Право на защиту

— Где-то так,— подтвердил Стукалов.

— И больше никуда не выходил? — наседал Любимов.

— Ну, за бухлом, за цыпками... вместе вот...

— И не отъезжал никуда?

— Бухой-то?.. Да вы чё! — возмутился Брилев.— Я ж не дебил!.. Тачка моя там, у парадной...

Рогов вернулся в комнату, отрицательно качая головой.

Любимов подошел к Стукалову и начал, морщась от выхлопа, осматривать его одежду и костяшки пальцев.

— Вы чё? — удивился Стукалов.

— Через плечо... не горячо? Квартиру снимаешь?

— Снимаю,— кивнул Стукалов.

— А сам откуда?

— Из Бобруйска.

— А где это? — спросил Рогов.

— В Белоруссии.

Надо же! Шишкин, когда гневался на кого-нибудь из стажеров, любил постращать, что отправит того в Бобруйск. Шумел: «В Бобруйске был? Был в Бобруйске, я спрашиваю?!» Василий думал, что это такой мифологически-юмористический городок наподобие Урюпинска, Мухосранска или Шепетовки. А надо же — существует в действительности. О Шепетовке и Урю-пинске, что они существуют, выяснилось раньше: через Интернет.

— Встань-ка,— Любимов подошел к сидящему на диване Брилеву. Рогов ходил по комнате, осматривая нехитрую обстановку.

— Что случилось-то? — поднялся Брилев.

— Вашего Кощеева вчера убили,— обрадовал Любимов, проверяя брилевские карманы.

— Кощея?.. Где? — опустил руки Брилев.

— В Летнем саду.

— Так вы что думаете, это мы? — заволновался Брилев. Сыграть волнение удалось, кажется, убедительно. Брилев даже хотел краем глаза в зеркало заглянуть, но зеркало оказалось вне поля видимости.

— Пусть лошадь думает. У нее голова большая. А мы проверяем... Вась, ну что? Тут пусто.

— Вроде пусто,— нехотя согласился Рогов.— А Коротченко — что за парень?

— Жека? — переспросил Стукалов.— Нормальный пацан.

— Ладно, погнали... — кивнул Любимов. Он обернулся к Брилеву: — Собирайся давай...

— Я... — побледнел Брилев.— Куда? Почему?

— По кочану... Машину твою посмотрим.

В «тойоте» ничего подозрительного не обнаружилось. Но Брилев спускался с оперативниками по лестнице как-то суетливо, и Любимов насторожился. А поэтому обыск в автомобиле произвел со всей возможной тщательностью. Не забывая поглядывать на Брилева — вдруг чем-то выдаст себя. Но Вадим уже успокоился и даже причесался пятерней, сверяясь с боковым зеркальцем.

— Ладно, гуляй пока... — разрешил Жора.

Брилев шустро устремился в магазин «Продукты», расположенный буквально в соседней парадной.

Рогов и Любимов отправились к оперативной машине, припаркованной рядом с открытым таксофоном с разбитыми стеклами. Трубка и наборный диск были выдраны с корнем — вандалы попались упорные.

— Хулиганье ночью шарилось,— кивнул Рогов.— Может, это наши орлы? По дороге за водкой...

— Если и так, то вряд ли они об этом помнят,— ухмыльнулся Любимов.— Пьянь хренова... Слушай, может, в саду и впрямь «хулиганка»?.. Сделал старик кому-нибудь замечание и получил по чайнику.

— Вполне возможно,— кивнул Рогов.— Но Коротченко проверим. Для очистки совести. Где он живет?..

— На Гражданке. Пилить и пилить еще... Скорее, Гриша в районе накопает. Надо еще пожрать заскочить. Между прочим, я не завтракал, в животе урчит,— Любимов глянул на наручные часы,— Ого, уже почти полтретьего. Поехали... Чего стоишь?

Но Рогов медлил, разглядывая стекло разбитого таксофона.

— Ну да, стекла острые,— согласился Любимов,— порежется кто-нибудь... И что предлагаешь: в жилконтору идти? Или, может, мне застеклить собственноручно? Я умею. А убийцу кто ловить будет? Достоевский? И жрать охота...

Рогов молчал, теперь уставившись на часы Любимова. Тот удивился, вновь глянул на циферблат.

— Говорю же, полтретьего. Ты чего, Василий Иваныч? Застыл, как мумия в саркофаге... — уже всерьез обеспокоился Любимов.

— Тикалки,— наконец подал голос Вася.

— Что — тикалки?

— Там, на подоконнике. Пошли...

Рогов резко развернулся и двинул назад.

Брилев как раз заходил в парадное с четырьмя бутылками импортного пива.

Оперативники нагнали его уже на площадке второго этажа, когда Стукалов открыл дверь.

— Вы чего?..— растерялся Брилев. Чертовы менты! Достали! Расслабиться не дадут!

— Соскучились,— бросил Любимов.

Рогов отодвинул Стукалова и быстро прошел в комнату. Приблизился к подоконнику. Так и есть. Ёш-кин кот, чуть не проворонил...

— Смотри, Жор...

— Чего там?

На подоконнике лежали часы с разбитым стеклом. Минутная стрелка была погнута.

— Швейцария,— оценил Любимов.— Похоже, настоящая. Тыщу бакинских «весят», не меньше.

— Чьи это? — Рогов поднял часы за кончик ремешка.

Стукалов и Брилев молчали.

— Я спрашиваю, чьи?!

Рогов посмотрел на запястье Стукалова. Там тикали скромные ходики, типа «Славы» или «Зари». На запястье Брилева ничего не тикало.

— Не мои,— сказал Стукалов, опустив глаза.

— Ну, мои,— буркнул Брилев. Идиот. Ну что мешало выбросить их ночью?

— Где ж ты стекло разбил? — небрежно поинтересовался Рогов.— Жалко. Вещь-то дорогая.

— Не помню... — задумался Брилев.— Мы вон с Серегой ночью боролись... — кивнул он на приятеля.

— Было дело,— подхватил Стукалов.

— Жор, давай осколки поищем. Любимов и Рогов начали осматривать пол.

— Присоединяйтесь,— предложил Любимов растерянным студентам.— В ваших интересах...

Десятиминутные поиски результата не дали.

— Не здесь разбил,— сделал вывод Рогов.— Еще версии?

— Может, еще где-то,— голос Брилева предательски дрогнул.— Мы вот ночью на вокзале с черно... с кавказцами сцепились...

— Или в Летнем саду,— продолжил Рогов.— Жор, давай понятых, будем изымать. И Семена я вызову, пусть еще раз в «тойоте» пороется...

Обедать пришлось сомнительными чебуреками, купленными в киоске у Балтийского вокзала. Еда навевала грустные мысли об анекдоте «Купи десять чебуреков — собери собаку».

На самом деле, вкус собаки Любимов знал. Служил в армии в Узбекистане: угораздило дурака однажды попробовать — до сих пор не забыл. А в этом чебуреке все-таки был нормальный говяжий фарш. Вполне терпимый.

В качестве утешительного приза позволили себе бутылку пива на двоих...

Через пару часов посетители Летнего сада могли наблюдать странную картину. Четверо здоровых мужчин (это были Рогов, Любимов, Стрельцов и Семен Черныга) ползали на карачках вокруг и под садовой скамейкой. Ковырялись в гравии. Лупы достались Рогову и Семену. Жоре и Грише пришлось уповать на собственную зоркость. Двое понятых стояли рядом.

Мимо проходила группа пожилых французских туристов. Бодрый молодой экскурсовод в ярко-красном шелковом платке на шее что-то быстро тараторил. Туристы пялились на оперативников и цокали языками.

— Чего это они?..— нахмурился Любимов.

Среди коллег никто французского не знал, только Семен немного — фразы «Апре ну ле делюж», что означало «После нас хоть потоп», и «Ноблесс оближ», что означало «Положение обязывает»... Ну, плюс еще то, что все знают, из фильма про трех мушкетеров — «а ля герр ком а ля герр» и прочее «пуркуа па?». Но один из понятых оказался полиглотом.

— Он им говорит, что вы члены секты местосвятцев... Что у вас ритуал поклонения местам, в которых произошли какие-то значительные события... Вот на этой скамейке Достоевский якобы придумал сюжет романа «Преступление и наказание». И что, когда не будет свидетелей, вы начнете есть землю,— такой ритуал...

— Что-о? — Любимов грозно поднялся на ноги.

Парень в шарфе быстро увел своих французов.

— Я уже все колени себе стер,— пожаловался Гриша Стрельцов.— Кто мне за брюки заплатит?!

— Еще бы! С таким брюхом,— хохотнул Семен.— «Рвать цветы легко и просто детям маленького роста...»

— Мужчины, это наш шанс,— Любимов вновь опустился на колени.— Ищите и обрящете...

— Университетского образования нам не хватает, —вздохнул Рогов.— Сюда бы следователя Александра Васильевича...

— Чтобы он кверху задницей по Летнему саду ползал?..— усомнился Любимов.

— А ты хочешь, чтобы книзу? — не остался в стороне Семен.

Понятые недоуменно переглянулись. Будет что домашним рассказать: и про секту, и про прокуратуру...

Другую группу, наблюдающую за поисками, составляли три женщины с собачками на поводках. Все дамы были разных комплекций, расцветок и возрастов, а собачки, напротив, очень похожие — маленькие злобные шмакодявки с острыми ушами.

— Вы не в курсе, что они ищут? — спросила первая дама.

— Сама точно не знаю,— ответила вторая,— но я слышала, что пробирку с вирусами разбили. Теперь их собирают.

— А какие вирусы? — испугалась первая.

— То ли чумы, то ли сибирской язвы... — не смогла припомнить первая.

— А может, птичьего гриппа? — насторожилась третья.

—  Или коровьего бешенства? — предположила первая.

Собачонки дружно затявкали. Женщины развернулись и быстро пошли к выходу.

В это время Рогову улыбнулась удача. Разгребая гравий под самой скамейкой, он болезненно воскликнул:

— Ай, бляха!

Из небольшой ранки на пальце торчал стеклянный осколок.

— Замри, Вася! Терпи! — Любимов схватил коллегу за руки и повернулся к понятым.— Товарищи, зафиксируйте стеклышко, пока вся кровь не вытекла...

Семен достал прозрачный пакетик и пинцет:

— Вась, давай упакую...