Помоги проекту - поделись книгой:
А о русских танках сведений не было дано вообще. Ни по их количеству, ни по их качеству, ни по их типам.
Специалист по русским, генерал с коммунистической фамилией Маркс предлагал нанести два удара. Один по Москве, а другой по Украине. Север должна была прикрыть крепость "Восточная Пруссия".
Некоторые предлагали повторить путь Наполеона - ударить всей армией на Москву. Совершенно в стиле быстроногого Гейнца Гудериана. Отчаянные танковые фанатики совершенно не задумывались о дорогах, флангах, снабжении и прочей ерунде. Пусть об этом думают тыловые крысы. А бог танкиста - скорость. Но подобный план мог сработать во Франции, хотя даже и там так не поступили. А на русских расстояниях - это невозможно. Там слишком мало дорог, и панцеры просто забьют их. Даже если не учитывать фланговые удары... А как быть пехоте, саперам, грузовикам снабжения, в конце концов? Гудериан взвоет первым, когда его ролики встанут, а ремонтные батальоны окажутся в глубоком тылу.
В конце концов, за дело взялся, пожалуй, лучший оперативный работник вермахта - генерал Паулюс, оберквартимейстер генерального штаба сухопутных сил...
Его выступление было кратко и четко. Все как у нормального прусского генерала. Он даже потрудился несколько штабных игр провести. Канариса неприятно удивило, что в оценке РККА Паулюс почти угадал точное количество русских дивизий, ошибившись процентов на десять. Это либо талант, либо у ОКХ свои источники имеются...
А начальник генштаба Франц Гальдер был и впрямь доволен собой и своими подчиненными.
Отталкивался Паулюс от того, что Россию захватить невозможно. Слишком велика территория. Слишком мало дорог. Слишком пустынны ее леса и поля. Было бы сумасшествием просто представить себе завоевание Сибири. Следовательно, необходимо сосредоточиться на уничтожении военной силы противника. Первый этап планировался как раз из этого - рассечь и уничтожить у границ Красную Армию. А затем уже практически беспрепятственно двигаться к Москве, Киеву, Ленинграду.
Взятие этих трех столиц сломит Сталина и он будет вынужден пойти на перемирие. Почему?
Тут несколько причин. Первая - политическая. Ленинград - колыбель русской революции. Москва - столица. Киев - прародина русской государственности. Вторая причина - экономическая. Ленинград - заводской город, который делает вооружение для РККА. Захват Москвы - это захват гигантского транспортного узла. У русских все завязано на Москву. Она словно гигантский паук своими железнодорожными лапами удерживает гигантскую империю. Уничтожить Москву и Советы развалятся. Украина - главная житница, которая даст Германии продовольствие. А также, при захвате Донецкого промышленного района, Сталин лишится важнейших источников сырья - молибдена, угля, вольфрама. А Германия все это получит. Также необходимо захватить и Кавказ - огромное хранилище крови войны. Нефти. Кто-то из генералов пошутил, что если Москва - сердце России, то Кавказ ее селезенка.
Паулюс на шутку внимания не обратил. Он вообще юмор не очень понимал. Типичный штабной педант.
Он обратил внимание, что при развале Советов англичане непременно попробуют прибрать к рукам нефтепромыслы Баку. Поэтому немцам надо успеть первыми.
Окончательная линия продвижения вермахта - линия Астрахань-Архангельск.
- А как же Урал? - спросил фюрер, склонившись над картой и постукивая по ней карандашом. Его челка, обычно аккуратно прилизанная, спала на глаза.
- Думаю, что после разгрома русских ВВС, наше люфтваффе спокойно уничтожит любые цели на Урале.
Геринг важно кивнул:
- Мой фюрер! Наши отважные летчики выполнят любую задачу, поставленную перед ними Рейхом и народом!
Канарис опять усмехнулся про себя.
Толстяк, блистающий орденами как новогодняя елка, всегда хвастал, когда говорил. А говорил он много. И никогда не говорил: "Это невозможно!" Хотя только что закончившаяся воздушная битва за Англию доказала обратное. Интересно, как он собирается бомбить Урал, если у него нет стратегической авиации? Люфтваффе заточено на борьбу с армией, а не с промышленностью. "Штуки" хороши на поле боя, а не в небе над заводами Урала. Они просто туда не долетят. Канарис не понимал, почему Гитлер все еще терпит рядом с собой этого хвастливого борова.
Но Канарис не знал того, что знал Гитлер, Геринг и еще несколько сугубо приближенных к фюреру лиц.
"Битва за Англию" была лишь гигантским прикрытием подготовки к войне с Советским Союзом.
Еще тогда, двадцать первого июля, когда Канарис окончательно убедил Гитлера в невозможности высадки в Британии, было принято окончательное решение о нападении на Советский Союз.
- Единственная надежда Черчилля - это Сталин! - кричал тогда фюрер, театрально вздымая руки. Когда он увлекался, то вел себя как на митинге. - Уничтожив Советы, мы принудим к покорности и Британию! Американцы - нация торговцев, они будут продавать оружие всем, но сами в войну не полезут никогда!
В запале фюрер даже приказал было начать войну с Советами осенью сорокового. Под впечатлением блицкрига в Европе он мечтал о гигантских клещах - двух мощных ударов через Прибалтику и через Украину, которые должны сомкнуться в Москве. Содрогнувшийся от ужаса Генеральный штаб тогда еле-еле уговорил фюрера, что это невозможно. Начало военных действий перенесли на апрель 1941 года...
И воздушные бои над Ла-Маншем, Лондоном, Бристолем должны были лишь убедить англичан, а через них и русских, что Гитлер не собирается поворачиваться на восток.
Канарис этого не знал и знать не мог.
Адмирал, волею судьбы вставший во главе разведки, хотел другого. Он хотел союза с Британией против СССР.
Тем временем, Паулюс свой доклад закончил словами:
- Таким образом, более слабая группа армий "Север" обеспечивает правый фланг наступающей группы армий "Центр", а группа армий "Юг"...
Его прервал фюрер:
- Прекрасно! Прекрасный план, генерал! О! Это будет грандиозная битва! Битва, перед которой померкнет история! Немецкий народ выполнит свою миссию по уничтожению угрозы с Востока. Нет! Это будет не просто война! Это война - смысл всей западной цивилизации. Это... Это крестовый поход всей Европы, Европы, во главе которой немецкий народ несет факел свободы для всего прогрессивного человечества. И долг каждого европейца включится в эту борьбу. Славяне это низшая раса. Весь их смысл в подчинении. Вы знаете, откуда произошло слово "славянин"? От латинского "sklave" - раб! Германия - форпост цивилизации на границе этого темного, рабского владычества. Мы - щит и меч свободного мира. Посмотрите на карту! Славяне всегда бежали от нас на восток. Бежали так, что в ужасе перед тевтонами и пруссами завоевали Сибирь. Завоевали? Там жили дикари-монголоиды, что их завоевывать? На запад русские ни разу не продвинулись.
Канарис не стал напоминать фюреру о Берлине времен Фридриха Великого и Париже Наполеона. Когда фюрер вещает - прерывать его опасно для жизни.
- А потом жиды стали господами славян. Мы должны уничтожить их и встать на их место. А русские... А русские останутся тем, кем были. Слугами, рабами! И Британия должна понять это. Иначе... Иначе и она поплатится. После разгрома России мои верные солдаты ворвутся в Иран, в Индию, где мы столкнемся с арийцами востока - нашими верными союзниками японцами. Кстати, о союзниках. Дуче обещал нам помощь своими легионами. Адмирал Хорти также готовится к войне. Румынам мы отдадим всю Транснистрию. Маннергейм также получит свою Великую Финляндию от Балтийского до Белого моря. Даже словаки присоединятся к нашему походу на Восток. Риббентроп! Необходимо склонить на нашу сторону Югославию, Грецию, Болгарию... Что там еще осталось? А в дружественных нам странах - Дании, Бельгии, Голландии, Франции, Люксембурге, Норвегии - объявить набор добровольцев в славные войска СС.
- Мы уже готовим программу подготовки, - блеснул очками Гиммлер. - Отбирать будем лучших из лучших.
- Я никогда не сомневался в вас, Генрих, - Гитлер подошел к рейхсфюреру СС и похлопал того по плечу. Потом он снова подошел к карте, застилавшей огромный стол. Вытер пот со лба. Наклонился над ней.
- Дата нападения - пятнадцатое апреля. А этот план мы назовем...
Название плана понравилось не всем. Уже после совещания многие офицеры и генералы вольно или невольно вспоминали судьбу Барбароссы, ушедшего на восток и сгинувшего там в какой-то маленькой речке.
Запыленный "кюбельваген" генерал-майора Ганса-Валентина Хубе мчался в штаб. Ну как сказать, мчался? Скорее лавировал по узким улочкам Жешува. Городок был не приспособлен к размещению в нем танковой дивизии. Слишком узкие улочки, слишком мало места. Командирский "Кюбельваген" то и дело застревал в пробках. Даже водительское искусство верного Майера, его же громкие ругательства и погоны генерал-майора не особо помогали.
Но Хубе отличался особым даром даже для военного. Он считал, что непреодолимых препятствий не бывает.
Именно эта уверенность помогла ему, потерявшему в боях под Верденом руку, вернуться в строй. Молодой лейтенант был так упрям, что уже через год после ампутации принял роту. А потом был батальон, потом штаб седьмой пехотной дивизии, потом газовая атака в апреле восемнадцатого года...
Англичане пустили хлор перед своей танковой атакой.
Пока он лечился - закончилась война. А вместе с ней и Второй Рейх.
Удивительно, но однорукий, отравленный газами гауптман Хубе остался в рейхсвере. Вернее, в стотысячном огрызке рейсхеера.
Зимой двадцатого года, он вызвал на дуэль медкомиссию. Оружие - лыжи. Дуэльная дистанция - пять километров. Если он придет вторым - уволится из армии. Он успел выпить чашку горячего чая с лимоном, когда, тяжело задыхаясь, финишировал второй из команды дуэлянтов...
Потом была обычная карьера военного в мирное время. Менялись должности, росли звания. Был написан учебник в двух томах - "Пехотинец".
А после пришел фюрер и Германия оскалила зубы.
Увы, но ни в Польшу, ни во Францию Хубе так и не попал. Его дивизия оставалась в резерве Западного фронта.
Но фортуна улыбается упрямым, а если она поворачивается спиной, то настоящий мужчина нагибает и овладевает ею сзади.
В августе сорокового года третья пехотная дивизия была переформирована в шестнадцатую танковую.
Хубе не был танкистом по обучению. Впрочем, кто им тогда был? Германия создавала инструмент, которого еще не было ни у кого. И никто еще не знал - как им пользоваться.
Но Ганс-Валентин навсегда запомнил тот апрельский день, когда из клубов зеленого, хлорного дыма выползали английские бронированные чудовища. Это было... Это было впечатляюще.
Словно сухопутные линкоры, словно допотопные драконы они неторопливо ползли по изрытым воронками и траншеями полям, изрыгая огонь во все стороны.
Танки... Исчадия ада...
И вот теперь танки в его подчинении.
Нет, конечно, не только танки.
Во всей дивизии был только один танковый полк. А еще пехотная бригада, мотоциклетный батальон, батальон самоходных артиллерийских установок "Штурмпанцер", разведывательный батальон, батальон связи, инженерный батальон и артиллерийский полк. Все они назывались "Шестнадцатый". Шестнадцатый батальон, шестнадцатый полк, шестнадцатая бригада.
Только танковый полк был под номером "два". Уж под таким номером его перевели из первой танковой дивизии. Традиции!
Большая часть офицеров этого полка были аристократами.
Аристократы... Головная боль любого командира. Вечная фронда и вечно свое мнение. Да, воюют хорошо, не отказать. Но приказы выполняют лишь ворча.
Интересно, как они отреагируют на приказ о комиссарах?
Хубе поморщился, погладив кожаную папку, лежащую на коленях:
"...Политические комиссары инициаторы варварских азиатских методов ведения войны. Поэтому против них следует немедленно и без всяких задержек действовать со всей беспощадностью. Если же они оказывают вооруженное сопротивление, следует немедленно устранять их силой оружия".
Впрочем, это еще понятно... Но второй приказ...
Второй приказ генерал-майору не нравился категорически.
"...Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживаюшим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок"
В приказе совершенно не разъяснялось - кого считать враждебным гражданским лицом. Нет, это понятно, если гражданский будет стрелять из-за угла - его можно убить на месте, защищаясь. А если какая-нибудь русская девчонка влепит пощечину какому-нибудь настырному баварцу? Это враждебное действие? Вполне. Значит...
Фактически это означает полную свободу действий любому солдату.
И никаких военных преступлений. Вермахт преступления не совершает. Он исполняет приказы.
А это плохо, очень плохо...
Нет ничего хуже озверевшего солдата. В какой-то момент даже немецкий солдат может почувствовать безнаказанность и вседозволенность.
Хубе чихнул от пыли, огромными клубами вздымавшейся из-под сотен колес и тысяч ног. Проезжали мимо станции...
Впрочем, приказ есть приказ. Каждый полковой, батальонный, ротный, взводный командир проблему дисциплины будет решать сам со своими солдатами. Пусть сами решают - расстреливать подозреваемых или нет? В конце концов, в приказе так и сказано... Офицер решает сам.
А солдаты?
А солдаты...
Десятки, если не сотни, солдат сновали по перрону, перелезали под вагонами, бежали куда-то. Жаркое польское солнце заливало их суету пыльным светом.
У одного из опломбированных вагонов стоял солдат. В обычной форме цвета фельдграу, с обычным карабином 'Маузер' на плече, с обычной каской на боку.
Хубе внимательно смотрел на рядового из машины и думал: "Что он будет делать, узнав, что его не обвинят ни в чем? Что он будет делать. Если ему дадут полную свободу и полную власть над гражданскими?"
А солдат в это время думал совершенно о другом. Он рассматривал суету и думал о том, как ему провести два часа увольнительной.
Солдат попытался прочитать маленькую надпись на здании вокзала - 'Rzeszów'.
'Какое варварское, невозможное название...' - удивился он, - 'Все-таки фюрер прав. Есть нормальные нации, а есть второсортные. Разве можно так коверкать язык?'
- Рядовой, смирррна! - рявкнул вдруг голос за спиной.
Вальтер Бирхофф, рядовой первого класса шестьдесят четвертого мотопехотного полка шестнадцатой мотопехотной бригады шестнадцатой же танковой дивизии, вытянулся в струнку. Фельдфебель Граубе, чтоб его черти забрали, вымуштровал новобранцев - будь здоров! Вальтер вдохнул, замер и постарался не мигать, ожидая только неприятностей от неизвестного офицера.
Тот почему-то гоготнул и с силой ткнул под ребра.
От неожиданности Бирхофф подпрыгнул на месте и едва не уронил 'Маузер' с плеча. Обозленный дурацкой шуткой он развернулся, готовя замысловатую фразу в стиле приснопамятного Граубе, однако, осекся на полуслове. Перед ним стоял в черной танкистской форме Макс Штайнер, его одноклассник и друг, и довольно ржал.
- Макс, чертов дурак, ты?
- Я, Вальтер, я!
- Ну, ты и сукин сын!
И они стали радостно орать друг на друга, обниматься, хлопать по спинам!
- Ну, надо же! Встретиться в этой польской дыре...
- Сколько ж мы не виделись?
- Почти год, сволочь ты такая! Как ты ушел в школу танкистов, так и не виделись!
- А ты когда призван был?
- Еще осенью...
- Ладно, пойдем, последуем твоей фамилии и найдем пивную!
Бирхофф заволновался:
- А разве нам можно?
- Нам можно все! Ведь мы солдаты великого Рейха! - засмеялся Макс.
- У меня только два часа, Макс, - предупредил осторожный Вальтер. Он и в школе-то не отличался особой смелостью. А тут и вовсе не хотелось получать нагоняй от командира отделения.
- Вальтер, по какой-то мистической причине у меня тоже два часа. Так что не будем терять ни минуты.
Поделиться книгой: