Помоги проекту - поделись книгой:
— И что же они делали на вашей тарелке?
— Как обычно, слонялись… То есть я хотел сказать, аккумулировались. Тарелка — их экологическая ниша.
— А как они попадают туда? — спросила Саванна.
— Однажды вечером они просто возникли на моей тарелке, сперва только один или два глотча. Эти глотчи, знаете ли, с виду похожи на устриц. Потом появились еще несколько, а когда набралось с полдюжины, появилась возможность поддерживать довольно приличную беседу.
— Они сказали вам, откуда взялись?
— С планеты Эспадрилья. Я толком не понял, где это, совсем запутался в квадрантах.
— Они рассказали что-нибудь о способе передвижения?
— Да, серфинг на световых волнах.
— А что натолкнуло вас на идею поедания мунгулу?
— Ну, поначалу я вовсе не думал об этом. Когда какое-то создание заговаривает с вами, вам же не приходит в голову немедленно слопать его. Или ее. Если вы цивилизованный человек, конечно. Однако эти мунгулу взяли себе в привычку навещать мою тарелку каждый вечер, и все как бы между прочим. Усядутся по ободку моего прекрасного костяного фарфора на дальней стороне тарелки и давай болтать между собой. Ведут себя так, словно бы в доме никого нет. Потом один из них вдруг делает вид, что случайно меня заметил — ах, ну как же, это тот самый земной парень! Мы начинаем беседовать, и так каждый вечер. В конце концов мне стало казаться, что в их поведении есть нечто вызывающее. Как будто эти мунгулу изо всех сил намекают мне на что-то.
— Вы думаете, они хотели быть съеденными?
— Ну, прямо они мне об этом не сказали, во всяком случае, не такими словами, нет. Но заронили в мою голову мысль. Я подумал, если они не желают, чтобы их проглотили, то какого же черта делают на моей тарелке?!
— А что случилось потом?
— Если коротко, то мне до смерти надоели их экивоки, и чтобы покончить наконец с этой тягомотиной, я наколол одного на вилку и отправил в рот.
— И как же отреагировали на ваш поступок остальные?
— О, они притворились, что ничего не заметили. Продолжали беседовать как ни в чем не бывало, разве что реплики стали чуток поглупее. Этим парням, знаете ли, требуется объединить достаточно большое количество мозгов, чтобы вести пристойный разговор.
— Вернемся к тому мунгулу, что вы проглотили. Он пытался протестовать?
— Да нет, даже глазом не моргнул. Похоже было, что он этого ожидал. У меня такое чувство, что для мунгулу быть проглоченным и переваренным вовсе не означает жестокое и бесчеловечное наказание.
— Вы не скажете, каковы они на вкус?
— Вроде как устрица под горячим соусом. Но не вполне. Инопланетяне, что с них взять.
Когда шоу закончилось, я вдруг заметил колыбель в углу гостиной. В ней оказался очень милый младенец, немного похожий на меня. Сперва я подумал, что это крошка Клод Байерсон, чудесным образом возвращенный, но Римб просветила меня.
— Это малыш Челли, — объявила она с гордостью. — Наш общий ребенок.
— О, — сказал я. — Что-то не припомню, когда ты успела его родить.
— В техническом смысле я этого не делала, — объяснила Римб. — Мне подумалось, что лучше отложить настоящие роды на более удобное время.
— Разве такое возможно?
Она кивнула:
— Конечно. Но только для тех, кто придерживается гхоттических убеждений.
— И как, ты говоришь, его зовут?
— Челли.
— Это что, типичное имя на твоей планете?
— Вовсе нет, — сказала Римб. — Я назвала его в честь твоего вида.
— Моего вида? Что ты, собственно, имеешь в виду?
— По-моему, это очевидно. Челли означает «маленький человечек».
— О, — сказал я. — Однако у нас на Земле такие вопросы решаются по-другому.
Но Римб меня не поняла, когда я попытался ей объяснить. Как и я не понял ее объяснений касательно процесса, благодаря которому малыш Челли явился на свет; в конце концов, ОР (отложенные роды) отнюдь не популярны среди жителей Земли. Насколько я уловил суть, Римб еще придется когда-нибудь, в более удобное время, осуществить фактические роды.
Челли лежал в колыбельке, пуская слюни, акая и гукая, словом, вел себя точно так же, как, подозреваю, должен вести себя человеческий младенец. Я гордился сыном изо всех сил. Мы с Римб были одной из первых смешанных пар, чей брак принес успешные плоды.
Многие из наших соседей пришли посмотреть на ребенка. Байерсоны вылезли из своей новой комнаты, которую прилепили с внешней стороны здания после того, как у них закончилась линька. Весь материал, что пошел на пристройку, миссис Байерсон извлекла из собственных уст и явно этим гордилась. Супруги осмотрели Челли со всех сторон и вынесли вердикт: «Малыш выглядит доброкачественным».
Они любезно предложили посидеть с младенцем. Но нам с Римб совсем не хотелось доверять им Челли, поскольку мы все еще не имели достоверной информации касательно пищевых привычек Байерсонов. Хотя федеральное правительство вынесло решение рассекретить все данные по проживающим на Земле чужепланетным видам, добыть какие-либо достоверные факты необычайно трудно, не говоря уж о невероятном количестве затраченного на подобный поиск времени.
Засилье чужаков сподвигло человечество сделать очередной шаг в своем развитии, возбудив в нем жгучий интерес к композитной жизни. Старый добрый индивидуализм, конечно, не так уж и плох, но рано или поздно начинает надоедать. Так что нам с Римб показалось довольно забавным сделаться частью какого-нибудь существа наподобие медузы или португальского галеона. Но мы вовсе не были уверены, что из этакой эскапады может выйти что-то хорошее.
Поэтому мы не знали, радоваться нам или огорчаться, когда получили по почте уведомление о том, что избраны в составные части инопланетной композитной жизненной формы. В те дни композитная жизнь была скорее экзотикой, чем обычным явлением, и мы с Римб проспорили всю ночь, пока не пришли к соглашению. Так и быть, мы отправимся на первое собрание, которое нас ни к чему не обязывает, и посмотрим, на что все это будет похоже.
Встреча была назначена в нашей местной Унитарной Церкви, и мы с Римб обнаружили там более двух сотен людей и чужаков. В большинстве своем народ был неестественно оживлен и отпускал пикантные шуточки насчет того, чем нам здесь придется заниматься. Все присутствующие были новичками в этом деле и никак не могли поверить, что нам удастся сформировать двухсоткомпонентный композит без всякой предварительной подготовки.
Наконец перед толпой появился некто в красном блейзере, с толстой папкой в руках, и объяснил, что сперва все мы будем строить пятиэлементные композиты. И лишь тогда, когда сумеем сформировать несколько дюжин этих базисных соединений, а заодно приобретем элементарные навыки метаморфирования, наступит время перейти ко второму уровню нашего композитного существования.
По счастливому стечению обстоятельств в цоколе Унитарной Церкви обнаружилось обширное пустое помещение, где люди, гуманоиды и их более химерические партнеры в некотором замешательстве начали приспосабливаться друг к другу. Подавляющее большинство из нас, не имея никакого опыта соединения с чужеродными существами, весьма слабо ориентировалось в анатомии, да и сам я, к примеру, не знал, что энглен — специфический орган псевдонтоиков — идеально подходит к левому человеческому уху.
Тем не менее с помощью эксперта в красном блейзере, который добровольно принял на себя роль ассистента, мы с Римб и три наших партнера сформировали первый композит. И хотя далеко не все было сделано идеально, вся наша пятерка ощутила приятное потрясение, коллективно обратившись в совершенно иное существо, обладающее собственной индивидуальностью и самосознанием.
В честь первой годовщины нашего композитного сообщества мы устроили загородный пикник на руинах Харфорда, где когда-то функционировала старая атомная станция. Это был высший пик моей ассоциации с композитом! Местность отличалась бурной растительностью довольно странных форм и оттенков, а лагерь мы разбили неподалеку от мирно журчащего ручья, отравленного радиацией. Поскольку нас было более двухсот, мы решили приступить к единению не до, a после ланча.
Дамская вспомогательная команда проворно раздавала еду, а рядом стояла картонная коробка для пожертвований, куда каждый бросал кто сколько может. Я пожертвовал синестерийскую купюру, полученную за последнюю повесть. Многие специально подошли поглядеть на купюру, и было много восторженных ахов, поскольку синестерийские дензнаки действительно очень красивые, хотя, к сожалению, такие толстые, что их невозможно попросту сложить и сунуть в карман.
Один представитель Большого Красного Композита никак не мог оторваться от моей купюры. В конце концов он поднял ее и покрутил под лучом солнца, восхищаясь переливами графических форм и красок.
— Она великолепна! Вам не приходило в голову окантовать ее и повесить в гостиной?
— Как раз собирался это сделать, — сказал я.
Тогда он решил, что эта синестерийская купюра ему просто необходима, и спросил, сколько я за нее хочу. Я назвал цену примерно втрое большую, чем ее реальная стоимость, но он был доволен и без промедления заплатил. Потом взял купюру за уголок, поднес к носу и деликатно понюхал.
— Какой аромат!
Когда он сказал это, я сообразил, что синестерийская валюта на самом деле очень приятно пахнет.
— Свеженькая, — заверил я его.
Он еще раз принюхался.
— Вы когда-нибудь пробовали съесть одну из них?
Я покачал головой. Такая мысль ни разу меня не озаряла.
Он откусил кусочек от уголка.
— Какая прелесть!
Его явное удовольствие повергло меня в глубокое раздумье. Я тоже хотел попробовать купюру на вкус, однако теперь она принадлежала ему. Я продал ее и взамен получил всего-навсего скучные американские доллары.
Лихорадочно обшарив карманы, я убедился, что она была последней. У меня не осталось ни одной синестерийской купюры, чтобы повесить в гостиной, не говоря уж о том, чтобы съесть.
И тут я заметил, что Римб в полном одиночестве потихоньку метаморфирует в уголочке, и выглядела она при этом так прелестно, что я немедленно присоединился к ней.
Перевела с английского Людмила ЩЕКОТОВА
Факты
Хотелось бы пользоваться солнечной энергией, да все мешают облака, то и дело нависающие над солярными установками. Лучше всего, понятно, улавливать энергию светила там, где туч и в помине нет, то бишь в космосе, однако реализация этой идеи традиционно откладывалась на неопределенное будущее ввиду технической сложности, а главное, впечатляющей стоимости предложенных проектов. Но вдруг оказалось, что обстоятельства резко переменились…
В ближайшие несколько лет на околоземную орбиту высотой 1000 км будут выведены несколько сотен спутников связи — специально для обслуживания Internet и прочих компьютерных и сотовых сетей, густо опутавших всю нашу планету. Да это же просто подарок судьбы! — рассудили умники из нью-йоркского университета и предложили дополнительно оборудовать новые сателлиты солнечными коллекторами и антеннами для передачи энергии на Землю. С технической точки зрения, задача не слишком сложна: если старые коллекторы приходилось вывозить в космос по частям, то нынешние образцы более всего смахивают на обычные полиэтиленовые пакеты. Однако каждый «пакетик» за каких-то семь секунд раздувается до размеров… теннисного корта!
Словом, один шаттл за один-единственный полет может доставить на орбиту столько оборудования, что хватит на целую солярную ферму. А выглядеть она будет так: батарея зеркал улавливает солнечный свет и фокусирует его на фотоэлементах, вырабатывающих электроток; последний преобразуется в микроволновое излучение, транслируемое на Землю в виде узкого луча. Кстати, 1000-километровая высота орбиты является предельной: если послать пучок микроволн с большей дистанции, он рассеется настолько, что наземные установки уже не смогут его уловить.
Мезоны суть элементарные частицы. Теоретики насчитывают пятнадцать их разновидностей, образованных попарно пятью различными кварками. Имеется, правда, и шестой — называемый top-кварком, но существование его столь быстротечно, что бедняжка просто не успевает ничего образовать… За последние полвека физики исхитрились отловить четырнадцать мезонов, однако последний, пятнадцатый, никак не хотел даваться в руки.
И вот наконец из знаменитой лаборатории Ферми, расположенной в местечке Батавия под Чикаго, пришла победная реляция: работающие на тамошнем ускорителе физики, проанализировав данные по нескольким триллионам столкновений разогнанных до огромной скорости протонов, заметили-таки среди бесчисленных траекторий осколков два десятка совершенно особых следов… Они-то и засвидетельствовали, что после некоторых коллизий возникал и вновь распадался (всего через половину триллионной доли секунды!) искомый мезон.
Видеодром
Экранизация
Михаил Ковалёв
Очередная жертва
В отличие от фантастического кино, созданного по оригинальным сценариям, экранизациям литературной НФ-классики, как правило, не везло. Почему произведения популярные, увлекательные, насыщенные действием и небанальными идеями, бесконечно тускнеют, а часто и просто глупеют на экране, — тайна тайн. Может быть, все дело в этих самых «небанальных идеях», которые, очевидно, коммерческому кинематографу противопоказаны? А «некоммерчески», задешево научную фантастику сейчас разве поставишь?..
Дошла очередь и до творчества Роберта Шекли — одного из самых популярных американских фантастов 50 — 60-х годов. Вряд ли кто будет оспаривать то, что и сегодня Шекли остается одним из самых остроумных и изобретательных адептов жанра. Тем не менее как раз последние-то качества — искрометность, брызжущую через край фантазию, заразительный юмор — кинематографисты словно не заметили, предпочитая делать из его произведений триллеры, костюмированные парады-алле звезд и черт знает что — но только не Шекли!
Роман — точнее сказать, мезальянс — писателя с кино начался аж в начале 50-х годов, как раз в тот период времени, когда слава Шекли была в зените.
С 1949 по 1953 год по американскому TV прошел один из первых научно-фантастических сериалов — «Капитан Видео». Что самое поразительное, домашнего видео тогда еще не существовало в природе! Режиссером-постановщиком сериала был Ларри Менкин, но дело не в нем, а в сценаристах, среди которых можно встретить известных писателей: Сирила Корнблата, Даймона Найта и… Роберта Шекли! Славы сериал не снискал, поскольку был типичным комиксом о похождениях героя-супермена, а роскошные постановки тогдашнему малобюджетному телевидению могли присниться лишь в фантастическом сне.
Но затем за классическую новеллу Шекли, «Седьмая жертва», взялся серьезный, хотя и склонный к экстравагантности итальянский режиссер Элиа Петри. Он смог привлечь в свою картину — она называлась теперь «Десятой жертвой» — звезд первой величины: Марчелло Мастроянни и Урсулу Андресс, которые одни могли вытянуть любую тягомотину, не то что едкую, парадоксальную сатиру Шекли!
Однако фильм почему-то забуксовал. У Петри от сюжета осталась лишь общая схема: мир, в котором для снятия стрессов и накапливаемой подспудно агрессивности легализована смертельная дуэль «охотников» с «жертвами». Причем, «охотники» после каждой очередной удачной акции следующую игру с неизбежностью проводят в личине «жертвы». Сам же фильм представляет собой, скорее, европейский ответ «экспроприированному» американской киноиндустрией Джеймсу Бонду — эдакий элегантный костюмированный «технотриллер» образца 1960-х.
Единственным утешением автору стала возможность быстро написать новеллизацию сценария, которые обычно хорошо продаются на американском книжном рынке. И уже в конце 1980-х годов он вернулся к той же теме, затеяв что-то вроде книжного сериала — вялого и какого-то вымученного (романы «Первая жертва» и «Охотник-жертва»)…
Спустя семнадцать лет после неудачи Петри, еще один европейский режиссер, француз Ив Буассе вольно экранизировал другой классический рассказ Шекли — «Премия за риск», где описана схожая ситуация. Эта франко-югославская копродукция прошла на удивление незаметно (достаточно сказать, что ее даже не упоминает толстенный справочник кино и видео Леонарда Малтина, насчитывающий более 20 тысяч картин!) — и это несмотря на созвездие европейских звезд: Жерар Ланвен, Мишель Пикколи, Мари-Франс Пизье, Бруно Кремер!
Такая реакция на картину удивительна, поскольку фильм получился совсем недурным. Во всяком случае, он намного превосходит по своим художественным качествам почти «слизанный» с него блокбастер 1987 года «Бегущий человек» (поставленный по ранней новелле Стивена Кинга — когда тот еще писал откровенно халтурную научную фантастику под псевдонимом Курт Бахман)[1]…
Сюжетная схема Шекли в этой картине сохранена в редкой для кино неприкосновенности. В недалеком будущем единоличным и всесильным правителем стало телевидение, которое для предотвращения недовольства кормит своих «подданных» возбуждающим суперзрелищем. В нем может принять участие каждый, кто готов рискнуть жизнью за солидный денежный приз. Только, в отличие от своего рода «клуба убийц-одиночек» из «Десятой жертвы», здесь добровольца, за приключениями которого по «ящику» следит вся страна, ждут натренированные наемные убийцы. Если ему удастся уйти от их пуль — а ему помогают (или мешают!) зрители, — приз его; в противном случае в гонку со смертью включается новый игрок.
Разумеется, как и в более раннем «Роллерболе» и более позднем «Бегущем человеке», обещанная «честная игра» на поверку выходит хладнокровным и циничным обманом: устроители игры прекрасно понимают, какую силу приобретет над населением страны тот, кому повезет — и предусмотрительно исключают саму возможность выигрыша игрока. И фальсифицируют истории о счастливчиках, которым это якобы удалось… Что и доказывает герой фильма, чудом уцелевший и успевший разоблачить обман, прежде чем его увозят из студии в смирительной рубашке.
Будь фильм американским, а в главной роли — Шварценеггер, его герой обязательно прибил бы заправилу этой аферы, заставил бы его побывать в шкуре очередного игрока. Но для европейского режиссера хэппи энд в финале звучал бы приторно-неправдоподобно, и Буассе оставляет вопрос «кто победил?» открытым. Что гораздо ближе и к настроениям самого Шекли 50-х, когда точный и беспощадный социальный сатирик еще не превратился в «черного юмориста» и абсурдиста, основным оружием которого стал иногда забавный, иногда утомительный стеб.
И наконец, завершилась эта киношеклиана откровенно неудачным фильмом «Похищение» (1992) режиссера Джеффа Мёрфи. За первооснову был взят один из немногих романов писателя — но какой: «Корпорация «Бессмертие»! И недостатка в звездах также не наблюдалось: достаточно упомянуть лидера группы «Роллинг Стоунз» Мика Джаггера в роли «охотника за наградой» из будущего, жители которого остро нуждаются в новых телах (добывая их в прошлом). А еще Эмилио Эстевес, Рене Руссо и Энтони Хопкинс; и продюсеры, в активе которых значилась по крайней мере одна сильная картина — «Вспомнить все»…
Казалось бы, удача у постановщиков фильма в кармане. Однако все свелось к скучноватому триллеру — правда, в экстравагантных «киберпанковых» декорациях. Мучения автогонщика, которому суждено разбиться на трассе, если бы его в самый последний момент не выхватили из реальности «доброхоты» из будущего, в основном, суть метания тела (в данном случае, во всех смыслах), а не духа. Несчастный попал из огня да в полымя, и ему ничего не остается, кроме как попытаться спасти свою жизнь еще раз — но теперь самому. Что касается главного из преследователей, то Мику Джаггеру не нужно было особо напрягаться, чтобы сыграть личность зловещую и препротивную…
Неожиданная роль Джаггера, да богатые, не без фантазии выполненные декорации (и в них, однако, слишком много «списано» с культового фильма «Бегущий по лезвию») — вот, пожалуй, и все достоинства фильма. А ведь у Шекли в романе была еще и едкая сатира, и метафизические размышления на тему о взаимосвязи личности (души) и тела, странная, будоражащая попытка «научно» объяснить такие, казалось бы, лежащие за пределами научного знания феномены, как бессмертие, зомби, духи… Так что и он стал очередной жертвой беспощадного охотника — кино.
Михаил КОВАЛЕВ
Тема
Евгений Харитонов
К вопросу о наличии отсутствия…
Поделиться книгой: