Мифы Цивилизации

(4. т. IV. с.12) На схеме (с. 55) показаны некоторые революционные события в реальной истории человечества на фоне смены энергетических приоритетов.

Источники энергии с низкой теплотворной способностью даны человеку природой, и нужно было только научиться возжигать и поддерживать огонь.

Время дров, хвороста, аргала самое продолжительное: оно началось спонтанно и разномоментно для разных регионов, продолжается в наши дни и продлится до тех пор, пока не исчезнут источники энергии.

Время древесного угля наступило как массовое явление не раньше XIV века нашей эры. Появилась профессия-углежог. Дрова стали сырьем, высококалорийный уголь — полуфабрикатом для металлургии, кузнечного дела, керамического производства.

Время древесного угля продолжается. Используются также энергия ветра, энергия текучей воды и в огромных масштабах — мускульная энергия животных и человека.

Но это и время промышленной революции, развития металлургии, огнестрельного порохового оружия, камнерезного искусства, лесопиления, колесного конного транспорта, рудничного дела, массового производства кирпичей и цемента, изобретения и тиражирования секстанта и пружинного хронометра, появления паровых машин, изготовления бриллиантов и патентованных лекарств, кавалерии, агротехники, выведения новых пород лошадей, собак, коров, овец, коз, кошек, кроликов…

Время каменного угля наступило лишь в XVIII веке. И будет продолжаться до исчерпания разведанных запасов и ресурсов угля на всех материках. Это было время пароходов, паровозов, локомобилей, нарезного огнестрельного оружия, динамита…

Время нефти, газа и гидроэлектростанций, массовой электрификации, радио, авиации и телевидения наступило в 1900 году.

Время ядерной энергии и космонавтики наступило в 1945–1950 годах.

Время Интернета наступило в 2000 году нашей эры.

Время бесконтрольного интернационального обмена информацией, что равнозначно открытию мощного источника энергии. Для всего мира.

Время новой энергетики на подходе.

Идея вычерпывания энергии из окружающих Землю силовых полей близка к практической реализации.

О ПОЛЬЗЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ИЗЫСКАНИЙ ДЛЯ БУДУЩЕГО

Давно бы пора нам, русским, собрать все иностранные сочинения о России, написать совокупный обзор их, заклеймить печатию отвержения те из них, которые недостойны по предмету истории, чтения, и тем избавить молодую нашу генерацию от напрасной траты времени на прочтение пустых, ничтожных и преисполненных ошибок и лжи сочинений, а вместе с тем указать и на те, которые могут служить руководством…

Тогда вся древняя история Европы, запятнанная местами неведением и — невежеством некоторых псевдоученых, — очистилась бы как зеркало!

(Егор Классен. Новые материалы для древнейшей истории славян вообще и славяно-руссов до Рюриковского времени в особенности с легким очерком истории руссов до Рождества Христова. 1854 г. 7. с. 68)

Специальная и художественная литература переполнены полемикой, в том числе и такого рода, о необходимости которой писал Егор Классен. Специалисты всегда остаются на своих, пусть даже спорных позициях, тиражи их произведений невелики, широким массам сугубо научные проблемы чужды.

Но включаемые в учебники энциклопедии и популярные издания традиционные исторические нелепости действительно могут негативно повлиять на неокрепшие умы молодой нашей генерации.

Поэтому в настоящей книге автор рассматривает только те факты и суждения, которые используются или рекомендуются к использованию в народном образовании.

Догматическая атмосфера лишала ученых возможности создать полновесные общие курсы истории, от которых настоятельно требовали соответствия идеологическим схемам. Но многие и многие преданные своему делу исследователи опубликовали за последние полвека замечательные работы, посвященные отдельным периодам, явлениям, событиям отечественной истории, работы, подчас представляющие со —

бой первостепенного значения научные открытия (при этом речь идет не только об историках в «узком» смысле слова, но и о взаимодействующих с ними археологах, этнографах, краеведах, филологах и т. д.)(6, с. 5).

В.В. Кожинов имеет в виду советскую догматику, но стоит только обратиться к работам французских, английских, германских востоковедов (а для них СССР — восток), всюду догматизм и «научное» обоснование права Запада сознательно искажать историю стран и народов, на 1000 лет отставших якобы от цивилизованного Запада.

Но что бы осталось в словарных фондах западноевропейских языков, если извлечь из них славянские, санскритские и арабские корни?

Исследователь истории не всегда имеет диплом историка. И не должен взаимодействовать с историками в «узком» смысле слова. Узы никому свободы действий не прибавляют.

Исторические труды, что, впрочем, естественно, носят на себе более сильный отпечаток индивидуальности их творца, чем, например, отвлеченные труды из цикла физико-математических наук…

Иное дело, когда историку приходится оперировать с ме-нее надежным материалом. Тогда ему не избежать гипотез, субъективных взглядов и мнений, ценность которых находится в прямой зависимости от его эрудиции, проницательности и способности мыслителя.

…Эти гипотезы, несомненно, вносят новую струю в атмосферу воззрений, которые мне кажутся ошибочными, и дают повод присяжным историкам к новому пересмотру спор-ных положений.

(Г. Грумм-Гржимайло. Западная Монголия и Урянхайский край. Том второй. Ленинград. 1926, с. IIIII)

Т.Е. Грумм-Гржимайло как раз и был исследователем с необычайной широтой интересов и глубокой эрудицией. И живой энергией, выразившейся в умении изучать природу и историю, да еще и щедро создавать книги научного и доступного содержания.

Вот только часть списка его книг:

Описание Амурской области (1894). Описание путешествия в западный Китай, (т. 1. 1896; т. II, 1899; т. III, 1907). Историческое прошлое Бэй-шаня в связи с историей Средней Азии (1898). Почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми? (1899). Западная Монголия и Урянхайский край (т. 1, 1914; т. II, 1926; т. III, 1926).

От географии и палеонтологии до истории и антропологии — тематика его трудов…

Главная ошибка официальной науки заключается не в предлагаемой ею хронологии, а в той безапелляционной манере, в которой о ней говорится, тогда как сама эта хронология основывается на весьма скромных, а порой и вовсе эфемерных доказательствах.(5, с. 34)

Ливрага словно заглянул в наши дни… Присяжные историки в январе 2000 года, как умели, защищали штандарты авторитетов не только от математиков А. Фоменко и Г. Носовского, но и от публицистов:

… Такие публицисты, как Александр Янов или Вадим Кожинов, которые чудят, пытаясь приспособить историю к своим идеологическим построениям.

(Цитата из НГ Наука, 19.01.2000)

Бронза тверже мягкой меди, но очень хрупка: пилы, плотницкого топора и режущего ножа из бронзы не сделать. Бронзовые наковальни, кувалды, долота, зубила, гвозди, подковы… неизвестны.

Эпоха бронзы — это время монументальных сооружений. Человек, оснащенный металлическими орудиями, сам становился великаном. (1, т. 1, с. 15)

Это поэтическая гипербола. Ярчайший пример принятия на веру, но без установления технологических связей.

Оснащение деревянного серпа кремневыми зубчиками, скорее, ювелирное изделие, а не ширпотреб Древнего Египта.

Книжники не поясняют, как древние египтяне вставляли осколки кремня в деревянную обойму. Чем сверлили дырки для кремневых осколков?

Созданная из девяти частей меди и одной части олова, бронза, сохраняя привлекательный блеск, приобретала твердость, необходимую для обработки камня. (1, т. 1, с. 14)

О ВОЗМОЖНОСТЯХ ПРОПАГАНДЫ НОВОГО ВЗГЛЯДА НА ИСТОРИЮ

Эмблема телевизионного канала РЕН ТВ (1) придумана спонтанно и выглядит оригинально. Но свыше 500 миллионов лет назад в морях Земли жили трилобиты, скелеты которых (2 и 3) так разительно похожи на придуманную абстракцию. Палеонтологи изучают формы древней жизни, которые, как монеты для археологов и историков, позволяют восстановить ГЕОЛОГИЧЕСКУЮ ИСТОРИЮ Земли.

Старая историческая парадигма вездесуща и привычна. Но сквозь привычное старое наслоение пробивается новая парадигма, лишенная пока мощной общественной поддержки.

Паблик Рилейшн (PR) взращивается годами. И средства массовой информации (СМИ), а не только средняя и высшая школа, обеспечат доступность нового знания всему обществу. Комментатор из XXI века вправе посчитать все шекспировские пьесы высококлассной PR-продукцией, подготавливающей общество к нужному восприятию истории в интерпретации заказчика.

И 2000 пьес Лопе де Вега (Вега Карпьо) тоже PR в интересах продюсера и заказчика. Как иначе продвигать в массы свои взгляды на жизнь? Одних церковных проповедей мало.

В до кинематографические времена театр был мощной PR-структурой.

Но поток не ангажированных драматургов, которые свободно, в меру своих желаний, интерпретировали историю легендарных королей, проводя исторические параллели, становился опасным для правителей.

Тогда правительства стали цензурировать и запрещать пьесы и спектакли, а то и просто ликвидировать неугодных авторов. Ведь общество могло приобрести иное мнение о праве нынешнего государства на национальное достояние в прошлом и будущем. А там и до революций-контрреволюций недалеко…

Достаточно вероятно предположение, что первыми многотиражными средствами пропаганды были раннехристианские евангелия и послания Апостолов.

Церковный контроль за работой переписчиков и первопечатников был строгим, но все не проконтролируешь, потому даже в канонических текстах остаются описания таких технологий, которые невозможны в I веке нашей эры.

Так, если принимать на веру весь текст Евангелия от Иоанна, то нечего сомневаться в умении делать железные гвозди во времена царя Ирода. Ибо сказано:

…Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. (Иоанн, 20:25)

Поверим, что во времена составления Евангелия от Иоанна гвозди уже были.

А в апокрифической «Истории Филиппа, Апостола и благовестника» Апостол Филипп ведет пропаганду христианства среди жителей Карфагена-града:

…Братья мои, оставьте то сознание прежнее, языческое, и не идите вслед за знанием живописцев, и образами деревянными, и каменными, и медными, и железными, и жестяными, и свинцовыми, и золотыми, и серебряными, и глиняными, которые люди сделали, у которых глаза есть, а не видят они, у которых уши есть, а не слышат они. И нет дыхания в устах их, и руками своими не осязают они. И ногами своими не ходят они. И ноздрями своими не обоняют они. И не говорят гортанями своими. И гвоздями и осями прикреплены они к ним, дабы не развалились они… (Новозаветные апокрифы. СПб. Амфора. 2001, с. 350)

Так что, или умели люди использовать свинец и железо, да еще и жесть выделывать в I веке нашей эры, или описанные события происходили сравнительно недавно, когда появилась металлургия, когда тиражировались железные гвозди и когда люди научились катать жесть из слитка железа!

А на каком корабле плыл апостол Филипп? На огромном, ибо «охватил трепет 495 человек, которые были на корабле». Не на плоту, на корабле дощатом. Правда, кто и как доски делал и кто корабль строил — неведомо. А многим так просто неинтересно знать то.

Один философ спросил у авторов «Книги цивилизации»: «Зачем вам это? Зачем сеять сомнения в устройстве исторического прошлого? И так много сложностей в нашем мире…» Философ сей новозаветные тексты не ревизует. Вольному воля.

И мощнейший аппарат средств массовой информации не привлекается к развенчанию мифов. И даже Комиссия РАН по борьбе с лженаукой не возражает против засилья мифов в истории. Вдумайтесь: наука X X I века не дискутирует с религией.

В прошлом же любой правитель, которому удавалось продержаться у власти несколько лет, неминуемо задумывался о своей роли в истории. Чтобы он, имярек, выглядел не как хищник, выскочка, парвеню, а легитимный наследник великого прошлого! Хорошо также иметь божественное происхождение, святую мать и, соответственно, непорочное зачатье (Иисус Христос, византийские императоры, Чингисхан…).

Русские цари, императоры и императрицы пытались попиарить в свою пользу, известно, что были некоторые успехи, в книжное время первым «пиарщиком», подражателем Шекспиру в драматургии, становится А.П. Сумароков со своими трагедиями на «древнерусские» темы: «Хорев» (1747) и «Синав и Трувор» (1750).

Последний этап сочинения традиционной истории России происходит в период 1775–1795 годов, причем при непосредственном влиянии и деятельном участии самой Екатерины II. Часть этой работы, связанной с созданием истории «Древней Руси», Екатерина поручила АИ. Мусину-Пушкину, собравшему большую коллекцию древнерусских памятников литературы. Ими широко пользовался при написании своей «Истории» Н.М. Карамзин. Но создавалась — подчеркнем это еще раз, — не научная история прошлого нашей страны, а ее политическая версия.

Шедшая вслед за древними версиями «предпетровская» историография XVII века — это историография не имперского, а местного московского масштаба. Ее основная цель только в обосновании претензии Москвы на владение и управление огромными территориями Евразии. А реализованы претензии были Петром, что и отражено в истории. Характерно, что в декабре 1721 года по случаю торжественного въезда Петра в Москву на специально построенных триумфальных воротах герцога Голстинского в Немецкой слободе было два образа: Ивана Васильевича с надписью «Начал» и Петра с надписью «Совершил» (сообщает И.Е. Забелин). «Екатерининская» же историография есть обоснование владения действительно завоеванными ею в 1764–1794 годах землями от Кракова до Владивостока и колониями в Северной Америке.

Екатерина II сама и набросала необходимую уже не для предыдущих Романовых-московитов, а для своей евроазиатской Российской империи «древнерусскую канву», сверяясь при этом с английским шекспировским образцом. Это видно из ее «Записок касательно русской истории», в частности, из эссе «Чесменский дворец», где прямо показано, в какой последовательности надо выстроить историю и какие из ранее заявленных персонажей должны в этой истории участвовать, например: Всеволод Большое Гнездо и Александр Невский.

В этом эссе повествуется, как некий старый инвалид, «обходя рундом вокруг Чесменского дворца», услышал разговор находящихся в дворце портретов и медальонов. А хранились во дворце изображения всех современных Екатерине государей Европы и якобы всех вообще государей России (ни от одного из упомянутых ниже русских князей не осталось портрета).

Героев много; приведем в качестве примера разговор с древними русскими князьями:

«ФРИДРИХ (принцу Генриху). Брат мой, кто этот бородач, которого я там вижу? Господин бородач, кто вы такой?

Св. АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ. Не нужно судить о людях по бороде. Таков, как я есмь, я никогда не предпринимал несправедливых войн. Я защищал свою родину и своих союзников храбро и успешно против шведов, литвы и тевтонских рыцарей, основавшихся в Ливонии и Пруссии. Мои достоинства и в особенности мое бескорыстие привлекли мне доверие моего народа и моих соседей. Мои родные меня любили и уважали, потому что я был справедлив и без зависти по отношению к ним; моя праведная жизнь и мудрость способствовали моему причислению, после смерти, к лику преподобных.

ФРИДРИХ. Всего вам доброго, господин преподобный, поглядите-ка, сколько достоинства скрывалось под этой бородой.

Св. АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ. Дорогой сотоварищ, недостаточно остроумничать насчет бороды своего ближнего; нужно понимать достоинства, не смотря на бороду. Я родился и жил до 1740 года. Вы могли бы меня знать, если б столько же занялись этой частью истории, которая меня касается, сколько французскими стихами. Не моя вина, если вы со мной знакомы не более, чем с немецкой литературой, хотя это литература вашей родины; а вообще, слуга покорный, я не имею ничего общего с вами ни на этом, ни на том свете.

ФРИДРИХ. И прекрасно, но кто эти другие господа с такими заросшими подбородками?

Св. АЛЕКСАНДР. Направо от меня вы видите моего отца, налево моих братьев; против меня Всеволод, мой дед и двое моих дядей.

ФРИДРИХ. Полагаю, что все это не умело ни читать, ни писать?

ЯРОСЛАВ ЯРОСЛАВИЧ. Никто из нас не мнил прослыть писателем, не зная грамматики и орфографии; но зато мы все умели воевать.

ФРИДРИХ. Но какое у вас громадное родство! ВАСИЛИЙ ЯРОСЛАВИЧ. Дом Рюрика был в родстве с большинством из королей: племянница моя Анна вышла замуж за Филиппа, Второго по имени, короля французского. ФРИДРИХ. А дедушка никогда не разговаривает? ВСЕВОЛОД ЮРЬЕВИЧ. Я не люблю долгих разговоров; впрочем, я могу вам сказать, что я основатель Владимирского княжества, где прокняжил 35 лет».

Екатерина, кстати, была уверена, что Москву основал сын Невского Даниил в конце XIII века, а Юрия Долгорукого ни разу не упоминает; что варяги — родом с Дона, и пришли в Скандинавию из Руси и т. д. Тур Хейердал уже в наше время искал доказательства этой версии. Но сама императрица, судя по ее текстам, явно путалась, сколько должно быть Владимиров, сколько Ярославов и кто кому кем приходится. А трехсотлетний разрыв между Даниилом Московским и Василием Шуйским в екатерининской редакции истории России так и остался ничем не заполненным…

Она сочинила две драмы на темы прошлого: «Историческое представление из жизни Рюрика и Олега, подражание Шекспиру» и «Начальное управление Олега», обозначая главные вехи своей истории. Естественно, «шекс-пиар-овский» почин императрицы был немедленно подхвачен придворными литераторами.

В 1765–1770 годах Сумароков по заказу Екатерины пишет оды, призванные исторически обосновать сначала покорение Центральной России и Малороссии, а затем и историческую миссию Екатерины по объединению «Запада и Востока», то есть по созданию Российской империи. Исторические поэмы пишет М. Херасков («Россияда», «Владимир» и пр.), усердствуют в имперском славословии В. Майков, Г. Державин и другие.

Бурную деятельность развивает поощряемый Екатериной литературный кружок под руководством издателя Н.И. Новикова, преобразованный в 1782 году в «Дружеское ученое общество», а в 1784-м в «Типографическую компанию». В 1773 году он начинает печатать «Древнюю Российскую Вивлиофику», то есть историческую библиотеку, и до 1790 года издает множество книг на исторические темы. Однако после французской революции (1789) Новиков, известный своим масонством, попадает в опалу; в 1792-м он арестован и сослан.

Конфискованные архивы его кружка попадают к А.И. Мусину-Пушкину, который среди неизданных материалов обнаруживает и труды умершего в том же году члена «Типографической компании» писателя, историка и экономиста МД Чулкова. А этот МД Чулков, помимо экономических трудов, известен своим фундаментальным четырехтомником «Собрание разных песен», в котором в 1770–1774 годах были опубликованы народные исторические песни и сказания в его собственной литературной обработке.

И вот, в 1795 году АИ. Мусин-Пушкин обнаруживает среди его бумаг рукопись «Слова о полку Игореве» и дает его Екатерине для ознакомления. Ее реакция была негативной, — но почему? Можно предположить, что такая история противоречила ее версии, или, напротив, Екатерина хо-рошо знала «источник» этого труда АИ. Мусин-Пушкин осмелился снова показать список «Слова» только после ее смерти, уже в 1797 году, Павлу I. Павел публикацию разре —

шил: поначалу он одобрял все, чего не одобряла его маменька. В первый же день воцарения он амнистировал опального Новикова, как и Радищева. Но подготовку к первому изданию «Слова» (1800) Мусин-Пушкин начал только в 1798 году, после смерти Н.И. Новикова, единственного, кто еще мог что-либо сказать о возможном авторстве М.Д. Чулкова или кого-либо другого из своего общества восьмидесятых годов.

Воплощением «екатерининской редакции» истории России стал гигантский исторический 12-томный труд Н.М. Карамзина.

М.М. Тихомиров писал: «По счастливой случайности Татищев пользовался как раз теми материалами, которые не сохранились до нашего времени, и в этом отношении его труд имеет несравненно большие преимущества, чем труд Карамзина, почти целиком (за исключением Троицкой пер-гаментной летописи) основанный на источниках, сохранившихся в наших архивах».

По поводу этого странного «счастья», выпавшего Татищеву, — все его источники пропали, а все источники Карамзина целехоньки,-А.К. Гуц меланхолично заметил, что, наверное, именно в силу «счастливой» судьбы ко многим известиям В.Н. Татищева дальнейшие историки относились с сомнением. Его прямо обвиняли в выдумках, а иногда и в прямых подлогах, чего «несчастливый» Карамзин избежал.

И при этом творчество Карамзина ставят рядом с творчеством его современника, крупного английского писателя и историка Вальтера Скотта, блестящие исторические романы которого отличаются тем, что в них очень органично сочетаются реальные исторические события и художественный вымысел.

ИСТОРИЯ ИЛИ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ?

«Независимая газета» от 28 октября 2000 года известила: «ПИСЬМО В БУДУЩЕЕ» ПРОЧИТАТЬ НЕ УДАЛОСЬ.

В Древнем Новгороде произошло долгожданное событие: из кремлевской стены вынули капсулы с посланием комсомольцев 60-х молодежи 2000 года.

Капсулу заложили в далеком 1966 году делегаты пленума Новгородского обкома ВЛКСМ. Сегодня при большом стечении народа состоялась торжественная выемка шкатулки из нержавеющей стали. Но прочитать «письмо в будущее» так и не удалось: бумага практически полностью истлела.

К сожалению, не смогли найти и копии послания. Одна копия за эти годы затерялась где-то в Новгороде, а вторую еще в далеком 1966 г. забрал для публикации корреспондент «Комсомольской правды», да так и не вернул.

Великий Новгород

Таким образом, бумагу и послание на этой бумаге не спасла техника второй половины XX века! Не значит ли это, что вне книгохранилищ и библиотек бумага истлевает очень быстро? Бумага оказывается ненадежным носителем исторической информации. А на бумаге какого времени изготовления написано было «Слово о полку Игореве»? Эти бумаги уж явно хранились не в шкатулке из нержавеющей стали…

Мы уже упоминали такое цивилизационное событие, как книгопечатание. Одним из необходимых компонентов этого события было производство бумаги и типографской краски. Традиционно считается, что бумагу впервые изготовили в Китае во II веке н. э. Там же было развито производство минеральных красок. Что, китайцы были менее развиты, чем европейцы, в инженерном смысле и не удосужились изобрести ручной печатный станок? Или, напротив, европейцы были настолько дикарями относительно китайцев, что за 1200 лет не освоили производство бумаги? Просто и бумага, и типографская краска вошли в обращение в то же время, что и стальной чекан для монет, и технология гравирования (не ранее XIV века), то есть по цивилизационным темпам того времени — в течение не более 100 лет после изобретения таких материалов где-либо — хоть в Китае, хоть в Тмутаракани.