Это бог? Бог! У меня мурашки пошли по спине. Разве я сразу же не почувствовал, что Дургала окружает нечто необычное? Теперь нужно поцеловать его ноги но силы оставили меня. Я нанес оскорбление высшему существу! Кара будет ужасной.

— Что ты сделаешь со мной? — хрипло спросил я.

— Я уже сказал, о твоем будущем поговорим после, — ответил он. — Во время странствий мы открыли мир, не пригодный для нас… Но вы сможете там жить! Тебе понятно? Там есть растения и животные, но нет людей. Среди звезд слишком мало обитаемых миров, а нам хочется иметь перевалочные базы, хочется иметь учеников, друзей. Назову еще одну причину, хотя сомневаюсь, что тебе она будет понятна. В далеком будущем не будет ни войн, ни вражды, не будет ни угнетенных, ни бедных. Но путь к этой счастливой эре долог и тернист. Некоторые оступаются и погибают. Возможно, наша помощь убережет вас от ловушек, кривых путей, попятного движения. Может быть, и вы иногда сможете спрямить этот путь так, как нам не пришло в голову… Но, я вижу, ты меня не понимаешь. Как тебе это объяснить?!

По счастью, наша дорога домой пролегает через тот мир; это упрощает дело. Как бы то ни было, мы посоветовались и решили доставить туда людей. Колонистов. Вас.

— К-куда? — заикаясь, спросил я.

— Я бы с удовольствием показал ту звезду, но она невероятно далеко отсюда ее не видно. Вам, земным людям, и через сотни поколений не добраться туда. Поэтому мы и хотим вам помочь — тот мир прекрасен. Где взять колонистов? Добровольцев нет. Страх был бы слишком велик. Разве не так? Обманывать же кого-либо, принуждать — нам кажется аморальным. Это у вас, к сожалению, господствуют насилие и обман. Для нас же все это в прошлом.

Поэтому мы отыскали удаленную провинцию Римской империи, где свирепствует смертоносная эпидемия. Естественно, не всякая болезнь подходит — например, чума. Ты ведь согласишься со мной, что удаленность от Рима важна. Императорская тайная служба любопытна. Она помешала бы нам.

Тут мне нечего было возразить!

— Я — врач, которому все поручили. Я увидел, что Горячая Смерть пришла в Северную Испанию. Для нашей миссии место подходящее. Наверно, ты уже догадался, что мы делали: всем, кто по вашим медицинским воззрениям был обречен, мы давали особый напиток. Эликсир вызывал мнимую смерть. Человека хоронили, ночью мы его выкапывали и доставляли сюда. Понятно?

Все это походило на злую шутку.

— Мы в подвале твоего дома?

— Нет. — Дургал коснулся одного из цветных пятен, и стена, как гигантская створка раздвижных ворот, с тихим шелестом скользнула в сторону. За ней зияла черная бездна, полная светящихся точек, похожих на далекие факелы или…

Вдруг я все понял.

— Нет! — Мои колени подогнулись, я опустился на ложе.

— Итак, ты понял. Я должен был сказать тебе правду. Не бойся, тебе ничто не угрожает. Мы не применяем ни к кому насилие, мы не пытаем, не убиваем. Пока колонисты будут на той звезде, мы не вернемся на нее. Во всяком случае, очень долго не будем возвращаться. Мы продолжим разведку небо огромно. Посмотри-ка!

Черная бездна была насыщена бесчисленными звездами. У меня великолепное зрение, и считать я могу лучше, чем многие в Талтезе, но звезды я не смог бы пересчитать. Первым я узнал созвездие Ориона. Как ярко, как торжественно оно светило!

— Поговорим о тебе, Сабин Юлий! — сказал Дургал. — Ты узнал, чем мы занимаемся, и мог нас разоблачить. Как понимаешь, мы не могли тебя выпустить с кладбища Талтезы. Но мы не сделаем тебе ничего дурного. Напротив: мы даем тебе право выбора.

Я чувствовал, что бледнею: он знает мое настоящее имя! Что еще он знает обо мне?

— Первый вариант: ты остаешься в нашем убежище, пока не наберется нужное число колонистов — это еще пара недель. Перед отъездом мы вернем тебя в Талтезу или в иное место, живого и невредимого. Если хочешь, получишь в качестве компенсации серебро и золото. Вы, люди, до них большие охотники…

Нечто похожее на улыбку мелькнуло на каменном лице, но, пожалуй, это был обман зрения.

— Или? — машинально спросил я.

— Или полетишь со своими братьями в другой мир, под другим солнцем поможешь им начать новую жизнь.

Я вскочил с намерением бежать. Но куда? Двери не было.

Дургал не пошевелился. Лишь его холодный взгляд был неотрывно устремлен на меня.

— Ты боишься, врач? Не бойся. Наше слово что-то да значит: тебе ничто не угрожает. Решай сам. Понимаю, что нелегко; но только подумай: ты первый в этом мире, кто стоит перед таким выбором. Твои братья получают это как милость. Они бы умерли, мы продлим их жизнь, но не на земле, им будет нелегко. А ты, Сабин Юлий, можешь выбирать!

— Откуда ты знаешь мое имя? — запинаясь, спросил я.

— Представь себе, мы читали твои мысли, когда ты спал. Если последуешь за своими братьями, навсегда избавишься от преследований. Октавиан Август там тебя не достанет.

Я закрыл глаза, сжал ладонями виски.

— Кто подтвердит, что тебе можно верить на слово, Дургал? Знаю, богу надо верить, но… Впрочем, мне терять нечего. Где мертвые?

Он коснулся другого цветного пятна на стене. Другая стена уплыла в сторону. Снова огромное окно. За окном темноватое помещение. Вплотную друг к другу лежали человеческие тела: мужчины, женщины, дети.

— Марк Вер там, в углу.

Я узнал его. Лицо со шрамами вытянулось, застыло, как будто он спит. Но он не дышал.

— Они же мертвы!

— Нет, только закоченели, как на холоде. В пути к той звезде наши врачи обследуют их и вылечат от скрытых болезней. Когда путешествие закончится, они будут совершенно здоровы.

Мне не верилось. Проверить?

— Ты можешь кого-нибудь разбудить? Я хочу посмотреть…

— Мог бы. Но тогда надо будет стереть из его памяти воспоминания об этом моменте. А это хлопотное дело. Уж поверь мне — эти люди живы.

Странно, но я поверил. Сыграло роль то, что он отвечал мне, как ученик отвечает урок учителю. Хотя я был в его власти: я был заключенным, не он.

— Господин, ты говорил о вашей морали… Скажи мне тогда: что бы ты сделал на моем месте?

Дургал резко обернулся и пристально посмотрел на меня. Прошло несколько мгновений, прежде чем он ответил:

— Сабин Юлий, ты опередил свое время. Ты заслуживаешь… Знаешь, меня привлекает трудное, а не удобное. Поэтому я летаю с нашими, а не наслаждаюсь покоем дома. Это трудно — быть у чужой звезды. Вы должны будете выучиться новому и забыть старое. Другие деревья, другая трава, другие звери, другое небо, ты представь себе! Я бы спросил себя, не закоснею ли я в Талтезе. Там, в новом мире, мои знания потребуются. Укрываясь в Северной Испании, я их растеряю. Мой ответ, Сабин Юлий, — я бы полетел!

— Поехали!

— А как же иначе?! Конечно, поехали.

— С Кассией!

— Это можно. Если она согласна, может полететь с тобой. Я спрошу ее. Это довольно сложно, поскольку все надо сохранить в тайне. Но потом она обо всем забудет. Собственно… собственно, мы должны были бы и из твоей памяти убрать эти воспоминания. В твоих же интересах. Но это было бы аморально, поскольку в одной из ситуаций ты оказался умнее нас.

Умнее? Это случайность. Он переоценил меня. И все же… Безумная мысль мелькнула в голове. Я поднял глаза.

— Господин, ты говорил, что в пути вы собираетесь лечить больных. В таком случае я, как врач, мог бы поучиться у вас.

Снова Дургал был заметно озадачен.

— Я переговорю с моими братьями. Такой вопрос я один не могу решить. Но в любом случае ты мог бы помогать нам.

Меня разбудил шум голосов — крики, возгласы, визги, всхлипы. Я лежал в маленькой армейской палатке, одетый как обычно и, по-видимому, целый и невредимый. Только спина болела — отлежал на сбившейся в складки тоге. Около меня разметалась во сне Кассия и бормотала что-то неразборчивое. Кажется, она тоже просыпалась. Полог палатки был прикрыт, но не застегнут, как обычно. Там, где полог касался земли, лежала кучка узлов и ящичков. Я где-то видел их. Где? Все было мне чем-то странно знакомо, как воспоминание о только что прерванном сне — сиюминутное и неуловимое.

Я сел, машинально подвигав руками и ногами, попытался вспомнить, где мы. Какая-то вялость ощущалась во всем теле. Уж не болен ли я? Но нигде не болело, слабости я тоже не испытывал. Пожалуй, небольшая усталость. Как я сюда попал? Я был?.. Воспоминание молнией пронзило меня. Мы на месте! А это одна из тех ста пятидесяти армейских палаток, которые куплены по моему совету.

Мы на месте! Дургал исчез и забыт. Нет, не забыт. Никогда не будет забыт. Но канул в вечность.

Когда я последний раз разговаривал с ним? Когда у иллюминатора он показал мне яркую бело-голубую точку, показал и сказал, что нам надо туда. Но как давно это было? Должно быть, с той поры прошло несколько дней. Или только мгновение. Я потерял чувство времени.

Сквозь сухой брезент палатки пробивались лучи солнца. Было тепло. Шум снаружи усилился. Я подобрался к пологу палатки и откинул его.

Я догадывался, что ждет меня, но у меня перехватило дыхание.

Нигде и следов знакомых гор Испании. Наша палатка, одна из многих, стояла на зеленом склоне. Глазам открылись лесистые холмы, спускающиеся к безбрежному серебристому морю. То здесь, то там на морском горизонте вырисовывались темные полоски. Острова?

Странно, чувство страха было приглушенным. Может быть, Дургал добавил что-то в мое вино, поэтому я теперь почти спокоен? А может, все дело в том, что я знаю, где мы находимся? Или успокаивающе действует присутствие Кассии? Я чувствовал себя в безопасности…

Огляделся по сторонам. Луг обступали деревья своеобразного вида, напоминающие на первый взгляд пихты и ели. Вдали отливали серо-голубым цветом голые, испещренные множеством трещин скалы, бросалась в глаза гора — почти белая и очень высокая. Ошеломленный, я закрыл глаза, снова открыл. Это и есть обещанный мир.

Непроизвольно я поднял глаза к небу. Горячее, непривычно красно-золотое солнце стояло в зените. На дымчато-голубом небосводе крохотные белые облака.

Крики вернули меня к действительности. Между палаток бесцельно сновали люди. Я видел растерянные лица, узнавал то того, то другого. Ну, конечно, все шло по плану Дургала.

Я выбрался из палатки, встал. Чувствовалась слабость в коленях, как после долгого сна.

Я улавливал десятки чужих запахов. Рядом с моим приютом рос огромный, величиной с римскую колесницу, куст, усеянный бесчисленным множеством темно-синих цветов. Из огромных чашечек струился нежный, приятный запах. Листья были такие же зеленые, как у испанской сирени, но больше, пышнее. Ветви покрывала растрескавшаяся коричневатая кора. Я знал этот кустарник. Откуда? На Земле таких не было. Цисталла, да, он называется цисталла. Я узнал его. Мне описал его Дургал. Та же форма цветков. Ничего подобного на Земле не растет.

— Руф, дружище, ты?

В голосе не было привычных командных ноток, но я все же узнал его: Марк Вер. Он выкарабкался из соседней палатки и испуганно смотрел на меня. Трибун был в парадных доспехах, на голове — шлем с султаном. Но на смущенном лице — страх и удивление.

— Руф, что со мной случилось? Что вообще произошло?

Во мне проснулся службист. Для начала я доложил, что случилось в Талтезе после его кончины. О роли Дургала я умолчал.

Итак, это царство теней. Я не возражал.

— Мне оно представлялось печальней и мрачней, — пробормотал он. — А что же дальше? Где судьи Минос и Радамант?

— Этого я не знаю, трибун.

Крики в палаточном лагере усилились. Мужчины, женщины и дети сновали вокруг суетливо и бестолково. Несмотря на все мои усилия, я не мог ничего придумать, что позволяло бы мне использовать то, что я знаю.

— Ну что же, посмотрим, — сказал Вер.

И тут мне пришла в голову одна идея.

— А не навести ли тебе, господин трибун, порядок? Судьи царства теней будут тебе благодарны. Кто знает, когда они появятся!

— А что я понимаю в царстве теней? Почти ничего.

— Конечно, положение запутанное, но ведь есть указания и на случай неясных ситуаций, господин трибун…

Совет упал на благодатную почву. Он распрямился, казалось, и взгляд его прояснился.

— Благодарю за совет, Руф. Есть же устав. Легионеры, ко мне! Стройся! — вдруг рявкнул он.

Беспорядочно двигавшиеся люди оцепенели, как от удара грома. Вооруженные бросились к трибуну, с отработанным автоматизмом образуя сомкнутый строй.

— Оптим Тавр, провести расчет и доложить! Центурионы, ко мне! — Он поправил меч и подчеркнуто прямо прошагал на середину ряда палаток.

Я окинул взором тех, кого не коснулась команда трибуна, — жителей Талтезы, таких, как Сириак, жителей окрестных деревень, людей совсем мне незнакомых…

— Вы посмотрите на палатки! — как на гарнизонном плацу, метал громы и молнии Вер. — Кто их разбивал? Все вкривь и вкось! Аул Курион, тебе ли не знать, как их ставить! Проследи, чтобы палатки стояли как положено. Возьми под свою команду тех, кто тебе нужен. Можно подумать, что мы у варваров. Сразу же посмотри, где можно построить поселок для зимних квартир. Рядом с ручьем… Ну, да ты сам знаешь.

— Слушаюсь, трибун, — ответил седовласый легионер. — Позволь лишь об одном сказать.

— Ну?

— Прежде чем выйти из палатки, я осмотрел вещи. Тут есть нечто непонятное. Вот… Мои записки. Ну, их могли вложить мои родственники. Но ты посмотри, трибун!

Он развернул папирусный свиток. На нем — аккуратно начерченная карта. С первого взгляда можно было узнать: на ней — окружающий нас ландшафт, с помеченными источниками воды и залежами руд. Подобные карты бывали в библиотеке Цезаря. По таким картам разрабатывались походы римской армии в Германию и Британию…

Оставив легионеров, я пошел в свою палатку. Как-то Дургал расспрашивал меня о библиотеке Цезаря. Это, наверно, его идея. И когда Курион… Так и есть! Вот деревянный ящик: мои записи о болезнях, о методах лечения, об экстрактах, эликсирах… Описания растений, которых я никогда не видел! Способы применения трав, рисунки которых я видел впервые! Пожалуй, обо всем этом Дургал говорил… Это его подарок нам! Как Прометей дал людям огонь, Дургал дал нам знания об этом новом мире.

— Сабин… Все в порядке?

Я обернулся. Кассия проснулась и смотрела на меня огромными удивленными глазами.

— Да, все хорошо. — Я поцеловал ее. Пусть теперь все рушится, в моей жизни есть опора.

На востоке небо окрасилось розовым светом, но до восхода солнца еще оставалось время. Легионеры кричали уже охрипшими голосами. Люди устали. Наступило самое опасное время. Но тукус не знает этого. Он убежал.

И семь лет спустя мои братья все еще не знают, что же произошло в действительности.

Было бы лучше, если бы я рассказал обо всем? Для кого? Чтобы воскресить забытое? Не надо. Думаю, хороню, что мы забыли Рим, тот старый Рим. Забыли? По крайней мере прогнали в сны.

Создан новый Рим. Каменные дома, выстроившиеся за палисадниками, лучше, чем постройки Талтезы. На холме возвышается храм Юпитера Победоносного. Наши кузнецы нашли руду, куют оружие и инструменты. Близится к завершению строительство акведука.

Но дело движется так медленно. Не хватает людей! Наши разведчики не нашли соседей, ни для торговли, ни для покорения. Я знаю точно, почему Марк Вер подписал неслыханный приказ — щадить рабов. Кто тогда будет работать, если лентяев, как обычно, распинать на кресте?

Здесь не растут ни пшеница, ни ячмень, ни яблоки, но мы нашли другие растения, вкусные и питательные, пусть они и не похожи на фрукты и овощи Рима. В рукописи многое описано, да и крестьяне сами хорошо разбираются.

Но неизбывна тоска по родине. Я и не знал, что она так мучительна. Иногда мне кажется, что я должен был отклонить предложение Дургала. В Талтезе мы спокойно дожили бы до конца своих дней. А здесь у нас работа и еще раз работа.

Но в этом мире у нас появились Юлий и Атилия. Дургал каким-то образом победил нашу скрытую болезнь.

Разве не должен я быть ему вечно благодарен? Я благодарен — и молчу.

Мы как изгнанники на чужом берегу. Судно, на котором мы прибыли, разбилось. Никто не знает обратной дороги. Некоторые даже не подозревают, что она есть. Если бы Дургал погасил мои воспоминания, сейчас мне было бы легче. Он должен был учесть это. Но я знаю все. Да, себе я могу сознаться, что солнце за горизонтом — это чужое солнце, а одна из бесчисленных звезд там, наверху, — родина. Но однажды преодоленный путь никогда уже не сделать непреодолимым. И я верю, что наши внуки и правнуки, правнуки наших правнуков вернутся однажды в наш великий, прекрасный, вечный Рим. Ибо Рим вечен, и безразлично, какое солнце светит над ним.

И все же… Мы живем иначе. Мы не можем делать то, что делали наши отцы. Мы не можем предпринять военную экспедицию — нам некого завоевывать. Мы стали другими. И наверно, об этом говорил Дургал: разные пути ведут к общей цели. Если бы я знал, что он понимает под целью!