— У нас нет никаких крыс, — возмущенно ответила миссис Нодельман. — Мы живем в хорошей чистой квартире.

Джек хотел продолжить, но вопросы больше не шли на ум.

— Миссис Нодельман, вы были очень любезны. Я задавал вам вопросы по одной-единственной причине — мы имеем все основания полагать, что ваш муж умер от тяжелого инфекционного заболевания. Думаем, что он умер от чумы.

На другом конце провода воцарилась тишина.

— Вы имеете в виду бубонную чуму, как когда-то в Европе? — спросила миссис Нодельман.

— Приблизительно так, — сказал Джек. — Чума существует в двух клинических формах — бубонной и легочной. Похоже, ваш муж умер от легочной формы — она, кстати, и более заразна. Я советую вам обратиться к вашему врачу и сообщить ему о возможном контакте. Я убежден, что он с целью профилактики назначит вам антибиотики. Я также рекомендую отнести кошку ветеринару — пусть посмотрит.

— Это серьезно? — спросила миссис Нодельман.

— Очень серьезно, — ответил Джек. Он дал женщине свой номер телефона и попросил звонить, если у нее позже возникнут какие-нибудь вопросы. Еще он попросил миссис Нодельман связаться с ним, если ветеринар заподозрит у кошки какое-нибудь заболевание.

Повесив трубку, Джек повернулся к Чету.

— Мрак тайны сгущается, — проговорил он и весело добавил: — Кажется, скоро у «Америкэр» испортится пищеварение.

— У тебя опять на лице появилось пугающее выражение.

Джек засмеялся, встал и направился к выходу.

— Куда ты теперь пошел? — нервно спросил Чет.

— Рассказать Лори Монтгомери, что происходит, — ответил Джек. — Как-никак сегодня она наш непосредственный начальник. Она должна обязательно быть поставлена в известность о происходящем.

Через несколько минут он вернулся.

— Ну и что она сказала? — поинтересовался Чет.

— Так же ошарашена, как и мы, — ответил Джек. Прежде чем сесть, он схватил со стола телефонный справочник и начал листать страницы отдела городских абонентов.

— Она ничего не просила тебя сделать?

— Нет, — ответил Джек. — Просила потолочь воду в ступе, пока мы не известим Бингхэма. Она попыталась сама дозвониться до нашего славного шефа, но тот оказался недоступен — заперся с мэром всерьез и надолго.

Джек поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Господи, кому ты звонишь теперь?

— Члену комиссии по здравоохранению Патриции Маркхэм, — ответил Джек. — Я не собираюсь ждать.

— Ты что, свихнулся? — крикнул Чет, вытаращив глаза. — Пусть это сделает Бингхэм. Ты звонишь его начальству через его голову!

Джек не ответил. Он в это время представлялся секретарю члена комиссии. Когда та попросила его подождать, Джек прикрыл трубку рукой и прошептал Чету:

— Удивительное дело — она на месте!

— Гарантирую — Бингхэму не понравится твоя самодеятельность, — прошептал в ответ Чет.

Жестом руки Степлтон велел Макговерну замолчать.

— Хэлло, уважаемая член комиссии, — начал Джек. — Как дела? Это говорит Джек Степлтон из Управления судмедэкспертизы.

Чет явно был в ужасе от фамильярного тона Джека.

— Мне жаль портить вам день, — продолжал Джек, — но я чувствую, что просто обязан был позвонить. Доктора Бингхэма и доктора Вашингтона сейчас нет на месте, но сложилась такая ситуация, о которой вам просто необходимо знать немедленно. Мы только что выставили предварительный диагноз чумы больному, умершему в Центральном манхэттенском госпитале.

— Боже милостивый! — Восклицание доктора Маркхэм услышал даже Чет. — Ужасно, но я надеюсь, это единичный случай.

— Похоже на то, — заявил Джек.

— Понятно, я сейчас поставлю в известность Городское управление здравоохранения, — пообещала доктор Маркхэм. — А уж они передадут информацию дальше. Спасибо за предупреждение. Скажите, пожалуйста, еще раз вашу фамилию.

— Степлтон, — ответил Джек. — Джек Степлтон.

Светясь самодовольной улыбкой, он повесил трубку.

— Можешь распродавать акции «Америкэр», — посоветовал он Чету. — Член комиссии обеспокоилась всерьез.

— По-моему, тебе пора начать рассылать свои резюме, — мрачно пошутил Чет. — Бингхэм будет кипятком писать.

Джек между тем, насвистывая, листал папку Нодельмана. Найдя вновь опросный лист, он выписал из него телефон лечащего врача покойного — доктора Карла Уэйнрайта. Затем Степлтон встал и надел свою пилотскую куртку.

— Ага, — только и сказал Чет. — Что теперь?

— Поеду-ка я в Манхэттенский госпиталь, — ответил Джек. — Хочу совершить выезд в лечебное учреждение. Это слишком важный случай, чтобы отдать его на съедение генералу.

Повернувшись на стуле, Чет с интересом разглядывал Джека. Тот уже направился к двери.

— Ты же знаешь, что Бингхэм не поощряет выезды судмедэкспертов в лечебные учреждения, — предостерегающе произнес Чет. — Ты превратишь выпад в оскорбление.

— Я просто воспользуюсь случаем. На курсах в резидентуре меня учили именно этому.

— Бингхэм считает, что это работа помощников врача, и не устает это повторять.

— Случай слишком интересен, чтобы его пропустить, — отозвался Джек уже из холла. — Держись, я скоро вернусь.

Глава 5

СРЕДА, 14 ЧАСОВ 50 МИНУТ, 20 МАРТА 1996 ГОДА

Не обращая внимания на сгущавшиеся тучи и начавший накрапывать дождь, Джек мчался на велосипеде к Центральному манхэттенскому госпиталю. Быстрая езда была замечательной наградой за долгое стояние в скафандре у секционного стола.

У входа в госпиталь Джек надежно закрепил велосипед у стойки дорожного знака, уложив шлем и куртку в проволочную сетку и пристегнув ее к седлу.

Прежде чем войти, Джек оглядел величественный фасад здания. В недавнем прошлом это был респектабельный госпиталь, настоящая старая университетская клиника. Но былая слава канула в Лету. В начале девяностых годов правительство своей недальновидной политикой загнало общественное здравоохранение в финансовый тупик, чем немедленно воспользовалась «Америкэр» и прибрала госпиталь к рукам. Джек сознавал, что чувство мести не украшает, но испытывал немалое злорадство от того, что сейчас подложит изрядную свинью ненавистной страховой компании.

Войдя в госпиталь, Степлтон направился к справочному столу узнать, где можно найти доктора Карла Уэйнрайта. Оказалось, что кабинет этого терапевта «Америкэр» находится в недавно пристроенном к старому зданию поликлиническом корпусе.

Пятнадцать минут спустя Джек был уже в приемной доктора Уэйнрайта. Книжка судмедэксперта служила пропуском не хуже полицейского удостоверения. Джека без возражения провели в кабинет врача, а через некоторое время появился и он сам.

Доктор Уэйнрайт оказался рано поседевшим, слегка сутулым человеком с неожиданно моложавым лицом и ярко-голубыми глазами. Мужчины пожали друг другу руки, и Уэйнрайт пригласил гостя сесть.

— Не каждый день нас жалуют визитами судебно-медицинские эксперты, — сказал Уэйнрайт.

— Я бы на вашем месте встревожился, если бы это было не так, — ответил Степлтон.

Хозяин кабинета несколько смутился.

— Да, вы правы, — усмехнулся он, поняв, что Джек шутит.

— Я пришел по поводу вашего пациента Дональда Нодельмана. — Степлтон решил сразу взять быка за рога. — Его предварительный диагноз — чума.

Доктор Уэйнрайт непроизвольно раскрыл рот.

— Это невозможно, — проговорил он, обретя дар речи. Джек невозмутимо пожал плечами. — Я бы так не сказал. Флюоресцентный метод определения антител достаточно надежен. Правда, культуры возбудителя у нас пока нет. — Господи, — только и смог выдавить из себя доктор Уэйнрайт. Он провел моментально вспотевшей ладонью по лицу. — Какой кошмар! — Да, это и в самом деле удивительно, — согласился Джек, — особенно если учесть, что до развития симптоматики больной пять дней провел в этом госпитале.

— Никогда в жизни не слышал о нозокомиальной чуме, — произнес доктор Уэйнрайт.

— Да и я не слышал, — поддержал его Джек. — Но это легочная чума, а не бубонная, так что инкубационный период скорее всего был очень коротким — не более двух-трех дней.

— Все равно я не могу в это поверить, — упорствовал Уэйнрайт. — Мне и в голову не могло прийти ничего подобного.

— Нет ли у вас еще больных с подобной симптоматикой? — спросил Джек.

— Мне о таких неизвестно, но будьте уверены, что они будут немедленно выявлены.

— Мне очень хотелось бы побольше узнать об образе жизни умершего, — продолжал Джек. — Его жена отрицает, что больной в последнее время посещал районы, эндемичные по чуме. В их доме не было гостей, приехавших из таких районов. Она также сомневается, что у умершего были контакты с дикими животными. Вы можете что-нибудь добавить?

— Пациент работал в магазине готовой одежды, — заговорил доктор Уэйнрайт. — Бухгалтером. Он никогда не путешествовал и не был охотником. В течение последнего месяца я навещал его довольно часто, пытаясь скомпенсировать его диабет.

— Где он лежал в госпитале? — спросил Джек.

— На седьмом этаже, — ответил Уэйнрайт не задумываясь. — В палате номер семьсот семь. Я точно запомнил этот номер.

— Палата одноместная? — поинтересовался Джек.

— У нас все палаты одноместные.

— Это очень хорошо, — заметил Степлтон. — Я могу осмотреть палату?

— Конечно, — ответил Уэйнрайт, — я только поставлю в известность доктора Мэри Циммерман, нашего эпидемиолога. Она должна немедленно узнать о случившемся.

— Это не подлежит обсуждению, — согласился Джек, — а я пока, с вашего позволения, поднимусь на седьмой этаж и поброжу там.

— Пожалуйста, — сказал Уэйнрайт. — А я позвоню доктору Циммерман. Мы все втроем встретимся на седьмом этаже.

Хозяин кабинета протянул руку к телефону.

Джек вернулся в клинический корпус и поднялся на лифте на седьмой этаж. Лифтовым холлом этаж был разделен на два крыла. В северном располагалось терапевтическое отделение, в южном — акушерско-гинекологическое. Толкнув дверь, Джек вошел в терапевтическое отделение.

Едва успев войти, Джек почувствовал, что слух о страшной заразе дошел до отделения. Персонал щеголял в только что выданных масках и явно нервничал. Очевидно, Уэйнрайт не терял времени даром.

Никто не обратил на Джека ни малейшего внимания, пока он шел к палате семьсот семь. В дверях ему пришлось задержаться — двое санитаров в масках вывозили из палаты растерянную, наряженную в такую же маску больную. Один санитар катил коляску, второй нес вещи пациентки. Видимо, ее решили перевести из страшного места от греха подальше. Троица удалилась, и Джек вошел в палату.

Семь-ноль-семь была непростой палатой — в глаза бросался современный дизайн: интерьер старого госпиталя был модернизирован в свете новейших веяний больничной архитектуры. Мебель из легированной стали — кровать, стол, отделанное полихлорвинилом кресло, ночной столик и прикроватный столик с меняющейся высотой. На кронштейне, прикрепленном к потолку, висел телевизор.

В раму окна был вставлен кондиционер. Джек подошел к нему, приподнял крышку и заглянул внутрь. Трубы с горячей и холодной водой были почти на всем протяжении вмурованы в каменный пол и далее шли по стене к вентилятору, обеспечивающему циркуляцию воздуха по помещению. В углах не было щелей, в которые мог бы пролезть зверек даже намного меньше домашней мыши.

Зашел Джек и в ванную, осмотрел раковину, унитаз и душ. Стены выложены новехоньким кафелем. В потолке — вентиляционное отверстие. Нагнувшись, Джек открыл шкафчик под раковиной. Щелей не было и там.

Услышав голоса, Степлтон вышел в коридор. Первым он увидел доктора Уэйнрайта в маске.

Вместе с ним были две женщины и один мужчина — все тоже в масках. На женщинах красовались длинные медицинские халаты — из-за этого дамы сразу напомнили Джеку преподавателей с медицинского факультета.

Снабдив Джека маской, доктор Уэйнрайт представил своих спутников. Женщина повыше оказалась Мэри Циммерман, инфекционистом-эпидемиологом госпиталя. Джек сразу понял, что это весьма серьезная дама и настроена она весьма задиристо. Она поспешила сообщить, что является дипломированным терапевтом, прошедшим подготовку по инфекционным болезням.

Не зная, как отреагировать на это заявление, Джек решил вознаградить ее комплиментом.

— Правда, я не видела больного Нодельмана, — добавила Мэри Циммерман.

— Я уверен, что вы бы сразу поставили ему верный диагноз, если бы вам представилась возможность его осмотреть. — Джек постарался, чтобы в его голосе не прозвучала ирония.

— Я в этом не сомневаюсь, — без ложной скромности согласилась Мэри.

Вторую женщину звали Кэти Макбэйн, и Джек был счастлив переключить на нее свое внимание. В глазах мисс Макбэйн было намного больше тепла, чем во взоре ее начальницы. Кэти оказалась представителем комитета по контролю за инфекциями в госпитале и инспектором медицинских сестер. Подобные представители пасутся практически в каждом больничном отделении.

Мужчину звали Джордж Эвершарп, и одет он был в синюю униформу. Как показалось Джеку, этот человек представлял здесь отдел инженерно-технического обеспечения и был членом комитета по контролю за инфекциями. Так оно и вышло.

— Определенно мы все обязаны поблагодарить доктора Степлтона за столь быструю диагностику, — сказал доктор Уэйнрайт, стараясь разрядить обстановку.

— Это просто везение, интуиция, — заскромничал Джек.

— Я уже начал действовать, — значительно произнес доктор Уэйнрайт. — Приказал составить список контактов и начать немедленную профилактическую антибиотикотерапию.

— Это мудрое решение, — похвалил Джек.

— А сейчас, пока мы говорим, в компьютерной базе данных идет поиск пациентов с характерным для чумы симптомокомплексом.

— Очень правильно, — произнес Джек.

— Одновременно выявляется причина данного случая, — продолжала доктор Циммерман.

— Мыс вами на удивление одинаково мыслим, — сказал Джек.

— Я бы посоветовала вам надеть маску, — добавила Мэри.