Помоги проекту - поделись книгой:
— А портвейн зачем вылил?
— Чтоб злее быть, — сказал Романцев. — Да-а, только, как говорится, начал жить хорошо — деньги кончились.
— Это ты к чему? — удивился Степа.
— Да все к тому… Ленка-то все-таки человеком оказалась, а я, олух, даже адреса толком не узнал. — Романцев вздохнул: — Не везет мне что-то последнее время с бабами.
Степа уже не слушал его. Прикрыл глаза. Вспомнилось отчего-то, как он перед самой армией пришел в больницу к отцу…
…Как сидел на пружинной сетке, завернув угол матраца, чтоб не касаться чистых простыней. Отец, такой же большой, скуластый, как Степа, лежал головой на высоких подушках. Из-под простыни к индикатору на стене тянулись провода. По датчику непрерывной синусоидой бежал импульс.
— Вот ты, как слесарь, скажи, — допрашивал его отец о таинствах своей любимой профессии, — какое самое маленькое отверстие можешь высверлить?
— Ну мне, как слесарю, — степенно отвечал Степан, — меньше, чем 002, не приходилось.
— Ну, 002 — это не предел…
— Я пользуюсь линейкой, она не дает мне плоскость…
— Ну как это она тебе не дает…
— Не дает. Дальше, чем на метр. Сразу ошибка. Я пользуюсь уровнем.
— Прибор, Степа, для этого есть.
— Знаю. С зеркалом.
— И не с зеркалом…
— …С зеркалом, там микроскоп стоит, — азартно продолжал Степа. — И от него луч проходит через марку. Но точности, батя, мало…
— Об том и речь. Небось морозцем увлекаешься? — спросил отец.
— Могу теперь и морозец, — с гордостью сказал Степа. — И японский могу, и европейский, и какой хочешь, — он пригляделся к индикатору, увидел, что часть его поверхности покрыта замысловатым узором. — И вот такой могу запросто.
Во время разговора вошла медсестра, молча села на кровать с другой от Степана стороны, стала мерить отцу давление.
— Чего-то вам не нравится, — поглядел отец на медсестру.
— С чего это вы решили? — спросила она, сворачивая брезентовую ленту.
— Так, какую-то гримасу сделали…
— Я вот сейчас сделаю гримасу, что у вас посторонние сидят, — обиделась медсестра и встала. — К ним относишься по-человечески, а они — обзываются… Молодой человек, выйдите из палаты.
— Да это сын мой… — отец постарался улыбнуться возможно добродушнее.
— Тут у всех сыновья да дочери, давайте их всех по палатам рассадим, — саркастически улыбнулась сестра.
— Его в армию забирают, — сказал отец. — Попрощаться пришел…
— Ты… знаешь? — удивился и испугался Степан. — А мама… чтоб я тебе не говорил…
— Молодой человек… чтоб не волновать… выйдите из палаты…
Отец сделал быстрый жест рукой: давай, мол, иди.
— Не боись, Степан, — сказал отец. — Дождусь тебя. Два года — не срок…
Он протянул Степе руку, тот пожал ее и встал.
— А чего это, — настороженно спросил Степа, показывая на индикатор и пятясь к двери, — он у тебя прыгает?..
— Когда, молодой человек, он не прыгает, — сказала медсестра, — а ровной линеечкой идет, тогда под белой простыней вывозят. Да вы выйдете, наконец? — она распахнула дверь в коридор.
Степа, весь красный и стараясь на нее не смотреть, дошел до двери. Обернулся, бросился к отцу. Они обнялись.
— Ты только род наш не страмоти, — бормотал отец. — Слышишь, Степка?..
Медсестра у двери стояла непоколебимо.
— …Степа! Степан! Степушка-а-а! — раздалось из форточки на втором этаже, когда Степан уже вышел на улицу. Он обернулся: из форточки высовывался отец в женском пальто на плечах. Медсестра придерживала одной рукой пальто ему у горла, а другой прощально махала Степану.
— В отпуск приезжай! — срывающимся голосом крикнул отец. — Слышишь, Степка?! Да пиши!..
— …А еще отец любил, особенно, когда я еще маленький был, но уже соображал, — сказал Степа Романцеву, — поставит перед собой, и чтоб я всех дедов-прадедов своих перечислял, с именем-отчеством и кто чем занимался…
— Ну? — удивился Романцев. — И много ты их знаешь?
Степа было настроился рассказывать, но самолет сильно тряхнуло. Затем еще. Вновь пошли воздушные ямы, к разговорам не располагающие. За иллюминаторами — белое, несущееся, крутящееся струями, как закипающая мутная вода…
От летчиков вышел расстроенный донельзя Смолин.
— Вроде подъезжаем? — осведомился Романцев и посмотрел на часы.
— Обратно, — бросил Смолин и бухнулся на скамейку рядом.
— Это в каком смысле? — Романцев даже приподнялся.
— В таком, что сесть не можем. Буран до Малого Медвежьего достал. Распаковывайся, — сказал Смолин Романцеву. — Доложимся начальству.
— …Что ж им передавать-то, раз погоды нет, — хмуро переспросил майор Лесников стоявшего перед ним радиста. — На усмотрение командира группы сержанта Смолина… Вот он, эпсилон чертов, как себя оказывает.
— Что, товарищ майор? — остановился возле дверей радист.
— Ничего… — пробурчал Лесников. — Идите, говорю.
— Да-а… — протянул Романцев. — Я говорил: надо было навешать им от души, а милицию с воздуха вызвать…
Из кабины вышел второй пилот, подошел к ним.
— Давно замело? — спросил Романцев и ткнул пальцем в дюралевый пол.
— Только что, — ответил летчик. — Думали, успеем. Прорвемся.
— Вот! И я про то же! — Романцев зло прихлопнул по колену. — Сейчас бы загорали себе спокойненько…
— А вы не сможете сесть не на аэродром, а поближе к порту? — Смолин поднял глаза на летчика и добавил умоляюще: — Ну как-нибудь, а?
— Как-нибудь не умеем, — недовольно сказал летчик. — А хорошо, может, и выйдет.
И пошел в кабину.
— Зачем тебе порт? — Романцев пожал плечами.
— Еще не знаю. — Смолин устало прикрыл глаза. — Все-таки лучше, чем «руки в гору» и домой топать…
…«Партизан» — небольшое судно, что ходило с материка на острова с геологическими и изыскательскими партиями, с промысловыми охотниками и прочим трудовым северным людом, медленно пробирался во льду. Крупные льдины обходил, мелкие расталкивал. На корме были кучно сложены конструкции буровой вышки, оборудование под брезентом.
Романцев выскочил из камбуза с дымящимся противнем в руках. Влетел в пассажирский салон. Бухнул противень на стол, предусмотрительно застланный газетами. На противне шипели два огромных куска мяса.
Со скамей начали подыматься буровики, рабочие. Весело раздували ноздри, потирали руки, глядя на противень.
— Вам, Николай Николаевич, как старшему, — Романцев протянул свой штык человеку лет сорока пяти, с обветренным востроносым лицом и рыжей челкой, постриженной по давно забытой моде.
— Благодарю за доверие, — улыбнулся тот, взял второй нож у своих и принялся резать мясо.
Романцев наклонился над спящим Степой.
— На помост вызывается, — раскатисто, как информатор на больших соревнованиях, произнес Романцев, — Степан Пантелеев. Штангой занимается…
— Канифоль где? — пробормотал Степан, сел, пошарил перед собой руками, как слепец, ничего не нашарил и открыл глаза. — А мне чего-то приснилось… — сказал он смущенно. — Вроде первенство началось…
— Калории твои вон уже шипят, — Романцев мотнул головой на противень с жареным мясом. — А насчет первенства… — он безнадежно махнул рукой.
— Неправда, — сказал Степа. — Мне майор обещал…
Машина «Партизана» стучала напряженно, с ясно слышимым трудом… Нос судна упрямо лез на ледяное поле. Соскальзывал назад. Снова лез, и наконец зелено-голубая трещина змеилась к противоположному концу льдины. Половинки медленно расходились. Судно ходко шло по свободной воде. До льда.
— Слушай, Анатолий, — поев, сказал Степа. — А если на корабле чего-нибудь сломается в дороге, как тогда?
— Тогда рыб кормить, — меланхолично ответил Романцев.
— Не, я серьезно. Должно ж у них вроде мастерской быть для механических и слесарных работ? Хоть небольшая, да?
— Наверно… А тебе на кой?
— Поглядеть хочется, — Степа посмотрел на свои широкие ладони с жесткими мозолями от штанги. — Я перед армией с отцом слесарил. Он знаменитый на весь Тобольск слесарь, отец-то, к нему из Новосибирского академгородка приборы возят, чтоб отладил. Не веришь?
— Верю, — пожал плечами Романцев, занятый своими мыслями.
— И дед, Павел Петрович, отца отец, тоже по металлу работал. А первым прадед в Тобольск пришел, Петр Лукич, еще до революции, ружья чинил. Остальные Пантелеевы все охотниками были, промысловыми. Соболя брали, белку, медведя. А еще в самые давние времена, аж при батьке Петра Первого, пришел в наши края казак Пантелей, дружка Семейки Дежнева, и женился на бурятке. От него мы, Пантелеевы, и пошли. Видишь? — Степа показал на свои выступающие скулы, на глаза с раскосинкой. — У нас в роду многие на бурятках женились. Очень хорошие люди — буряты…
Романцев тем временем разглядывал себя в зеркальце, которое достал из нагрудного кармана.
— Ничего не могу понять… — проговорил он наконец.
— А что? — спросил Смолин.
— Почему мне с бабами не везет? — пожал плечами Романцев.
В ходовой рубке «Партизана» над картой склонились сержант Смолин и капитан, плотный, краснощекий, выбритый до матового блеска.
— Ох, сержант, сержант… — с видимым неудовольствием вздохнул капитан. — Упрям ты, да без толку. Таких-то у нас в Сибири не жалуют, не любят…
— А я за любовью не гонюсь..
— Кто ж за ней гонится… — грустно усмехнулся капитан. — Она сама найдет, — он сделал непривычное ударение на первом слоге. — Вот коли не будет ее, тогда худо, — его толстый кривой палец ткнулся в карту, в который раз обвел по абрису дерево-гриб, остановился. — Вот он, твой мыс Малый, так? Вот мы, — он указал точку на противоположной от мыса стороне дерева-гриба. — Нам до него еще пилить да пилить. И проходы между островами битым льдом забиты. Да туман вот-вот падет. Хорошо еще, что штормить перестало…
— Что ж делать? — без всякой надежды спросил Смолин.
— Терпеть, — пожал плечами капитан. — Ждать.
— Чего?
— У моря погоды, — грустно улыбнулся капитан. — Слыхал такие слова?
— У нас приказ, товарищ капитан, — устало сказал Смолин. — Может, хоть скорость можно прибавить?.. Ведь времени у нас нет…
— Сержант, милый, — капитан даже руки к груди прижал для убедительности. — Все про приказы знаю, сам воевал… Да крыльев-то у нас нету. Ведь мы не самолет.
Михаил долго смотрел сквозь смотровую, прозрачного оргстекла стенку рубки — нос «Партизана» то глубоко уходил в черные волны, то взмывал вверх к белому небу. Водяные всплески то и дело били в стекло. Реальной оставалась только качка.
— Я и говорю: каких еще вам доказательств надо, когда уже сейчас в Сибири самая мощная добыча нефти и газа по Союзу! — увлеченно говорил Николай Спиридонов. — А в Тюмени, я вам не доказал?.. А они: даже, мол, если ты нефть на островах и найдешь, то разрабатывать сейчас ее никто не будет.
Поделиться книгой: