– Спроси у нее, сходи, узнай. Только где ты ее найдешь?

Последний вопрос Кирюхи был вполне логичным. Уже третий год подряд Мария Грызлова кочевала из комнаты в комнату, будто переходящее знамя. Ни красивой внешности, ни складной фигуры, ни ума, ни вкуса в одежде и косметике, ни умеренности в еде и выпивке природа ей не дала. Всего одно качество делало Машу неотразимой в глазах парней: безотказность. «Ты ее уже попробовал?» – спрашивали старшекурсники у перваков. Грызлова ублажала парней не только в койках – на балконах, в туалетах, в душевой, на лестнице, в коридоре... Говорили, что с помощью своих навыков она исхитрялась даже сдавать некоторые экзамены.

– Ты шутишь! Ты ж не такой!

Кирюха улыбнулся с иронией:

– Кто сказал?

Щеки Константина стали двумя воздушными шарами, которые то надувались так, что вот-вот лопнут, то с шумом выпускали воздух. Он тяжело пыхтел:

– С Грызловой? Ты?! Как ты с ней спутался?

– Легко... – пожал плечами Кирюха. – Напоил, шоколадкой угостил...

– Не верю все равно!

– Ты слышал ее голос. Разве не узнал?

– Да не помню я, не вслушивался... Ты скажи: она что, лучше, чем Оля? Ты Олю ради этой поблядушки бросил?!

– Да нет! Все совсем не так. Я еще до этого решил с Олей расстаться...

– И тут же с Грызловой перепихнуться? Не понимаю я тебя, вообще не понимаю.

– И не надо об этом! Увидимся, Костян.

Кирюха устремился вверх по ступенькам. Второй раз за день он стал клятвопреступником. Дважды обещал говорить правду и дважды соврал. На том свете зачтется? Или все же будут приняты во внимание смягчающие обстоятельства?

Он постучал в дверь актового зала условленными четырьмя ударами.

– Я гляжу, вы времени зря не теряли! – заметил он, войдя.

– Вот именно, зайчик, – кивнула Настя, на ее шее темнела крупная точка – свежий ожог от сигареты. – За сегодня должны управиться...

– Да, а потом обои на стены поклеим, все остальное покрасим, и финиш, – продолжил за нее Антон. – Еще двое суток, максимум трое – и будем сдавать объект. Куда потом твою девчонку определить – ума не приложу. Твою ДОРОГУЮ девчонку, – он ухмыльнулся и подмигнул Кирюхе незаметно от Юкки, что находилась здесь же, в актовом зале. С большой разноцветной коробкой в руках она сидела, закинув ногу на ногу, на скамье и кидала в рот попкорн.

Взгляд друга не очень понравился Кирюхе. Новая беда! Конечно, Слепень видел объявление. И, само собой, ничего не сказал узнице. Сейчас он, разумеется, прикидывает, на сколько недель ему хватит пива и сушеных кальмаров, закупленных на всю сумму вознаграждения. Дружба дружбой – бизнес бизнесом?!

– Определите меня куда-нибудь, где есть мягкая кровать. Я, как принцесса на горошине, всю ночь ворочалась на этих плакатах! – пожаловалась Юкки. – И в ведро ходить мне не нравится!

«Ну еще бы. Ты привыкла, чтобы тебе задницу медом мазали, как делали твои богатенькие мамаша с папашей». Почему-то история, рассказанная невидимым уродом в туалете библиотеки, становилась для Кирюхи все более и более правдоподобной. Дочка олигарха бесится с жиру, играет в тайного агента, выдумала себе легенду, а все остальные должны плясать вокруг нее, прятать, укрывать, рисковать учебой и проживанием в общаге... Да наплевать на ненормальную бабенку! Сдать ее, как утиль, получить от благодарного папы сто штук, поделить на троих да и провести каникулы где-нибудь в Ялте. Пусть Настюха позагорает на солнцепеке: старая шкурка слезет с нее вместе со следами порезов и ожогов, новая кожа будет гладкой и загорелой. И Антошке не мешало бы здоровье поправить...

– Жаловаться не на что, кисуня, – строго сказал Кирюха. – Я б на твоем месте гордился своей изворотливостью.

– Гордился... Да, гордился... – грустно сказала девчонка, и вдруг ее щеки и края рта поползли вниз, превращая симпатичную мордашку в физиономию девочки-дауна. Из глаз полились крупные слезы, Юкки зарыдала:

– Дорогие мои, хорошие! Пожалуйста, не выдавайте меня никому! Они расскажут вам сказку, будто я от родителей сбежала, будут предлагать большие деньги – не поддавайтесь! Смерти моей – вот чего они хотят! Помогите...

Она свалилась на пол, рассыпав попкорн, и долго дергалась в истерике, захлебывалась слезами, хлопала ладошками по полу. Антон, Кирюха и Настя виновато смотрели друг на друга.

После отбоя Кирюха долго не мог уснуть: лежал на боку и вымучивал очередное эссе к экзамену, положив между матрасом и тетрадью книгу, чтобы удобно было писать. Вместо артикля the он машинально втыкал a; там, где следовало употребить форму has, выводил have; doesn't свободно заменял на don't и наоборот... Если и замечал ошибку, то не тратил время на то, чтобы исправить ее. Главное – закончить, а отредактировать готовый текст можно когда угодно.

Над Кирюхой храпел Вовка, завернувшись в одеяло, будто в кокон.

Настя и Антон, которым не спалось, стояли на балконе: девчонка выпускала длинные струи дыма, очкарик обнимал ее за плечи.

Пила холодный кофе Оля Ступкина, сидя за столом, и беззвучно плакала, при этом глядела в раскрытый учебник, хотя и не могла понять ни единой буквы. Зина слушала через наушники ночную радиопередачу, Лиза давно спала – она отправлялась на боковую раньше всех, памятуя эскимосскую мудрость: еда – это сон (то есть недостаток одного можно восполнить избытком другого; хотя от крепкого сна, как известно, не полнеют).

Дверь в актовый зал была распахнута. Там горел свет.

Внутри было четверо: Константин, двое других охранников и низенький человечек в очках и засаленном пиджаке, еще не старый, но сухой и согбенный. Последний стоял – без определенного выражения на морщинистом лице – у входа в зал, в руках он перебирал, словно четки, тяжелую связку ключей разного цвета и размера. Остальные носились по помещению, громко топая, распахивали ящики и шкафы, раздергивали занавески, заглядывали под скамьи, то и дело забегали в маленькую каморку, заполненную плакатами. Константин вытирал пот с лица и злобно шептал:

– Ну где эта крыса? Где она? Где?

5. Кирилл Шнееман, реаниматор

– Знаешь, Кирюх, по общаге слухи ходят про твою девчонку. Вчера перед сном, когда ждал своей очереди в душе, слышал, как две девки из 314-й обсуждают.

– Что конкретно они говорили, Антоха?

– Да так... Ничего важного. Нелегально просочилась девчонка, та самая, за которую сто штук рублей дают, и где-то прячется.

– Заметь: в той объяве ничего не было про то, что эта девчонка прячется именно в общаге.

– Да... Но слухи ходят.

Разговор происходил рано утром в комнате Антона. Единственный сосед очкарика, Эдик, сидел в наушниках за компьютером, уткнувшись носом в экран. Из здоровенных черных полушарий, с двух сторон обхватывавших голову Эдика, доносились приглушенные звуки выстрелов, вопли умирающих террористов и восточная музыка (действие игры разворачивалось в какой-то арабской стране).

– Как ни приду, он этой ерундой мается, – заметил Кирюха. – И сессия ему нипочем. Он хоть когда-нибудь отдыхает от пальбы?

– По ночам. Ночью Интернет дешевый, Эд в чатах заседает.

– А экзамены у него как?

– Две «тройки», две пересдачи. Последний экзамен все решит.

Антон откусил от горькой подгоревшей гренки и сказал:

– Кирилл, ты мне заместо брательника. Ты да Настька – вот вся моя семья, пока я здесь живу. И подружка твоя мне нравится. Но согласись: от нее одни проблемы.

– Да и подзаработать не мешало бы, да? – в голосе Кирюхи зазвучала агрессия.

– Да, – совершенно спокойно кивнул Слепень. – Я хочу эти деньги. Все сто тысяч до последней копеечки. Но я ничего не стану делать без тебя. Я не знаю, как ты встрял в эту историю, как связался с Юкки, кто ее преследует, правда ли ее хотят убить... Меня это не волнует. И за деньгами я никогда особенно не гонялся. Но! Пусть наши желания совпадут, вот чего я хочу! Давай избавим нашу жизнь от всех проблем!

– И пусть Юкки убивают?

– Ты веришь в то, что ее хотят убить? Хотя, конечно, вчера она выла ну очень натурально...

– Упырь очкастый! У меня другое предложение. Юкки надо переправить наружу, посадить на поезд или на автобус – и пусть катится дальше! А если уж деньжатами решил разжиться... – Кирюха решил открыть еще одну тайну – будь что будет, лишь бы Антон не перекинулся во вражеский лагерь! – Видал розовый рюкзак у Юкки?

– Допустим.

– Он весь, ВЕСЬ набит баблосами. Валютой.

Антон сорвал с себя очки и заморгал подслеповатыми очами.

– Да, да! – громко шипел Кирюха. – Понял?! Если тебе нужны бабки, она заплатит. Намного больше чем те, кто ее ищет.

– А ЕСЛИ ВЕСЬ РЮКЗАК ОПРИХОДОВАТЬ? – очень тихо спросил Антон.

– Тебе нужны новые проблемы? – точно в такой же манере ответил его друг. – Те, кто за Юкки гоняется, очень расстроятся, если мы так поступим...

– Так кто? Кто за ней гоняется?

– Да не знаю я, Антоха. Она сама утверждает, что ее хотят убить. По версии противоположной стороны, она дочка очень богатого человека. Не спрашивай, где я с ними встречался и о чем говорил – это не важно. Они сказали, что Юкки сбежала из дому, прихватив весь налик. Не верю ни им, ни ей. Я знаю ее на один день дольше, чем ты. Все, что я тебе рассказал, – правда. Я действительно ее нашел у себя в кровати совершенно случайно. И в комнату ко мне она проникла незнамо как. Якобы я дверь не запер...

– Сюр. – Произнес Антон тем же обреченным голосом, что и в ту ночь, когда они вчетвером пили водку в пустом актовом зале.

– Согласен. Настоящий сюрреализм. Так что думай, как нам ее вытащить из общаги. Слупим с нее штук пятьсот и отправим куда подальше. Эти пусть за ней гоняются, а нас в покое оставят...

В полном молчании Антон дожевал свой завтрак, после чего они оба отправились за Настей, а затем наверх, где их ждал Константин с ключом от двери.

– Здорово, Костик, – сказал Кирюха и спросил, не удержавшись: – Что нового про крысу? Поймали?

– Хрен там, – ответил охранник с большим неудовольствием. – Всю ночь обшаривали этаж за этажом. В подвале, в сортирах, на кухнях, на крыше, в кладовках... Нигде нет. Самое идеальное место для нее, чтобы спрятаться, – вот этот самый зал. Мы с него начали. (Кирюха покосился на друзей: Антон невозмутимо ковырялся в носу, Настя смотрела на свои тапочки.) Я сразу сказал: если тут ее нет, то и нигде нет.

Кирюха мысленно расхохотался. Ай молодец, Юкки, классно замаскировалась! Самое время подтолкнуть Константина к нужному выводу!

– Может, и правда нет никакой крысы?

– Да я бы тоже так сказал, только Иваныч этого слышать не желает. Говорит: есть и точка. Ищите лучше.

– Да откуда он знает? – воскликнула Настя.

– А вот это я уже не в курсах...

– Сюда же невозможно пролезть! В другие общаги пацаны по балконам залезают, чтобы с девками спать, а тут попробуй, вскарабкайся!

– Все так, Настюха! – охранник шлепнул себя ладонями по бокам. – Но вот Иванычу поступили такие сведения, что какая-то девчонка, пятнадцати лет, маленькая, с белыми волосами, сбежала от родителей и теперь здесь живет. А отец у нее – то ли коммерсант, то ли авторитет какой... Мы всю общагу обыскали, кроме комнат. Значит, если она здесь, кто-то ее укрывает у себя...

– ...Или ее здесь никогда не было. Или была, но исчезла – тем же путем, как появилась.

– Да мне лично по фигу, – отмахнулся Константин. – Пусть бы жила здесь, жалко мне, что ли... Короче, бойцы, сегодня клеим обои. Клей развести сумеете?

– Сумеем, не дрожи, – пообещал Антон.

– Обои, клей, кисти – все возьмете на первом этаже в кладовке. Смотрите, чтоб вышло без пузырей. Увижу халтуру – заставлю переделывать! Ключ вам оставляю, потом мне на вахту занесете. А лучше напрямую отдадите Соломонычу.

Улыбнувшись, он ушел.

– Ваше мнение, господа? – спросила Настя.

– Все, что происходит, – к лучшему, – заметил Кирюха. – Вряд ли они будут обшаривать актовый зал во второй раз. Теперь мы можем не волноваться за нашу девочку.

– У меня аж сердце екнуло, когда он про зал заговорил! – захохотал Антон. – И где она только спряталась?

Смеясь, они вошли в актовый зал.

– Выходи, кисунь! – весело крикнул Кирюха.

Никто не отозвался.

– Кисуня! – Он огляделся и впервые обратил внимание, что в актовом зале и прятаться-то особенно негде. Разве что в шкафу или в каморке с плакатами...

Кирюха забегал по залу.

– Старик, не психуй. Психуйней тут не поможешь, – циничным голосом проговорил Слепень. – Видимо, она и правда тут не ночевала.

– Так где она?!

– Плюнь ты. Она соображает, что делает...

– Сомневаюсь...

– Хватит, Кирюха! – тявкнул Антон. – Когда ж ты поймешь: ее проблемы – это ЕЕ проблемы, а не ТВОИ. Пусть творит, что хочет. Работай спокойно. У нас на сегодня гора дел, а завтра у тебя экзамен.

– Уж чего-чего, а экзамена этого я не боюсь. Английский я тебе хоть сейчас сдам.

После обеда в актовом зале появилась незнакомка. Короткие черные волосы, поблекший от стирки халат, тоненькие ножки, рваные шлепанцы...

– Какая прелесть! – воскликнула она, глядя на ту часть стены, что уже была оклеена фотообоями, изображавшими берег Тихого океана близ Гонолулу.

– Вам чего, красавица? – спросил Кирюха.

В ответ прозвучало:

– Не тупи, дорогой!

Он закусил губу, чтобы не заорать на всю общагу: «Юкки!»

– Я это, я! – она присела в книксене. – Не узнал меня – это хорошо. Сейчас шла себе спокойно – хоть бы кто внимание обратил! Они ищут блондинку. А я такую красочку отыскала в ящике у одной из этих дур...

– У каких дур? – прошипел Кирюха.

– Я тут в гости зашла к трем девчонкам, они там чей-то день рождения справляли: винцо, гитарка, мальчики-шманчики...

Антон схватил друга за руку и быстро зашептал ему в ухо: «Тихо, тихо, тихо, тихо...»