Помоги проекту - поделись книгой:
Потом выключил компьютер и пошел чего‑нибудь выпить.
На следующий день я спустился в подвал, включил лампы дневного света.
На полках лежали инструменты, картонные коробки, рассыпанные гвозди и прочее в том же роде. Я искал шило — и нашел его. Вставил в незаметное на первый взгляд отверстие, и часть стены отошла в сторону, открыв взгляду замаскированный сейф. Я открыл его и стал доставать оттуда деньги — пачки по сто и пятьдесят долларов. Дурные деньги, между нами говоря.
Я пересчитал их и положил назад. Поднялся наверх; почтальон вновь приветливо глядел с монитора. Сегодняшнее послание гласило
Кому: Sopwith12
От кого: Anon666
Приятно, что мы наконец нашли общий язык. Итак, $50000 — и больше никакой почты от нас. Переведи деньги в «Гранд Бриз Банк» на Каймановых островах, счет 448–2036 в течение 48 часов с момента получения этого письма.
Время пошло!
Я клацнул зубами и, не задумываясь, отстучал ответ:
Кому: Anon666
От кого: Sopwith12
Не пойдет. Оплата только наличными. Переводы фиксируются, записи остаются в архивах. Передача денег только из рук в руки, в общественном месте. Я не буду оставлять $50000 на скамейке в парке или на автобусной остановке. Вот мое предложение, и обсуждению оно не подлежит.
Я не выключал Сеть. Послонялся по комнате, слазил на сервер, посвященный интерьеру и дизайну, и тут на экране снова появился мой знакомец.
Вам Пришло Письмо.
Черт. Этот
Какой нетерпеливый!
Кому: Sopwith12
От кого: Anon666
Может быть, ты предложишь какой‑нибудь местный банк? Настаиваем на банковском переводе в течение 48 часов.
Мой ответ был мгновенным.
Кому: Anon666
От кого: Sopwith12
Нет. Принимай предложение или денег не получишь. Если сделаешь то, что обещал, останешься без гонорара, а я размещу в Сети твои послания с подробным комментарием. Противно, но что делать. И деньги останутся при мне. Соглашайся на мои условия, или предавай гласности все, что хочешь.
И будь ты проклят.
Я поехал в город — пообедать с моей почтмейстершей. Заодно отправил несколько конвертов с чеками на предьявителя в адрес местных бойскаутской организации и сиротского приюта (я слышал, у них протекала крыша). Чеки я подписал «Марк Твен».
Когда я вернулся поздно вечером, пришел ответ.
Кому: Sopwith12
От кого: Anon666
Хорошо. Будь на автобусной остановке около входа в метро на Гарвард–сквер в Кембридже в 9 утра в субботу. Деньги привези в небольшом красном ящике для инструментов. И никаких штучек! Мои ребята будут следить за тобой, и если что‑то случится, они отправят всю информацию туда, куда я обещал.
В субботу я выскочил из кровати около четырех утра и начал одеваться в полной темноте, дрожа от холода. Несколько следующих часов обещали многое изменить — но не настолько, чтобы я особенно волновался. Если бы в гости к
В холодной и темной кухне я взял ящик для инструментов и вышел на крыльцо. Я стоял в темноте, слушая скрип сверчков. Половинка луны освещала задний двор; грузовик был припаркован за амбаром. Я вглядывался в темноту, чтобы понять, на посту ли следящие за мной, — но ничто не выдавало их присутствия; поднял рюкзак и закинул его на плечо. Когда поправлял лямки, внутри что‑то булькнуло. Выходить пришлось через заднюю дверь; я миновал грузовик, потом оставил позади амбар — и оказался в лесу.
Пробежки на свежем воздухе — штука приятная и полезная, но на этот раз у меня были основания в этом сомневаться. Впрочем, деваться было некуда.
Несмотря на темноту, я ступал вполне уверенно — тропа была хожена не раз.
Рюкзак бил по плечу, а за спиной я то и дело слышал недовольное хлопание потревоженных мною крыльев. Минут через двадцать я вышел к магазину подержанных машин Пауэлла в Файфилде — ближайшем к Пинетту городке. Я остановился и распаковал поклажу. В рюкзаке были маленькая канистра бензина, водительские права, выданные в штате Мэн — и еще кое‑что. Через четверть часа я уже ехал по шоссе, и восходящее солнце светило мне в левое плечо.
Кембридж, Гарвард–сквер. Шумно, много машин. За время безвылазного сидения в Пинетте я отвык даже от вида светофоров. Я сидел на скамейке рядом со входом в метро и ждал с ящиком для инструментов на коленях. На мне была бейсболка, джинсы и ярко–красная ветровка — ярковато, что и говорить. Совсем рядом играло трио музыкантов — труба, скрипка и гитара; они делали с несчастным Моцартом нечто совершенно чудовищное. Я смотрел на лица идущих людей, гадая, кто же из них так портит мне жизнь.
А, вот он. Ко мне, широко улыбаясь, шел человек. Полувоенные штаны цвета хаки, тяжелые ботинки, куртка армейского образца. Борода, длинные волосы. Похоже, он из тех, кто перед свиданием собирает шевелюру в конский хвост.
Он уселся рядом со мной.
— Ну? — сказал он.
— Простите?
Он приступил к делу, все еще улыбаясь.
— Рад, что вы пришли вовремя. В ящике то, о чем мы договаривались?
— Да.
— Так почему бы вам не отдать его мне? А потом — почему бы нам не разойтись навсегда?
Я погладил металлические ребра ящика.
— Ты получишь деньги, но мне хочется услышать ответы на несколько вопросов.
— Мы об этом не договаривались.
— Да, но тем не менее. Несколько вопросов, и ты забираешь ящик.
Он хмыкнул.
— Черт, почему бы и нет… Поехали.
— Значит,
Он опять ухмыльнулся.
— Ну, типа того. Но можете называть меня… Том, например.
— Хорошо, Том так Том.
Я подвинулся, чтобы разглядеть его получше.
— Ты брал меня на понт, верно? Ты разослал чертову кучу таких же писем кому ни попадя, да?
Он подмигнул мне.
— Это профессиональная тайна. Секрет профессии, вроде того.
— Значит, я прав. Ты — спец по компьютерам, и тебе пришла в голову эта идея. Посылать всякую дрянь по тысяче адресов, надеясь, что кто‑то да почувствует себя виновным и заплатит за молчание. Так?
Он не ответил, лишь опять ухмыльнулся.
— Так зачем ты это сделал? Деньжат не хватает?
Он рассмеялся и засунул руки в карманы куртки.
— Я сделал это потому, что смог, — вот и все. Есть парнишки, выпускники колледжей, которые работают в компаниях по разработке программ. Когда на эти компании обращают внимание, парнишки становятся миллионерами еще до того, как им исполнится 30. Представляете себе?
Он все еще улыбался, но тон его стал ниже.
— Я работал 80–90 часов в неделю в трех начинающих фирмах, и все три прогорели. Моими акциями можно оклеить пятикомнатные апартаменты. И я решил использовать свои знания для незапланированных заработков. Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях, и то, что вы находитесь здесь, говорит о том, что я был прав. Так что хватит болтать, открывайте коробку — чтобы я убедился, что деньги там, — и разойдемся.
Я поднял крышку и приоткрыл ящик; в образовавшейся щели можно было видеть пачки стодолларовых купюр. Его ухмылка стала еще шире.
— Чудно, чудно, — сказал он. — Ну, давайте это все сюда.
Я закрыл ящик и сказал:
— Последний вопрос.
— Ну? Только быстро.
— Ты женат, Том? У тебя есть дети? Может, ты живешь с подружкой?
Он взялся за ручку ящика.
— Я пока одинок — но на следующей неделе, думаю, все изменится. Наверное, не здесь. Может быть, на Гавайях!
Еще одна ухмылка, и я передал ящик ему.
— Это твое.
Он схватил его и бросился в метро, не оглядываясь.
Я подождал пару секунд, снял бейсболку и ветровку — и последовал за ним.
Он жил на следующей станции, рядом с Портер–сквер. Следить за ним было донельзя просто, потому что он не видел ничего, кроме ящика, который крепко сжимал в руках. Так мы дошли до квартала старых викторианских домов, переделанных в многоквартирные. Он поднялся по ступеням одного из них, остановился перед входной дверью, чтобы достать из кармана ключи и исчез внутри.
Я стоял за деревом на другой стороне улицы и думал о той фразе, что сказал мне «Том».
«Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях». Ну–ну.
Хоть я и ждал этого, но от взрыва на последнем этаже невольно подпрыгнул.
Оба окна вылетели на улицу с грохотом, эхо которого раскатилось по окрестностям. Крышу словно вспороло огромным консервным ножом; из отверстия вылетел огненный шар, а следом за ним — клубы дыма. Загудели сирены автомобильных сигнализаций, закричали люди, разбегаясь из‑под дождя осколков стекла.
Я улыбнулся и ушел. Мои знания, значит, тоже пригодились.
* * *
Той же ночью, благополучно вернувшись в Пинетт, я лежал в обьятиях Мириам, когда она сказала:
— Что с тобой происходит? Ты все время улыбаешься…
— Знаешь, я просто очень доволен.
— И чем же?
— Тем, что сегодня я закончил одно дело.
Ее руки сжали меня.
— И что за дело?
— Ну, — промурлыкал я, закапываясь в хрустящие простыни, — это мой секрет.
— Что? — спросила она с наигранным гневом. — Ты не можешь мне сказать?!
— Да нет, мог бы…
— Так в чем же дело?
Поделиться книгой: