Помоги проекту - поделись книгой:
Дракуле как-то раз сказали, что он никогда не сможет погрузиться в воду, но позже он обнаружил, что это не так. Джакузи почти согревало его холодную плоть. Итак, он, король нежити, тоже снял всю одежду и присоединился к Лири и молодым девушкам.
«Входная плата, — сказал Лири. — Было бы достаточно денег для того, чтобы снять фильм».
«Я аристократ, — ответил Дракула. — Существуют законы гостеприимства».
«Владимир, вам надо избавляться от вашего старомодною образа мышления». Девушки улыбались, но Лири игнорировал их, обращаясь только к Дракуле. Становилось ясно, что он был и будет верен своей жене. Дракула нашел это достойным уважения, но подобное поведение связывало ему руки. Он бы очень хотел принять меры в случае, если к ней кто-нибудь полезет с непристойными предложениями. Она была сногсшибательна.
После того как девушки устали и покинули их, Лири подался вперед и прошептал: «Укусите меня. Я хочу знать, на что это похоже».
«Вы что, и правда верите, что я вампир? — спросил Дракула. — А не всего лишь еще одна наркотическая галлюцинация?»
Лири выглядел удивленным. «Я верил в вас еще до того, как приехал сюда. А почему, вы думаете, я вообще приехал?»
Дракула на мгновение смутился. Он предполагал, что умудренный опытом Лири примет его за очередного гуру, харизматичного лидера, увлекшего за собой безродных и ищущих детей. Дракула хотел, чтобы в нем увидели еще что-то действительно интересное, помимо его сверхъестественности.
Но шло время, дни и недели, и постепенно становилось ясно, что его сверхъестественность была единственным интересным фактом для Лири. Лири прерывал размышления Дракулы независимо от того, были ли они наедине или перед толпой хиппующих детей ночи. Он вступал с ним в споры, которые умело выигрывал, ведь в памяти Дракулы не было фактов и цифр, касающихся жизни окружающего мира, — в отличие от начитанного и имеющего широкий кругозор доктора Лири.
Он, как хороший гуру, вдохнул новую жизнь в молодых, пришедших в замок хиппи. В процессе поиска высшего они становились радикально настроенными, а левые взгляды делали их циничными и несчастными.
Лири упрекал их, говоря: «Вы не сможете сделать что-то хорошее, пока не будете чувствовать себя хорошо». Это высказывание произвело сильное впечатление.
Целью стало быть счастливым, чувствовать себя хорошо, расти и учиться. И Дракула понял: гости его замка думают, что Лири может научить их этому.
Лири, а не он.
Они ели его еду, спали в его комнатах, амбарах и флигелях, слонялись в конюшнях, приставали к его слугам и все время обсуждали, что Тим сказал, что Тим сделал и что Тим имел в виду. Они не заметили, как переступили границу: были гостями, а стати поселенцами; были посетителями, а стали обитателями. Они перестали прибираться за собой, потому что так делал Лири. Они больше не говорили «спасибо», потому что Лири так никогда не делал.
Но что хуже всего, они перестали бояться Дракулы. Существовал ли он, или его не было? Всем уже было все равно. Их умы теперь были заняты поразительными возможностями, которые предлагал им Лири, причем он делал это с таким обаянием и энтузиазмом, словно не замечал, что мечет бисер перед свиньями. По крайней мере, хозяин замка видел все это так.
Однажды к нему пришел Александр и, изящно поклонившись, сказал, что великий лорд должен восстановить свое положение и что его сиятельство граф должен сказать Лири, чтобы тот уезжал. Дракула пообещал сделать и то и другое.
Но это было трудно. В современном государстве он не имел власти и не мог заставить детей-хиппи что-то делать, и менее всего — уважать его за то, что он когда-то был более безжалостным, чем любой из вождей, которым они не доверяли. И он не хотел, чтобы Лири уезжал, потому что, несмотря на его лидерство, Лири оставался самым интересным человеком из всех, кого Дракула встречал в своей жизни.
«Я чувствую, у вас какой-то внутренний конфликт, — позволил себе заметить Лири однажды вечером в джакузи. — Не хотите поговорить об этом?»
Затем он предложил безумный план: в следующее полнолуние, когда силы ночи будут особенно могущественны, он, Лири, примет огромное количество ЛСД и других наркотиков, а потом установит контакт с Дракулой и
«Ты будешь Изменен», — сказал ему Дракула.
Лири улыбнулся: «Ты тоже будешь Изменен».
В конечном итоге Лири уговорил Дракулу превратить его в вампира, пообещав ему наркотические галлюцинации. Все сводилось именно к этому, решил Дракула, изучив ситуацию со всех сторон. Стоило ли оно того? Он представил себе Лири, движущегося сквозь столетия, собирающего приверженцев, несущего слово. Не о вере в вампиров, конечно. Или он согласится молчать об этом, или Дракула откажет ему. Сменялись одна за другой фазы луны. Дракула наблюдал за небесным светилом, а жаждущий смерти Лири наблюдал за ним.
Наконец Дракула принял решение. Как бы он ни хотел получить в дар великое самосознание, он не должен делить свои способности с Лири. Этот человек был слишком синей. Его способность убеждать впечатляла. И если однажды они не сойдутся во мнениях, то окажется, что Дракула сам создал своего опаснейшего врага.
Он откладывал разговор с харизматичным смертным, надеясь, что Лири правильно поймет его молчание и сам откажется от этой затеи.
А затем Александр сообщил им, что скоро в замок нагрянет ФСБ. Они преследовали Лири, бежавшего от правосудия, с момента его побега из тюрьмы и теперь напали на его след.
Дракула был встревожен. Это было дурным предзнаменованием для помешанного на крови. Помешанного на крови все время.
Он обратился к беспрестанно извинявшемуся Лири.
«Лучшее, что вы можете сейчас сделать, — сказал ему Дракула, — это уехать как можно быстрее».
«Да», — согласился Лири, и Дракула вздохнул с облегчением. Он приказал слугам подготовить удивительный праздник в последнюю ночь пребывания среди них выдающегося человека. Розмари по такому случаю облачилась в потрясающее черное бархатное платье с украшениями из черных бусин — платье, которое могла бы носить мать Дракулы. Он желал Розмари сильнее, чем когда-либо, и очень сожалел о том, что она никогда не станет его.
Вино и шумное веселье, и, хотя никто не говорил детям-хиппи, что Лири уезжает, казалось, они догадываются. Некоторые даже собирали вещи, готовые следовать за ним, куда бы он ни отправился. Во время ужина Лири поднялся и попросил их остаться, отметив, что с таким количеством последователей ФБР обязательно найдет его. Ревнивому Дракуле хотелось, чтобы эти ученики уехали: так он избавился бы от ненужных овец в своем стаде.
«По последнему стаканчику?» — спросил Лири после великолепного ужина.
«Да», — согласился хозяин.
Дракула повел его в комнату в башне, где уже нагревалось джакузи. Они вошли, тяжело дыша от жары, и Лири налил два бокала темного густого венгерского вина из бутылки, стоявшей на полу. Он подал один бокал Дракуле — неправда, что вампиры не пьют вино, — и провозгласил тост.
«За невероятные возможности вечности», — произнес Лири, и Дракула ощутил слезы в своих глазах, слезы надежды на длительную дружбу с этим потрясающим человеком.
Они выпили. Над ними в окне светила полная луна. Дракула откинулся в джакузи, погрузившись в горячую воду, и обнаружил, что Розмари нежными руками массирует ему плечи. Он улыбнулся ей и закрыл глаза. Лири в это время о чем-то рассуждал: то ли о религии, которую он создал на основе ЛСД, то ли на какую-то другую тему. Мышцы Дракулы расслаблялись, сбрасывая вековое напряжение. Он глотнул еще вина, будучи не способным напиться, как это делают смертные.
Лири что-то все говорил своим мягким голосом: о переменах и оптимистичном взгляде на будущее, и о раскрытии психического потенциала, и о потребности вылететь из себя…
и измениться…
и Розмари дотронулась до морщинок над бровью Дракулы…
и измениться…
И следующим, что почувствовал Дракула, был внезапный острый укус в шею и высасывание крови. Он медленно открыл глаза и сказал: «Вы обманули меня». Он только не знал как.
Но все же за то время, пока из него сочилась кровь, комната растворилась и перед ним предстал невероятный, красочный лес. Прекраснейшие женщины улыбались ему улыбкой Богоматери с русских икон. Его мышцы, его вены, его артерии, его королевская кровь полностью пропали. Это было хорошо, это было, как они говорили, классно.
Он видел музыку своей родины — кроваво-красную, багряную, алую, пунцовую; он слышал цвета своей жизни — готические песнопения и григорианские псалмы, плач одиноких волков и мелодичные, неземные голоса своих невест. Мощный ураган голосов детей ночи. Смех летучих мышей; жалобный шепот грызунов.
Прекрасный, прекрасный голос; он звучал где-то в затылке, обещая ему полночь, одну, две, три, в глубине черных карпатских ночей. Великолепие, присущее этому голосу, было еще более блистательным, чем он помнил его когда-то. Он сам был невероятным чудом, и бесконечные возможности для выражения открывались ему.
«Я могу услышать свою душу, — прошептал он. — Так красиво».
Лири сказал: «Вы сделали это, Владимир. Вы под влиянием наркотика».
И Дракула тут же пришел в себя.
Свободный от галлюцинаций и видений, собранный и решительный. Его глаза распахнулись, и он произнес: «Ублюдок. Вон из моего дома. Предатель. Вор».
«Но, Влад…» — начал Лири.
Дракула бросился на него, оскалив зубы и готовясь к убийству, но Лири отлетел в безопасное место.
Розмари выглядела испуганной и попятилась от них обоих.
«Я Изменился», — сказал Лири. Он открыл рот и продемонстрировал Дракуле зубы.
«Есть только один способ исправить это», — сказал Дракула, величественно поднимаясь из воды. Он король вампиров, и он не даст этому самозванцу прожить ни одной лишней минуты.
«Исправить?» — озадаченно спросил Лири.
«Ну да, идиот». — Дракула наступал на него, издевательски улыбаясь. Король Мира и Любви. Он понятия не имел, какую расправу учинит, будучи вампиром.
Лири попятился, наткнулся на бортик джакузи и стал медленно отходить назад: «Но подождите». Кажется, он начинал понимать, что совершил ужасный просчет.
И тут в башню ворвался Александр: «ФБР! Они перекрыли все выходы!»
Моментально все начали суетиться, толкаться и пробираться к выходам. Надев куртки, сжимая в руках паспорта и деньги, беглецы крались через темницу к свободной дальней части замка. Дети цветов, дразня представителей закона, были изобретательны.
Чета Лири, улетев, оказалась в безопасности.
Фэбээровцы, слишком тупые, чтобы понять, кем являлся Дракула, уехали после строгих предупреждений об ответственности за укрывательство преступников.
Дракула остался один, один со своей разношерстной толпой, и плакал, глядя на заходящую луну.
Спустя несколько лет, после того как цветы, фармакопея и потрепанные копии тибетской Книги мертвых осели в старых сундуках, стало известно, что Лири умер. Говорили, что его голова была отделена от тела и заморожена. И будто бы он сам попросил об этом, надеясь в будущем вернуться к жизни.
Когда Александр рассказал об этом Дракуле, капитан Блад рассмеялся. И никто не знал почему. Одни утверждали, потому что он вспоминал о Лири с нежностью. Другие — потому что он счел надежду Лири на продолжение жизни в виде головы без тела очень забавной. А третьи говорили, что он сам приказал обезглавить Лири, ведь это — самый надежный способ убить вампира.
Но все очевидцы сходились в одном: в ту ночь он взял за руку свою самую любимую невесту, очень похожую на Розмари Лири, и они вместе летели над иссохшейся холмистой пустыней, отбрасывая тени, напоминающие кондоров, на фоне сияющей полной луны.
Дракула погрузился в горячую воду и почувствовал, что Розмари нежными руками массирует ему плечи.
БРАЙАН ЛАМЛИ
Зак Фаланг — Влад Цепеш
Вампирские романы Брайана Ламли стали бестселлерами по обе стороны Атлантики. Его перу принадлежат романы «Некроскоп» («Necroscope»), «Вамфири!» («Wamphyri!»), «Источник» («The Source»), «Голос мертвых» («Deadspeak»), трилогия «Кровные братья», «Последний выводок» и «Войны крови» («Blood Brothers», «The Last Aerie», «Bloodwars»). Кроме многочисленных романов, его перу принадлежит небольшой поэтический сборник «Предупреждение вурдалака и другие предзнаменования» («Ghoul Warning and Other Omens»). Рассказы Ламли выходили во множестве журналов и антологий, а рассказ «Плодовые тела» («Fruiting Bodies») был удостоен Британской премии фэнтези.
Гарри Стаксман-младший был в бешенстве. Маленький, толстый, жующий тлеющую сигару. Багровый от ярости. Сцена. Съемки. «Авария! В его день рождения! Авария! В его день рождения этого не должно было случиться! И тут — Зак Фаланг! Суперзвезда Зак Фаланг! „Король плохих парней“, мать его!»
Стаксман застонал и в этот протяжный стон вложил всю свою ярость. Эта чертова авария! Зак Фаланг, который давно должен быть на съемках. Пресса вот-вот ухватится за это, и тогда все-все пойдет к черту! Разрешения, визы, расположение местных жителей. Всё к чертям! Конечно, вместо Фаланга можно взять другого актера. Но это будет уже не то! В глубине души Стаксман признавался себе, что уже видит афиши и заголовки: «Зак Фаланг в роли Влада Цепеша».
Он снова застонал, потом наклонился вперед в шикарном кожаном сиденье автомобиля и спросил у водителя:
— Джо, ты уверен, что он не сильно пострадал? Не проткнул себя, не ударился о руль или что-то в этом духе?
— Не сильно. — Джо ухмыльнулся. — Просто несчастный случай.
Джо уже так давно работал на Стаксмана, что привык к перепадам настроения босса. И не боялся их, как боялись многие.
Большой автомобиль ехал по извилистой дороге в густом тумане, который не рассеивался, несмотря на то что был уже полдень. Туман поднялся из долины и добрался даже до некоего подобия деревни, которую соорудили помощники Стаксмана из автоприцепов и хижин в предгорье Карпат. Все уже были готовы к тому, что Стаксман вернется не в духе. Все знали, что прибытие Зака Фаланга в аэропорт «Яласкавая» откладывалось и как ждал Фаланга здесь Стаксман.
Теперь, когда режиссер был в гневе, к нему не стоило подходить. Он то бушевал, то рыдал.
Когда Стаксман был в гневе, его боялись все в съемочной группе. От продюсера Джерри Солингера (человека, не обращающего внимания на статусы) и разносчика кофе Сладкого Сэма Суини, которому было шестьдесят три года, до кареглазой Шании Силарно, героини этого, четырнадцатого по счету, фильма Стаксмана.
Снова начиналась суета. Все перешептывались между собой, переспрашивали: «Начинается? Да?» Все понимали, что Зак Фаланг уже не приедет на съемки, что его имя, столь привлекательное для толпы, не появится на афише: «Зак Фаланг в роли Влада Цепеша». Шания Силарно тоже была приглашена из-за имени. Но она не была Заком Фалангом.
А ведь большую часть картины уже отсняли. Уже были написаны пресс-релизы, запушены предпоказы и промо-ролики в Голливуде. Оставалось отснять сцены с Фалангом. И вот теперь эта авария. Джерри Солингер воскликнул: «Ава!» — и, быстро барабаня пальцами по столу, решал проблемы по телефону. Переговоры были безумно дорогими. Но фильм был потрясающим, фантастическим — хоть президенту показывай. А это значит, что Зак Фаланг должен быть здесь, в Румынии, пока журналисты не успели сцапать его со всей этой историей. Все батальные сцены и весь «кетчуп» ждали его.
Продюсер начинал жалеть, что он никогда раньше не слышал об этом Владе Цепеше. Вернее, о том, что Стаксман так мало рассказывал о нем. Джерри Солингер хорошо помнил, как толстяк Стаксман сначала брюзжал в своем кабинете, а потом хлопнул о стол толстой папкой с файлами, в которые были вложены факты из жизни некоего Влада Дракулы. Этот Влад был совершенно безумен — князь, живший в пятнадцатом веке, военачальник Валахии, как и его предки. С необычайной жестокостью он отражал — волна за волной — вторжения турок, венгров, булгар и других варварских племен от своего княжества, которое, подобно орлиному гнезду, расположилось в предгорье Карпат.
Короче говоря, он и был тем самым Дракулой, к имени которого историки добавляют «Цепеш» — чтобы отличать историческую фигуру от фантазии Брэма Стокера, героя романа. Влад Дракула III Цепеш из Валахии прославился тем, что сажал захваченных в плен врагов на кол, где они корчились в ужасающих муках и молили о пощаде.
Но легенда о вампире появилась не только из-за кровавых казней. В Валахии вот уже около пятисот лет существует предание, что Влад Цепеш «покинет могилу, в которой покоится вместе со своими воинами, чтобы защитить свои земли, если на них снова вторгнутся захватчики».
Вот и все, что было в файлах Стаксмана. Дальше, если верить синопсису, шла эпическая линия, в которой Влад Дракула (Зак Фаланг) поднимает меч против захватчиков, после того как его племянница, принцесса Мирена, была изнасилована предводителем турок. «Закончим все самоубийством Влада, после того как его любовница (Глория Грэм) переметнулась на сторону турок, не зная, что Влад уже бьется с ними. Роберт Блэк может быть хорош…» — оставил свою приписку к синопсису Стаксман.
Такой простой ход — и идея расцвела. Превратилась в гигантский проект, эпопею. И Солингер не был бы Солингером, если бы отступил. Хотя поначалу идея производства эпического фильма путала. Много лет назад подобный проект почти разорил его. Но он подумал: «Великолепный, устрашающий сюжет. Горные пейзажи. Звездный список актеров Стаксман — режиссер (а он отличный режиссер, несмотря на все свои истерики). Что может пойти не так?»
А не так пошло многое.
Это только поначалу все было гладко. Коллеги из Восточного блока помогли с визами, набрали местных для массовки и эпизодов, заодно и на костюмах сэкономили. Многие местные не сильно изменились за последние пятьсот лет. А с другой стороны, киноактеры, которые отрабатывали по полной, уделяя внимание каждой сцене, каждой детали. Но все заканчивалось одним и тем же. Как бы Стаксман ни был удовлетворен, он все равно поднимал шум. Актеры начали грозиться уйти, статисты в страхе поговаривали, что в толстяке Стаксмане возродился сам великий Влад III.
А вскоре те двести человек из местных, которых набрали для работы над фильмом, исчезли. Стали говорить, что виноват в этом Стаксман. Но прямо сказать ему об этом никто не решался. Пиарщик Филар Джонс пошел к статистам, чтобы отдать им деньги за работу, и не нашел никого. Пустая деревня! Для производства фильма это уже не имело особого значения. Но опустевшие улицы выглядели как минимум странно. До городка, куда могли сбежать статисты, было не так уж далеко. Но ведь не могли же они сбежать просто так. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее.
Джонс решил разузнать, что именно, но в многолюдном городке не удалось найти беглецов. Тогда Джонс вернулся обратно, но вместе с ним до лагеря добрались слухи о том, что всему виной Стаксман. И статисты не хотят возвращаться к работе, несмотря на то что денег им платили более чем достаточно.
Но разве знают богатые американские боссы о странном гуле, зародившемся в горах? Разве знают они о страшном предсказании, которое сделал священник из местечка Рецивискорска? И что даже руины высоко в горах охвачены беспокойством?
Если бы Филар Джонс приложил ухо к земле, если бы он взглянул на карту местности (хотя к чему ему это!), он заметил бы нечто странное. Вернее, мог бы заметить, если бы на эту карту были нанесены древние границы. Он увидел бы, что их опустевшие деревни лежат в пределах периметра бывшего княжества Влада Цепеша, а города ниже по склону гор находились в самом центре бывших владений князя.
Все было хорошо до сегодняшнего дня. Фаланг задерживался в Голливуде. Но после пришло известие, что он на полпути к аэропорту «Яласкавая» и просит, чтобы его со свитой встретили в аэропорту и проводили до места. Проводили до места! Стаксман отложил все дела и сам поехал на своем огромном автомобиле встречать его. Стаксман был по-настоящему счастлив!
— Я, — сказал он сидящему за рулем Джо, — уверен, что все будет отлично. По-другому просто не может быть! Ведь у меня день рождения!
Но когда они прибыли в аэропорт, Стаксман узнал о том, что актер попал в аварию.
Вспомнив все, что он мог сказать на местном языке, Стаксман вернулся в машину абсолютно подавленный. Джо позвонил Филару Джонсу. Новость об аварии застала его в пути. Он возвращался из городка, где пытался хоть что-то узнать о сбежавших статистах. Но вскоре он перестал о них думать. Внезапно перед Джонсом появилась группа людей в костюмах для батальных сцен: в шлемах, кожаных сандалиях, со щитами и мечами. Они внезапно выросли вместе со всадником, показавшимся пиарщику просто огромным. В первую секунду Джонс удивился и даже испугался, но потом понял: Стаксман!
— Стаксман, старый мошенник! Они сговорились! Сегодня же его день рождения! Он все подстроил! Сбежавших статистов и этот несчастный случай с Фалангом! Ведь этот огромный всадник — он? Зак Фаланг!
Серые мартовские сумерки опустились на горы. В это время все члены съемочной группы расползались по своим прицепам, палаткам — готовиться к следующему рабочему дню или отправлялись ко сну. Поэтому крик Филара Джонса услышали все:
— Зак! Зак Фаланг! Будь я проклят! А где прячется этот жулик Стаксман?
Джонс вдруг удивленно смолк, потом неуверенно вскрикнул, а дальше все в лагере услышали странные звуки, словно кто-то рубил огромным тесаком кусок говядины.
Поделиться книгой: