Помоги проекту - поделись книгой:
Как обратил внимание пытливый читатель, в 1943 году Петр Иванович получил два звания, причем минуя звание подполковника, это говорит о том, что в «Битве за Кавказ» он имел весьма хорошие показатели.
Природа щедро наградила его аналитическим умом, рассудительностью, наблюдательностью, энергией, большой работоспособностью, железной нервной системой и психологической устойчивостью.
Ему понадобилось очень мало времени, чтобы понять — в руководящей среде, в обстановке жестокой классовой и политической борьбы выживает не сильнейший, а идейно убежденный и приспособившийся профессионал. Поэтому он постоянно совершенствовал, с одной стороны, свой профессиональный уровень, вырабатывал выдержку, аккуратность, настойчивость, осторожность. Целеустремленно шел к результату, не отвлекаясь на употребление спиртных напитков, пересуды, сплетни и прочее. Все, что мешало службе, работе, все им отвергалось.
С другой стороны, взаимоотношения с сослуживцами только служебные, деловые. Разговоры о женщинах, о политических интригах, анекдоты и т. п. им не воспринимались. История не оставила нам имена его друзей — все товарищи, все приятели, все сослуживцы, и не ближе. Работа и семья. И в то же время он чутко отслеживает политику партии, отдельные зигзаги в этой политике, но всегда идет в ногу с линией партии, на всех этапах. Он идет за вождем убежденным коммунистом. В этом он похож на Анастаса Ивановича Микояна — «колебался? Да, колебался, но вместе с партией». И мы не вправе его осуждать, ибо это житейская мудрость приспособившегося к жизни в труднейшее время для страны и народа. Он не приспособленец, он профессионал и политик.
Во время войны он видит цену жизни отдельно взятого солдата, офицера, генерала и даже маршалов. Он даже понимает, что Мехлис совершает преступления. Первое знакомство с ним произошло во время Советско-финляндской войны, и потом судьба будет сводить их по дорогам баталий. Он принимает, возможно, единственно правильное решение выжидать. Это качество, это свойство характера потом часто будет выручать его, сохранять жизнь и рост по служебе. Да, это расчет, но в то же время это и оптимизм, это вера в мудрость времени. Его никогда не покидают благоразумие и трезвость мысли.
Во время войны Ивашутин четко уяснил — высокая нравственность является хранителем от всяких бед. Возможностей и соблазнов много, особенно на территории противника, но «чистые руки, холодная голова и горячее сердце» для него были не лозунгом и не пустыми словами.
Проницательность и умение выжидать, а затем уже выводить умозаключения и принимать правильные решения. Эти качества позволяли правильно строить отношения с сослуживцами, с генералитетом в армии и представителями партийного руководства. Послевоенный период очень сложный в жизни страны, — борьба с разрухой, восстановление народного хозяйства, борьба с бандитизмом. Партия и руководство органов госбезопасности направляют его на самый тяжелый участок — на Украину для борьбы с националистическим подпольем. Судьба дала возможность там работать и с И. А. Серовым, и с будущим генсеком партии Н. С. Хрущевым. Здесь не просто работа, здесь личное общение на совещаниях, собраниях, митингах, на отдыхе, приемах и т. п.
Надо полагать, Петр Иванович был не просто хороший собеседник, сведущий в вопросах внутренней и внешней политики, он был тем человеком, от которого Никита Сергеевич заряжался уверенностью, дополнительной информацией, решительностью. Интересную позицию занял Ивашутин П. И. при сокращении Вооруженных сил СССР на 2 140 000 человек. Такое количество людей в армии было уже обузой для государства, и сокращение являлось закономерным и своевременным. Но его нужно было подготовить, найти место уволенным под солнцем Родины, а этого как раз и не сделали. Он по указанию Серова И. А. подготовил в Политбюро ЦК КПСС аналитическую справку недовольных сокращением офицеров (100 человек). Исполнитель не сделал в документе выводов, предложений, не высказал мнения руководства КГБ или своего мнения, а мог бы, учитывая отношения с Серовым И. А. и Хрущевым Н. С., — нет, не высказал. А ведь тысячи особистов были уволены без пенсии, без жилья, без профессий вместе с миллионами военнослужащих.
Но вернемся к событию 1963 года — смене первым заместителем председателя Комитета госбезопасности генерал-лейтенантом Ивашутиным привычной работы в чекистских органах. Именно с этого высокого поста в ГБ он переводится на должность руководителя ГРУ Генштаба ВС СССР.
Хочется заметить, первый заместитель председателя КГБ, проведший всю войну на фронтах, и всего лишь генерал-лейтенант. Это ли не признак холодного отношения к органам госбезопасности со стороны Хрущева, который хотя и уважал немногословного первого зампреда, но не давал роста в воинских званиях. Это потом, при правлениях Брежнева, Горбачева и Ельцина своим выдвиженцам венценосцы давали более высокие звания, заместители становились генералами армии.
Надо сказать, что пришедший с Лубянки руководитель довольно быстро адаптировался, войдя в курс дел Главного разведывательного управления, — времени на раскачку не оставалось. Как известно, когда П. И. Ивашутин пришел в ГРУ, то привел с собою «большую корпоративную команду» в составе… двух офицеров: полковника И. А. Чистякова (порученца) и старшего лейтенанта И. А. Попова (адъютанта). Потом присоединился к ним и начальник секретариата майор В. Н. Лукашов. Никаких кардинальных перестановок в центральном аппарате военной разведки не последовало.
П. И. Ивашутин руководствовался правилом Николо Макиавелли:
«Многие полагают, что кое-кто из государей, слывущих мудрыми, славой своей обязаны не себе самим, а добрым советам своих приближенных, но мнение это ошибочно. Ибо правило, не знающее исключения, гласит: государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать благие советы».
Он понимал, что время имеет только направление, оно не имеет ни начала, ни конца, — время произошло от времени. А он частичка природы, вкрапленная в бесконечный поток этого гигантского течения, а потому продолжал работать с прежним составом, привнося в него элементы своего виденья проблем. При переходе в ГРУ П. И. Ивашутину было присвоено очередное воинское звание — генерал-полковник.
Новому начальнику надо было быстрее осваивать свой «объект» — разобраться в структуре, организации и функциях центрального и периферийного аппаратов, воинских частей и служб, изучить количественный и качественный состав, техническую оснащенность, формы и методы работы военной разведки.
Связано это было с начавшейся и быстро развивающейся научно-технической революцией в военном деле, появлением ракетных войск стратегического назначения (РВСН) с межконтинентальными баллистическими ракетами (МБР) и обострением «холодной войны». В это же время стала разваливаться колониальная система империализма через распад многовековых империй и появление новых независимых государств, особенно на Ближнем Востоке, африканском и азиатском континентах. Это тоже надо было учесть в организации работы.
На фоне перестроечных процессов возникла задача создания новых видов военной разведки с оснащением этих подразделений самой современной специальной техникой. Натовские страны во главе с США ввели режим полного эмбарго на приобретение новейших технологий, необходимой техники и деталей к ней. Янки всячески науськивали руководителей других стран и различных фирм отказывать представителям внешнеторговых организаций в продаже СССР подобных товаров, особенно вычислительной техники. Нужно было не только расширять зарубежные резидентуры ГРУ, но и укреплять их высококвалифицированными кадрами, подготовку которых следовало совершенствовать и доводить до уровня требований и вызовов нового времени.
Все эти проблемы легли на плечи «новичка», армейского чекиста — военного контрразведчика, закаленного годами «незримыми боями» зримой войны. Но он с ними справился и доказал, что при серьезном подходе к делу можно «обжигать любые горшки». Как и что он делал для этого, покрыто мраком, тайной. Для любой разведки любые «ремонтные работы в своей системе» — святая святых! Как и любая гласность губительна для разведки. Об этом знают все руководители и рядовые сотрудники разведок мира. В документе Национального стратегического центра США под названием «Требования к разведке в 80-е годы» говорилось:
«Необходимо обеспечить более надежную защиту наших источников информации и методов работы, уменьшить количество и номенклатуру информационных материалов, публикуемых в соответствии с законом о свободе печати…»
Так считали и считают до сих пор в отношении разглашения даже отдельных сторон разведывательной деятельности в самой «свободной» стране западного мира — США. Наши же отдельные либералы от истории и журналистики сегодня пытаются бить кулаками в двери архивов МО и ФСБ, в том числе и ГРУ, чтобы им предоставили право «копаться в историческом прахе». Но для разведок и контрразведок это требование неприемлемо, — там нет праха, там есть секретная информация, завязанная на людей, живых и ушедших от нас, и их родственников. Здесь работает и гуманный фактор. Но, к великому сожалению, этого не понимают некоторые горячие головы с холодными сердцами.
Открываются секреты разведслужб только тогда, когда уже не смогут наступить даже косвенные последствия для людей, связанных с конкретными негласными событиями. Ни одна страна не раскрывает полностью своих государственных тайн, тем более не обнажает ту информацию, обнародование которой может нанести ей политический и оперативный урон или создать угрозу своим еще живым негласным помощникам, а если и ушедшим в мир иной, то близким их родственникам.
В архивах английской разведки до сих пор полно засекреченных документов по времени Первой мировой войны, и на требования некоторых репортеров открыть их власти отвечают категорическим отказом, ссылаясь на соблюдение национальных интересов. Такие же подходы к архивам разведки и контрразведки мы видим и в других цивилизованных странах.
Со слов многих сотрудников ГРУ, соратников и подчиненных генерала, Петр Иванович уважал трудоголиков в разведке. Давал им «зеленый коридор» в продвижении по службе, хотя такое качество, как требовательность, было у него на первом месте в оценке труда офицера-разведчика. Терпеть на дух не мог приспособленцев. У него не водились офицеры-любимчики. Он мог отчитать любого подчиненного за допущенную ошибку, а потом похвалить за удачно проведенную им же операцию. Его служебным кредо было — не обещай великого, а делай его и соблюдай умеренность в усердии.
Офицеры центрального аппарата ГРУ уважительно называли за глаза своего шефа — дядя Петя, Петр Великий, дед, полководец разведки, шеф, папа. Или часто величали просто — Петр Иваныч. Такие псевдонимы и обращение по имени и отчеству военные разведчики могли дать исключительно из уважения, высокой степени признания его профессиональной компетентности, огромного опыта и человечности в отношениях с подчиненными.
Он редко ошибался в людях и поэтому мог всегда создать вокруг себя надежных и опытных офицеров-руководителей, которым доверял и на которых опирался в работе. Так, в оперативно-служебной деятельности он опирался на генерал-лейтенантов К. Е. Сеськина и Б. Н. Вилкова, вице-адмирала В. И. Соловьева, генерал-полковников Л. С. Толоконникова и В. И. Мещерякова, по вопросам технических видов разведки — на генерал-полковника Г. А. Строилова, генерал-лейтенантов П. Т. Костина и П. С. Шмырева, в Информационной службе — на генерал-полковников Н. А. Кореневского, Н. Ф. Червова, Г. А. Михайлова, генерал-лейтенантов В. Б. Земского и В. С. Диденко.
Как писал один из заместителей Ивашутина А. Г. Павлов в статье «Мысли о юбиляре» в 1999 году:
«Не мог П. И. Ивашутин терпеть подхалимов и людей, которым покровительствовали вышестоящие начальники.
Он решительно, не обращая внимания на служебное положение и воинские звания, очищал Главное управление от некомпетентных, преследовавших корыстные цели, нечистоплотных, допускавших аморальные проступки людей».
Когда с вершины сегодняшнего времени смотришь на тот объем работы, которую проделал генерал армии Ивашутин П. И. в глобальной системе военной разведки, вспоминаются слова французского лексикографа Пьера Буаста. Он говорил:
«Для того, чтобы судить о действительной важности человека, следует предположить, что он умер, и вообразить, какую пустоту оставил бы он после себя: не многие выдержали бы такое испытание».
Он был человеком, за которым проглядывала личность. Такого, как он, не было в военной разведке и нет до сих пор, а на будущее загадывать не будем. Может, он подрастает в среде наших современников. Дай Бог!
Войны контрразведчика
Как говорится, только Богом открыты предначертания судьбы.
На долю Петра Ивановича Ивашутина судьбой выпало быть участником трех «горячих» и одной «холодной» войны:
— советско-финляндской в 1939–1940 годы;
— Великой Отечественной в 1941–1945 годы;
— Афганистан в 1979–1989 годы.
— Участвовал он и во всех баталиях «холодной войны», в том числе и по разрушению мировой колониальной системы.
«Имперский аскетизм, — часто говорил он сам себе и своим близким, — признак величия. И нечего бояться этого слова, — Россия достойна его. С Советским Союзом случилось то, что случилось, а нам сегодня надо отстраивать новую страну. Страшно, если у нас возникнет государство, не ставшее Родиной для многих. Вот это опасно! Державность создается народом и сильными руководителями. Властители судеб народных не должны прогибаться ни перед какими-либо „партнерами“. Национальные интересы превыше всего, но они должны быть выстроенными. Без них государство — ноль!
Жизнь показала, что все, что нажито веками между нашими нациями — и плохое и хорошее, — никуда не уходит, а лишь орошает нашу землю. Землю, обильно политую кровью и удобренную прахом отцов и дедов, сражавшихся в разных сшибках: и друг с другом в гражданских войнах, и в войнах с оккупантами, завоевателями, поработителями. Никому не дано отменить историю ни царской России, ни Советского Союза. Это все НАШЕ!»
Русскость, как и советскость — величины не материальные. И аура, как недавно сказал писатель Виктор Слипенчук, — их составляющая, еще долго-долго будет общей несмотря ни на что. И не воспользоваться этим просто грех…
Но для этого необходима в нашем обществе национальная идея. Увы, но ее отсутствие стало питательной средой не только для коррупции, но и коллаборационизма из-за аппетитной суверенизации и поголовного президентства. Куда ни плюнь — одни президенты!
Еще вчера, то есть в начале 90-х, ельцинисты и их пишущие и говорящие адепты нам впаривали, что патриотизм — последнее прибежище для негодяев. Потом власть одумалась, — с кем она останется, кто ее поддержит в трудную минуту, кто защитит в смертный час?!
В мире рынка, где главное — обогащение, национальной идее в России не вырасти. Петр Иванович переживал за всполохи гражданской войны в Чечне и в других регионах, считая причины их вовсе не в национальной политике, а в крахе экономики, навязанной извне огромному государству, где плановость была одним из понтонов, держащих на плаву машину занятости и производительности.
Да, мы оказались побежденными в «холодной войне» не без помощи своих коллаборационистов. Пророческие слова, словно предвидел развал страны, сказал А. А. Фет, — «Твоих сынов паденье и позор и нищету увидя, содрогаюсь…»
Позор унижения из-за откатившейся великой страны на задворки цивилизации в 90-е годы оставляет следы в памяти народной, но время их смоет, если народ поверит, что пришел настоящий Хозяин
Пока же мы — несвязанный веник. Говорят, его легко поломать по прутику. Согласны, в этом есть логика. Но нам также думается, что Россию просто не сломать! Мы критикуем правителей за проблемы, которые они не хотят разрешить вот уже десятилетия, но россияне не позволят, чтобы снова их страну называли чужестранцы «империей зла», вмешивались в их внутренние дела. Со своими коррумпированными чиновниками, нехристями разных пород со временем народ разберется сам. Но в минуты большой беды он станет монолитом, превратится в один партизанский отряд, даже если будет разгромлена до неприличия сокращенная армия.
Одной державе, пусть и самой великой, подчинить себе весь мир так же невозможно, как невозможно остановить землетрясение или извержение вулкана, как нельзя дважды войти в одну и ту же воду реки.
Именно такими категориями мыслил и наш великий патриот земли русской Петр Иванович Ивашутин.
На советско-финляндской и дальше…
Оперативная обстановка в стране в 1939 году характеризовалась многими интересными событиями. Прошла всесоюзная перепись населения: в СССР — 170,6 млн человек. 18-й съезд ВКП(б); Сталин объявил о завершении строительства социалистического общества в СССР и вступлении в период постепенного перехода к коммунизму. Была поставлена задача догнать и перегнать США и Англию по производству промышленной и сельскохозяйственной продукции на душу населения.
Вооруженный конфликт с Японией (река Халхин-Гол). Пакт о ненападении между СССР и Германией и секретный дополнительный протокол о разделе Польши и сфер интересов в Восточной Европе (пакт Молотова — Риббентропа). Открыта Всесоюзная сельскохозяйственная выставка (ВСХВ). Появился новый текст Военной присяги.
1 сентября на Польшу напала Германия, а 17 сентября — ввел войска СССР. В конце сентября завершился разгром и раздел Польши. Мы получили 50,4 % территории этого враждебного к нам государства. В Бресте, Гродно, Львове, Пинске и других приграничных городах прошли совместные парады советских и немецких войск. Появился Закон о всеобщей воинской обязанности. Выпущен хорошо зарекомендовавший себя в войну танк Т-34; и др. события.
Как уже известно, сотрудником военной контрразведки П. И. Ивашутин стал в 1939 году. Тогда еще совсем молодого офицера назначили начальником особого отдела 23-го стрелкового корпуса, части которого принимали активное участие в так называемой зимней войне — двустороннем локальном конфликте с Финляндией в составе войск Ленинградского фронта.
23-й корпус входил сначала в 7-ю, а затем в 13-ю общевойсковые армии. Он был нацелен на район Муолаа, а на заключительном этапе операции в сторону Антреа. Сегодня это город Каменогорск.
Об истоках и характере советско-финляндской войны 1939–1940 гг. даже по прошествии 70 лет со времени ее окончания существует не меньше версий, чем названий самих этих драматических событий в отношениях между нашими странами — «финская кампания», «война с белофиннами», «вооруженный конфликт», наконец, как калька с финского: «Talvisota» — «Зимняя война».
Истоки этого конфликта уходят корнями к 1809 году, когда в результате последней русско-шведской войны вся территория Финляндии, никогда не имевшая ни государственности, ни даже административной автономии в составе Шведского королевства, отошла к Российской империи. Названная «Великое княжество Финляндское», она получила свои органы государственной власти и денежную систему, почту и таможню. В 1811 году император Александр I передал в состав княжества Выборгскую губернию, принадлежавшую России с 1721 г. Как говорится, с царского плеча, хотя и не шуба, но и не безрукавка. Аналогичный жест сделал В. И. Ленин за творческую работу в шалаше, признав независимость Финляндии в 1917 году.
Отношения между двумя странами не заладились сразу. Все правительственные, общественные организации, в том числе военизированные формирования типа щюцкоров, различные эмигрантские организации, общества дружбы с Германией, Японией, Англией, Францией вели непрекрашающуюся антисоветскую пропаганду и подрывную работу.
В предвоенный период эмиссары вышеназванных государств зачастили в Финляндию. Со всеми этими странами вырабатывались дружественные договоры. Финляндия одной ногой уже стояла на фашистской тропе. Ее щюцкоры были построены по типу «СС»-отрядов.
Поэтому уместно ознакомить читателя с Меморандумом правительства СССР правительству Финляндии от 14 октября 1939 г.
«Главную заботу Советского Союза в переговорах с Финляндским правительством составляют два момента: а) обеспечение безопасности г. Ленинграда, б) уверенность в том, что Финляндия будет стоять прочно на базе дружественных отношений с Советским Союзом. И то, и другое необходимо для того, чтобы сделать берега Советского Союза в Финском заливе, а также берега Эстонии, с которой Советский Союз связан обязательствами защищать ее независимость, неуязвимыми для внешнего врага.
Необходимыми условиями для этого является, во-первых, возможность перекрыть артиллерийским огнем с обоих берегов Финский залив, чтобы корабли и транспорты врага не могли проникнуть в воды Финского залива; во-вторых, возможность не допускать врага к островам в Финском заливе, расположенным на подступах к Ленинграду с запада и с северо-запада; в-третьих, отодвинуть нынешнюю границу с Финляндией на Карельском перешейке, где она проходит на 32-м километре от Ленинграда, т. е. на расстоянии пушечного выстрела из дальнобойных орудий, несколько на север и на северо-запад.
Особо стоит вопрос о полуостровах Рыбачий и Средний, граница по которым проведена нелепо и искусственно и должна быть исправлена согласно приложенной карте.
Исходя из изложенных соображений, необходимо разрешить по взаимному соглашению и в интересах обеих сторон следующие вопросы:
1) Сдать в аренду Советскому правительству сроком на тридцать лет порт Ханко (Ганге) и территорию вокруг порта радиусом пять-шесть миль к югу и к востоку от порта и в три мили к западу и к северу от него устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерийской обороной на другом берегу Финского залива у Балтийского порта перекрыть артиллерийским огнем проход в Финский залив. Для охраны морской базы разрешить Советскому правительству держать в районе Ханко один пехотный полк, два дивизиона зенитной артиллерии, два полка авиации, батальон танков — всего не более пяти тысяч человек.
2) Предоставить Советскому морскому флоту право на якорную стоянку в заливе Лаппвик (Лаппохия).
3) Передать Советскому Союзу в обмен на соответствующую советскую территорию острова Гохланд (Сурсаари), Сейскари, Лавенсаари, Тютерсаари (малый и большой), а также часть Карельского перешейка от села Липпола до южной оконечности города Койвисто, равно как западную часть полуострова Рыбачий и Средний, — всего 2761 кв. километр, — все это согласно приложенной карте.
4) В возмещение за уступаемую Советскому Союзу территорию по пункту 3 передать Финляндской республике советскую территорию в районе Ребола и Порос-озеро в размере 5529 кв. километров согласно приложенной карте.
5) Усилить существующий пакт о ненападении между Советским Союзом и Финляндией, включив пункт о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебных той или другой договаривающейся стороне.
6) Разоружить обоюдно укрепленные районы на Карельском перешейке, вдоль финляндско-советской границы, оставив на этой границе обычную охрану.
7) Не возражать против вооружения Аландских островов национальными силами самой Финляндии с тем, чтобы к делу вооружения Аландов не имело никакого отношения какое бы то ни было иностранное государство, в том числе и Шведское государство».
Соответствующей директивой содержание данного Меморандума было доведено до личного состава армии перед началом военных действий.
В. М. Молотов 29 ноября 1939 года отметил:
«Утверждают, что проводимые нами меры направлены против независимости Финляндии или на вмешательство в ее внутренние и внешние дела. Это — такая же злостная клевета. Мы считаем Финляндию, какой бы там режим ни существовал, независимым и суверенным государством во всей ее внешней и внутренней политике. Мы стоим твердо за то, чтобы свои внутренние и внешние дела решал сам финляндский народ, как это он сам считает нужным».
Советский Союз планировал боевые действия на двух основных направлениях — Карельском перешейке и севернее Ладожского озера. По срокам операция должна была закончиться в период от двух недель до месяца.
Финское командование рассчитывало на оборону своих рубежей до полугода и более. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить.
Советский Союз недооценил силы Финляндии. А Суоми понадеялась на надежность своих укреплений и на помощь союзников. Накануне боевых действий Финляндия осуществила всеобщую мобилизацию. СССР решил, что для победы достаточно сил и средств Ленинградского военного округа. От округа было задействовано 425 640 человек личного состава, 2876 орудий и минометов, 2289 танков, 2446 самолетов. Противник имел следующий контингент: 265 000 человек, 834 орудия, 64 танка, 270 самолетов.
Войну начали с нашей стороны четыре армии: 7-я — командарм В. Ф. Яковлев, 8-я — командарм Штерн Г. М., 9-я — командарм М. П. Духанов и 14-я — командарм В. А. Фролов. 7-я армия наступала на Карельском перешейке, 8-я — севернее Ладожского озера, 9-я — в Карелии.
14-я армия, взаимодействуя с Северным флотом, заняла полуострова Рыбачий и Средний, город Печенга и закрыла Финляндии выход к Баренцеву морю. 8-я армия успешно продвинулась вперед на десятки километров, но в кровопролитных боях была остановлена. 9-я армия сумела пройти сквозь эшелонированную оборону на 35–45 км и также была остановлена. Наиболее тяжелые и кровопролитные бои вела 7-я армия, наступавшая на Карельском перешейке, штурмуя линию Маннергейма.
Наши войска взять ее с ходу не смогли. Стали готовиться к штурму. В тот год стояла суровая зима с сильными морозами, туманами, обильными снегопадами. Военнослужащие страдали от лютого холода. Особые отделы и командование докладывали в штаб ЛенВО и в Генеральный штаб, который принял решение заменить островерхие шлемы-«буденовки» на сибирские шапки-ушанки. В это же время в рацион питания вводились водка и сало. Разведке ставилась задача изучить весь комплекс вражеских укреплений.
На наблюдательных пунктах началась кропотливая работа. Использовались все имевшиеся средства разведки, аэростаты наблюдения и разведывательная авиация. Вскоре установили, что укрепленный район перед фронтом наших войск состоял из системы крупных опорных пунктов, расположенных на господствующих высотах, на важнейших путях движения войск. Между опорными пунктами пролегали хорошо подготовленные оборонительные позиции, подступы к которым простреливались косоприцельным и фланговым огнем. Основой укрепленного района были железобетонные сооружения — пулеметные и орудийные, тщательно приспособленные к местности, с широким обзором и обстрелом. Впереди и по сторонам каждого из таких сооружений возводились три-четыре дерево-земляных полукапонира с покрытиями из гранита, выдерживающие 1–2 прямых попадания снарядов 152-миллиметровой гаубицы. В свою очередь, каждый полукапонир прикрывался рядом огневых точек.
Огневые средства применялись противником строго последовательно. По нашим разведчикам стрельбу открывали секреты, располагавшиеся в районе надолбов, завалов и колючей проволоки, а также огневые точки, прикрывающие полукапониры. В исключительных случаях вступали в действие пулеметы из полукапониров. Доты открывали огонь лишь в том случае, когда через передний край прорывались наши пехота и танки.
Все основные точки местности перед своим передним краем обороны финны заранее пристреляли, чтобы в любой момент обрушить шквал пулеметного и минометного огня.
Именно здесь приобретал военный и оперативный опыт начальник особого отдела НКВД 23-го стрелкового корпуса.
Здесь П. И. Ивашутин познавал искусство оперативной работы по доведению до оперативного состава армейских задач на период выдвижения войск, на марше и в боевых условиях. Ему приходилось заниматься воспитанием и обучением оперсостава искусству проведения агентурных встреч, получению оперативно значимой информации, взаимодействию и взаимовыручке сотрудников, умению подбора и вербовки секретных осведомителей, отработки с ними, другими сотрудниками и руководителями отдела операций по связи. Кроме того, надо было уделять много времени следователям, доводить до них тонкости опросов, допросов, ведения следственных мероприятий.
Надо было четко донести до оперсостава, а через него до осведомителей и доверенных лиц, как выявлять трусов и паникеров, дезертиров, изменников Родины и перебежчиков. Как фиксировать признаки и действия бандформирований, диверсантов, различного рода агитаторов, эмигрантских представителей и многое другое.
Чтобы учить, надо учителю знать предмет обучения, свободно оперировать знаниями, владеть методикой передачи знаний.
В августе приказом по НКВД была введена обязательная оперативно-чекистская учеба, в ней предлагались учебные программы и определенный объем знаний. Петр Иванович любил учиться, и в академии у него были только отличные оценки. Теперь дело было за малым, — надо было глубоко изучить прямого противника как с военной точки зрения, так и с разведывательной.
Первым делом им были досконально изучены антисоветские контрреволюционные «племенные» организации Финляндии, их задачи и роль в подготовке к войне против СССР, затем надо было уяснить связи «племенных» организаций с немецкими, японскими, английскими, французскими и другими спецслужбами.
Необходимо было уяснить связи этих организаций с Финским генштабом и политполицией; разобраться в общей структуре и соподчиненности «племенных» организаций; выяснить задачи, внутреннюю структуру и личный состав каждой организации. Надо было познать материальное обеспечение этих организаций, их периодическую печать, видных членов и деятелей.
Тщательно изучил П. И. Ивашутин материалы подрывной деятельности спецслужб Финляндии и других государств с ее территории. Его заинтересовала деятельность финской фашистской партии «Патриотическое народное движение», которая помимо подрывной деятельности против СССР еще активно пропагандировала идеи немецкого фашизма в Финляндии. Обратил он внимание на разведывательную деятельность немцев по четырем направлениям: политическому, экономическому, военному и культурному.
Среди белоэмигрантских организаций активную работу вели: Братство Русской правды, Национально-освободительная народная партия, Российский общевоинский союз, Трудовая крестьянская партия, но за последнее время особенно выделяются по своей активности группа генерала Добровольского и организация украинских националистов.
Несколько слов о финляндской армии. Как известно, финны при царском правительстве были освобождены от воинской повинности, уплачивая за это воинский налог. Когда разразилась империалистическая война, в Финляндии усилилось движение «активистов» (активное сопротивление царскому режиму). Германия использовала это движение и с первых дней войны повела в Финляндии работу по организации добровольческих отрядов, которые должны были сражаться на стороне Германии против России. Финская буржуазия быстро набрала около 2000 таких добровольцев, которые направились в Германию, где из них был скомплектован так называемый 27-й егерский батальон, и многие из них, хорошо знавшие северо-западную Россию, прошли обучение в разведывательных школах. Почти все в начале войны воевали против СССР на командных должностях и не забыли свою учебу в Германии.
К январю 1940 года перед командованием Красной Армии и руководством НКВД остро встала проблема борьбы с дезертирством. В связи с этим был издан совместный приказ НКО — НКВД СССР 003/0093 от 24 января «О мероприятиях по борьбе с дезертирством». В соответствии с ним были сформированы контрольно-заградительные отряды, каждый отряд возглавлял сотрудник военной контрразведки. Это позволило с 25 января по 13 марта 1940 года органами НКВД СССР задержать 6724 военнослужащих, подозреваемых в дезертирстве. 790 человек из них были переданы суду, в отношении 28 дела были прекращены, 6 человек — оправданы судом. 5934 человека были отправлены в части как отставшие.
Одной из важнейших задач сотрудников особых отделов являлись сбор и передача в центр разносторонней информации военно-политического характера. От нее непосредственно зависели судьбы многих тысяч людей — красноармейцев и военачальников, плененных военнослужащих и интернированных финнов, гражданского населения, — иными словами, всех участников «Зимней войны».
Особое внимание им обращалось на боеготовность войск, исполнительность, дисциплину. Тогда Ивашутин наблюдал сам низкую живучесть войск, оружия, переправ, систем связи, тылового обеспечения и управления войсками. От каждого оперработника Петр Иванович требовал донесений по этим вопросам.
Целеустремленная работа с оперсоставом и осведомителями стала приносить свои плоды. От негласных источников стали поступать материалы на солдат, подбирающих финские агитационные материалы. Выявлялись признаки диверсий на оставленных неприятелем целыми домах, строениях, землянках и т. д. В них финны закладывали фугасы не только мгновенного действия, но и кислотные мины. Наши войска встретились с большим количеством инженерных «сюрпризов», — на дорогах, просеках и в поселках было разбросано много ярких предметов: патефонов, портсигаров, зажигалок и т. д. Достаточно было к ним притронуться, как они взрывались. В феврале 1940 г. были получены сведения о намерении финнами открыть шлюзы на Сайменском канале, чтобы затопить Выборг, такая практика уже применялась ранее на озере Сувантоярви. Данная акция была предотвращена своевременно.
Для подрыва боевого духа воинов Красной Армии финская сторона применяла как радиопропаганду, так и листовки, которые представляли один из наиболее действенных способов воздействия на моральный дух красноармейцев и их командиров.
Однако к ведению пропагандистской войны созданный в ставке финляндской армии отдел пропаганды во главе с подполковником Н. Хонко оказался недостаточно подготовленным и в результате добиться сколько-нибудь ощутимых достижений не смог. Здесь им противодействовали и осведомители Особых отделов НКВД.
От них постоянно поступала информация о недостатках в боеготовности войск. Так, выяснилось, что танковая броня не выдерживает попадания снаряда даже от 37-миллиметровой пушки, солярка для танков поступает с перерывами, авиация может летать только в хорошую погоду. Также от негласных источников из числа командиров поступала информация о том, что карты не закодированы. Все управление войсками шло открытым текстом по телефону. Слабо работали все подразделения связи, военная пропаганда была невысокого уровня, что приводило к дезертирству, самострелам, трусости, паникерству.
Поделиться книгой: