Город потерянных душ

— Алек, — резко одернула Изабель.

Алек вздохнул и закрыл лицо руками. У него были длинные пальцы, как у Джейса, так же как и у Джейса покрыты шрамами. Отметка Сумеречного Охотника — глаз, украшала тыльную сторону его правой руки.

— Клэри, для тебя — для нас — это всегда будут поиски Джейса. Но для Конклава это поиски Себастьяна. Джейса также, но первостепенно Себастьяна. Он — опасность. Он уничтожил охрану Аликанте. Он массовый убийца. Джейс…

— Всего лишь еще один Сумеречный Охотник, — произнесла Изабель. — Мы умираем и пропадаем без вести постоянно.

— На него перепало чуть больше, будучи героем Смертельной Войны, — сказал Алек. — В итоге, Конклав ясно дал понять: Поиски будут продолжаться, но прямо сейчас мы займем выжидательную позицию. Они ожидают следующего шага Себастьяна. В то же время, для Конклава это второстепенно. Если что, они ожидают, чтобы мы вернулись к нормальной жизни.

Нормальной жизни? Клэри не могла в это поверить. Нормальной жизни без Джейса?

— Это то, что они сказали нам после смерти Макса, — сказала Иззи, в ее темных глазах не было слез, но они пылали гневом. — Что мы быстрее оправимся от нашего горя, если мы вернемся к нормальной жизни.

— Быть может это хороший совет, — ответил Алек из-за своих пальцев.

— Скажи это отцу. Он вернулся из Идриса, чтобы встретиться? — Алек покачал головой, опуская руки.

— Нет. Если это будет в утешение, то на встрече было много людей высказывающихся сердито от имени тех, кто продолжает поиски Джейса в полную силу. Магнус, разумеется, Люк, Консул Пехоллоу, даже брат Захария. Но в конце дня этого не было достаточно.

Клэри взглянула на него спокойно.

— Алек, — сказала она. — Ты что-нибудь чувствуешь?

Глаза Алека расширились, их голубые потемнения и на мгновение Клэри вспомнила мальчика, который ненавидел ее, когда она в первый раз пришла в Институт, мальчика с обкусанными ногтями и рваными свитерами и сердитого, который казался непоколебимым.

— Я знаю что ты расстроена, Клэри, — сказал он резким голосом, — но если ты предполагаешь, что Из и я меньше беспокоимся о Джейсе чем ты…

— Да нет же, — перебила Клэри. — Я говорю о твоей связи с парабатай. Я читала о церемонии в Кодексе. Я знаю, что быть парабатай связывает вас двоих вместе. Ты можешь чувствовать вещи, связанные с Джейсом. Вещи, которые помогают вам, когда вы сражаетесь. Так я считаю, я имею в виду… ты можешь почувствовать, если он все еще жив?

— Клэри. — Изабель звучала взволнованно. — Я думала ты не…

— Он жив, — произнес Алек осторожно. — Вы думаете, я бы был столь спокоен, если бы он был мертв? Это утверждение неправильно. Я не могу почувствовать всего. Но он все еще дышит.

— Может «неправильность» из-за того, что он в плену? — тихо произнесла Клэри. Алек посмотрел в сторону окон, на серую пленку дождя.

— Может быть. Я не могу объяснить это. Я никогда не чувствовал ничего подобного прежде. Но он жив, — затем Алек взглянул прямо на нее. — Я в этом уверен.

— Тогда к черту Совет. Мы сами найдем его, — сказала Клэри.

— Клэри… если бы это было возможно… ты не думаешь что мы бы уже… — начал Алек.

— Мы делали то, что Конклав приказал делать раньше, — сказала Изабель. — Патрули, поиски. Есть другие способы.

— Способы, которые нарушают закон, ты имеешь в виду, — сказал Алек. Он звучал нерешительно, Клэри надеялась, что он не собирается произносить лозунг Сумеречных Охотников, когда речь заходила о Законе: «Sed lex, dura lex» — Закон есть закон. — Закон суров, но это Закон. — Она не думала, что сможет принять его.

— Королева Благих предложила мне услугу, — сказала Клэри. — На фейерверке в Идрисе. Память о той ночи, о том, как она была счастлива, заставила ее сердце сжаться на мгновение, и она прервалась, дабы восстановить дыхание. — И способ связаться с ней.

— Королева Волшебного народца никогда не дает ничего бесплатно.

— Я знаю это. Я взвалю этот долг на свои плечи, независимо от того что это. — Клэри вспомнила слова фейри, которая передала ей колокольчик.

— Ты бы сделала все, чтобы спасти его, независимо от того, чего тебе это будет стоить, независимо от того что ты можешь задолжать Аду или Небесам, не правда ли?

— Я просто хочу, чтобы один из вас пошел со мной. Я не слишком сильна в языке фейри. К тому же, если вы пойдете со мной, то сможете контролировать любой урон. Но если есть вероятность, что она сможет помочь…

— Я пойду с тобой, — тотчас же сказала Изабель. Алек мрачно посмотрел на свою сестру.

— Мы уже говорили с Волшебным Народом. Совет допросил их в значительной мере. Они не могут солгать.

— Совет спрашивал их о том, знают ли они, где находятся Себастьян с Джейсом, — сказала Клэри. — А не о том, готовы ли они помочь в их поисках. Королева Благих знала о моем отце, знала об ангеле, о его вызове и его поимке, знала правду о моей крови и крови Джейса. Я думаю, что в мире происходит не так много событий, о которых она не знает.

— Это правда, — произнесла Изабель с легким оживлением в голосе. — Ты знаешь, что нужно задавать фейри точные подробные вопросы, чтобы получить полезную информацию от них, Алек. Их очень тяжело спрашивать, даже если они обязаны говорить мне правду. Хотя, польза может быть различной.

— И из-за этого потенциал опасности не ограничен, — сказал Алек. — Если бы Джейс узнал, что я позволил Клэри пойти к Королеве Сили, он бы…

— Мне плевать, — перебила Клэри. — Он бы сделал это ради меня. Скажи мне, что не сделал бы. Если бы я пропала…

— Он бы сжег весь мир дотла, пока он не смог бы выкопать тебя из пепла. Я знаю, — устало ответил Алек. — Проклятье, ты думаешь, я не хочу сжечь мир дотла прямо сейчас? Просто я пытаюсь быть…

— Старшим братом, — сказала Изабель. — Я понимаю. — Алек взглянул так, как будто ему было трудно совладать с собой.

— Если с тобой что-то случится, Изабель… после Макса, и Джейса… — Иззи встала на ноги, пересекла комнату и обняла Алека.

Их темные волосы, одного цвета, смешались вместе, когда Изабель прошептала что-то на ухо брату, Клэри наблюдала за ними с немалой завистью. Она всегда хотела иметь брата. И сейчас он у нее был. Себастьян. Это было сродни тому, когда хочешь себе щенка, а вместо него у тебя — Цербер. Она заметила, как Алек ласково дернул сестру за волосы, кивнул и отпустил ее.

— Мы должны идти вместе, — сказал он. — Но мне придется рассказать Магнусу, в конце концов, чем мы занимаемся. Это было бы не справедливо.

— Ты хочешь воспользоваться моим телефоном? — спросила Изабель, предлагая ему побитую розовую вещь. Алек покачал головой.

— Он ждет наверху с остальными. Ты тоже обязана дать своего рода оправдание Люку, Клэри. Я уверен, он ожидает, что ты поедешь с ним домой. И он сказал, что твоя мама очень болезненно относится ко всему этому.

— Она винит себя за существование Себастьяна. — Клэри поднялась на ноги. — Хоть она и думала все эти годы, что он мертв.

— Это не ее вина. — Изабель сняла свой золотой хлыст с крепления на стене и обернула его вокруг своего запястья так, что он походил на каскад блестящих браслетов. — Никто не винит ее.

— Это никогда не важно, — сказал Алек. — Особенно в случае, когда винишь себя.

В тишине, все трое проделали свой путь через коридоры Института, к удивлению заполненные другими Сумеречными Охотниками, часть из которых входили в специальные комиссии, присланные из Идриса, чтобы справиться с ситуацией. Никто из них по-настоящему не взглянул на Изабель, Алека или Клэри.

Вначале Клэри чувствовала все пристальные взгляды — и слышала, как шептали слова: «Дочь Валентина» так много раз — что она начала бояться посещать Институт, но она появлялась перед Советом уже достаточно раз, чтобы это новшество стерлось. Они спустились на лифте вниз, неф Института был ярко освещен колдовским огнем, который горел так же хорошо, как и обычные свечи, и был заполнен членами Совета и их семьями.

Люк и Магнус сидели на скамье, разговаривая друг с другом; рядом с Люком была высокая, синеглазая женщина, очень схожая с Люком. Она завила свои волосы и покрасила их в серо-коричневый, но Клэри все еще узнавала ее — Аматис, сестра Люка.

Магнус встал при виде Алека и подошел поговорить к нему; Изабель узнала кого-то еще, сидящего на скамьях вдоль коридора, и устремилась прочь в ее обычной манере, без остановки для того, чтобы сказать, куда она направляется.

Клэри подошла поздороваться с Люком и Аматис; они оба выглядели уставшими, и Аматис сочувственно похлопывала Люка по плечу. Люк поднялся на ноги и обнял Клэри, когда увидел ее. Аматис поздравила Клэри с тем, что та осталась чистой перед Советом, и Клэри кивнула; она ощущала все лишь наполовину, большая часть онемела, а остатки ее отвечали уже на автопилоте.

Уголком глаза она могла видеть Магнуса и Алека. Они говорили, Алек склонился ближе к Магнусу, тем самым напомнив пару, когда партнеры изгибаются навстречу друг другу при разговоре, находясь в их собственной содержательной вселенной. Она была рада видеть их счастливыми, но в то же время это ее ранило. Она гадала, будет ли у нее еще такое, и хочет ли она этого вообще. Она вспомнила голос Джейса: «Я даже не хочу хотеть кого-то, кроме тебя».

— Земля вызывает Клэри, — сказал Люк. — Ты хочешь отправиться домой? Твоя мама умирает, так хочет тебя видеть, и она хотела бы перехватить Аматис до ее завтрашнего возвращения в Идрис. Я подумал, мы могли бы поужинать. Ты выбираешь ресторан. — Он пытался скрыть волнение в голосе, но Клэри могла слышать его. Она много не ела в последнее время, и ее одежда начала висеть на ней более свободно.

— Я не ощущаю повода для праздника, — сказала она. — Не сейчас, когда Совет не уделяет достаточно внимания для поисков Джейса.

— Клэри, это вовсе не значит, что они планируют прекратить, — сказал Люк.

— Я знаю. Просто это — это как если они говорят спасательная операция и эта операция сейчас превратилась в поиск трупов. Вот на что это похоже. — Она сглотнула. — В любом случае, я планирую поехать в Таки ужинать с Алеком и Изабель, — сказала она. — Просто… сделать что-нибудь обычное.

Аматис покосилась на дверь.

— Идет довольно таки сильный дождь.

Клэри почувствовала, как ее губы растянулись в улыбке. Она гадала, выглядела ли улыбка настолько же фальшивой, насколько она это ощущала.

— Я не растаю.

Люк вложил немного денег в ее руку, с явным облегчением услышавший о том, что она собиралась сделать столь обычную вещь, как погулять с друзьями.

— Просто пообещай съесть что-нибудь.

— Хорошо.

Сквозь уколы вины ей удалось послать реальную полуулыбку в его направлении перед тем, как она отвернулась. Магнус и Алек больше не находились там, где они были мгновение назад. Обернувшись, Клэри увидела знакомые длинные черные волосы Иззи в толпе. Она стояла возле больших двойных дверей Института, разговаривая с кем-то, кого Клэри не могла разглядеть. Клэри направилась к Изабель; когда она приблизилась, то с легким изумлением узнала однокурсницу Алину Пенхаллоу. Ее блестящие черные волосы были стильно подстрижены чуть выше плеч.

Рядом с Алиной стояла стройная девушка с бледными волосами цвета белого золота, завитыми в локоны; они были зачесаны назад от ее лица, показывая, что кончики ее ушей слегка заострены. Она была одета в мантию Совета, и когда Клэри подошла, она увидела, что у девушки сверкающие глаза необычного сине-зеленого цвета, того цвета, которого пальцы Клэри так стремились добиться для ее карандашей Призмаколор первые две недели.

— Должно показаться странным, что твоя мама стала новым Консулом, — сказала Изабель Алине, когда Клэри присоединилась к ним. — Не то, чтобы Цзя намного лучше, чем… Привет, Клэри. Алина ты помнишь Клэри. — Обе девушки обменялись кивками. Клэри когда-то застала Алину, целующую Джейса. Это было ужасно в то время, но сейчас память уже не причиняла боль. Сейчас она бы с огромным облегчением хотела застать его целующимся с кем-то еще. По крайней мере, это бы означало, что он жив. — А это Хелен Блэкторн, девушка Алины.

Изабель говорила с ударением. Клэри стрельнула в нее взглядом. Изабель думала, что она — идиотка? Кроме того, она вспомнила, как Алина говорила ей, что она поцеловала Джейса лишь в качестве эксперимента, чтобы убедиться, что любой парень — это ее тип. Очевидно, что ответ был отрицательным.

— Семья Хелен возглавляет Лос-Анджелесский Институт. Хелен, это Клэри Фрай.

— Дочь Валентина, — сказала Хелен. Она выглядела удивленной и немного пораженной. Клэри вздрогнула.

— Я стараюсь не думать об этом много.

— Извини. Я вижу, что так и есть. — Хелен покраснела. — Я голосовала на Совете, чтобы отдать предпочтение поиску Джейса, кстати. Жаль, что нам было отказано.

— Спасибо. — Не желая больше говорить об этом, Клэри повернулась к Алине. — Поздравляю, твою маму сделали Консулом. Это должно быть довольно волнующе.

Алина пожала плечами:

— Теперь она очень занята. — Она повернулась к Изабель. — Ты знала, что твой отец выдвигал свое имя на пост Инквизитора?

Клэри почувствовала, как Изабель замерла рядом с ней.

— Нет. Я не знала этого.

— Я была удивлена, — добавила Алина. — Я думала, что он очень предан идее руководить Институтом тут… — она прервалась, глядя мимо Клэри. — Хелен, мне кажется, что твой брат пытается сделать там самую большую в мире лужу расплавленного воска. Ты наверняка хочешь остановить его.

Хелен раздраженно выдохнула, пробормотала что-то на тему 12-летних мальчишек, и скрылась в толпе, в то время как Алек протиснулся к ним. Он поприветствовал Алину объятием — Клэри забывала временами, что Пенхаллоу и Лайтвуды знают друг друга много лет — и глянул на Хелен в толпе.

— Это твоя девушка? — Алина кивнула.

— Хелен Блэкторн.

— Я слышал, что в этой семье есть какая-то доля крови фейри, — сказал Алек.

Ага, подумала Клэри. Это объясняло заостренные уши. Кровь Нефилима является доминантной, и дитя Сумеречного Охотника и фейри также становится Сумеречным Охотником, но иногда кровь фейри может проявить себя самым странным образом, спустя даже поколения в роде.

— Немного, — ответила Алина. — Послушай, я хотела поблагодарить тебя.

Алек выглядел действительно изумленным:

— За что?

— За твои действия в Зале Соглашений, — сказала Алина. — Поцеловать Магнуса подобным образом. Это подтолкнуло меня к тому, что нужно сказать моим родителям… признаться им. И я бы этого не сделала, я не думаю, что мне хватило бы смелости сказать, что либо по этому поводу, если бы я не встретила Хелен.

— Оу. — Алек выглядел испуганным, как будто они никогда не рассматривал последствия влияния его поступков на кого-то не из его семьи. — А твои родители? Они положительно отнеслись к этому?

Алина закатила глаза.

— Они вроде как игнорируют данный факт, словно им кажется, что это пройдет, если они не будут об этом говорить. — Клэри вспомнила о том, как Изабель рассказывала об отношении Конклава к гомосексуалистам в семье. Если это случается, ты не говоришь об этом. — Но могло бы быть и хуже.

— Поверь, бывает и хуже, — сказал Алек, и была столь мрачная резкость в его голосе, что Клэри резко взглянула на него. Лицо Алины растаяло в сострадании.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Если твои родители не…

— Они смирились с этим, — произнесла Изабель, немного слишком резко.

— Что ж, в любом случае. Мне больше нечего сказать прямо сейчас. В связи с исчезновением Джейса. Вы все, должно быть, очень беспокоитесь. — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, люди наверняка наговорили тебе разного рода глупостей о нем. Так поступают в случае, когда на самом деле они не знаю, что сказать. Я просто… я хочу сказать тебе кое-что. — Она с нетерпением увернулась от прохожего и придвинулась ближе к Лайтвудам и Клэри, понижая голос. — Алек, Иззи, я помню, как однажды вы, ребята, приезжали к нам, в Идрис. Мне было тринадцать, а Джейсу было… я думаю, ему было двенадцать. Он хотел увидеть Броселиднский Лес, поэтому мы взяли несколько лошадей и как-то отправились туда. Конечно же, мы заблудились. Броселинд непроходим. Стемнело, и лес начал казаться гуще, я жутко испугалась. Я думала, что мы погибнем там. Но Джейс никогда не боялся. У него ничего не было, но он был уверен, что мы выберемся. Это заняло время, но он сделал это. Он вывел нас оттуда. Я была так благодарна, но он лишь посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Словно, конечно, он мог вывести нас. По-другому и быть не могло. Я просто говорю это… он найдет обратный путь к тебе. Я знаю это.

Клэри не думала, что она когда-либо видела слезы Иззи, та и сейчас старалась не заплакать. Ее глаза были подозрительно широко раскрыты и блестели. Алек рассматривал свою обувь. Клэри ощутила, как в ней начали бить ключом страдания, но она их остановила. Она не могла думать о Джейсе, когда ему было двенадцать лет. Она не могла думать о том, как он терялся во тьме, или о том, где он сейчас: потерян где-то, заперт где-то, нуждается в ее помощи, ожидает ее прихода. И тут она сломалась.

— Алина, — произнесла она, видя, что ни Изабель, ни Алек не могли говорить. — Спасибо. — Алина вспыхнула застенчивой улыбкой. — Я серьезно.

— Алина! — это была Хелен, ее рука крепко сжимала запястье маленького мальчика, чьи руки были покрыты синим воском. Должно быть, он играл со свечками в огромных канделябрах, которые украшали неф по бокам. Он выглядел на двенадцать лет со своей озорной улыбкой и столь же шокирующими сине-зелеными глазами, ка у его сестры, только волосы у него были темно-коричневые. — Мы вернулись. Вероятно, нам стоит уйти прежде, чем Джулс разрушит все здание. Не говоря уже о том, что я понятия не имею, куда делись Тибс и Ливи.

— Они ели воск, — мальчик, Джулс, услужливо снабдил ее информацией.

— О боже, — застонала Хелен, а после извиняюще посмотрела на них. — Не обращайте на меня внимания. У меня шесть младших братьев и сестер и один старший. Это всегда похоже на зоопарк.

Джулс перевел взгляд с Алека на Изабель, затем посмотрел на Клэри.

— Как много у тебя братьев и сестер? — спросил он.

Хелен побледнела. Изабель ответила удивительно ровным голосом:

— Нас трое.