Помоги проекту - поделись книгой:
Джером Дэвид Сэлинджер
КАК РАЗ ПЕРЕД ВОЙНОЙ С ЭСКИМОСАМИ
Вот уже пять суббот подряд, по утрам, Джинни Маннокс играла в теннис на кортах Ист–Сайда с Селеной Графф, своей одноклассницей по школе мисс Бейсхор. Джинни ни от кого не скрывала, что считает Селену ботаником номер один у мисс Бейсхор — в школе, по всей видимости, наводненной ботаниками различных сортов, — но в тоже самое время она не знала больше никого, кто мог бы, как Селена, каждый раз приносить новую коробку с теннисными мячами. Отец Селены похоже был занят их производством или что‑то вроде того. (Как‑то вечером за ужином, в качестве информации для всей семьи Маннокс, Джинни описала им свое представление обеда у Граффов; он предполагал наличие вышколенного слуги, который подходил к каждому с левой стороны с коробкой теннисных мячей вместо стакана томатного сока.) Однако тот факт, что ей приходилось подбрасывать Селену до дома после тенниса и каждый нарываться на оплату такси, начинал действовать Джинни на нервы. В конце концов, мысль возвращаться с корта домой на такси, а не на автобусе, принадлежала Селене. На пятую субботу, когда такси повернуло на север с Йорк–Авеню, Джинни внезапно заговорила.
«Послушай, Селена…»
«Что?» — спросила Селена, которая как раз шарила по полу такси. «Я не могу найти чехол от ракетки!» — простонала она.
Несмотря на теплую майскую погоду, обе девушки были в пальто поверх шорт.
«Ты положила его в карман, — сказала Джинни. — Послушай…»
«О, Господи, ты меня спасла!»
«Слушай», — сказала Джинни, которая нисколько не нуждалась в селениных благодарностях.
«Чего?»
Джинни решила не откладывать дело в долгий ящик. Такси уже подъезжало к улице, где жила Селена. «Я не собираюсь сегодня в очередной раз целиком платить за такси, — сказал она. — Ты знаешь, я не миллионер».
Селена сперва удивилась, затем оскорбилась. «Разве я не плачу всегда свою половину?» — невинно спросила она.
«Нет, — ответила Джинни прямо. — Ты заплатила половину в первую субботу. Аж в начале прошлого месяца. И с тех пор ни разу. Я не хочу показаться мелочной, но я в самом деле живу на четыре пятьдесят в неделю. К тому же я должна…»
«Я всегда приношу теннисные мячи, так?» — спросила Селена неприятным голосом.
Были моменты, когда Джинни хотелось прямо‑таки прибить Селену. «Твой отец
«Ну хорошо, хорошо, — громко сказала Селена с нажимом, достаточным, чтобы последнее слово осталось за ней. Со скучающим видом она полезла по карманам пальто. — У меня только тридцать пять центов, — заявила он холодно. — Этого достаточно?»
«Нет. Ты меня извини, но ты должна мне доллар шестьдесят пять. Я слежу за каждой…»
«Мне надо будет подняться и взять деньги у мамы. Это не подождет до
Отношение Селены убивало всякую снисходительность.
«Нет, — ответила Джинни. — Мне еще вечером в кино идти. Деньги нужны».
Храня враждебное молчание, девушки глядели в противоположные окна пока такси не притормозило у дома, где была квартира Селены. Затем Селена, сидевшая со стороны обочины, вышла из машины. Едва ли не оставив дверь открытой, она стремительно, не глядя ни на кого вокруг, на манер заехавшей погостить голливудской знаменитости, зашла в здание. Джинни, лицо которой горело, заплатила за проезд. Потом, она собрала свой спорт–инвентарь — ракетку, полотенце для рук и панаму — и последовала за Селеной. В пятнадцать лет Джинни была ростом пять футов девять дюймов, в своих теннисных туфлях девятого размера, и когда она вошла в подъезд, ее застенчивость пополам с неловкостью от передвижения на резиновых подошвах придали ее походке опасную грацию любителя. Это заставило Селену отвернуться и сосредоточиться на диске указателя этажей над лифтом.
«Теперь, ты должна мне доллар девяносто», — сказала Джинни, подходя к лифту.
Селена обернулась. «Тебе быть может будет интересно узнать, — сказала она, — что моя мама серьезно больна».
«Что с ней?»
«Фактически, у нее пневмония, и если ты думаешь, что я буду рада побеспокоить ее из‑за денег…» — Селена произнесла эту незаконченную фразу со всем возможным апломбом.
Джинни и в самом деле была несколько обескуражена этим сообщением, вне зависимости от степени его правдивости, но не в той мере, чтобы скатиться до сантиментов. «Ну, тут я не виновата», — сказала она и проследовала за Селеной в кабину лифта.
Когда Селена позвонила в дверь своей квартиры, девушек впустила внутрь — вернее, потянула дверь на себя и оставила полуоткрытой — цветная служанка, с которой, похоже, Селена вслух не общалась. Джинни уронила свои спортивные вещи на стул в прихожей и последовала за Селеной. В гостиной Селена повернулась и сказала: «Ты не против подождать здесь? Я
«О. К.», — ответила Джинни и плюхнулась на диван.
«Я и подумать не могла, что ты можешь быть такой мелочной», — сказала Селена, степени недовольства которой хватило лишь на то, чтобы употребить слово «мелочный», но не подчеркнуть его интонационно.
«Теперь ты в курсе», — сказала Джинни и открыла номер
Джинни подумала, что это, должно быть, брат Селены, которого она раньше никогда не видела. Она скрестила свои длинные ноги, пристроила край пальто поверх коленей и стала ждать.
Молодой человек в очках и пижаме без тапочек ворвался в комнату, рот у него был открыт. «Ой. Я думал это Эрик, вот черт», — сказал он. Не останавливаясь, ужасно сутулясь, он продолжил движение по комнате, баюкая нечто в прижатой к узкой груди руке. Он присел на свободный край дивана. «Только что порезал себе чертов палец», — заявил он довольно воинственно. Он взглянул на Джинни, будто бы вовсе не удивленный ее присутствием. «Когда‑нибудь резала палец? Прям до кости, ну?» — спросил он. Его громкий голос был исполнен неподдельной мольбы, как будто Джинни своим ответом могла избавить его от неких, требующих полной самоотдачи, изысканий.
Джинни уставилась на него. «Ну не совсем до самой
Он смотрел, слегка приоткрыв вялый рот, на пораненный палец. «Что?» — сказал он.
«Как ты его порезал?»
«Да
«Ты — брат Селены?» — спросила Джинни.
«Да. Черт, я истекаю кровью. Никуда не уходи. Мне может понадобиться чертово переливание».
«Ты закрыл чем‑нибудь рану?»
Брат Селены слегка отодвинул пораненную руку от груди и явил ее Джинни на обозрение. «Только треклятой туалетной бумагой, — сказал он. — Прекратило течь. Как при бритье». Он снова взглянул на Джинни. «Ты вообще кто? — спросил он. — Подружка этой дурочки?»
«Мы одноклассницы».
«Да–а? Как тебя зовут?»
«Вирджиния Маннокс».
«Ты Джинни? — переспросил он, скосив на нее глаза через очки. — Ты Джинни Маннокс?»
«Да», — ответила Джинни, снимая ногу с колена.
Селенин брат вновь обратился к своему пальцу, привлекавшему все его внимание в этой комнате. «Я знаю твою сестру, — сказал он невозмутимо. — Чертова королева».
Джинни резко выпрямилась: «
«Ты слышала».
«
«Черта с два», — сказал брат Селены.
«Не
«Она королева. Королева чертовых снобов…»
Джинни наблюдала, как он заглянул под толстые складки туалетной бумаги у себя на пальце.
«Да ты совсем не
«Да уж конечно».
«Как ее зовут? Ее имя?» — потребовала Джинни.
«Джоан… королева Джоан».
Джинни помолчала. «Как она выглядит?» — внезапно выпалила она.
Молчание.
«Как она выглядит?» — повторила Джинни.
«Если бы она выглядела хотя бы вполовину того, что она про себя
Про себя Джинни подумала, что этот ответ прозвучал в общем‑то интересно. «Я что‑то никогда не слышала, чтобы она говорила про
«О, это меня беспокоит. Чертовски беспокоит».
«Впрочем, она все равно помолвлена, — сказала Джинни наблюдая за ним. — Она выходит замуж в следующем месяце».
«За кого?» — спросил он, поднимая глаза.
Джинни в полной мере воспользовалась этим проявлением внимания. «
Он продолжил ковыряться в своей изображавшей бинты бумажной мешанине. «Жаль его», — сказал он.
Джинни хмыкнула.
«Палец еще вовсю течет. Думаешь, надо его чем‑нибудь обработать? Вот только чем? Меркурохром пойдет?»
«Лучше йод», — сказала Джинни. Затем, почувствовав, что ее ответ прозвучал слишком миролюбиво в сложившихся обстоятельствах, добавила: — «Меркурохром тут
«Почему это? Что с ним не так?»
«Он просто не
Он взглянул на Джинни. «Но ведь йод жжет, правда? — спросил он. — Ведь он чертовски сильно жжет?»
«Да
По–видимому не тронутый тоном Джинни, брат Селены обратился к своему пальцу. «Я не люблю, когда жжет», — сказал он.
«
Он кивнул утвердительно. «Ага», — сказал он.
Джинни наблюдала за ним с минуту. «Прекрати трогать палец», — сказала она внезапно.
Как будто получив удар током, брат Селены отдернул свою здоровую руку. Он сел чуть прямее — или, вернее, ссутулился чуть поменьше. Уставился на какой‑то предмет на другом конце комнаты. Его беспорядочные черты лица приобрели почти мечтательное выражение. Он вставил ноготь здоровой руки в ложбинку между передними зубами и, вытащив кусочек пищи, повернулся к Джинни. «Эла уже?» — спросил он.
«Чего?»
«Эла обед уже?»
Джинни покачала головой. «Поем, когда доберусь до дома, — сказала она. — У мамы всегда готов обед к моему приходу».
«У меня в комнате есть половинка куриного сэндвича. Хочешь? Я к нему не притрагивался, ты не думай».
«Да нет, спасибо. В самом деле».
«Да, ты ж только что играла в теннис. Наверняка же голодная?»
«Да не в этом дело, — сказала Джинни, кладя ногу на ногу. — Просто, мама всегда готовит обед к моему приходу. Она сходит с ума, если я отказываюсь есть, понимаешь».
Брат Селены похоже удовлетворился этим объяснением. Во всяком случае, он кивнул и отвернулся. Но вдруг опять обернулся к ней. «А стакан молока?» — спросил он.
«Нет, спасибо… в самом деле, спасибо».
Он рассеянно наклонился и поскреб свою голую лодыжку. «Как зовут парня, за кого она выходит замуж?» — спросил он.
«Кто, Джоан? — сказала Джинни. — Дик Хеффнер».
Брат Селены продолжил чесать лодыжку.
«Он капитан–лейтенант на флоте», — сказала Джинни.
«Большая шишка».
Джинни хихикнула. Она наблюдала как он расчесывает лодыжку до красноты. Когда он начал отковыривать ногтем маленькую болячку на икре, она отвернулась.
«Откуда ты знаешь Джоан? — спросила она. — Я тебя у нас в гостях никогда не видела, да и вообще».
«Да я… никогда я не был в вашем чертовом доме».
Джинни подождала, но за этим заявлением ничего не последовало. «Где же ты тогда ее встретил?» — спросила она.
«На вечеринке», — ответил он.
«На вечеринке? Когда?»
«Да я не помню. На новый год, в сорок втором». Из нагрудного кармана пижамы он двумя пальцами выудил сигарету, выглядевшую так, как будто на ней поспали. «Как насчет подкинуть мне вон те спички?» — сказал он. Джинни подала ему коробок со стола. Он закурил, и не подумав разгладить сигарету, затем засунул использованную спичку обратно в коробок. Слегка запрокинув голову, он медленно выпустил изо рта огромную тучу дыма и втянул его через нос. Он курил на «французский» манер. Весьма вероятно, это было не показушное диванное шоу, а скорее, глубоко личное, случайное открывшееся достижение молодого человека, который, время от времени, должно быть пробовал бриться левой рукой.
Поделиться книгой: