Помоги проекту - поделись книгой:
РЕРИХОВСКАЯ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ
БИБЛИОТЕКА
Мудрость
веков
К 70-летию
со дня рождения
Галина Кальжанова
«В ИПОСТАСЯХ ЛЮБВИ
И ВОЙНЫ ОГОЛТЕЛОЙ»
В высветленном молодым месяцем небе светилась комета. Когда месяц, вычертив невысокую дугу, склонился к земле, за кометой нежнейшим сиянием прорисовался ее шлейф. Из каких миров эта странница? Что принесет? Что уйдет вместе с ней?
…Новые энергии всегда несут мощный импульс перемен, а перемены — это обязательный выход из привычного, устоявшегося состояния. Не потому ли испокон веков принимается все новое в штыки? Не потому ли и кометы считаются предвестниками земных бед? Предвестницей мира и лучших времен полагают комету знающие.
Книги Людмилы Шапошниковой ворвались в наш домашний устой тревожащей кометой, на которую первым обратил внимание мой дед: «Вот вам весть от знающих». Он принес нам, зачитывающимся трудами великих путешественников духа и о земных путешествиях грезящим, только что вышедшую в издательстве «Мысль» книгу «Австралоиды живут в Индии». И сознание наше вслед за автором устремилось в неведомое.
Живя годами в Индии и соприкасаясь с различными народностями и их историей, Людмила Васильевна обнаружила, что в этой стране до сих пор сохранился древнейший слой населения — австралоидный, в который и уходили изначальные корни индийской культуры. Лики австралоидов смотрели с колонн развалин старинных храмов, и сам бог Солнца, Сурья, был одним из них. Боги и богини, даже Будда в каменных изображениях вдруг теряли свойственную им утонченность ликов и умиротворенно улыбались толстыми губами австралоида, являя черты так явно присущие лицам и ныне живущих. Значительный австралоидный субстрат присутствовал в южно-индийской группе дравидийских народов. Людмила Васильевна занялась исследованием их происхождения. В ее распоряжении был не только археологический материал или записи путешественников, побывавших в Индии века назад, но и «островок» австралоидных племен, обитавших в горах и джунглях Южной Индии. Племена эти еще сохраняли свою древнейшую организацию, культуру и традиции. Шапошникова отправилась к ним. Жила в их деревушках среди обожествляемой ими природы, поражалась удивительной свежести их восприятия окружающего мира, искала точки соприкосновения, завоевывала их сердца.
Людмила Васильевна настолько вжилась в жизнь изучаемых племен, что аборигены принимали ее за своего человека, только с иным цветом кожи… И жизнь этих простых людей с их робкими и светлыми мечтами, таинствами праздничных обрядов и глубинной сутью поверий и легенд постигалась ею изнутри.
Когда наступало полнолуние, и луна постепенно из красной, как бы вобрав в себя звездное сияние, становилась голубой, в селениях зажигались костры и женщины мелодично и слаженно запевали песню. Самую древнюю песню из звучащих под луной слушала россиянка XX века, постигая первозданную магию звука и ритма… И творилось чудо взаимопонимания, и рождались идеи, которые потом легли на страницы книг, написанных блистательно, остроумных и научно значимых.
Какие не похожие друг на друга миры объединяет одно пространство — планета Земля с ее создаваемой человечеством ноосферой, энергетическим полем общечеловеческой Культуры!
Впоследствии, осмысливая законы Космической эволюции, Людмила Васильевна напишет: «Вся драма человеческой истории и проходит в этом узком пространстве, где одно перетекает в другое, где одно подменяется другим и где разворачивается космическое противостояние духовной свободы, с одной стороны, и насилия над духом — с другой».
Бесследно исчезали цивилизации и народы по всему земному шару, а в великой индийской культуре формировалось нечто феноменальное. Индия подвергалась и вражеским вторжениям, и завоеваниям, но во все века ассимилировала все, привнесенное в ее жизнь пришельцами, превращая в органическую часть своего, уже сложившегося культурного поля. Эту загадочную особенность, необъяснимую и неизученную, и пыталась постичь Шапошникова, с завидным упорством исследовавшая страну, интуитивно чувствуя единство корней ее духовных традиций с духовными традициями своей северной родины.
Пройдут годы увлекательнейших путешествий, мучительных поисков и судьбоносных встреч, пока не сложится единая научная концепция, давшая ответы на давние вопросы. Обобщив собранный материал, Людмила Васильевна придет к выводу, что господствующей чертой индийской культуры является тяготение к синтезу, вытекающее из мироощущения, присущего народам Индии и сложившего особую систему философского мировоззрения. Все в этой системе направлено на совершенствование внутреннего мира человека, обращенного не только к жизни земной, но и жизни вечной. Старое не отсекается, сохраняясь в новом всем своим лучшим, способным к развитию, к дальнейшему движению и трансформации. Новое ассимилируется спокойно и естественно, как естественно воспринимается по весне на дереве прирост новых побегов, одинаково питаемых вместе со старыми ветвями одними и теми же корнями.
Целенаправленный научный поиск привел Людмилу Васильевну к созданию ряда замечательных книг: «По Южной Индии», «Парава — „летучие рыбы“, „Тайна племени голубых гор“, „Дороги джунглей“.
Настоящий взрыв произвела в начале семидесятых годов книга „Годы и дни Мадраса“. Прочла я ее тогда залпом: знакомые студенты дали на одну ночь. Все экземпляры книжной новинки в одночасье и повсеместно исчезли из магазинов и библиотек. Я еще находилась под впечатлением прочитанного, как появилась еще одна книга: „Мы — курги“, тоже вызвавшая большой интерес у читателей.
В 1968 году Л.В.Шапошникова стала членом союза журналистов, в 1977-м — членом писательской организации страны. Книги и статьи ее были изданы на основных европейских языках, а также на хинди, телугу, каннада, на эстонском, латышском и литовском.
Глубокие научные исследования Людмилы Васильевны, ее удивительные книги, казалось тогда, стоят где-то за гранью реального, да и сама жизнь ее, о которой ходили невероятные слухи, воспринималась как фантасмагория.
…Девчонкой — она мальчишескими повадками приводила в смятение бабушку, бережно хранившую и идеалы своего предка, вышедшего однажды декабрьским утром на Сенатскую площадь, и прочно сложившиеся взгляды на женское воспитание. Позже — школьницей, получавшей высокие конкурсные оценки за исторические сочинения, она четко знала, куда пойдет учиться и кем станет. Поступила на истфак МГУ. Немного поколебавшись между этнографией и Востоком, решила все в пользу Востока и никогда об этом не пожалела.
Уже известным ученым, Людмила Васильевна одна пройдет по маршрутам индийских Гималаев, голодая и замерзая, потому что главным багажом в ее странствиях станет фотоаппаратура. Вместо теплой одежды и всего остального укладывались в рюкзак фотокамеры, объективы, пленки. Без самого необходимого бывало безмерно трудно, но зато великолепные снимки украшали на радость людям родившиеся в путешествиях книги и стали неоценимым научным материалом и для этнологов, и для историков, и для искусствоведов.
Фотографии могут рассказать многое и о многом. Вот худенькое и внимательное лицо молодого ученого индолога, рядом — Святослав Николаевич и смеющаяся Девика Рани. Больше двадцати лет связывала добрая дружба эту семью и Людмилу Васильевну. И Святослав Николаевич, носивший после ухода своих великих родителей в мир иной Священный Камень у себя на груди, как-то протянул его Людмиле Васильевне, благословляя на дела предстоящие, трудные и ответственные…
Вот на фотографии ящичек, в котором был переслан ларец с этим Камнем Елене и Николаю Рерихам. А вот здесь запечатлен и сам ларец. Вот снимки из Италии, Германии, Швейцарии, Болгарии, а эти — из Америки, где Людмила Васильевна бывала по неотложным и важным делам, или — из Египта, где она провела несколько дней отдыха со своими близкими друзьями.
Удивительны и уникальны фотографии, на которых запечатлен „момент истины“. В знаменитом соборе немецкого города Наумбурга упали к ногам Людмилы Васильевны три солнечных круга — точно отражение Знака Знамени Мира. Упали и остановились, дав возможность русским и немецким друзьям отснять десятки кадров.
Фотографии, сделанные на конференциях и семинарах, показывают, какой многоликой бывает Людмила Васильевна в разные моменты жизни. Бесстрастная аппаратура подчеркивает непрекращающуюся работу мысли, смену ведущих чувств и глубинных состояний духа. Рядом с Людмилой Васильевной академики, писатели, поэты, журналисты, ученые, сотрудники Международного Центра Рерихов, умудренные жизнью и совсем юные „рериховцы“, съезжающиеся со всей страны в МЦР на общее благое дело или за помощью и советом к самой Людмиле Васильевне. А вот кадры, показывающие ее в редкие минуты отдыха: с видом заправского морского волка чинит она модель фрегата; оберегающе-нежно и как-то растерянно придерживает ладонями взобравшихся ей на плечи крохотных котят…
Цветные фотографии сегодняшних дней и маленькие черно-белые свидетельства лет давно минувших — за ними целая жизнь. Вот, кажется, последний школьный звонок. А здесь — не после ли защиты кандидатской диссертации? Вот она среди первых лауреатов Международной премии Джавахарлала Неру…
Я видела все эти снимки, они помогли мне лучше узнать Людмилу Васильевну, помогли в работе над статьей. Но поместить большую их часть здесь, увы, невозможно: понадобился бы целый альбом.
Фотографии — словно вехи на дороге жизни… Исследования, статьи, книги — тоже вехи, может быть и даже наверное, не менее выразительные. Необычны названия публикаций, необычен стиль изложения: научно-художественный. В нашем домашнем архиве есть папка, когда-то красивая и элегантная, а теперь потрескавшаяся и поблекшая от времени, разбухшая от собранных в ней газетных и журнальных страниц, папка с золотым тиснением: „Блистательное перо“ (так в семье окрестили произведения Людмилы Васильевны). Были времена, когда папка не пополнялась ни одной страничкой, но потом появлялись новые статьи и очерки — из журналов „Азия и Африка сегодня“, „Вокруг света“, „Наука и религия“, „Советская женщина“…
И вот — новый этап в жизни Л.В.Шапошниковой — связанный и с Индией, и с семьей Рерихов. Открылась, пожалуй, самая удивительная страница ее творчества. Да и не только творчества: с этими людьми связана самая значимая часть ее жизни.
Двадцатый век продиктовал необходимость появления мыслителей, которым стало по силам и подведение итогов развития человечества, и поиск иных путей, и выявление новых целей. В конце XIX столетия наука и религия становились все более и более противоположными полюсами человеческого мышления. Наука шла путями внешнего, объективного опыта, а религиозно-философские системы развивали пути внутреннего постижения. Но ведь оба вида самосознания, как утверждает Древняя Мудрость, взаимно дополняют и утверждают друг друга. „Лишь малое знание удаляет от Бога, большое вновь приближает к нему“, — сказал когда-то Ньютон, воспринимавший синтез не как сумму единичных законов, а как гармонию совмещения обоих путей. Прошли периоды накапливания фактов, наш век открыл для науки необходимость и возможность обобщения, синтеза. Происходит сближение того, что еще недавно казалось разделенным непримиримыми противоречиями. Наука и религия, лишь иногда находившие точки соприкосновения в отдельных философских построениях, выявляют единство знания и первооснов всего сущего.
Людмила Васильевна и здесь оказалась в числе первопроходцев. Она постигала азы науки в период господства „плоской и двумерной“, по выражению Д.Мережковского, системы мышления. Но шла глубинно и никогда и ни в чем не изменяла глубине духовного восхождения.
„Знание бывает обобщающее и расчленяющее. Одни ученые начинают с первых шагов познавания прилежать к первому виду, но другие не могут выйти за пределы расчленения. Рано или поздно и они должны будут обратиться к методу обобщения. Нужно полюбить такой порядок мысли. В нем заключается творчество. Расчленение будет подготовительным путем к тому же завершению. Полезно уметь понять различие этих двух путей. Именно теперь много прилежных ученых, которые довольствуются вторым методом. Но мало поможет он, когда каждое познание является синтезом многих отраслей науки. Требуется большая подвижность ума, чтобы мочь найти сравнение и подтверждение из самой непредвиденной области науки. Умение сочетать необходимые показания уже доказывает высокую степень сознания. Уже много было потеряно из-за ненужных подразделений. Даже замечалась какая-то враждебность отдельных областей науки между собою. Но разве гуманитарные и прикладные науки не являются ветвями того же древа Истины?“[1]. Когда читаешь эти строки Учения Живой Этики, невольно соотносишь их с творчеством Людмилы Васильевны Шапошниковой.
Умение мыслить широко и обобщающе, с детства живущая решимость не пасовать перед трудностями, мудрое понимание, что каждое земное столкновение есть лишь пробный камень нашего сознания, спасли ее во всех очень сложных порой жизненных ситуациях и как ученого, и как писателя, и как человека.
Спасало прикосновение к Рериховским идеалам.
Спасала и Индия. Своеобразием и непохожестью своего мира на наш, неповторимой изначальностью обычаев и традиций. Стремлением разноязычных обитателей ее понять друг друга и объясниться, если назрело непонимание, чтобы приблизиться, а не оттолкнуться. Бережным отношение к самым фантастическим, с точки зрения прагматичного западного ума, философским исканиям и религиозным воззрениям. Спасала сбережением инакомыслия, утверждением правомерности сосуществования не только сотен мыслей и теорий, но и сотен граней одной мысли и одной теории. Спасала, проведя теми земными путями, которые дали постижение единства Природы и Космоса, Человечества и Вселенной.
Спасал и вел к вершинам институт духовного наставничества, действующий в Индии со времен глубокой древности до наших дней. Роль духовного учителя в Индии велика. Гуру, избравший себе достойного ученика в лице русского ученого-путешественника, оценил в Людмиле Васильевне прежде всего этот дар синтетического, целостного и образного подхода к любому заинтересовавшему или изучаемому явлению. Оценил и помог совершенствованию этого дара. То, что воспринималось как мифология, открыло свою научную значимость. Он помог не только по-иному осмыслить древнейшие источники, но также по-новому оценить современные достижения науки и заглянуть в будущее.
„Ты несешь внутри себя высочайшего друга, которого ты не знаешь“, — слова Бхагават-Гиты переставали быть отвлеченностью, обретая конкретный смысл и открывая пути и возможности к новому постижению мира. Дух человека обозначился как средоточие всего сущего. Древняя Мудрость утверждала, что в существах высшего порядка и в существах самых низших пребывает единое высшее начало, соединяющее мир проявленного бытия с миром Божественным. Современная наука говорила о единой всеначальной энергии, наполняющей все сущее. И дух человека осознавался как то вековечное звено, которое лежит на границе этих миров, каждый из которых утверждается в другом, а сознание человека начинало восприниматься как основной фактор в переходе от низшего к высшему. Становилось понятным, почему вся жизнь, вся творческая деятельность человека должны способствовать расширению сознания. Все меняется в мире, когда человек познает, что неведомый и непостижимый дух, первоначальная энергия, изливает свою царственную мощь на все человеческое существо, наполняет его силой и тем дает возможность жить, действовать, устремляться вперед.
В долгих беседах с Гуру рождалось и крепло Новое. Потом это Великое Новое, неспешно и обстоятельно укореняясь в старом, переплавлялось в книги, в действия и открытия, рождало ситуации и выстраивало отношения, помогавшие в нелегких путях восхождения.
Каждая книга, каждая статья Людмилы Шапошниковой становились отголоском Вдохновенных Бесед, наполнялись духом Учителя, превращая высеченную искру в пламя нового знания, в реальную силу для нового свершения. Учитель напомнил, как трудны взаимопонимание и поиск общего языка даже среди единомышленников, если они еще не научились уважать искру света в каждом человеке. Никогда не помогало бросание камней друг в друга — на всех путях помогает человеку только сердце, наполненное любовью и бережностью, постигающее истинное значение понятия „Культура“.
В творческих исканиях Людмила Васильевна решала сложную проблему „Культура — цивилизация“ с точки зрения взаимодействия духа и материи, полагая, что Культура есть явление духа, действующего согласно закономерностям его энергетики. Созвучные идеи жили на страницах работ Вернадского, Шардена, Бердяева, Циолковского — тех ученых, кого Людмила Васильевна почитает в ряду величайших мыслителей нашего века. У Рерихов, с творчеством которых по магнитному притяжению космического закона подобия она не могла не соприкоснуться, сложилась своя концепция Культуры, вытекающая из научно-философского Учения Живой Этики. Оно синтезировало научные достижения древних времен и современности, углубив их через прозрение науки будущего и одухотворив сердечным восприятием мира, заповеданным Космосом.
Учение Живой Этики несет в себе целостную концепцию энергетического мировоззрения. Единая энергетическая система мироздания живет и развивается согласно Великим Законам Космоса. Концепция энергетического единства Вселенной полагает важнейшим фактором эволюционного развития творчество духа, а главным в эволюции считает совершенствование человека, „самого мощного претворителя космических сил“. Совершенствование возможно только в упругом энергетическом поле Культуры. Надо четко разделять понятия „Культура“ и „цивилизация“, не считать их синонимами, а тем более не видеть в Культуре лишь надстройку к базису цивилизации. Латинский корень „культ“ имеет очень глубокое духовное значение, тогда как слово „цивилизация“ предполагает гражданское, общественное строение жизни. Цивилизация — это обустройство жизни человека во всех ее материальных и гражданских аспектах, это продукт деятельности человека. Культура — это энергетическое поле духа, система самоорганизующаяся. Самоорганизация духа и является формой существования Культуры.
Ученым удалось нащупать некий универсальный принцип, на биологическом уровне имеющий отношение к любой энергетической структуре и к духу в том числе. Назвали эту науку синергетикой.
„В энергетическом поле духа идут те же обменные процессы, которые составляют основу всех космических явлений, начиная от человеческого общества и кончая межзвездным веществом. Специфика такого энергообмена складывает или превращает дух в систему Культуры. Синергетика справедливо утверждает, что самоорганизации поддаются лишь открытые системы.
Наряду с этим важным условием процесса самоорганизации, в какой бы среде он ни шел, является первоначальное отклонение от равновесия. Такое отклонение может происходить в силу направленного энергетического воздействия извне или возникает внутри самой системы. Раз уж мы обратились к открытиям современной науки, то следует упомянуть теорему Маккалока-Литса, одну из важнейших теорем в кибернетике: промоделировать некоторую сложную систему может только система, на порядок более сложная“[2] В этих положениях Л.В.Шапошникова видит основные принципиальные закономерности формирования Культуры как самоорганизующейся системы.
Н.К.Рерих, личность широчайшего диапазона, был известен долгие годы для большинства соотечественников лишь как художник. Чье-то категоричное „мы не все принимаем у Рериха“ ранило глубоко и рождало тревогу. Что знали они о семье Рерихов? Что знали об их духовных озарениях и открытиях? Всей своей деятельностью, каждой мыслью и каждой строкой Людмиле Васильевне пришлось восстанавливать для современников целостное видение Рериха — великого художника, выдающегося ученого, опередившего на века свое время, уникального мыслителя, известного путешественника и общественного деятеля мирового масштаба.
Со смелостью исследователя, привыкшего отвечать за каждую свою мысль и каждое слово, с горячей искренностью Людмила Васильевна рассказывает о Рерихах во множестве публикаций. Она сама прошла по маршруту Центрально-Азиатской экспедиции Рерихов — большинство публикаций на эту тему печаталось под объединившим их грифом: „По следам Центрально-Азиатской экспедиции Н.К.Рериха“. А венцом этой титанической работы стала книга „От Алтая до Гималаев“. Журнал „Вокруг света“ подарил читателям два выпуска с путевыми зарисовками Шапошниковой и авторскими фотографиями — „Алтай: по пути Рериха“ и „Ладак: по пути Рериха“. В журнале „Наука в СССР“ она впервые рассказала о Знамени Мира, поднятом Н.К.Рерихом в защиту Культуры. Это был очерк „Три малых круга, заключенных в большом“. Появились ее публикации в еженедельнике „За рубежом“ („Сикким: тайна снежного гиганта“, „Страна небесных ступеней“, „Шамбала сияющая“, „Тайна священной горы Трикуты“), очерки в журналах „Знамя“ и „Огонек“.
В своих работах Людмила Васильевна развивала мировоззренческие концепции Рерихов, осмысливала важнейшие положения Учения Живой Этики. Но жизнь ставила перед ней и другие задачи. В 1989 г. в Москве по инициативе Святослава Николаевича Рериха был создан Советский Фонд Рерихов и заложен общественный Музей имени Н.К.Рериха. Директором этого музея Святослав Николаевич видел только Шапошникову. В ее руки в 1990 г. последний из семьи Рерихов передал бесценное наследие родителей. Вскоре начались осложнения и возникли препятствия, о которых никто из работающих в Центре не мог и предположить. Правительство и чиновники, отвечавшие за состояние Фонда Рерихов, за ремонт выделенной для музея усадьбы Лопухиных, своих обязательств перед С.Н.Рерихом не выполнили. Учредители, за исключением Фонда Мира, никаких денег не дали. В 1991 г. Фонд Рерихов был переименован в Международный Центр Рерихов. Уникальная культурная организация была брошена на произвол судьбы. Но этим дело не кончилось. Ведомство культуры повело войну, как против самой идеи создания Центра, так и против людей, эту идею воплощающих. Война, спровоцированная влиятельным ведомством, выплеснулась на страницы прессы. Поток клеветы обрушился на МЦР и его руководителя. После смерти Святослава Николаевича (в январе 1993 г.) «боевые действия» разгорелись с новой силой и завершились правительственным постановлением в ноябре того же года. У Международного Центра отнимали усадьбу и передавали ее Музею Востока для создания Государственного музея Н.К.Рериха. Высокопоставленные чиновники писали распоряжения об изъятии у МЦР самого наследия. Были нарушены не только юридические нормы, но и воля дарителя. Авторов этих документов не смущало ни то, ни другое.
Вся тяжесть противостояния легла на плечи Людмилы Васильевны Шапошниковой и ее небольшого коллектива. Но на помощь пришли Московское правительство и его мэр, новое руководство Управления памятников истории и культуры, рериховские общества, пришел сам народ, заинтересованный в сохранении Культуры. «Препятствиями растем», — повторяла Людмила Васильевна слова Николая Константиновича Рериха, являя незаурядные способности организатора и стратега, спасая МЦР от чиновничьего произвола, от гибели.
Сотрудники МЦР мужественно выдерживали наскоки, старались не падать духом. Усадьба ремонтировалась, как издавна ведется на Руси, всем миром. Открылся музей, развернулась научная, культурно-просветительная и издательская деятельность.
…Ее рабочий день заполнен множеством дел. А ведь есть еще ежегодные международные научно-общественные конференции, лекции, семинары. Нужно думать о последователях и преемниках. В МЦР вместе с учеными-физиками и представителями естественных наук работает научно-исследовательская группа по Учению Живой Этики. Защищена первая кандидатская диссертация. Собственными силами отстроено и оборудовано помещение для единственного в своем роде оптического театра. Есть свой книжный магазин, который позволяет жить и трудиться подвижникам, еще ни рубля не получившим от государства. Установлено деловое сотрудничество практически со всеми рериховскими организациями, существующими на территории нашей страны. В больших городах и за рубежом созданы отделения МЦР.
Недавно по инициативе Международного Центра Рерихов, неправительственной организации при ООН, прошла учредительная конференция по созданию Лиги Культуры. Еще одно завещание Рерихов, великих детей многострадальной России, исполнено.
«Мир устремлен в поисках завершения», — утверждает Учение Живой Этики. Это устремление предполагает постижение Красоты. Красоты мысли и действия, Красоты служения Общему Благу. Красоты бесконечного познания и восхождения. Об этом говорят последние по времени книги Людмилы Васильевны Шапошниковой: трилогия «Великое путешествие» и «Веления Космоса», имеющие особое, принципиальное значение. И работы, публиковавшиеся в разные годы и в разных изданиях, которые включены в настоящий сборник. Впереди новые труды. Ибо до завершения еще далеко.
Человек, вышедший в Путь, уже не остановится никогда.
НИКОЛАЙ ТИХОНОВ,
писатель
Среди многих авторов, чьи произведения рассказывают о племенах и народах, населяющих Индийский полуостров, особенно выделяются книги, созданные ученым и писателем Людмилой Васильевной Шапошниковой. Она много жила в Индии, проникала в ее самые глухие уголки, к людям, живущим еще жизнью, далекой от жизни современных городов, изучала их обычаи, была свидетельницей служения языческим культам, еще встречающимся в джунглях Южной Индии. Будучи ученым, внимательным исследователем и обладая острым пером, Л.В.Шапошникова выступает как ученый и писатель в одном лице, создавая убедительные, живописные рассказы о виденном.
В ее книгах оживают пейзажи, люди, звери, легенды и сказки. Она одновременно и географ, и филолог, и этнограф, и историк, и блестящий рассказчик.
Л.В.Шапошникова изучала свой материал годами. Уже одно то, что книге «Дороги джунглей» была присуждена премия Неру в 1967 году, свидетельствует о высокой ценности ее труда.
Книги Л.В.Шапошниковой, красочные и впечатляющие, — это путешествия к людям иного мира. Они обогащают нас и лишний раз показывают, как неохватен мир и как много в нем нам еще не известно, хотя люди этого мира живут с нами в одно время на одной планете.
Л.В.Шапошникова своими книгами продолжила лучшие традиции русских ученых и писателей, так же как и традиции русской индологии, основание которой положил И.П.Минаев. Она продолжила не только изучение классической индийской культуры, но и жизни этой страны во всей ее сложности и многообразии. И каждый ее новый рассказ об Индии крепит нашу сердечную дружбу с великим индийским народом.
С.И.КУЗНЕЦОВА,
доктор исторических наук
Об Индии написано немало. Но часто ли вам случалось прочесть книгу, о которой не знаешь, что именно говорить: то ли разбирать ее научные достоинства, то ли просто признаться, что от нее нельзя оторваться, как от самого увлекательного романа? Быть может, поэтому первым в нашей печати высоко оценил серию книг Л.Шапошниковой об Индии не кто-либо из ее коллег-индологов, а Николай Тихонов — писатель, творчество которого было глубоко связано с Востоком и оказало в свое время влияние на формирование интересов нынешнего поколения востоковедов. И счастливую судьбу для индолога — прожить шесть лет в изучаемой стране — автор использовала с полной мерой и таланта, и труда, и немалого мужества.
Людмила Васильевна Шапошникова — первый советский ученый, работавший не только в городах Индии, но и в тех отдаленных районах (горы, джунгли), где до наших дней живут племена, сохранившие первобытнообщинные отношения.
Почему же в многомиллионной Индии с ее богатствами древней цивилизации выбрана для исследования судьба малых (иногда насчитывающих лишь сотни людей) племен? И почему нас волнует их судьба? Дело не только в бесспорной научной значимости исследования живых свидетельств о давних этапах истории всего человечества, редкой возможности изучать психологию людей, а не только археологические черепки нашего с вами прошлого. Не может быть подлинной «истории страны в целом», в которой не видны отдельные ее народы, все равно — большие или малые. Экологи показали, что для здоровья людей одинаково опасно пренебрежение к судьбе и океана и малых речек и родников. Столь же опасно для нравственного здоровья нации «масштабное мышление», позволяющее пренебрегать судьбой малых народов, вошедших в большие многонациональные государства. Для Индии, где степень неодинаковости районов и народов чрезвычайно велика, эта проблема особенно остра.
Чтобы написать три книги о племенах, Л.Шапошникова много лет изучала вопросы происхождения народов Южной Индии как обычный (то есть кабинетный, в основном) ученый, а затем, работая в 1963–1965 и 1970–1972 годах в Мадрасском университете, Мадрасском отделении представительства Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами, стало быть, имея сверхдостаточную служебную нагрузку, в каникулы или любое другое свободное от ее непосредственных обязанностей время отправлялась к племенам. Немногим приходилось идти к «изучаемым объектам» ночью пешком через джунгли, ползти на животе вверх по отвесной стене в горах, чтобы увидеть в пещере наскальные рисунки, ночевать в хижине на дереве у каникаров, ибо в их деревню приходят дикие слоны, тигры, пантеры и безопаснее всего спать на дереве.
Перед нами серьезное исследование этногенеза, духовного мира племени и одновременно яркий рассказ заинтересованного очевидца о современных событиях и судьбах конкретных людей. Автор жила среди них, нашла друзей, которых полюбила и невольно благодаря ее сердечному рассказу любим и мы, покоренные их чистотой и благородством, несмотря на нищету, несчастья, а зачастую и печать отверженности.
Общение с внешним миром оборачивается для племен вторжением чистогана, превращающего свободных охотников и земледельцев в поденщиков, которых жестоко эксплуатируют и бесстыдно обманывают. И все же люди помнят свой прежний уклад жизни, своих предков и богов. В этой памяти для них — стремление сохранить свое «я», для историка — кладезь сведений о самих племенах и уникальная возможность увидеть глазами исследователя XX века то, что происходило в эпоху, когда не было еще историков. Поэтому во всех книгах Л.Шапошниковой немало места занимают мифы, легенды, верования мудугаров и кхонда, тода и панья. И как бы ни была велика научная ценность собранного ею этнографического материала, невольно думаешь, что для автора не менее важно помочь людям племен защитить их человеческое достоинство, познавая их бесписьменную историю.
Двойная — этическая и историческая (исследовательская) — задача автора наиболее заметна в книгах «Тайна племени Голубых гор» и «Австралоиды живут в Индии» потому, что в их структуре выводы научного анализа отделены от рассказа о живых людях. В научном плане Л.Шапошникову интересует не решенная до сих пор проблема происхождения дравидийских народов Южной Индии.
Особенно интересовало исследователей племя тода. Его изучали на протяжении последних ста лет ученые разных стран, но тайна его происхождения оставалась тайной. Язык, или, вернее, языки тода, внешний облик, занятия, обычаи, культы, музыка, жилища, одежда — все это не имеет аналогий ни в Южной, ни в Северной Индии. Высокие светлокожие пастухи буйволиных стад, похожие на оживших персонажей библейских легенд, поразили воображение первых европейцев, добравшихся до этих пустынных гор. Поэтому среди многочисленных версий о происхождении тода фигурируют фантастические гипотезы о потомках греческих солдат Александра Македонского или древнеиудейских племен, есть и более достоверные, хотя и не совсем убедительные сведения о связях предков тода с древним Двуречьем, Ираном и Кавказом.
Л.Шапошникова приходит к выводу, что тода являются протодравидами. По ее гипотезе какая-то группа из тех древних племен, которые много веков назад вторглись в Южную Индию, задержалась в Голубых горах, прельстивших скотоводов прекрасными пастбищами. Шли века за веками, и эти поселенцы, принадлежавшие к племенам с высокой культурой, постепенно утратили связи с внешним миром. Огражденное труднопроходимыми перевалами и малярийными джунглями, племя оказалось в длительной изоляции, что спасло от нашествия ариев, но привело к утрате ремесел, сокращению численности людей. «И время как будто остановилось в Голубых горах. Люди насильно пытались удержать его течение. Много позже время жестоко отомстило за это племени, которое называло себя тода».
Рассказ об этой жестокой судьбе живых людей загадочного племени является как бы выполнением другой — этической — задачи автора, которую тода так сформулировали при расставании:
Обойти все земли тода не столь трудно, ибо до наших дней сохранились лишь небольшие группки людей, разбросанные в немногих деревушках. Можно с уверенностью сказать, что только независимость Индии спасла тода от вымирания. Но нищета по-прежнему остается их уделом. Племя, сохранившее родоплеменной строй, не приспособлено к борьбе с жадностью и хитростью ростовщиков, торговцев, и все тода находятся у них в долговой кабале. «Я не знаю ни одного тода, который смог бы расплатиться с долгами при жизни, — пишет автор. — Только смерть освобождает его от них. Произвол и бесправие, царящие при этом, с трудом поддаются описанию».
И тем не менее родовая солидарность и взаимопомощь помогают тода сохранить человеческое достоинство, не позволяют гибнуть слабым: «Если человек нуждается, значит, ему надо помочь. Ни один уважающий себя тода за помощь денег не возьмет. Если в семье есть серебряные или золотые украшения, оставшиеся в наследство от предков, ими может воспользоваться любой попавший в беду… Конечно, можно иметь собственность (то есть дом, одежду, буйволов. —
И так они действуют — в этом неоднократно убеждалась автор, получая неожиданные подарки, продиктованные дружелюбием и добротой, становясь сама объектом того же попечения, забот, которые считаются традиционной обязанностью тода по отношению к слабым, старикам, одиноким. «Чем беспомощнее человек, тем большую заботу о нем проявят в племени. И никто не будет считаться с тем, член ли он его семьи, живет ли он в его манде (деревне. —
По отношению к слабым во все времена проверяется сила и чистота нравственных устоев человека. Тода выдерживают эту проверку с высшим баллом. «Когда вы встречаете тода, то первое, что замечаете в них, это их глаза. Они смотрят на вас открыто, с ласковым дружелюбием. Для тода не важно знать, кто вы. Вы человек. А человек достоин всяческого уважения. Потому так приветливы люди племени с пришельцами, и потому так доверчиво и искренне смотрят на вас эти глаза. В них светятся доброта и ум».
Доброта, уважение к человеку дополняются у тода сохранившимся от матриархального прошлого почтением к матери: «Мать детей, чьи бы они ни были, достойна всяческого уважения и почитания. Для женщины существует только слово „мать“. Так называют маленькую девочку и восьмидесятилетнюю старуху. Забота о женщине-матери — священная обязанность каждого члена племени. И она бывает безграничной», — с удовлетворением констатирует как истинная женщина Людмила Васильевна. В самом деле, где в наши дни встретишь сына, который по горной тропе несет на спине мать в гости в соседнее селение? Или мужчин, которые не садятся в автобус, пока не сели женщины и дети? Наконец, кто сочтет завидной невестой женщину, ждущую ребенка? На «высотах» цивилизованного общества ее ждет презрение обывателей, а у «примитивных» тода женщина находится в равном положении с мужчиной и то, что она готовится стать матерью, лишь украшает ее.
Все эти достоинства тода безусловно связаны с сохранением родоплеменного уклада. Однако последний означает в наши дни полуголодную жизнь, неграмотность, постоянный обман торговцами и ростовщиками… Что же делать? Вряд ли может ответить самая талантливая книга на этот труднейший вопрос. Но прочтя «Тайну племени Голубых гор», вы захотите, чтобы для тода совершилось чудо приобщения к современности без утраты доброты, честности, традиций помощи слабым. Чудо необходимо не только тода. В помощи и защите нуждаются и многочисленные аборигены здешних мест — австралоидные племена, удивительному и своеобразному миру которых Л.Шапошникова посвятила книгу «Австралоиды живут в Индии». Как им помочь? В независимой Индии проводится ряд мероприятий с этой целью, созданы специальные министерства в некоторых штатах, блоки по развитию племен. «Однако, — заключает Л.Шапошникова, — вопрос, как способствовать развитию племен, как облегчить их положение, пока остается открытым. Решить его крайне сложно. Капиталистические отношения, господствующие в Индии, мешают этому. Те, кто стремится облегчить участь малых племен, встречают на своем пути много трудностей и не всегда получают желаемые результаты».
Решение сложнейшей, трагически острой проблемы племен предстоит найти гражданам современной Индии. О них дне книги Л.Шапошниковой: «По Южной Индии» и «Годы и дни Мадраса».
В Мадрасе, где соседствуют современные доки, университет и древние кварталы, оставшиеся от Майлапура — «города павлина», — известного еще древним римлянам, Л.Шапошникову особенно интересовали те, кто помогает восстановить связь времен — сохранить сокровища древней индийской культуры для современной страны. Так был сохранен, например, древний танец бхаратнатьям, запечатленный на барельефах храмов в Танджавуре и Чидамбараме. Великая танцовщица Баласарасвати, имя которой поставлено искусствоведами в один ряд с Анной Павловой, Галиной Улановой, танцует бхаратнатьям так же, как веками исполняли его храмовые танцовщицы из касты девадаси, но ее танец посвящен не богам, а человеку, она стремится донести до зрителей «всю тонкость чувств и переживаний богов-людей, а не богов-идолов». Но став широко известной танцовщицей, Баласарасвати осталась женщиной из низшей касты. После оваций на концертах она возвращается в жалкий домик. Здесь не раз бывала желанной гостьей Людмила Васильевна, в ней ценили не только поклонницу индийского искусства, но и человека, для которого нет высших и низших каст.
Картины сугубо современной политической борьбы в современном большом городе (в частности, борьбы, завязавшейся вокруг вопроса о введении хинди в качестве государственного языка) стоят в центре книги «Годы и дни Мадраса». Но эту современность нельзя понять до конца, не принимая во внимание живучего прошлого. Поэтому автор вместе с пилигримами поднималась на гору Аруначала, была в ашраме Великого риши Рамана Махарши, в ашраме-коммуне, основанном Ауробиндо Гхошем, и даже говорила с главой шиваитов Шанкарачарией 68-м. Портрет этого своеобразного «индусского папы» не может не поразить воображение.
Но сильнее всего захватывает седьмая книга Л.Шапошниковой — «Мы — курги». И потому, что здесь окончательно вызрел ее стиль — ученого и писателя, и потому, что удивителен этот небольшой народ — курги, странно схожий по внешнему виду и даже истории с горцами Кавказа, судьба которых, как известно, всегда волновала русскую интеллигенцию.
В истории непрерывных войн Курга, его трагической борьбы с англичанами легко найти готовые сюжеты для десятка романов. Л.Шапошникова строго следовала за текстом исторических документов, но пересказала их так, что раджи и воины вновь воскресли на страницах книги. Более ста лет над Кургом развевался английский флаг. И все же кургский дух не был сломлен и растоптан. Народ сохранил свою самобытность. Это не значит, что для кургов «остановилось время» в той же степени, как для тода. Отнюдь. Английское вторжение застало здесь более развитые социальные отношения, и воздействие капитализма оказалось менее разрушительным. В годы независимости начался интенсивный процесс формирования местной буржуазии, а также интеллигенции. Тем не менее в семьях плантаторов и адвокатов, офицеров и бизнесменов, учителей и чиновников, лавочников и крестьян почти в равной степени основой жизни остался «дом предков», с которым связано «не только понятие крыши над головой, но и история предыдущих поколений. Это кусок хлеба (иногда малый, иногда большой) и причастность к собственности. Это — чувство клановой солидарности, оберегаемой „духами“ неутомимых предков».
Все семь книг прекрасно иллюстрированы снимками автора. Легко узнать тех людей, пейзажи, дома, утварь, о которых говорится в этих книгах, — именно узнать, а не взглянуть на них впервые, ибо благодаря умению видеть и образно передавать увиденное рассказы Л.Шапошниковой объемны и многокрасочны, они как бы материализуются перед вами силою двойного воздействия — анализа исследователя и вдохновения художника.
Л.Б.РЕПИН,
журналист
Когда через дорогу прямо перед машиной внезапно переметнулось нечто огромное, полосатое, все трое даже не сразу сообразили, что это был тигр. Однако старенький «джип» по-своему отреагировал и немедленно, словно бы охнув, осел на заднее колесо. Мужчины попросили Шапошникову пойти в заросли и посмотреть, не затаился ли тигр поблизости, пока они займутся колесом. Только потом они подумали о том, что она вполне бы могла и не вернуться.
Оружия у них не было, и, наверное, потому колесо удалось сменить с рекордной скоростью.
…И вот мы сидим у нее дома — в Москве на проспекте Вернадского, и она, увлекаясь, но тем не менее не упуская сколько-нибудь важных подробностей, рассказывает о своей жизни среди простых, добрых людей, мудрых, как испытавшие все в жизни старцы, и доверчивых, словно дети, еще не видавшие зла. Она любит этих людей, и они тоже полюбили ее.
Слушая Людмилу Васильевну, я подумал, что без этой счастливо взаимной любви вряд ли ей удалось бы добиться столь яркого научного успеха и уж, конечно, вряд ли она смогла написать свои замечательные книги. Потому что человек, окрыленный любовью, поднимается выше и видит гораздо больше.
И еще, сидя рядом с Людмилой Васильевной, я завидую студентам Института стран Азии и Африки, которые в своих аудиториях могут ее слушать едва ли не каждый день.
Ее индийские дороги через горы и джунгли начались, как она считает, совершенно случайно. Думается, это не совсем так. Ее любимым героем в юности был Миклухо-Маклай, она о нем много читала, и он звал ее за собой.
Ее учитель — профессор А.М.Дьяков, внимательно и пристрастно следивший за ней, сказал, как будто так просто: «А, между прочим, в Индии есть племя тода, о котором никто не знает, откуда оно взялось…» И этих слов стало достаточно, чтобы Шапошникова потеряла покой и ощутила настоящую тоску. Она почувствовала неодолимое желание вернуться в эту удивительную страну, поэтому когда стало известно, что в Мадрасский университет ищут преподавателя русского языка, Шапошникова поняла, что не простит себе, если упустит такой блистательный шанс.
Тогда-то и начались ее странствования по горам и джунглям — от племени к племени. Мой «неосторожный» вопрос: «Но почему же именно индийские племена Вас интересовали больше всего?» обрек меня на прослушивание едва ли не полного курса по истории Индии.
Племенами она заинтересовалась прежде всего потому, что это поразительно яркие осколки прошлого, неведомо как сохранившиеся в наш космический и атомный век. Исчезающие люди давно исчезнувших эпох. Каждое из этих племен живет своей жизнью, мало похожей на другую, а то и вовсе не похожей, но что особенно важно — именно с этих племен и начинается многоликая, поразительная по своей фантазии и глубине, по таланту, философии культура Индии. Живое прошлое — вот что такое эти племена.
У некоторых из них — родовой строй, часто материнский — в основном у южноиндийских племен. Иногда явно намечается переход к отцовскому. Прослеживая эти связи, Шапошникова, позабыв на время о том, что над головой летают самолеты и спутники, пускалась в увлекательнейшее путешествие по извилистым, иногда обрывающимся и неожиданно вновь возникающим тропам времени…
«Вы представляете, как это интересно, — говорит Людмила Васильевна, и глаза ее загораются, — жить среди людей, о которых в других местах земли можно узнать только от археологов!». А ведь действительно, где-то в Египте, в Месопотамии, в глубинных пластах земли археологи по крупицам собирают давно потускневшие осколки навсегда ушедшего мира, чтобы по ним воссоздать картины жизни, а она живет с этими людьми, говорит с ними на их языке, вникая в смысл древних обрядов, обычаев, раскрывая их бесхитростные, но необыкновенно чуткие души. Если честно, я очень завидовал Людмиле Васильевне.
Я слушал ее и думал о том, что вот как странно — она пришла к этим людям из совершенно другого мира, как инопланетянин, опустившийся на Землю после бесконечных блужданий меж звезд в поисках себе подобных, как человек, во множество раз превосходящий по уровню накопленных знаний. Но у нее не только не было ни малейшего превосходства в рассказе об этих людях, ни тени все понимающего и все объясняющего снисхождения — наоборот! Она жила с ними, как равная с равными, она делила их пищу и кров, помогала им чем могла, и они отвечали ей тем же. Впрочем, у нее и не было особых на то оснований — чувствовать свое превосходство. Да и есть ли оно? Многому доброму и, прежде всего, их отношению друг к другу, считает Шапошникова, мы можем у них поучиться.
А с тода — теми самыми тода, о которых давным-давно так коварно заговорил профессор Дьяков, у нее сложились особые отношения. Там, в горах, в их мандах — деревнях с необычными полукруглыми жилищами из бамбука и низкими, у самой земли, входами-лазами она оставила часть своего сердца. «Вы не представляете, какие это люди! — говорила она. — Доброжелательные, мягкие, простодушные…»
Она появилась у тода, когда все племя насчитывало всего 845 человек. Они встретили приветливо, но для того чтобы добиться полного их расположения и понимания, у нее ушло много времени. Они дарили ей свои песни, растекавшиеся по склонам гор и рождавшие эхо в зеленых долинах, они делали все, чтобы высоко в горах и на прерывистых тропах в джунглях она чувствовала себя так же спокойно, уверенно, как и дома, на проспекте Вернадского. Это им удалось. Но еще больше удалось это ей.
Она вернулась в племя спустя восемь лет после того, как покинула их. И первый же тода, который встретил ее, заплакал от радости.
Поделиться книгой: