простит, только не это. Он думает, что я его из-за старости бросила. А я из-за любви. Может быть, последней. Ну, пожалуйста! Измените мне судьбу!
Она просила о невозможном, не зная цены этого желания.
— И как же ее менять? — я позволила себе усмешку. — Я ж не врач — там отрезать, здесь пришить.
— Думала, вы знаете. Ритуал, может быть, какой-то? Магический? Приворот? Порча?
Каждый человек умеет три вещи: управлять страной, играть в футбол и проводить магические ритуалы.
— Судьба — не имя, сменить нельзя, можно.
— Что?!
— Изменить ход событий. И то не целиком — флажками отметить, куда идти.
— Я согласна! Делайте!
— Хорошо подумали?
— Хочу быть с ним. Остальное — неважно!
Мальчик был красив, порочен и дерзок. Созданный для глянца, но не для любви. Мальчик за компьютером быстро, словно боясь опоздать, набивал текст — из ошибок и позерства. Вчитываясь, я автоматически исправляла ошибки и мирилась с позерством:
Он поглядывал на телефон. Зазвонит?
Дрожа от холода и жажды, я проникла в острые грани его будущего. Едва не порезалась. Пустота в тридцать. Лысина в сорок. Одиночество в пятьдесят. Но сейчас ему двадцать, и его любят.
Судьба осклабилась, бросив вызов. Никогда не говори «невозможно». Скажи: может, да, может, нет.
Поначалу пальцы не слушались, когда я распутывала рисунок судьбы, едва не обрывая основные нити и сложные узелки. Но вот в моих руках оказался пучок разноцветной человеческой пряжи. Осторожно сплела первую косичку, завязала первый мотив, отделяя нужные нити от ненужных. Постепенно проявился и узор разделенной любви — ровный, почти совершенный. Без узелков.
Из носа хлынула кровь. Я плела узор, надеясь успеть.
Успела. Когда вены были готовы взорваться, завязала последний — алый — узелок.
— Все. Он будет с тобой.
Софья с ужасом смотрела на мое белое лицо. По полу расползались кровавые кляксы.
— С вами все в порядке?
Я помотала головой, указав скрюченными пальцами на ее мобильный телефон. Он ожил, издав замысловатую мелодию.
Поделиться книгой: