Помоги проекту - поделись книгой:
Но она уже увидела… Да и как было не увидеть! В оконный переплет снаружи что-то ударило с омерзительным шлепком, и в свете новой молнии мы увидели, как по стеклу сползают тонкие кишочки. Словно в окно нам швырнули пригоршню куриных потрохов.
Я бросилась к другому окну. Небо вновь осветилось. Снаружи бушевала сухая гроза. Молнии вспыхивали почти постоянно — то дальние, то ближние, — и в их рваном, трепещущем свете мы видели, как уродливые создания бессмысленно скачут по грядкам и клумбам. Что им надо?
— Ой, да что это такое?! — простонала мама.
— Просто какой-то парк юрского периода, а не дачный участок, — проговорила я дрожащим голосом.
Хлынул дождь. И тварей будто водой смыло. Сколько мы ни вглядывались, не заметили больше ни одной.
— Слава Богу, — сказала мама и перекрестилась.
Чего-чего, а этого я от нее, старой коммунистки, никак не ожидала. Заметив мой взгляд, мама смутилась и побрела к себе.
Да я и сама была хороша. Я лежала в постели, глядя в темноту, и мне, кандидату наук, без пяти минут доктору, мне, работавшей над темой… (но о теме, пожалуй, не стоит; хотя наше закрытое КБ и находится при последнем издыхании, но грифа «секретно» с моей работы еще никто не снимал)…так вот, мне чудилось, что отовсюду — из земли, из ночного воздуха, с веток деревьев за окном — на меня смотрят загадочные бесплотные духи: эльфы, гоблины, лешие, лары, джинны… Мне было страшно как никогда в жизни. Еще вчера я считала, что нечисть поднимается «со дна подсознания», но теперь я знала — она действительно всплывает со дна земли. Из глубин бытия…
Первое, что я обнаружила утром на крыльце, была кучка студенистых останков одной из вчерашних тварей. Внутренности были перемешаны с картофельными очистками, прелой травой и еще Бог знает какой дрянью. Еще несколько таких же сувениров я нашла во дворе. Компостная куча в углу была раскидана почти начисто. Возле нее валялись три или четыре земляные жабы (надо же как-то назвать этих уродцев) с вывороченным наружу нутром.
Так вот почему они лопались вчера ночью. Обожрались компоста. Другого объяснения я найти не смогла. Впрочем, и не искала. Даже не умывшись, направилась к Корзухиным. Сергей был уже там и разводил в ведре морилку.
— Сережа, помоги вскопать участок, я заплачу.
— Какая там плата! — отмахнулся Сергей. — И думать об этом забудь.
Он сходил к Смирновым и приволок бензиновый культиватор «Крот». И началась великая борьба с подземной силой. Аппарат, к великому неудовольствию Роксая, жутко тарахтел и испускал клубы вонючего синего дыма. Сергей шагал за ним враскоряку. Наконец заглушил двигатель.
— Плиты поднимать будем? — спросил он.
Участок был полностью перепахан. От заборчика из зеленого штакетника до соседских границ. Погибло все — лилии и лилейник, львиный зев и петуния, морковь, укроп и салат, не говоря уже об огурцах в полиэтиленовом парничке… Теперь наш домик стоял среди голой пашни, пересеченной лишь двумя дорожками из квадратных бетонных плит. Одна вела от крыльца к кухне, сараю и туалету, другая — к боковой калитке.
— Думаю, плиты можно оставить, — сказала я.
Вряд ли жабам под силу поднять тяжелую плоскость толщиной сантиметров десяти и со сторонами в полметра.
— Не горюй, Ольга, — утешил меня Сергей. — Осенью начнешь все заново.
Об этом я и думала, засыпая, — устрою на будущий год идеальный дворик по мотивам журнала «Наш прекрасный сад». Одни цветы. А овощей сажать не буду. Проснулась я непривычно поздно. Разбудили голоса за открытым окном. Выглянула — оказалось, это Сергей с Иваном.
— Зашли посмотреть, как ты с подземным царством воюешь.
Роксай вскочил и бросился к двери. Он ничуть не сомневался, что гости пришли именно к нему. Я накинула халатик и вышла на крыльцо.
— Так ты все же решила перевернуть плиты? — встретил меня вопросом Сергей.
— Какие? — я оглянулась.
Две плиты напротив кухонного крылечка были сдвинуты с места и лежали краями одна на другой. Словно кто-то пытался их приподнять, да бросил, не осилив. А дальше, у туалета, еще один бетонный квадрат откинут в сторону и лежит на пашне.
— Я их не трогала, — промямлила я.
Иван с Сергеем переглянулись.
— Ну тогда Кувыка, — сказал Иван. — Больше некому.
Внутри у меня все похолодело. Час от часу не легче.
— Какой Кувыка?
— Земляной дедок, — пояснил Иван. — Мы тебе сразу о нем говорить не стали. Думали, обойдется. Он давно уже в наших местах не появлялся…
— Да что за дедок?! Как он выглядит?
Я и сама слышала, как в моем голосе пробиваются истерические нотки, но никак не могла с собой совладать.
— Никто толком не знает, — сказал Сергей. — Вот увидишь и нам расскажешь.
«Ну и шуточки, — подумала я. — Типун тебе на язык!»
— Говорят, он любит баб щекотать за причинное место, — сказал Иван. — Присядет какая там, где не положено, а он из земли высунется и забавляется. А может, мокрого не любит и проверяет, откуда это водичка льется.
Вспомнила я свой ночной визит под сосну и стало мне не по себе.
— Да ты не бойся, — успокоил Иван, догадавшись, о чем я подумала. — Это мужики, чтобы над девками подшутить, рассказывают. А на самом деле Кувыка пола не разбирает. Утаскивает под землю всех подряд — что мужчин, что женщин…
— У-тас-ки-ва-ет? — переспросила я.
— Ну да. Нас даже в детстве пугали: «Не будешь слушаться, тебя Кувыка под землю утянет».
— Так то пугали… — я старалась рассуждать спокойно. — А было, чтобы он кого-нибудь утащил?
— Лет пять назад Семен Вяхирев из Криулина пропал. Милиция его искала, не нашла. Вот его, говорили, вроде Кувыка унес.
— Семена потом в Павловом Посаде на рынке видели, — вмешался Сергей.
— Может, и видели, — сказал Иван. — Это ничего не значит.
— Что же, и он превратился? — фыркнула я. — В кого? В упыря подземного? По-моему, товарищи дорогие, вы меня разыгрываете.
Иван с Сергеем переглянулись.
— А зачем, — сказал Иван, — нам тебя разыгрывать? Тут, Оля, дело такое… Не до шуток.
— Слышь, Ольга, а не продать ли тебе участок? — сказал Сергей. — Купишь другой где-нибудь поблизости.
— Дудки, — отрезала я. — Что же это получается? На работе меня вытолкнули в отпуск без содержания и, того и гляди, вовсе сократят — КБ наше на ладан дышит. Дом на Сретенке, где мы прежде жили, купила какая-то фирма, и нас всех расселили — кого в Чертаново, кого в Братеево. А теперь нечисть подземная выживает меня с моего собственного клочка земли. Нет, не дамся я. Буду стоять до последнего.
— Это хорошо, — одобрил Сергей. — Тогда давай пахать. Неси лом.
Я слазила в подсобку за инструментом, и мы, одну за одной, отвалили все плиты и переворошили слежавшуюся под ними почву! Плиты мы выстроили рядком вдоль штакетника, поставив их на ребро. Вкупе с развороченной землей это придало дворику осадный вид.
Последний плацдарм… Погибаем, но не сдаемся.
— Ольга, идите-ка вы все к нам ночевать. С собачкой, — предложил Иван, поглаживая Роксая. — А завтра посмотрим, что и как.
— Нет, — твердо сказала я. — Спасибо.
— Ну что ж, — с сомнением проговорил Иван. — Земля вроде вся перекопана. Неожиданностей быть не должно.
Мужики опять переглянулись, попрощались и ушли.
Остаток дня тянулся долго. Наверное, потому, что мы с мамой ничем толком заняться не могли. Все валилось из рук. Да и привычного дела — возни с растениями — я лишилась. Ночи мы ждали, как новобранцы наступления противника. Сжав зубы и борясь с мандражом. Опасности, казалось бы, никакой — мы перекрыли врагу все подходы. Но все равно страшно было до чертиков.
Стемнело. Я запаслась оружием: на всякий случай принесла в дом топор и косу. Заперли мы покрепче дверь и сели коротать вечер. Мама принялась раскладывать пасьянс из двух колод, а я взяла книгу и забралась с ногами на тахту. Читать не читала, а больше прислушивалась. Роксай повертелся, повертелся, но поняв, что ничего интересного не будет, прилег на подстилку и задремал.
Старенький ВЭФ на подоконнике негромко бормотал задушевными дикторскими голосами, перемежающимися шорохом и музыкой, и эти привычные звуки убеждали нас, что в мире все хорошо и благополучно и что нет на свете ничего страшного… Ох, как хотелось в это поверить!
Наконец приемник пропикал и объявил: «В Москве — полночь».
— Ну все, — я закрыла книгу. — Пора на покой.
— Подожди, — остановила мама. — У меня как раз пасьянс начал сходиться.
И тут началось…
Под полом что-то завозилось, а затем в левом углу, у самой стены, раздался глухой удар — такой сильный, что дом дрогнул.
Мама ойкнула и неизвестно зачем смешала разложенные на столе карты. Роксай взвыл и взлетел на пол метра над своим матрасиком. Кажется, бедная собака со страху начала левитировать, как индийский йог. А я схватила топор, лежащий рядом на тахте.
Тишина.
— Оля, что это было? — пролепетала мама немного погодя.
— Не знаю, — процедила я, не выпуская из рук топор. — Возможно, очередной персонаж подмосковного фольклора. Подземный дедушка заигрывает с нами.
— Заигрывает?!
К ужасу в маминых глазах прибавилось недоумение.
— Это шутка, — проговорила я с досадой. — Не бери в голову.
Роксай, ощетинив загривок, смотрел в угол и захлебывался хриплым рычанием.
Под полом резко скрипнуло.
Я всмотрелась в угол.
Левая сторона крайней половицы дрогнула и слегка приподнялась. Так вот что это скрипит! Гвозди…
Только злость на саму себя помешала мне испугаться до потери пульса. Дура, растяпа! Перекопала весь участок и забыла о том, что под домом — тоже земля. Нетронутая. И нас от нее отделяют только доски, кое-как приколоченные к лагам.
— Мама, поднимайся наверх, — негромко сказала я, не сводя глаз с приподнимающейся доски.
— Нет, нет, — задыхаясь, прошептала она. — Я тебя одну не оставлю.
— Мама!!! — заорала я не своим голосом. — Иди наверх!
И мама, как ни странно, послушалась. Я услышала, как она, оступаясь, ковыляет по комнате и медленно взбирается по деревянной винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.
Половица с противным взвизгом косо подскочила в воздух и, как грабли, брошенные зубьями вниз, опустилась на торчащие из нее гвозди. Под полом удовлетворенно хмыкнули, и следом заскрипела и закачалась соседняя доска.
Позади меня забухали вверх по лестнице тяжелые торопливые шаги — это Роксай дезертировал с поля боя.
Вторая половица оторвалась быстрее первой. Щель между досками раздвинулась, и оттуда выползло нечто среднее между щупальцем и длинным извилистым корнем, покрытым тонкими корешками и отростками. Было оно мертвенно-розового цвета.
Корень-щупальце покачался стоймя, как диковинное растение, потом опустился на пол и с тихим шорохом пополз ко мне. Я взвизгнула, отскочила в сторону и что было сил рубанула топором.
Мне приходилось корчевать корни, и я подсознательно ожидала, что и этот будет твердым и жилистым. Но он перерубился легко, и лезвие топора увязло в полу.
Культя юркнула обратно в щель, и оттуда послышалось огорченное хмыканье. Обрубок остался лежать совершенно неподвижно. Из него сочилась какая-то сероватая сгущенка. Я выдернула топор из половицы и встала наготове.
Доски раздвинулись пошире, оттуда высунулся тоненький корешок, подхватил обрубок и уволок под пол.
— Ну давай, лезь, — прошептала я. — Мы тебе покажем Кувыкину мать.
Но Кувыка, если это был он, притаился.
Неужели ретировался, получив отпор? То-то… Это тебе не баб за ляжки хватать!
— Оленька, что там? — еле слышно донеслось сверху.
— Все в порядке, мама, — бодро крикнула я. — Ушел.
И тут из-под пола вновь вынырнул длинный тонкий корешок. Двинулся было ко мне, потом замер в нерешительности. Прополз сантиметров двадцать вперед, затем дернулся назад. Застыл на месте. И вот отважился наконец! Пошел в наступление. Я приподняла топор повыше… Нет, опять отступил. Дразнит или боится напасть?
Я стремительно шагнула вперед и хватила топором по зловредному отростку. Он даже отскочить не успел. Вот тебе!.. Мое оружие, как и прежде, глубоко засело в полу. Я ухватилась за топорище обеими руками, чтобы потянуть поудобнее, но в этот миг из щели вылетело, как молния, волосатое щупальце. Оно обвилось вокруг топора (я едва успела отдернуть руки), с легкостью извлекло его из половицы и утащило под пол. А там, внизу, Кувыка, если это был он, злорадно хмыкнул.
— Ах ты, морковка поганая, — сказала я растеряно. — Топор украл.
Я так увлеклась битвой, что даже бояться перестала.
И, как тут же выяснилось, напрасно. Корень вылетел вновь, ухватил меня за ногу и потащил к щели.
Поделиться книгой: