Приключения, Фантастика 1993 № 5-6

— Ива-а-ан!!! — закричала Алена срывающимся голосом.

— Ничего, ничего, Аленка, — пролепетал он еле слышно… Это был тот час, когда надо было или умереть или вытерпеть. Иван не мог, не желал более оставаться рабом этого негодяя, этого лживого колдуна, убийцы. Или сейчас, или никогда. Или они уйдут отсюда вдвоем, или они останутся здесь.

Останутся мертвыми!

— Господи! Спаси и укрепи, не дай пасть духом изменившему Тебе! Прости несчастного, слепого, отринувшего Тебя, — бормотал Иван себе под нос, укрепи и спаси!!!

— Что ты городишь! Что с тобой?! — Алена была в полуистерике, ей казалось, что милый, любимый сошёл сума, что его терзает легион бесов. Для неё это было страшнее собственной смерти. — Ива-ан! Опомнись! Приди в себя!

«Встань! И убей эту тварь! Убей эту мертвечину, вылупившуюся из ячейки через миллионы лет! Убей — и ты воскреснешь! Обретешь всё! Встань! Убей»

Медленно, словно голем, словно зомби, заговоренным трупом вставал Иван. Незрячие глаза его блуждали взглядом по стенам и плитам. Отыскивая что-то. Неуклюже, будто преодолевая сопротивление собственного тела, он нагнулся за мечом, поднял его, воздел над собой. Повернулся к Алене.

«Убей её! — вонзалось тысячами шипов в мозг. — Убей!!!»

— Иван! — она припала к его ногам. — Убей меня; И спасись сам!

Его руки налились звериной силой, хрустнула рукоять, накренилось хищное лезвие. Вот, вот она нежная тонкая шея, вот белая открытая грудь, сейчас острое жало пронзит её… Замах был небольшим, но его должно было хватить, чтобы лишить её жизни, чтобы навсегда повергнуть эту прекрасную плоть во мрак. Меч стал опускаться…

«Убей!!!»

…В последнюю секунду Иван чудовищным, нечеловеческим напряжением воли вывернул кисти рук немного влево — меч вонзился в плиту. Задрожал крупно, угрожающе, загудел. Иван рухнул наземь. Он был без сознания, невыносимая боль выбросила его из мира яви.

— Он больше не властен над тобою, — прозвучало в голове. Это был находящийся за сотни парсеков отсюда Первозург. Его голос привел Ивана в себя, оживил.

— Кто он? — машинально переспросил Иван, еле шевеля разбитыми губами.

Его голова лежала на коленях у Алены, прекрасная женщина уже не плакала, она только смотрела на него в упор, не отрываясь, почти не моргая, она хотела насмотреться на него — кто знает, что их ожидало дальше. Она не слышала внутренних голосов.

— Я не знаю, кто, как его зовут, какое место он занимает в Пристанище или вне Его, — пояснил Первозург, — но я предполагаю, что это и есть та самая третья сила, которая везде вмешивается и хочет непонятно чего. Пока непонятно.

— Ясно, — пробормотал Иван, — всё ясно! — И добавил, ни к кому из присутствующих и отсутствующих не обращаясь: — Господи! Это ты спас меня.

Спасибо Тебе!

Он отходил после неимоверных болей, приходил в себя.

— Скоро они явятся, — тихо сказала Алена, — и уведут меня.

— Пусть только попробуют, — простонал Иван.

— Ты слаб, они смогут убить и тебя. Надо было уходить раньше… До Чёрного Заката осталось совсем немного. Нам надо попрощаться, Иван! И зачем мы только дали жизнь ему?!

— Не хорони никого раньше времени, — сказал Иван, приподнимаясь на локте. И тут же провалился в забытье.

Он очнулся в кромешной тьме, на каких-то острых осколках, камнях. Всё тело болело. Но он не чувствовал слабости. И снова его воскресил внутренний голос — голос Первозурга.

— Иван, тебе надо уходить! Нам надо уходить!

— Нам?! — переспросил Иван.

— Да, нам. Я тебе всё потом объясню!

— Без Алены я никуда не пойду. Я сдохну здесь, не сделаю и шага!

На некоторое время голос пропал. Но Первозург, видно, решил довести всё до конца.

— Она спасла тебя, Иван, — сказал он, — это она, из последних сил переволокла тебя сюда — в угол тьмы, здесь скрещиваются телепатоволны, это незримый для нечисти угол, они тебя не смогли заметить, прошли мимо, понимаешь?

Значит, она стала разбираться в этом мире. Алена, Алена… И всё же надо уходить!

Иван встал, расправил плечи. На ощупь он пошёл вдоль стены, опираясь о неё, натыкаясь на валуны, выступы. Через две минуты он прибрел к идолу, к Д-статору. Но он даже не взглянул на машину. Он нагнулся, поднял меч, потом другой, развёл руки и с силой ударил одно лезвие о другое посыпались искры. Мечи выдержали.

— Я не уйду без неё! — сказал он громко, вслух, никого не боясь.

— Хорошо! — в голосе Первозурга звучало сомнение, внутренняя борьба, — Хорошо, Иван! Чем смогу, я помогу тебе! Но ты должен знать правду.

Согласен ли ты её знать? Не боишься ли ты её — это страшная правда, некрасивая правда!

— Я согласен, — сказал Иван, — правда — она всегда правда, к ней можно не прибавлять эпитетов. Говори!

— Ты никогда не выведешь отсюда Алену. Это говорю тебе я, создатель этого мира. Она никогда не выйдет отсюда, она обречёна жить и умереть здесь, понял?! Ты можешь остаться с ней, разделить её судьбу. Но выйти ты сможешь только один… И ты знаешь, тебе надо выбраться отсюда. Земля в опасности! Ты один сможешь предупредить человечество о грозящей ему катастрофе… Если оно ещё существует, конечно! Ты забыл об этом? Что для тебя важнее?! Отсюда выйдешь только ты и… Алене выход закрыт, это правда.

— Это ложь!!! — закричал Иван.

— Это правда, — тихо повторил Первозург.

— Я погибну вместе с ней! Я не уйду отсюда!

— Погоди, — ещё тише начал Первозург, — погоди, Иван. Есть одно промежуточное решение. Слушай. Я не верю, что тебе удастся вырвать её из клещей жрецов, ты можешь вообще испортить всё дело. Но знай. Алену можно спасти одним — её надо вернуть в её прежнее состояние спящей красавицы.

— Я не понимаю тебя, — Иван ещё раз опробовал мечи, взметнув их вверх, поймав, выписав в воздухе тройной веер Чёрного бога Кришны — запредельной сложности мечевой приём.

— Поймешь! Её надо снова поместить в биоячейку. Усыпить. Если ты сумеешь выкрасть её и донести до Межузлового Яруса через три шлюза-переходника, если ты сможешь открыть ячейку — она спасена. Она будет спать столько, сколько надо — ты вернешься сюда через десять, двенадцать, тысячу лет, но она не изменится, она будет такой же молодой и прекрасной.

Это не чудеса, Иван, это техника тридцать первого века. Решайся! Или мы уходим… или ты уходишь или ты идешь за ней. Нельзя жить в вечном раздвоении, Иван, нельзя!

— Я готов! — тут же ответил Иван. И горькая усмешка скривила его губы.

— Но кто помешает им уничтожить ячейку?

— Это моё дело, Иван! Никто лучше меня не знает Пристанища. Биоячейка будет самая скрытная. Кроме того, я её заблокирую на уровне Чертогов.

Поверь, это коды, недоступные даже сверхразумным обитателям Пристанища, они тысячелетиями будут ходить совсем рядом, вокруг да около, но не смогут отыскать этого места. А если отыщут, они никогда не разомкнут кодовых межпространственных замков. Кроме того, ячейка обладает способностью ускользать в иные уровни и ярусы по сложнейшим заданным орбитам, понял? Или ты забыл, как программировал свою капсулу, перед посадкой на эту «планету»?

— Помню, — ответил Иван.

— Твои коды — это лепет младенца-грудничка в сравнении с кодами ячеек.

Ну, решайся!

Сноп искр снова вылетел из-под лезвий мечей.

— Я верю тебе, Первозург, — мрачно ответил Иван, — я готов на всё. И я вернусь за ней.

— Вернешься. Коли сам не погибнешь, её не погубишь, и…

— И — что ещё?

— А вот это ты узнаешь позже. Игра пока не окончена. И третья сила, та, что владела тобою, не отступилась, знай это.

Перед глазами у Ивана встала злобно-поганая рожа подлеца Авварона, этого гнусного колдуна-крысеныша, горбуна-телепата, темного порождения Пристанища. Иван знал — этот не отступится. Он вывернет его наизнанку, выпотрошит, выведает всё, а потом погубит. Но ещё не вечер! Поглядим, кто кого!

— Я готов! — твёрдо произнес Иван. — Подскажи мне путь!

— Смотри. Смотри перед собой! Только перед собой!

Иван скрестил руки на груди, не выпуская мечей.

Хрустальный лед появился будто по мановению ока. Колодец. Надо погрузиться в него. Первозург выведет его. Вперед.

Иван ступил в холод, ледяную прозрачную ясность, тишину. И его сразу же понесло вниз.

Чёрный Закат.

Это было необычное зрелище.

Иван чуть не ослеп от чёрного света. Он и прежде сталкивался в Пристанище с подобным явлением. Но сейчас… накал чёрного света превышал всё возможное. Прозрачный Мрак! Ослепляющая Чернота! Непостижимая Тьма! Всё видно — видно даже лучше, чем при свете солнца или самых мощных ослепительных приборов. И всё же он не мог раскрыть глаза, он щурил их, прикрывал локтем. Он даже на миг не решался выпустить из рук мечи.

— …и вот эта минута пришла, о, богочеловеки, избранные Всевышним Всеразрушителем! Мы возносим нашему Покровителю одну из последних жертв и говорим, о Властелин Мироздания, скоро дети Твои станут хозяевами пастбищ Твоих по всем вселенным, и источник Белого Зла — обитель недолюдей, предчеловеков сокрушена будет, обращена в пыль, и кровью её обитателей обагрим мы твои губы и щеки. Великое Предначертание Извне исполнилось…

Иван видел тысячи невообразимых чудовищ — медузообразных и вместе с тем волосатых, шестипалых, вытянутых, дрожащих, сотрясающихся. И у каждого из этих чудищ был разверзнут череп. И выглядывал из него, покачиваясь на длинном скользком полупрозрачном теле червь-паразит с кроваво-красными глазенками и отвратно-желтым клубком мозга. И покачивались эти черви в одном ритме.

Огромный, невообразимо гигантский амфитеатр возвышался со всех сторон.

Кольцами стояли и сидели чудовища, не было им ни счета, ни краю. Посреди амфитеатра на круглой площадке из чёрной дыры торчали сотни острейших игл.

А рядом ползал двуглавый червь с мохнатыми рыбьими плавниками, Он-то и вещал, не открывая клювообразного рта.

— Нет! Это всё не то! — мысленно закричал Иван. — Я не туда попал! Ты не туда привел меня, Первозург! Там всё другое!

— Молчи! — отозвался тут же Первозург. — Молчи! Ты попал туда, куда надо. Это просто иная ступень. Эти твари присутствуют одновременно везде, ты поймешь ещё это. Они растекаются по пространствам и измерениям. Но это именно они. В каждом пространстве они выглядят иначе. Но жертву убивают на всех тридцати трёх ступенях. Казнь-жертвоприношение длится всю Черную Ночь.

Жертва испытывает мучения каждой ступени. Это страшно, Иван. Но это так.

Гляди, не пропусти мига. Здесь может решить дело одна секунда!

Черви-паразиты дрожали всё сильней, их уже начинало бить в судорогах.

Но ритм ускорялся. Иглы очень медленно выступали из площадки с дырой. А сверху… сверху, ничем и никем не поддерживаемая, спускалась она, ещё тише, чем выползали иглы, словно в страшном замедленном сне.

— Сейчас ты в невидимой и неосязаемой капсуле, Иван, понял? Но стоит тебе сделать движение, капсула лопнет. И всё будет зависеть только от тебя.

Гляди, Иван!

— Я всё понял! — Иван был готов к смерти. Он был готов умереть на каждой из тридцати трёх ступеней по тридцать три раза. И ничто его не могло остановить.

— …Священные Острия пронзят жертву, и каждая кровинка её омоет Черную Душу Вель-Ваал-иехава-Зорга Всеуничтожителя и Переустроителя Мироздания. Это ещё один шаг, это один из последних шагов. Всеобщее Воплощение станет общим законом всех и каждого во всех мирах и пространствах. И воплощаемы будут низшие в высших, служа питательным слоем для Избранных Всетворцом-Разрушителем. И придёт время наше, и Чёрное Благо разольется повсюду, и воцарится Чёрный Свет…

— Не воцарится! — закричал во всю глотку Иван. Он рванулся вперёд. И ощутил, как лопнула капсула, как стал он открыт для всех, как разом повернулись в его сторону тысячи прозрачных червей-поразитов, тысячи просвечивающих голов с огненными глазами. И ощутил он чудовищный гнет психополя, гнев, грозящий сокрушить его, смять. Щиты! Щиты Вритры!

Алена застыла над остриями игл. Ещё мгновение… Но Иван уже мчался к ней. Он на бегу ссекал прозрачные головы, он ступал на разверстые черепа медузообразных чудищ, отталкивался, перепрыгивал через них. Он достиг площадки раньше, чем из прохода выступил отряд одетых в чёрное двуногих страшиле гребнями на головах и трезубцами в каждой из шести лап.

— Получай, гадина! — одним ударом Иван ссек обе головы жирного червя-жреца, смахнул останки в чёрную дыру.

— Алена!

Он подхватил её, вырывая из щупальцев незримого поля, тащившего её к погибели, к пытке, к мукам.

— Иван! — она прильнула к нему на мгновение, но тут же отодвинулась, понимая, что может отвлечь его, погубить. Она была в полном сознании, она всё видела, всё понимала… но она была отрешена, она уже приготовилась умереть, ведь ничто не могло её спасти. И вдруг…

— Молчи! — Иван поглядел на неё, останавливая взглядом, придавая ей сил и надежды. — Иди всё время за мной.

Он на миг застыл, потом превратился в смерч, в живой водоворот. Алена никогда не видела ничего подобного. Ей показалось, что она уже умерла и ей мерещится это.

Мечей не было видно. Они растворились в воздухе. Зато было видно, как разлетаются по сторонам гребнистые головы — они уносились по незримой спирали и вслед им летели обрубки лап с трезубцами. Иван вошёл в состояние «машины смерти», и теперь его могла остановить только сама смерть. Фонтаны зеленой и желтой крови вздымались к черному небу, под Чёрное потустороннее светило. Одна за другой исчезали в черепах чудовищ головы червей-паразитов.

А меж тем Иван — человек-смерч — сметая всё на своем пути, превращая в кровавое месиво любую плоть, попадавшую под мечи, быстро продвигался вперёд… По колено в зелено-желтой жиже вслед за ним, словно зачарованная брела Алена. Она ещё не могла поверить в возможность спасения. Но она шла! Шла за ним — своим единственным, своим любимым, отцом её будущего сына. И теперь она верила, что он её спасет, что он вытащит её из этого гнусного логова червей, возомнивших себя богами. Бой, смертный бой! И ничего иного! И один в поле воин!

Иван сам не знал, куда он идёт. Теперь его вела интуиция. Лед, хрустальный лед, как бы он мог выручить их обоих. Но, судя по всему, Первозург сейчас ничем не мог помочь. Сколько он ещё продержится? Надолго ли хватит его сил? Не думать. Не думать об этом! Прочь сомнения! Иван крушил нечисть безжалостно и жестоко, он прокладывал себе дорогу в живой стене — трещали кости, хрустели хрящи, рвалось и лопалось мясо, свисали жилы, падали отсеченные головы. Он шёл вперёд!

— Иван, хватит! Остановись! — молила его Алена. И еле поспевала за ним. Её выворачивало ото всей этой гадости. Ей уже было жалко своих мучителей, этих жаждавших её крови чудовищ.

Но Иван не слышал её. Он знал одно, остановишься — смерть! И он прокладывал просеку, прорубал дорогу в гадком, отвратительном живом лесу.

Он не боялся чёрной работы.

Когда они взошли на самый верх, достигли края чаши амфитеатра, Алена была без сил, она падала, она не могла сделать ни шага. Иван оглянулся, подхватил её на руки, не выпуская мечей. В голове у него еле слышно прозвучал голос Первозурга: «Скорее! Скорей! Я не могу их долго удерживать!» Иван представил, как сотни тысяч оцепеневших гадин, мерно раскачивающихся, жмущихся друг к другу, бросятся на него, парализуют его волю. Это конец! Он не сможет противостоять им.

Иван увернулся от трёх коротких копий-гарпунов, брошенных в него одновременно с трёх сторон. Опустил Алену. И тремя точными ударами обезглавив невесть откуда вынырнувших черных стражников. Четвёртому он двинул в челюсть, да так, что тот перелетел через край чаши… и внезапно пропал.

— Иван, бежим туда! Алена тянула его за руку.

— Ты что, там высота безумная, там обрыв!

— Да нет же! Скорей!; Она первой шагнула через край. И… растворилась в молочной белизне.